Текст книги "Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2 (СИ)"

Автор книги: Мария Клепикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Мы с улыбкой заметили, как внимание переключилось на новый объект. Софья ёрзала ножками и пыталась приподняться на руках повыше.

– Ты глянь, какая настырная, – умилялся дед Андрей. – Того гляди, скоро поползёт.

– Ага, – согласился Ветроградов, отправляя веточку укропа в рот. – Не успеешь оглянуться, как лишишься своих усов.

– Да размечтался! – отмахнулся дед Андрей. – Мои усы не одного ребёнка выдержали. А уж родную внучку сам Бог велел потерпеть. Да, моя сладенькая?

Софийка ничего не ответила и только начала попискивать. Правильно – столько внимания, а помогать никто не торопился. И как в знак «благодарности» раздался обиженный громкий плач.

– Ишь ты, не понравилось, что бросили одну? Ну, иди ко мне, иди к дедушке.

Софья, однако, разошлась и прекращать плакать не собиралась даже на руках дедули. Оно и понятно – время спать, а мы всё не укладывали ребёнка.

– Я пойду, уложу её, – дед Андрей, ласково похлопывая по попке, понёс правнучку наверх. – Чай попозже буду.

– Хорошо, – согласилась я. – Я как раз свеженький заварю.

– Я сам, – перехватил мою инициативу Ветроградов. – У меня вкуснее получается.

Возражать не стала – мне всё равно было. Гурманкой в чайном деле я не была – не вода, и ладно. Тем более молоко в нём перебивало всякий вкус. Но я привыкла. Поначалу гадостью казался, а сейчас даже вкусно.

Вымыв посуду, я стала готовить бутерброды. Ветроградов встал полубоком слишком близко и стащил один бутерброд. Специально что ли? Но я осталась на месте «держать оборону».

– Что такая серьёзная? – спросил он, упираясь одной рукой о столешницу и откусывая второй кусок.

«Так, началось. Явно провоцирует. Ничего, я промолчу».

На самом деле хотелось немедленно отодвинуться, но я обещала себе быть безразличной. А если… Я вдруг решилась на неожиданный ход и, отрезав аккуратный кусочек, положила его в рот Ветроградову. Реакция мне понравилась – это было изумление.

«Не ожидал, да?»

Ветроградов медленно прожевал и игриво посмотрел на меня. Но я не отступала и повторила действие. Потом ещё, и ещё. А дальше, как ни в чём не бывало, продолжила готовить бутерброды и расставлять чашки для чая.

– И что это было? – удивился Ветроградов, но я сохраняла полное непонимание.

По настрою было видно, что он готов был продолжить «игру», но в это самое время вернулся дед Андрей.

– Быстро уснула, – сообщил он, присаживаясь за стол. – Ну что застыли? Чай наливать будете?

Я демонстративно медленно обошла стол и уселась рядом с дедом Андреем, подперев щёку рукой. Ветроградов усмехнулся уголком рта и разлил заварку по чашкам. Удивила я его, ничего не скажешь. Вот пусть теперь мучается о смысле моего поведения. А смысла на самом деле никакого не было. Просто взяла и сделала так.

– Кстати, где собираетесь отмечать Новый год? – поинтересовался дед Андрей.

Этот вопрос застал меня врасплох. Лично я вообще не думала на эту тему – всё время занимала дочка. Какой тут Новый год? Поэтому неопределённо пожала плечами и посмотрела на Ветроградова. А вот у него мыслей видимо рой в голове. Ну как же – погулять в шумной компании, известно где, для него явно на первом месте.

– Дома посидим, – ответил он, как ни странно, потупив взгляд.

– Правда? – удивился дед Андрей. – Ты не шутишь? – и так как предположение не подтвердилось, губы под усами плавно расползлись в улыбке. – Я рад, Кирилл. Давно мы вместе не отмечали Новый год.

