Текст книги "Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2 (СИ)"
Автор книги: Мария Клепикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 14
Я ещё долго сверлила бы его взглядом – тот, словно пойманный с поличным, нервно встал у стены и намеренно стукнулся затылком несколько раз. Но Ветроградов был бы не Ветроградовым, если бы не держал лицо. А тут ещё и Пелагея Витальевна, как водой из ушата облила.
– Да что ты как маленькая? Сейчас, думаешь, он смотрит на тебя как на женщину? – вразумляла она меня. – Не та ситуация, Алёна. Ты сейчас должна думать только о ребёнке, поняла? Только о ребёнке, повторяю. Так что не упрямься и передай трубку мужу.
Я вновь гневно посмотрела на него, чувствуя, что тоже могу метать молнии, не хуже природных. Жаль, что его этим не прибить! Сжав губы и сузив глаза, я бросила в него телефон. Так хотелось зарядить ему промеж глаз, ан нет – поймал, сволочь.
– Ты куда? – на этот раз Ветроградов задал мне этот вопрос. – Ты что, не слышала, что Пелагея Витальевна тебе сказала?
– Куда надо, – грубо ответила я и направилась в ванную.
Упершись о раковину, я некоторое время стояла, приводя в порядок дыхание и мысли. Логически понимала, что осмотр необходим, и что в больнице это было бы вполне естественно – там ведь медики, но он! Он! Сердце колотилось бешено.
«Ребёнок. Думать только о ребёнке. О ребёнке», – словно молитву повторяла я и внушала себе, что это сейчас самое важное. Сняв нижнее бельё и встав в душевую, я подняла подол и провела гигиенические процедуры.
Ветроградов стоял за дверью. Я демонстративно прошла мимо него, отмахнувшись от предложенной руки, но тут же поскользнулась в мокрых шлёпках. Благо, Ветроградов вовремя меня подхватил и ничего плохого не случилось. Но я всё ещё была зла.
– Руки убери! – рявкнула я, дёрнув локтем.
– Ага, щас прям, – недовольно ответил он, ни на миллиметр не отпуская меня. – Хочешь грохнуться? Пожалуйста. Но только после того, как родишь моего сына. А там падай, сколько тебе влезет.
Я в ужасе посмотрела на него: «Так вот ты какой, цветочек аленький!»
– Пошли, давай, я всё равно тебя не отпущу, так что не старайся вырваться.
Конечно, почему бы не воспользоваться горой своих мышц?
Дуясь, словно шарик, я молча вошла обратно в свою комнату и достала носочки. Но оказалось, что надеть их – задача не то, что не из лёгких, а даже невыполнимых. Живот сильно мешал, и я мысленно ругалась за свою неуклюжесть.
Ветроградов молча забрал носки и, вытянув мои ноги, надел их.
– Всё, «Ваше высочество»? – спросил он меня, сидя на корточках у кровати. – А теперь быстро легла и раздвинула ноги. И нечего на меня так смотреть. Мы всё равно с тобой переспим рано или поздно – можешь даже не строить никаких иллюзий на этот счёт.
Ветроградов подложил подушки под мою спину и помог лечь. Сейчас, нависая надо мной, я ничуть не сомневалась в его словах, а потому не сдержалась:
– Это потому, что я тебе позвонила? Это ж надо, какой ты мелочный! Если бы не ключи, я ни за что тебе не позвонила.
– Да причём тут это?! – вспылил он. – Хватит строить из себя наивную недотрогу. Мы женаты, и хочешь ты того или нет, но я не намерен отлынивать от своих супружеских обязанностей. По крайней мере, самых приятных из них, – Ветроградов аккуратно поправил мои волосы и ехидно улыбнулся, заставляя сжаться в комок. – Но это в будущем. А пока я буду исполнять роль гинеколога. Посмотрим, ради чего некоторые извращенцы идут в эту профессию, – несмешно хохотнул он, обходя кровать и вставая у её основании. – А теперь поиграем в больничку: пациентка, раздвиньте ноги!
Ветроградов решительно закинул подол вверх, оголяя меня. Я всё ещё не могла поверить в происходящее и с силой сжала ноги. Зато ему было на это плевать, и он всё сделал сам.
– Да расслабься ты!
Легко сказать… Я продолжала сжимать ноги, но то, что ему было нужно, уже было видно.
– Ого, – удивлённо произнёс Ветроградов. – Алёна, ну не дёргайся – я же просил.
Да что вы говорите? Просил он. Не знаю, что там ему видно, но не думаю, что самая приятная картина.
– «Она» у тебя такая большая, – Ветроградов зафиксировал одну руку между моими ногами, а другой стал примеряться.
