Текст книги "Моё проклятие (СИ)"

Автор книги: Мария Меркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 29

Глава 29. Даниил

Самая тяжёлая работа в моей жизни.

Можно ли это вообще назвать работой? Черт... Нет.

Отец девушек заплатил нам за то, чтобы мы поиздевались над ними и отдали их жизни подлой твари, что присосалась к нам как чертова пиявка. Это меня убивает. Я смотрел на Еву. На то, как она крутит колечко в своих тонких пальцах, и понимал, что никакое колечко не исправит то, что я натворил. Она была беременна от меня. Срок всего пять недель. Но... Она думала. Она так и не сказала, будет ли она оставлять ребёнка. Вчера вернулась Анита. Она пока что ничего не помнила из этого дня, и её беременность удалось сохранить, но Натан так боялся, что она начнёт вспоминать. На нём не было лица. Она ещё слаба, но она улыбалась, а он... Он старался не подавать вида, но, честно, я опасался оставлять его наедине с самим собой.

Вместе с Анитой приехал отец девушек. Мы не признались ему. Он похоронил жену, едва не потерял дочерей, он сам совершил много ошибок. Всё-таки, нечисть сперва пришла к нему. И ему рассказала о так называемом проклятии. Всё началось с него. Человек уже в возрасте. А девушкам не нужно сейчас терять ещё и отца. Я попросил Еву ничего не говорить ему, и она согласилась со мной.

– Маму не вернёшь, – сказала она. – Он и так страдает. Я тогда сказала ему, что он мне не отец. А он... – Она едва не расплакалась, а я прижал мою нежную, ранимую девочку к себе. Я так не хотел и не хочу отпускать её.

* * *

Я проснулся от ощущения легкого прикосновения. Ева положила свою руку мне на грудь, и я почти не чувствовал ее веса, лишь нежное тепло. Она спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Ее волосы разметались по подушке, а губы были слегка приоткрыты. Я потянулся, чтобы поцеловать ее спящую, но в тот же миг ее глаза резко распахнулись. В них читалась какая-то настороженность, словно она только что вышла из кошмара.

– Доброе утро, – пробормотал я, пытаясь улыбнуться, но ее взгляд не изменился. Она сдержанно коснулась моих губ в ответ, без привычной нежности, очень слабо.

Внутри что-то кольнуло.

Я притянул ее к себе, желая почувствовать ее ближе, вдохнуть ее запах, но она тут же отстранилась.

– Кошмар, как меня тошнит, сил нет, – тихо сказала она, отворачиваясь.

Снова кольнуло. Её мучил токсикоз. Это значило, что всё по-настоящему. Наша общая жизнь, наше будущее… Но что-то в ее голосе, в ее отстраненности, говорило мне об обратном.

– Ева, что случилось? – спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она присел и покачала головой, не смотря в мою сторону.

– Мне нужно уехать, Дань. С отцом.

Внутри меня все оборвалось. Я знал, что этот день рано или поздно придет, но надеялся, что она передумает. Кольцо поблескивало на ее пальце, но она так и не дала своего согласия. Просто сказала: «Я подумаю». Теперь я понимал, что это был ее способ оттянуть неизбежное.

– Ты вернёшься? – спросил я. Усмешка выдавилась сама собой. – Или отправишь кольцо по почте?

– Я люблю тебя, – прошептала она. Не то, о чем я спрашивал, но эти слова дали мне надежду. – Просто не знаю, как поступить. У меня учёба. А я... Другой город. Свадьба, беременность. Может, если бы всё было иначе... Мне надо собраться с мыслями.

– Я понял, Ев, – улыбнулся я, когда она, наконец, повернула голову в мою сторону. – Буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется.

Через несколько часов они вышли из дома с сумками. Я стоял на крыльце, наблюдая, как она садится на пассажирское сиденье. Наш взгляд встретился на долю секунды. В ее глазах не было ни прощания, ни обещания вернуться. Только пустота. И она уехала. Я чувствовал себя так, словно из меня вырвали кусок плоти вместе с душой.

Анита же, к моему удивлению, не захотела ехать с отцом.