Я сейчас тихо-мирно сидела «в уголочке», не мешая разговору деда и внука. Маленькие капли счастливых слёз в уголках глаз пожилого мужчины говорили о неимоверной грусти и одновременно радости.

– Последний раз помнится, когда ты среднюю школу закончил, – голова деда Андрея закачалась от нахлынувших воспоминаний. – Давно… – без продолжения подтвердил он сам себе.

– Ты ещё слезу пусти, дед, – усмехнулся Ветроградов, откидываясь на спинку стула. – Но, если хочешь, я могу куда-нибудь смотаться.

– Я тебе смотаюсь! – негромко и несерьёзно прикрикнул дед Андрей. – Ишь, что удумал! Смотается он. Нет, если, конечно, захотите с Алёной где-нибудь отметить, то я не против.

На эти слова я активно замотала головой. Во-первых, у меня грудной ребёнок, а во-вторых, даже не представляла себе показаться с Ветроградовым «на людях» вместе. И, вообще, в-третьих – а на кого мы деда Андрея оставим? Как же без него? Одного оставить? Нет, ни за что и ни за какие коврижки! Если хочет, пусть развлекается, где хочет, а я деда Андрея не брошу! Собственно это я и озвучила.

– Деда, ну куда ж без тебя! – и с этими словами обняла его крепко-крепко. – Ты же знаешь, как мы с Софийкой тебя любим!

– Знаю, знаю, Алёнушка, но дело молодое, – с сожалением усмехнулся он.

Ветроградов вальяжно развалился на стуле и, скривившись, изобразил недовольную гримасу.

– Фу, если не перестанете со своими нежностями, меня вырвет, – в довершение образа он прикрыл рот рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Иди к нам, внучочек, – дед Андрей распахнул объятия, но «малыш» поспешил «унести ноги» от столь явного проявления любви и, помахав ручкой, покинул столовую.

– Ты не представляешь, как я рад, – ещё раз признался дед Андрей. – Семейные праздники у нас дело редкое. Чтобы именно семьёй. Кирилл ещё со школы отмечал Новый год с друзьями. А мне корпоративы домашнего семейного праздника никогда не заменят, – вздохнул он и внезапно переключился на меня. – А ты как отмечала Новый год?

– По-разному, – уклончиво ответила я. – Когда мама была жива, отец всегда покупал большую ель. Мы украшали её все вместе. Папа сажал меня на плечи, и я закрепляла на макушке звезду. Дома пахло апельсинами, мандаринами и печеньями. Мама на этот праздник пекла особенные, только раз в год, и укладывала в красивые коробочки. Мы обязательно хлопали хлопушки, зажигали бенгальские огни и запускали во дворе фейерверки. А на следующий день мы по традиции все вместе ходили на каток. Мама не очень хорошо стояла на коньках, и папа над ней подтрунивал – он как раз отлично катался и меня научил, – я замолчала, с горечью вспоминая далёкие воспоминания. – А потом… Потом мне Новый год не приносил радости. В первые годы у нас продолжали ставить ёлку, но в доме было холодно и пусто. Иногда меня приглашали друзья, но чаще всего я старалась никуда не ходить – Новый год для меня стал праздником грусти.

Я кисло улыбнулась. Похоже, у нас с дедом Андреем были одинаково невесёлые воспоминания о празднике.

– А знаешь, – вдруг оживился дед Андрей. – Мы просто обязаны сделать самый лучший Новый год – ведь это будет самый первый праздник нашей маленькой Софьюшки!

– Пожалуй, я соглашусь с тобой, – улыбнулась я и поцеловала его в щёку. – Да, мы просто обязаны это сделать!

* * *

– Может, хотя бы на Рождество к нам приедете? – уговаривала я Ларису уже в который раз.

– С удовольствием, Алёна, но мы с Русланом уезжаем к его родителям на все праздники. Так что не получится, – извинялась подруга, ласково поглаживая меня по руке. – Ну не дуйся, пожалуйста. Как приедем, обязательно посидим все вместе, обещаю.