– Ты что делаешь, сволочь? – не удержалась я. – Что ты там вымеряешь, извращенец?!
– Какой я извращенец, я покажу тебе несколько позже, – этот «паразит» позволил себе подмигнуть мне, – а пока – да, мне нужно знать точный размер. По-моему, у тебя около восьми сантиметров, – он вдруг отстранился и встал, коварно ухмыляясь. – Всё, можешь накрываться, стесняшка.
Я не заставила себя ждать, но подол, как назло, не взлетал на колени, и Ветроградов сам помог мне. В это время он уже начал разговор с Пелагеей Витальевной, усаживаясь в кресло и запрокидывая ногу поперёк другой.
О чём они говорили, я не вслушивалась: последние схватки забирали всё моё внимание. И я плакала. Нет, вовсе не от боли: мне действительно было очень стыдно и унизительно.
– Ты что? – Ветроградов отвлёкся от разговора и подошёл ко мне.
– У-у-уй-ди-и-и, – еле вытянула я, закрывая заплаканное лицо рукой. – Ты меня так достал, – слёзы не останавливались, а голос дрожал и не слушался, – я видеть тебя не хочу.
– Так сильно? – шутил он, а вот мне вовсе не весело было.
– Да-а! – я едва не переходила на визг и отмахивалась от него вхолостую. – М-м-м…
– Ишь, какая грозная. Прямо драться лезешь.
Мне было плевать на его иронию, но я действительно хотела его поколотить, и, кажется, моё желание исполнится.
– Ну, давай, побей меня, – муж поставил передо мной свою руку, и я как кошка на неё накинулась. Какое это счастье – бить Ветроградова! Жаль, только не во всю мощь. – Полегчало?
– Нет! – огрызнулась я и стукнула его ещё пару раз.
Было очевидно, что ему весело. Конечно, чего же не посмеяться? Думаю, ему мои «атаки» были как лёгкий ветерок, а вот у меня ладошка заболела от его мускулов. Камнем, что ли обтянуты?
– Кстати, хотел сказать: скоро Пелагея Витальевна приедет. Ну, если дороги будут нормальные.
А вот это хорошая новость!
– Ураган нас не сильно задел, – продолжал он, а я уже и позабыла про него. – Так, потрепал немного. В основном город пострадал: там деревья поваленные, машины под ними, летающие вывески и всё в подобном духе. У дорожников завтра, точнее сегодня будет много работы.
– Сколько времени? – устало спросила я. Видимо, «битьё» Ветроградова мне и правда помогло, и я немного успокоилась.
– За полночь уже.
– Чудно, – ответила я, с дрожью в голосе.
Время тянулось сегодня бесконечно долго, и вот на дворе уже ночь. Сколько мне ещё мучиться? Словно в ответ начались очередные схватки, только на этот раз они стали невыносимые: меня распирало всю.
– О-ой, мамочка!
– Что? Что? Говори! – Ветроградов немедленно взял меня за руку, а я с обезумевшими глазами как закричу.
– А-а-а! Ро-жа-а-ю!
– Как это рожаешь?! Прям по-настоящему?! – растерялся он. – Ты это, подожди. Сейчас Пелагея приедет. Только чуть-чуть подожди!
– А-а-а-м-м!
Какое там «подожди» – у меня начались потуги, а это уже всё: ребёнок выходит наружу! Очень сильно хотелось по-большому в туалет. Было очень стыдно, но сил сдерживаться не было – живот сильно скрутило, и я плюнула на всё и стала тужиться, согнув ноги в коленях.
– М-м-м-х!
Даже не видя глаза Ветроградова, я чувствовала, как он изменился в лице.
– Не смей! – едва успела выдохнуть я, когда заметила его рывок к моим ногам. – Не смо-о-три-и! У-уйди-и!
Дыхание сбилось, и я не знала, как нужно дышать.
– Собачкой. Дыши, как собачка, – подсказывал мне Ветроградов, надевая Bluetooth наушники и, собственно, правильно дыша вместе со мной. – Вот так, молодец, – хвалил он, когда я, едва сообразив, стала за ним повторять.
Все указания он давал мне под руководством Пелагеи Витальевны, которая и была на связи. Следующая потуга вымотала меня немало: я пыжилась изо всех сил, аж голову сдавило.
– Алёна, посмотри на меня, – Ветроградов привлекал моё внимание. – Ты не стесняйся, я не смотрю, но тужься вот тут, – он положил руку на верх живота. – Постарайся сместить её, поняла? Именно животом. Сейчас мы будем с тобой ро-о-жа-ать, – Ветроградов намеренно растягивал слоги и принуждал меня повторять за ним, широко раскрывая рот.
