Текст книги "Красота внутри (СИ)"
Автор книги: Мария Власова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Единственное, что стоит между нами – его нежелание иметь детей. Интересно, это он просто от меня детей не хочет или вообще? Я не понимаю, как это – не хотеть детей. Они же продолжение тебя, цветы жизни, маленький человечек, которого любишь больше всего в жизни.
Накрываю рукой живот, закрыв глаза подставляясь под поцелуй. Обнимаю его за шею, позволяю снять с себя халат и расстегнуть пуговицы на рубашке. Чуть не мурлычу, когда поглаживает спину. Хочу ни о чем не думать, как он.
Как можно не хотеть частичку себя? Сказал, что уже звал меня замуж, но сам смеялся только от одной мысли об этом. Помню, как больно было услышать это в тот раз. Я всего лишь сиротка недостойная наследника древнего рода Трут, и жениться на мне – позор. Кто поверит в то, что он после таких слов предлагал мне замуж за него пойти? Я поверила, потому что мне очень хочется верить.
– Стой, стой, – шепчу, еле оторвавшись от его поцелуя, – подожди!
Он не слышит, не хочет меня слушать. Не уверена, что и сама хочу слушать доводы моего разума. Он опускается дорожкой поцелуев к груди, целует, дразнит и подталкивает к тому, чего хочет не только он. Напорист, горяч, до жара внизу живота и вскрика, когда схватил за бедра подталкивая к логичному продолжению. Так, секс – это конечно очень хорошо, но я с ним только поговорить собиралась!
– Так, стой! Стой я сказала! – уже настойчивее отбиваюсь, пока хитрый некромант усыпляет мою бдительность поцелуями.
Вот он оставил ещё один засос на шее, перешел на плечо, пока руки поглаживают внешнюю сторону бедра, заставляя расслабиться.
– Игнат! – зашипела, когда шаловливая рука перебралась на внутреннюю сторону бедра.
Зла на него не хватает и моей силы! Так я бы его в полет быстро отправила, чтобы на наглел. Или наоборот, жахнула бутылочку и оседлала бы сексуального некроманта? Второй вариант явно предпочтительнее. Закрываю со вздохом лицо руками, чтобы сразу же удивленно уставиться на свои руки. На среднем пальце рядом с отрезанным красуется кольцо некроманта, которое я уж совершенно точно не надевала. Вопрос откуда оно там взялось повис в воздухе, ибо моим замешательством нагло воспользовались.
Давайте сложим дважды два: на мне родовое кольцо Трутов и наследник этого рода меня трахает. Именно трахает, так как сексом или уж тем более занятием любовью это не назовешь. Да здесь и проклятия не надо, чтобы мы поженились. Ну что сказать, своего я добилась – замуж за него вышла, но каким, твою мать, способом?!
Моё возмущение потонуло в ещё одном поцелуе. Он умеет быть настойчивым и очень вредным. Давлю желание поддаться на его уловки и через силу оттаскиваю от своих губ.
– ИГНАРИШНАР! – кричу на него и натыкаюсь на его затуманенный от возбуждения взгляд.
А он и в ус не дует! Довольный как кот, глаза горят бирюзой. Он слишком милый, расцеловать его мало!
– Что это? – старательно напускаю злобы, показывая кольцо на руке.
Мне приходится буквально тыкать кольцо ему в лицо, ибо некромант вредничает, пытается отвлечь от разговоров. У него почти получается, грудь слишком чувствительна к его ласкам.
– Некромант, я тебя спрашиваю! – рычу через силу. – Что это?
– Твоё кольцо, – беззаботно отвечает он с улыбкой и целует мою руку.
Растерянно хлопаю я глазами, обескураженная от его нежности. Некромант воспользовался моим замешательством и уложил на пуф, укрывая поцелуями шею и плечи.
– Некромант! – рычу, схватив его за волосы и буквально оттягивая от своей груди.
Вот же извращенец, ему ее увеличение явно по нраву. Пытается отомстить резким толчком, что заставляет вскрикнуть.
– Великанша? – еле ощутимо кусает меня за руку, чтобы отпустила.
В глазах огоньки, он улыбается довольно, я же хмурюсь.
– Ты специально надел его, да? – мрачно интересуюсь, нахмурившись.
– А что? Ты же хотела за меня замуж, – самодовольно улыбается он, а затем резко мрачнеет. – Или ты просто дурачилась?