– Ну да, конечно, – скептически фыркнула я. – Кажется, это я уже слышала. Если бы мы с Софьей к тебе сами не приехали – неизвестно, когда бы ещё увиделись.

– Но ведь увиделись, правда, маленькая? Тётя Лариса тебе очень-очень рада, – подруга держала мою дочку под мышками и слегка касалась её ножками о свои колени, словно пружиня. – Ты посмотри, как радуется!

– Знаю, – улыбнулась я, допивая чай. – А почему именно зимой? – поинтересовалась я на счёт времени года их с Русланом свадьбы. То, что они поженятся, я ничуть не сомневалась, поэтому даже не удивилась этой «новости».

– Ну, не знаю. Руслан так захотел, а я не против. Говорят: зимние свадьбы – счастливые судьбы.

– Точно, – согласилась я с выражением, – тоже слышала такое. Но почему не в эту зиму?

– Ну-у. Пока мы считаем, что рано. Нужно узнать друг друга получше.

– А-а-а, так вот как это называется! – немного ёрничала я. – А то, что вы живёте вместе и спите друг с другом – не в счёт?

– Ой, да перестань! – отмахнулась Лариса, ничуть не обижаясь на мою реплику. – Сейчас все так живут. И ничего…

«И ничего хорошего», – продолжила я про себя и тут же добавила. – «Как будто у нас с Ветроградовым всё хорошо. У них хоть всё по обоюдному согласию…»

– Ой, что это?! – взвизгнула Лариса, поднимая мою дочку на руках. Я тихо захохотала, закрыв рот ладошкой.

– Поздравляю, подруга, Софийка тебя «пометила»! – я забрала свою малышку и пошла мыть попку в туалет, а Лариса следовала за нами, причитая.

– Я так «счастлива»! Всю жизнь мечтала быть описанной, – смеялась она, снимая домашние шорты и бросая их с корзину для грязного белья.

– Да не расстраивайся так сильно, – успокаивала я её. При этом меня ничуть не мучили угрызения совести за поведение дочурки. – Софья обязательно на всех писает рано или поздно. Ещё никто не избегал этой «традиции». Считай, тебя приняли за свою!

– Правда? – Лариса быстро переоделась, но брать зассыху на руки больше не рисковала.

– Правда, – я надела на дочку чистые подгузники и стала собирать вещи. – Это как территорию метить. Ветроградову вообще «повезло»! В один день, она его три раза «пометила». Ты бы видела выражение его лица: два костюма с утра и домашние штаны вечером обсикала! – рассмеялась я, вспоминая непередаваемую игру эмоций мужа. – Но нам, к слову, пора. Режим, – пояснила я, виновато пожимая плечами и набирая номер такси.

– А может, она тут поспит? – теперь в голосе Ларисы слышались обиженные нотки.

– Нет, – мягко, но уверенно ответила я. – Да и дома дела кое-какие есть.

Я выглянула в окно – такси вскоре подъехало. Быстро обувшись, взяла Софьюшку на руки и, поцеловавшись на прощание, покинула квартиру Ларисы.

Глава 25

Чем быстрее приближался Новый год, тем больше меня охватывало праздничное настроение, и тем чаще отсутствовал Ветроградов, но это и понятно – конец года, он такой!

Дед Андрей хотел украсить весь дом как в былые времена. Он рассказывал, как отмечали Новый год в его детстве, вспоминал первый праздник сына Николая и показывал старые пожелтевшие фотокарточки. Одна из них была не чёрно-белая, а коричнево-белая. Пухленький малыш сидел на руках своей бабушки в ползунках с невзрачным рисунком и слегка маловатом трикотажном чепчике. По этой фотографии невозможно догадаться, что ребёнок вырастет таким, каким его описывал собственный отец.