– Я ро-о-жа-а-а-ю! – тянула я, одновременно напрягая верхнюю часть живота. Не знаю, как получалось, но я старалась.
– Ого, Алён! «Там» что-то показалось! – воскликнул Ветроградов. – Похоже – это головка. Я даже вижу волосики.
Меня аж в пот бросило: говорила же ему не смотреть! К счастью, он быстро перевёл взгляд на меня, устраиваясь сбоку. Чувствуя, как немного отпустило, я вновь стала дышать «собачкой». А там заново подоспели потуги.
– Ну что тут у нас?
Словно ангельский голос раздался вопрос Пелагеи Витальевны, которая бесцеремонно закинула мой подол высоко, полностью оголяя живот и опускаясь на колени между моих ног.
– Всё просто замечательно. Алёна, ты – умничка. У тебя всё хорошо! А теперь пошла, пошла тужиться, – командовала она, руководя процессом родов. – Вот так, молодец. Тужься, тужься, тужься.
Мне стало спокойнее и ответственнее одновременно. Я старалась делать всё, что она мне говорила. Ветроградов стоял рядом на коленях и «дышал» вместе со мной. Я смотрела то на доктора, то на живот, то на мужа, и тужилась. Пелагея Витальевна поясняла мне, как появилась головка ребёнка, как рождались плечики. И вдруг… я почувствовала, что как будто что-то выплеснулось. Даже как-то быстро.
– Ну, мамочка, смотри: кто это тут у нас?
Пелагея Витальевна держала передо мной красный комочек, который жалобно запищал, а я смотрела на половые органы – ничего не висело. И хотя они были сильно набухшими, ошибиться было невозможно.
– Девочка, – расплылась я в улыбке и прослезилась. – Доченька моя.
Пелагея Витальевна опустила её на мой живот, и я осторожно прикоснулась к ребёнку.
Я стала мамой!
Волна нежности накрыла меня мгновенно, словно и не было стольких часов мучений. Нежная бархатная кожа моей малышки была покрыта небольшим белёсым налётом (это первородная смазка – я знала), короткие тёмные волосы слиплись от влаги. Я умилялась, поглаживая сжатый кулачок – какая же она маленькая.
Впереди было рождение детского места, но это было уже совсем не важно, хотя тоже пришлось постараться. Я видела, как Пелагея Витальевна омыла над тазиком моего ребёнка из кувшина.
– Кирилл, пелёнку приготовил? – послышалось фоном. – Рубашка чистая? Тогда снимай.
Я устало смотрела, как Пелагея Витальевна завернула мою дочку в рубашку отца и передала ему на руки. Было видно, как Ветроградов с осторожностью и вопросом «А я не сделаю ей больно?» взял её на руки.
Мою дочку. Нашу дочку.
Она совершенно терялась на фоне его могучего тела, но с какой нежностью Ветроградов держал её на руках.
Организм постепенно расслаблялся после напряжённой работы. Меня накрыли одеялом и приложили дочку к груди. Молока ещё, конечно, не было, но малышка, словно слепой котёнок, тыкалась в мою грудь, ища сосок. Я немного сжала его, выдавливая первые капли молозива. Так умилительно, что слёзы сами потекли.
Как же я счастлива!
Глава 15
– Алёна, радость моя, – дед Андрей распахнул свои объятия, приникая к нам с дочкой. – Ты посмотри, какую красавицу родила!
Он хоть и говорил восторженно, однако очень тихо, словно боясь напугать новорожденную, а его лицо – оно просто сияло.
– Дай-ка я тебя поцелую, моя лапочка, – дед Андрей осторожно вытянул губы и прикоснулся к лобику малышки, а затем к моему. – Как я рад!
Мне было очень приятно такое отношение, такая теплота. Он всё это время стоял за дверью, в ожидании, когда я рожу. Михаил скромно стоял в сторонке, издалека поздравив меня, и вскоре уехал домой. А вот Пелагея Витальевна осталась на ночь. Но дело было не только во мне – просто завтра, то есть сегодня ей рано на работу нужно было, а тратить время на дорогу, тем более, после ночных родов, не хотелось.
Каким бы радостным не был сегодняшний день, всё же он закончился, и вскоре все разошлись, оставив меня одну. Дочку, пообещав о ней позаботиться, Пелагея Витальевна забрала с собой в детскую, впрочем, я была благодарна – просто очень сильно устала, и хотелось элементарного покоя.