Его руки сжимают бедра, намекая, что именно он хочет услышать в ответ. Делаю вид что задумалась, что заставляет его прищуриться. Рычит, позволяя пламени окутать его. Ковер загорелся, запах гари ударил в нос, и я обиженно ударила его по груди, кашляя от едкого запаха.
– По-моему, это ты говорил, какой для тебя позор жениться на такой как я, – пытаюсь подняться, но меня снова укладывают на пуф.
– Но женился же, – отзывается он с улыбкой, давая понять, что не хочет опять ссориться.
Закрываю глаза, зло рычу, медленно сжимая руки в кулаки.
– Ну как ты не понимаешь! – открываю глаза, опираюсь локтями на пуф, приподнимаюсь.
Похоже, я совсем разрушила атмосферу, некромант сел обратно на кресло и устало застонал, взъерошив волосы. Огоньки в его глазах погасли.
– Ты права, я не понимаю, – тянется к бутылке, но я прижимаю ногой его руку к креслу.
Сажусь так же как он, поза можно сказать очень двусмысленная, ибо все еще прижимаю ногой его руку. Внизу живота тянет от возбуждения, желания просто разговаривать мало, причем не только у меня.
– Кто я, по-твоему, Игнат? – немного наклоняю голову, убирая волосы за спину.
Его взгляд блуждает по моему телу, задерживается на груди, а затем смотрит мне в глаза.
– Беззаботная великанша, – сдвигаю ногу с его руки на колено, – или обычная женщина?
– Клара, – шипит, пока медленно сдвигаю ногу выше по ноге.
– Кто я для тебя? – спрашиваю, передвигая ногу к паху.
Мне нравится его дразнить, как в старые добрые времена. Делаю ногой очень неприличные вещи, за что и получаю. Он резко хватает меня за ногу и опять пересаживает к себе на колени, вызвав мой смех.
– Ты моя жена, – произносит с запинкой, так будто и сам не может в это поверить.
Берет меня за руку, насупливается, смотря на мой не заживший до конца палец, затем перекрещивает наши руки. Это не просто жест, я чувствую, как по телу идут мурашки, а от руки волной проходится тепло. Какая-то магия? Самое странное, что волна проходит по всему телу, пока не исчезает в районе живота. Игнат хмурится и устало потирает виски. Не хочу, чтобы он обращал внимание на то, что я стала слабее. Разжимаю наши руки, хватаю его щечки, с любовью поглаживая эти милые ямочки на них.
– Люблю, когда ты пьяный, – улыбаюсь, не решаясь спросить о самом важном.
Вряд ли некромант готов поговорить о детях, «осчастливлю» его чуть попозже, а пока буду морально готовить. Его хмельной взгляд проходится по лицу, резко становится серьёзным, и он меня обнимает. Похоже, его тянет обниматься на пьяную голову. Улыбаюсь, прикрыв глаза, я счастлива.
– Эй, не смей покидать меня, – шепчет на ухо, – никогда!
У меня вырывается смешок, треплю его по волосам.
– Только если ты сам меня не выгонишь, – целую в лоб.
Улыбаюсь и делаю ошибку, посмотрев ему в глаза. В них столько боли, страха и маленькая искорка надежды, что дыхание перехватывает. Он что-то скрывает, но у меня нет сил спросить. Все что я могу, обнять и снова сказать, что люблю его. Даже если он не может почему-то сказать мне то же самое, плевать, зато я чувствую его любовь.
***
Серафима, в который раз заревела в голос, чуть не выбрызнув на моё платье шампанское. Зло на нее покосилась, но ничего сказать не успела.
– Эй ты, гарнир ходячий, испортишь платье, и я тебя съем! – завопила моя свекровь, чем заставила ухмыльнуться.
Я ее уже обожаю, мамой называть буду после официальной свадьбы. Вот мы с ней и переубедим некроманта, что из него получится просто отличный папочка всем нашим тринадцати деткам. Не могу сдержать хохота, причем не в тему какого-то злобного. Серафима вздрагивает, а некромантша слегка приподнимает бровь.
Мы в спальне графини, пытаемся сделать для меня свадебное платье из старых платьев. А для чего нужно свадебное платье? Правильно, для свадьбы! У меня будет настоящая свадьба! От счастья прыгаю и кружусь в этом пышном черном торте из ткани по ошибке названом традиционным некромантским свадебным платьем. Кто бы мог подумать, что у меня будет самая настоящая свадьба в некромантском стиле! Да я и не рассчитывала, что вообще замуж выйду! На официальную церемонию уговаривать некроманта пришлось долго, часов до трех ночи, раз так пять, с большим удовольствием. Поскольку Игнату не особо понравилась эта идея свадьбы на кладбище, трезветь начал, никак иначе. Похоже, я буду его спаивать, по крайней мере каждый раз, когда захочу ещё одного ребеночка, или чтобы он не был таким угрюмым.