– Что мне там делать? Конечно, я остаюсь, – твердо заявила она, обняв Натана. В ее глазах я увидел ту же тоску, что и в его. Она тоже могла потерять близкого ей человека, хоть и по-другому.

Натан постепенно приходил в себя. Он стал больше времени проводить вне комнаты, хотя и был еще слаб как морально, так и физически, а может, всё накладывалось друг на друга. Всё-таки он держал ее полгода. За эти полгода мой брат изменился до неузнаваемости. Он не играл роль тирана и деспота. Он был им. Жаль, что я заметил это слишком поздно.

А теперь всё возвращалось на круги своя.

Я взял на себя все заботы по дому и по нашим делам, пока старший брат не встал на ноги. Сначала я занялся тем, что было закопано во дворе. Ночью, пока все спали, я выкопал яму глубже, самостоятельно перетащил ящик, сбросил его в яму, через пару дней залил ее бетоном, а сверху поставил небольшую деревянную беседку. Мне казалось, что так я смогу похоронить прошлое, закрыть эту черную страницу нашей жизни. Затем я выставил дом на продажу. Здесь было слишком много воспоминаний, слишком много боли. Мы не могли оставаться тут.

Дни превратились в недели. Ева не звонила. Я проверял телефон каждые пять минут, но экран оставался темным. Мое беспокойство росло с каждым днем, съедая меня изнутри. Однажды я не выдержал и набрал номер ее отца.

– Здравствуйте, Эдуард Сергеевич, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Могу я услышать Еву?

– Здравствуй, Даниил, Ева не может говорить, – глухо ответил он. – Не сейчас. Прошу тебя, оставь ее в покое.

Он повесил трубку, оставив меня наедине с тяжелым предчувствием. Я не находил себе места, каждый шорох казался ее шагами, каждый звонок телефона – ее именем.

За эти две недели Анита заметно поправилась. Щеки ее порозовели, она начала набирать вес, к ней вернулся здоровый цвет лица. Она снова смеялась, пусть и тихо, но это было уже что-то. Натан начал приходить в себя и быстро нашёл себе нормальную человеческую работу. За то время, что мы избавляли людей от монстров, как из внешнего мира, так и от тех, что сидели внутри, у нас набралось множество хороших связей.

Почему мы не сделали этого раньше? Черт знает. Отец умер, а нас обоих начала преследовать эта мерзкая тень. Только Натан знал о моей. Я же ничего не знал о нём. Он скрывал это как мог.

Анита, казалось, кое-что вспоминала. Иногда она замолкала посреди разговора, ее взгляд становился отсутствующим, но потом она трясла головой и возвращалась к реальности. Она, видимо, не помнила самого главного, той ужасной ночи. Или просто не хотела помнить. Она удивительно быстро простила моего брата. Между ними снова все было хорошо, как не было никогда, никаких секретов, кроме одного, никаких недосказанностей. Они были неразлучны. Решили пожить отдельно, пока я не продам дом и внезапно, без предупреждения, сорвались и переехали в город, в квартиру. А через полторы недели мне пришло приглашение на скромную свадьбу. Я сидел и смотрел на маленькую октрытку, и в груди стало так пусто. Они нашли свое счастье. А я? Я остался совсем один.

Прошло ещё примерно две недели. Дом, наконец, был продан, на удивление, быстро, (конечно, покупатели были не в курсе одного секретика, лежащего во дворе под слоем бетона, но им и не нужно было об этом знать. Призраков не существует). Я сидел в новой, еще непривычной для меня квартире – снял на полгода, пока всё не устаканится, уставившись в окно на суетливый городской пейзаж.

Два дня назад мне пришло странное сообщение. От Евы.

«Надеюсь, у тебя всё хорошо, Дань» – написала она. Я чуть не взорвался.

Что-то подсказало мне, что этим сообщением она поставила точку в наших отношениях.

«У меня все будет гораздо лучше, когда ты будешь рядом со мной» – напечатал я в ответ. А после, немного подумав, написал свой адрес с подписью «Сейчас живу один. Я всегда дома.

Я не стал добавлять, что вчера только вернулся с одного довольно опасного заказа, который добавил парочку глубоких порезов на теле.