Тусклый свет ночных светил скудно освещал комнату, но я ни к чему не приглядывалась – просто выжидала время, когда нужно было сходить в туалет, как повелела доктор. Вытянутые ноги почти не тряслись от напряжения, как это было сразу после родов, а ведь они тогда буквально ходуном ходили, и остановить их было невозможно.
Спокойствие, тишина и умиротворение. Всё это наполнило меня. Я намеренно не оставила свет включенным, пребывая в темноте. Спать сильно хотелось, но я терпеливо выжидала определённое время. Где был мой телефон, я не знала, но примерно по расчётам пора было вставать.
Слабость мгновенно дала о себе знать, но я не стала никого беспокоить – все спали. В прямом смысле по стеночке, дошла до ванной комнаты и, совершив необходимое, собралась обратно, однако…
Мне вдруг стало плохо. Тело бросило в жар, а на лбу почувствовала испарину, дышать тоже стало тяжело – воздуха буквально не хватало. Я еле добралась до окна и распахнула его, облокотившись о подоконник.
Воздух был очень холодным, но именно такой мне и нужен был сейчас. В голове немного прояснилось, и, отдохнув немного, я направилась к двери. Не знаю, почему так случилось – быть может, я неправильно время рассчитала, а может что-то другое, но меня повело. Я прямо чувствовала, что сейчас упаду в обморок.
В голове за какие-то доли секунды пронеслось: «в ванной холодно, и если я сейчас свалюсь на кафель, то простыну, а стало быть, могу загреметь в больницу с осложнениями, и моя дочка останется без меня, а этого допустить ни в коем случае нельзя» – сама только мысль быть с ней разлучённой вызывала невыносимую тоску. Из последних сил я потянулась к дверной ручке, прежде, чем меня окутала мгла…
Очнулась я, сидя на корточках с вытянутой рукой. Кулак был практически белым, но крепко держался за спасительную ручку, не дав мне свалиться на пол. Слава Богу! Видимо мои страхи контролировали тело даже в бессознательном состоянии.
Я чувствовала, что сильно замёрзла, и поэтому поскорее пошла обратно в свою комнату. Также по стеночке, с дрожью во всём теле, но я добралась самостоятельно, не вызвав никакого шума и никого не разбудив. Заметив тусклый свет ночной лампы из детской, хотелось заглянуть и посмотреть, как там моя дочка, но сил не было. Спать. Нужно просто поспать.
* * *
– Алёна, – сквозь сон я услышала голос Пелагеи Витальевны, – давай я тебя осмотрю. Ложись на спину.
Мало что соображая, я перевернулась и согнула ноги в коленях. С трудом разлепив глаза, поняла, что ещё очень рано, а потому просыпаться совершенно не хотелось.
– Можешь накрываться, – сказала мне она.
– Ну как там? – спросила я, зевая.
– Нормально. Ты главное чаще на животе лежи – так матка быстрее сокращаться будет, иначе придётся окситоцин колоть. И ребёнка почаще к груди прикладывай, – было слышно, как Пелагея Витальевна встала с кровати и куда-то ушла. – Я принесла твою малышку. Ну, всё, я поехала, давай корми её и спи пока, сил набирайся.
– Спасибо, – ответила я.
Дочка лежала у меня прямо под грудью, которую я сразу обнажила и подразнила соском маленький ротик. Она не сразу поняла, что ей предлагают, но вскоре сообразила и стала сосать, причмокивая.
Было с непривычки немного больно, а ведь Пелагея Витальевна предупреждала меня, чтобы подготавливала соски ещё во время беременности, но я, признаться, ленилась. И, тем не менее, кормить грудью было приятно, а уж смотреть, как кушает дочка – тем более. Но вскоре опять уснула, а следующее своё пробуждение я быстро сбегала в душ, пока дочка спала.
* * *
Первый день прошёл практически в полудрёме и в принятии поздравлений по телефону. Я просыпалась от малейшего шороха дочки, слышала её дыхание. Не знаю, как дальше, но в этот день и она практически всё время спала. Дед Андрей взял себе выходной, чтобы побыть с нами и кормить, собственно, меня.
– Дед Андрей, да ты не беспокойся – я не хочу кушать, – вяло отмахивалась я, когда он приходил с подносом.
– Поговори мне ещё, – бурчал он. – Я знаю, что тебе нужно восстанавливаться. На вот, чай с молоком попей, чтобы у тебя молоко появилось.
– Фу, гадость какая, – фыркнула я, попробовав.
– Ничего, привыкнешь, – не отставал дед Андрей. – Это самое верное средство. Кстати, – таинственно улыбнувшись и посмотрев на правнучку, спросил он, – вы как решили дочку назвать?