Эх!

Настоящую ель мы решили не ставить – Софья всё равно пока не оценит, а вот невысокая искусственная из веток, обмотанных блестящей мишурой, должна будет привлечь внимание. В качестве игрушек я повесила конфеты в ярких фантиках и сушки на «дождике». Впрочем, хвойным ароматом у нас дома всё же пахло – на праздничный стол мы поставили вазу с ветками сосны.

К моменту возвращения Ветроградова домой в доме царили ароматы моего кулинарного творчества – пахло праздником. Вот только я волновалась – а вдруг Ветроградов разозлится? Можно, конечно, было всё списать на желание деда Андрея, но мне и самой хотелось сделать дом уютным и нарядным, вдохнуть в него ту семейную теплоту, которой у нас давно не было.

Я могла ошибаться, но когда речь зашла о том, чтобы отметить праздник в домашней обстановке, в глазах Ветроградова отразилась лёгкая грусть, и мне показалось, что он даже и не мечтал о подобном. Быть может, поэтому и воспользовался «случаем», что дочка маленькая и поэтому, и потому, и как бы так надо, и…

Объяснения были не нужны. Мне было всё равно, что послужило этому причиной, но на душе стало теплее от его слов.

Я закрутила с помощью ножниц «дождик» в красивые локоны и старательно развешивала его на люстре над столом. Получалось очень красиво, мне и самой понравилась эта спонтанная идея.

То, что Ветроградов пришёл, я услышала, но слезать, чтобы его поприветствовать не торопилась. Во-первых, у меня важное дело, а во-вторых – не хватало ещё, чтобы привык! Или чтобы я не привыкла?..

Просто и сама не заметила, как стала встречать его после работы. Сначала это происходило случайно, а потом ноги сами несли в прихожую, но я старательно делала вид, что «мимо проходила». Ветроградов ничего не говорил на это, как бы ничего не замечая, лишь загадочно смотрел и иногда усмехался, но беззлобно. А сама теперь вот думаю, кто кого дурит: он, что ему это абсолютно безразлично, или я, что изображаю элементарную вежливость?

Пока я мучилась сомнениями (спуститься или игнорировать его приход), Ветроградов уже прошёл в дом и встал за моей спиной. Я чувствовала, это своей попой в прямом смысле этого слова – широкие ладони прикоснулись к моим бёдрам и постепенно приближались друг к другу.

«Да он же меня элементарно лапает!» – вспыхнула я, возмущаясь. Но лишь на мгновение… Я вздрогнула и задержала дыхание. Стыдно себе признаться, но мне понравилась эта его ласка. В конце концов, я не железная. Но не показывать же ему это? Поэтому…

– Ты что делаешь? – «возмущённо» спросила я, косясь из-за плеча.

– Как бы поддерживаю, – его ладони сжали мои ягодицы, а сам он невозмутимо продолжил. – Ты опасно стоишь – вдруг упадёшь?

– Даже не надейся – у меня всё в порядке с вестибулярным аппаратом, – тут же ответила я, резко повернувшись к нему лицом, и для подтверждения упёрла руки в бока.

– Я бы не был в этом так уверен, – возразил он мне и тут же пнул стул, на котором я стояла. Причём хорошо так пнул, что выбил его из-под меня, и, пользуясь «моментом», подхватил меня же на руки. – Вот видишь!

А глазки «честные-пречестные»! М-м-м, кажется, у кого-то настроение игривое. «Хорошо, я подыграю!»

– Спасибо, – медленно томно прошептала я, склонившись к его уху. – Ты как раз вовремя…

Я обняла его голову, прижимаясь своей грудью к его лицу. Ветроградов не сдержался и глубоко вдохнул аромат моего тела, уткнувшись носом в ложбинку между грудей, а я медленно водила пальцами по его волосам.