Такая вот ирония. Я всегда был на стороне матери, отец и брат тянули меня в эту работу, теперь отца не стало, Натан после «снятия проклятия» с сестёр, понял, что семья ему дороже и всё бросил, чтобы никогда не оставлять Аниту одну. А что я? А я продолжил... Так было проще гасить боль. Каждый божий день меня рвало на части. Но я ничего не мог с этим поделать.

Кто-то уходит в себя, кто-то прикладывается к бутылке. Я же сражался с чудовищами...

«Хорошо, Дань» – пришёл ответ от Евы.

А спустя несколько часов тишину разорвал стук в дверь. Негромкий, но решительный.

Я сорвался с места и кинулся открывать. На пороге стояла она.

Сердце камнем полетело вниз.

Она сильно осунулась, была немного бледной, но в ее глазах горел тот же огонек, что я помнил.

– Ева… – выдохнул я, не веря своим глазам, взял ее под руку, заводя в квартиру. – Что с тобой такое? Что случилось?

– Привет, Дань, – ее голос был немного хриплым. Она поставила сумку с вещами – я не мог не обратить на это своё внимание и, повернувшись, прильнула к моей груди. Мне было уже всё равно, что она скажет. Она вернулась. Это главное.

– Беременность перестала развиваться, – сказала она. – Я ходила по врачам. Потом мне было нужно побыть одной. Анита так быстро восстановилась, это наверное тоже какая-то магия, только на меня она почему-то не подействовала. Может, так и нужно. Чтобы она спокойно доносила, не вспоминала, как ее чуть не похоронили заживо. Но мне до сих пор снятся кошмары, и я не знаю, как от них избавиться, Дань.

Я чувствовал, как мир замер. Я не знал, что сказать, как реагировать. Только прижимал ее к себе как можно крепче.

– Оставайся, Ев. Будем вместе бороться с твоими кошмарами, – выдавил из себя. – Мне очень жаль, правда. Но у нас всё впереди, верно? Если ты меня простила...

– Я много думала, – вздохнула она, подняв голову, её глаза встретились с моими. В них не было упрека, только усталость и решимость. – Я прощу тебя. Забуду обо всем, что случилось, если ты… если ты больше никогда не вернешься на свою работу. Если будешь жить как обычный человек, вместе со мной. У тебя опять будет шрам. – Ева отстранилась и коснулась пальцами пореза на моей левой скуле. – Всё оттуда, да?

– Да. Я уже давно хотел ее бросить. И брошу. Только останься со мной. Я так люблю тебя... – выдохнул я, взяв ее ладони в свои. Взгляд упал на помолвочное колечко. Оно стало велико ей, едва держалось на пальце. Но она носила кольцо – когда я пошевелил его пальцем, заметил бледную полосу под ним. Она носила, не снимая. – Ты носишь моё кольцо. Ты согласна?

– Согласна. Я же тоже люблю тебя, Дань. С самого нашего знакомства люблю, – ответила она, одарив меня самой тёплой и светлой улыбкой. – Но сначала мы с тобой сделаем две вещи.

– Какие?

– Сходим на свадьбу к твоему брату и моей сестре и посетим могилу Лейлы. Я не только по больницам ходила, я перерыла столько материала, сколько за время учёбы не читала. И я нашла это место. Для меня это важно. Просто прийти и проложить цветы. Сначала к ней, потом к моей маме. Что скажешь?

– Не имею права отказывать тебе.

– А, и ещё кое что... – она вдруг оживилась, взяла меня за руку и подвела к шкафу-купе. Она повернулась спиной к зеркалу в полный рост и оголила плечо и лопатку с татуировкой. С тем самым «клеймом».

– Знаешь, я что-то не хочу её удалять. Понимаешь, о чём я, Дань? Может, это дурачество, но... Пусть хоть что-то будет по-честному, да?

– Угу, – кивнул я, поджав губы. А потом снял футболку и повернулся к ней спиной. Ее глаза были размером с два блюдца, когда она подняла взгляд. На моей левой лопатке было выведено аккуратным красивым почерком её имя.

«Ева».