– Ну почему она? Чего в ней такого особенного? – заревела Серафима, в обнимку с Чебуреком.
Почему-то ее слёзы вызывают у меня ухмылку, наверное, это связано с тем, что она заставляет себя плакать. Ох уж эта Серафима, мне ее даже жалко. Хотя кому я вру, я так счастлива, что танцевать хочется!
– Например, я не плачу в три ручья и могу за себя постоять, – щелкаю ее по носу, пританцовывая.
– Ты просто сияешь, – комментирует графиня, а затем мрачнеет. – Хватит вертеться, нитки расползаются!
– Кларка! – зло сверкает глазами Скот, уронив Чебурека с жалобным «мяу». – Что ты несешь? Тебя же вчера на изнанку выворачивало прямо в вазу!
– Ты мне настроение не испортишь, даже не старайся! – послушно снова встаю в центр комнаты и позволяю свекрови сделать платье.
– Да что с тобой не так? Он же некромант! Мы же говорили об этом с тобой! – зло вскрикивает Скот, а затем закрывает себе рот, поймав взгляд графини.
– Перспектива нарожать маленьких некромантов меня не пугает, – все так же радостно улыбаюсь, поглаживая живот под корсетом.
Некромантша перестав пугать девушку, как заботливая будущая бабушка ещё немного припустила корсет, чтобы не жал. Ой, чувствую платье с меня слетит раньше, чем я до алтаря дойду.
– У тебя мозгов совсем нет, – мрачно вздыхает Серафима и падает обратно в кресло.
– Когда любишь, они не нужны, – комментирует графиня, подшивая подол платья.
– Ничего вы не понимаете! – зло топаю ногой, а затем все равно улыбаюсь. – Когда этот злобный некромант рядом, я ничего не боюсь, тем более рожать маленьких пухленьких некромантиков!
Как же хорошо! На рассвете один наглый некромант наконец-то скажет, что меня любит. Он же скажет, да? Как же хочу, чтобы сказал! А лучше всего, чтобы сказал, что детишек от меня хочет! Но с этим придётся подождать, обрадую его, когда он будет к этому готов, или, когда животик появится.
– Все готово! – объявляет графиня и уходит со словами: – Пойду, потороплю приготовления.
Довольно вздыхаю, под хныканье Серафимы. Стоило двери закрыться, как плач Скот прекратился, и она поднялась с кресла с трагичным видом.
– Будешь мне волосы драть? – предположила я с улыбкой. – Предупреждаю, я могу ощипать тебя как курицу!
Она вздыхает так, словно она здесь взрослая, а я глупая и наивная. Накрываю лицо фатой, но ее вторая часть будет волочиться по земле. Так я точно на нее наступлю и свалюсь с той проклятущей лестницы.
– Глупая ты Кларка, как наивный ребёнок, – вздыхает Серафима, подхватывает фату, чтобы она не подметала пол.
– Мне спросить, почему ты так говоришь, или в тебе просто зависть заиграла? – все так же счастливо улыбаюсь.
Сегодня мне ничего настроение не испортит! Довольно смотрюсь в большое зеркало и не узнаю себя в отражении. Никогда так хорошо не выглядела. Пускай и похожа на черный тортик, но чертовски привлекательный тортик. Волосы уложены в прическу, синяки под глазами скрыты косметикой, а грудь в корсете платья кажется просто шикарной. Я даже не мечтала о таком, пусть и в черных тонах, но свадебном платье.
– Мужчины после свадьбы не меняются, особенно маги, – с каким-то намеком и горечью подмечает Серафима.
– Давай ближе к делу, нам выходить скоро, – поправляю волосы, они несколько растрепались.
– Нам? – скептично поднимает бровь Скот.
Ой, вроде бы она просто так выпросила у графини шикарное платье! Хотела же показать, что на моем фоне выглядит значительно интереснее, но как-то не срослось.
– Могу поспорить: невестой побывать ты кучу раз успела, а вот свидетельницей на свадьбе ни разу, – подмигиваю ей в зеркало.
Балласт растерялся и принялся нервно теребить край фаты, за что и получил от меня по рукам.