– Кирилл, – продолжала жарко шептать я, – Кирилл… Я хочу… Я так сильно хочу…

Наконец, он поднял глаза, покрытых пеленой страсти – вау! И тут я резко изменила тон, граничащий с деловым:

– Я очень сильно хочу поставить на стол мясо! Иначе, оно пересохнет в духовке.

Руки Ветроградова резко разжались, и я мгновенно сползла по его телу. Разочарован – это бесспорно. Так ему и надо! Я тут же убежала на кухню проверять духовку и низко наклонилась, полностью уверенная, что он проводил меня взглядом. Резко поставленный на место упавший стул означал, что Ветроградов злился – ну да, облом. А у меня, наоборот, настроение в разы повысилось.

Новогодний ужин у нас прошёл замечательно – мы кушали, разговаривали и смотрели телевизор между делом. Ветроградов вёл себя непринуждённо, словно ничего между нами и не произошло. Даже после того, как дед Андрей ушёл спать. Более того, мы с Ветроградовым посмотрели короткий старый романтический сериал про мошенников, уютно расположившись на диване.

Я уже перестала его бояться.

Дочка давно спала рядом в кресле, а у меня ни в одном глазу, хотя скоро уже должен был наступить рассвет. Но отдохнуть надо бы. Я хотела забрать Софью с собой, но Ветроградов сказал, что ещё посмотрит телевизор и присмотрит за ней, а я могу спокойно отдохнуть. Что ж, это хорошая идея!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Мелодичный звон будильника на телефоне я «благополучно» проигнорировала, напрочь забыв, что пора кормить дочку. Я даже не сразу отреагировала, когда Ветроградов меня повернул на бок и, обнажив грудь, приложил к ней Софью. Полусонно приоткрыв глаза, я увидела его силуэт и вновь уснула.

Наконец, выспавшись, я не обнаружила в комнате ни мужа, ни дочку. Спустившись вниз, застала деда Андрея, расслабленно лежащего на диване и смотрящего телевизор.

– Доброе утро, деда, – поздоровалась я, позёвывая.

– Доброе. Выспалась? – улыбнулся он.

– Да, – кивнула я и уселась с ногами рядом с ним. – А где Кирилл и Софья?

– Гуляют, – ответил дед Андрей. – Погода хорошая, и Кирилл решил погулять.

– М-м-м, – лениво протянула я, накрывая ноги пледом и положив голову на подлокотник. Через широкое окно ярко сверкал снег от таких редких в зимнее время солнечных лучей. – Это хорошо.

– Кушать хочешь? Мы тебя не дождались и сами поели, – предложил дед Андрей.

– Да, наверное, – согласилась я. – Чуть позже положу что-нибудь.

Я наслаждалась покоем. Нет, я не устала от дочки, но, кажется, меня ждёт выходной – и это приятно!

К моменту возвращения Ветроградова с Софьей, я была как «огурчик». Дочка недавно научилась ползать и теперь активно, если это можно так сказать, изучала пространство в виде расстеленного на полу ватного одеяла, оставшегося ещё от маленького Ветроградова. Мы с ним лежали рядом, как своего рода ограждение, и играли с дочкой.

У Софийки уже были любимые игрушки – в основном погремушки, но и яркие блестящие предметы её также привлекали. А ещё у нас увеличилось слюноотделение – педиатр сказала, что возможно зубки режутся. Возможно, это действительно так, потому что дочка стала кусаться.

Как и сейчас.

Я кормила её, параллельно переписываясь с Ларисой через сеть, как вдруг непроизвольно вскрикнула:

– Софа! Нельзя кусаться! – пожурила я её тихо, но убедительно. Однако дочка явно не поняла и вновь сильно сжала дёснами сосок. – Софья, – повторила я, обиженно, чувствуя, как навернулись слёзы.

На этот раз дочка остановилась и… скривила личико, собираясь заплакать. Вообще-то это мне больно!

– Что тут у вас? – поинтересовался Ветроградов, присаживаясь на пол.