– Пока не знаю, – я также умилилась, глядя на мою красавицу обложенную подушками на постели.
Она действительно была красивой, несмотря на лёгкую красноту и сморщенность – всё же ей и дня пока нет. Обычно говорят, что все маленькие детки красивые – ничего подобного. Конечно, для каждой матери её ребёнок самый красивый, но я видела разных деток. И всё же, моя хорошенькая, если смотреть объективно. Меня переполняла такая нежность, когда я прикасалась к ней, осторожно поглаживая.
– Думаю назвать или Олеся – мужественная, или София – мудрая, – хотя имена я выбрала ещё во время беременности, причём и мальчуковые тоже (так, на всякий случай), но окончательное решение боялась принять слишком быстро – хотелось, чтобы оно ей подходило, поэтому не торопилась и приглядывалась. – А может Маргарита, мне нравится это имя, словно цветок маргаритка, хотя если не ошибаюсь, оно в Германии означает «жемчуг».
На самом деле мне понравилась песня, которая также нравилась главному герою из любимой манги «Мобильная маргаритка» – Tin Hat – Daisy Bell, да и, как оказалось, Ветроградов тоже часто её слушал. Как бы я к нему не относилась, а музыкальный вкус у него весьма и весьма неплох.
– М-м-м, хорошие имена, – покивал головой он. – А Кирилл что думает?
– Не знаю, – призналась я и даже растерялась. – Мы как-то эту тему вообще не обсуждали. Да и он думал, что мальчик родится.
– Ну, я тоже внука хотел, но и внучка – тоже хорошо, – не стал заострять внимание дед Андрей. – Время есть – что-нибудь выберете.
– А, кстати, где он? – поинтересовалась я. За весь день я его ни разу не видела.
– На работе. С утра к вам заглянул, когда вы спали, и уехал, а я «сторожить» остался, – рассмеялся дед Андрей.
– М-м-м, – протянула я.
А что собственно хотела? Чтобы он вдруг стал таким: весь из себя положительный? Смешно даже. Ладно, хоть вообще заглянул.
– Это хорошо.
– А он молодец, – похвалил дед внука. – Пелагея Витальевна сказала, что он всё правильно делал, – чувствовалось, что Кириллом он гордился. – Я бы на его месте, наверное, не справился бы с волнением. Моя жена так кричала, когда рожала, так кричала, а ты ничего – так, попищала малясь. Я всё время за дверью стоял, всё переживал. Миша пытался меня каплями отпаивать, но я отказался. Он тоже дожидался, когда ты родишь.
– Да, я видела его, – кивнула я.
Дочка закряхтела и заплакала, и я тут же подошла к ней, проверяя на наличие мокрой пелёнки. Оказалось, мы покакали. Я с удивлением заметила за собой, что говорю о ней в совместном числе – «мы», а не «она». От этого умилилась ещё больше, несмотря на то, что неприглядная тёмная масса предстала перед моими глазами.
Я аккуратно взяла дочку на руки и пошла в ванную. Положив её на руку и обхватив ножки, начала осторожно смывать меконий. Было немного страшно – как бы не уронить, но всё хорошо получилось, да и дед Андрей на всякий случай стоял рядом, держа наготове мягкое полотенце.
Десткий пеленальный стол мы покупать не стали, и я, расселив пелёнку на постели, начала смазывать каждую складочку на теле дочки специальным маслом и обработала пуповину. Остальные процедуры я уже проделала ещё утром – благо в книжке всё подробно написано, как правильно ухаживать за новорожденным.
– А мы Колю и Киррюху туго пеленали, – вспоминал дед Андрей, глядя, как я надевала на дочку чистую распашонку, чепчик и свободно запеленала ножки. – Врачи говорили, чтобы ножки ровные были.
– Дед Андрей, не обижайся, но я так делать не буду, – улыбнулась я. – Вика свою дочку свободно пеленала и меня научила. Да и сейчас, как посмотрела, детям предоставляется свобода движений. Милана вот тоже туго не пеленала.
Я немного опасалась, что дед Андрей будет настаивать на своём – не хотелось ссориться. Благо, он не стал настаивать и лишь только сказал, соглашаясь:
– Ну да, ну да. Новые взгляды. Что ж, главное, чтобы здоровенькая росла, – дед Андрей обхватил ручки правнучки в свои, поцеловал их одну за другой и спросил: – Можно я её возьму?
– Конечно, деда. Зачем спрашиваешь? – я отодвинулась в сторону, чтобы не мешать.
Дед Андрей очень осторожно, словно фарфоровую куклу, взял правнучку и подошёл к окну, ну и я следом.