– Ничего, – ответила я, чувствуя за собой вину – малышка всё равно не понимала, что сделала. – Просто Софья кусается, и, кажется, я её напугала.

– Это кто тут у нас маму кусает? – ласково заговорил Ветроградов. – Маму кусать нельзя, а то папа заберёт сисю и сам будет кушать.

При этом он поиграл бровями, и дочка переключила внимание на него, широко улыбаясь.

– Что, не отдашь? – беседовал папа. – Давай, кушай и не обижай маму, хорошо?

Дальнейшее кормление прошло вполне благополучно. Я была благодарна Ветроградову за такую помощь.

– Я смотрю, она тебя слушается, – между делом сказала я.

– А то! – довольно ответил он. – Вот если бы мама ещё слушалась – было бы вообще лучше.

Эм-м, что это было? Это что ещё за речи?

– Не самая лучшая шутка, – фыркнула я, не смотря в его сторону.

– Почему же? – тут же возразил Ветроградов. – И я, прошу заметить, не шутил.

– Да что ты говоришь, – мне не хотелось ругаться, поэтому не повышала тон и говорила с оттенком веселья.

– Я не просто говорю, я предупреждаю. Или забыла про должок? – мягко заметил Ветроградов, намекая на секс с ним.

– Ой, да иди ты уже… к себе в комнату, – хохотнула я, махнув рукой и не воспринимая его слова всерьёз. – Давно пора списать его как невозвратный.

– Да ни в жизнь, – также рассмеялся он, поднимаясь на ноги. – Я злопамятный. И беру с огромными процентами.

– Хорошо, – согласилась я. – Я куплю тебе куклу и назову её Алёной. Можешь делать с ней, что хочешь.

– Не-а, такой бутафорией меня не отвадишь. Я мясо люблю. Так что, готовься.

Послав мне шуточный воздушный поцелуй, Ветроградов покинул гостиную. Я лишь покачала головой. У нас стало нечто вроде игры на «интересную» тему, однако этим всё и ограничивалось. Сколько таких «угроз» было с его стороны? Я поначалу воспринимала их всерьёз и переживала за свою неприкосновенность, а теперь привыкла.

И расслабилась.

* * *

Самое желанное время суток для меня стала ночь. На моё счастье Софья хорошо спала, и, поэтому, уложив её, я могла позволить заняться собой. Долгий горячий душ был моей отрадой – после него я хорошо спала.

Запахнув банный халат и перетянув его несильно поясом, я наклонилась над кроваткой проверить дочку. Тонкие пальчики вылезли из «варежки» распашонки, и я заправила их обратно, чтобы Софья во сне не поцарапалась.

Я выпрямилась, собираясь переодеться, как вдруг упёрлась спиной в грудь Ветроградова.

– Ты чего? – спросила я, удивляясь, что не услышала, как он вошёл. – Напугал.

Я хотела сделать шаг в сторону, но Ветроградов положил руки на кроватку, заключая меня тем самым в капкан. Что он задумал?

Я стояла в нерешительности. Как и он.

Ветроградов дышал мне в затылок, проводя губами по моим мокрым волосам.

– Вкусно пахнешь, – заговорил он.

– Я этим шампунем постоянно пользуюсь. Ты только что заметил? – ответила я безразлично, хотя внутри вся напряглась. И, похоже, не только я. Нижняя часть Ветроградова тоже была в тонусе. Я это явно ощущала. – Отойди, пожалуйста, мне нужно готовиться ко сну. Как и тебе. Софья спит, ты тоже ложись.

– Да, – кратко ответил он. – Ты права, скоро лягу.

Прикосновение его горячих губ к моей шее было неожиданным и трепетным. Ветроградов осторожно, будто боясь спугнуть, проводил ими по обнажённой коже. Его руки поднялись по моим и, достигнув плеч, начали спускать с меня халат.