– У тебя что подруг нету? И почему никого не пригласила на свою свадьбу? – растерянно хлопает глазами.
– Если бы у меня кто-то был, я бы пригласила, – пожимаю плечами, стараясь не расстраиваться.
– Что, даже подруг нет? – с недоверием косится на меня балласт, пока подкрашиваю губы.
– Есть… Была одна, но у Пенелопы есть проблемы посерьёзней моей свадьбы, ты так не думаешь? – поворачиваюсь к ней, чувствуя мандраж и нетерпение. – Ну как я выгляжу?
– Для некроманта сойдет, – пожимает плечом балласт, – у него странные вкусы.
– Да, да, да… Куда там мне до куклы с грудью размером в пол арбуза, – бормочу с насмешкой и поворачиваюсь к двери.
– У тебя они тоже не маленькие, – совершенно не обижается Скот, становясь сзади. – Какой месяц, третий?
– Да нет, третья неделя, – бормочу, расправляя складки.
– Что? – вырывается после паузы и у меня, и у балласта.
Оглядываюсь на Серафиму с удивлением, а она также смотрит на меня. Нашу немую сцену нарушает графиня, что вернулась объявить, что можно идти на церемонию. Отворачиваюсь от Серафимы, даже она догадалась о моем положении, а некромант нет.
– Может вы тоже переоденетесь? – оглядываюсь на свекровь с улыбкой.
– Я не могу, – после запинки отвечает графиня. – Пора идти.
– Да ничего, Игнат подождет, – махнула рукой на жениха, ибо он и так уже муж.
– Я не могу, – повторяет некромантша с какой-то странной интонацией и открывает передо мной дверь.
Церемонию решили сыграть на рассвете, на отвесной скале в сотне метров от замка некромантов. Скелеты расчистили путь к самой скале и укрыли его старыми коврами, что показалось мне излишним. А вот арка, которую соорудили на краю пропасти, мне понравилась. Металлические прутья, изогнутые в форме сердца, украшенные костями и черепами, смотрелись жутко и при том забавно, как и мой некромант. Он стоит у этой арки, рядом скелет в одежде жреца с недоумением смотрит на потрепанную книжечку. Как он будет читать молитву, он же скелет? Посмеиваюсь, и не могу оторвать взгляда от своего жениха, а фактически мужа. В темно-зеленом костюме, с растрёпанными волосами он выглядит идеально, глаз от меня оторвать не может. Улыбка не сходит с моего лица, как же я счастлива! Даже о плохом не хочется думать. Встаю напротив него и по традиции протягиваю ему руки. Слегка тупит, оторвать глаз от меня не может.
– Ты очень красивая, – говорит совершенно серьёзно, заставляя меня покраснеть.
Он берет мои руки в свои и нежно сжимает их, как того и требует ритуал. Скелет принялся двигать челюстью, издавая только ее щелканье.
– Я буду спаивать тебя каждый день, если ты продолжись такое говорить, – посмеиваюсь, нежно поглаживая пальцем его руку.
– Чтобы говорить то, что я на самом деле думаю, мне не нужно быть пьяным, – улыбается мне так тепло, что еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть на него.
Что там говорила Серафима? Мужчину не меняет брак? А вот моего некроманта меняет! Как же сильно я его люблю! Скелет закончил щелкать челюстью и протянул нам кубок, из которого мы оба должны отпить, прежде сказав обет. Его руки подрагивают, когда берет кубок в руки вместе со мной. Это так мило, он волнуется, и я тоже.
На горизонте начинается рассвет, яркие лучи солнца освещают долину с небольшой деревней. Как же здесь красиво, особенно потому, что он рядом.
– Пока солнце светит, пока магия в теле тлеет, а вода в океане течет, я буду любить тебя вечно, и даже смерть не разлучит нас, – повторяю за ним слова обета, чуть сдерживая улыбку.
Обычно в конце говорят «пока смерть не разлучит нас», но для некромантов смерть совсем другое понятие. Самое главное, он сказал, что любит меня! От нетерпения чуть не прыгаю на месте, так сильно хочется его поцеловать. По традиции он первый отпивает с кубка, а затем уже жена – я. Выпивает глоток, но почему-то отдавать мне его не спешит. Снова он на меня засмотрелся, да? Что поделать, глаз от меня не оторвать, но сначала церемонию надо закончить. Неловко буквально выдираю у него кубок и осторожно отпиваю глоток.
Мои пальцы медленно разжимаются, тяжелый серебряный кубок выскальзывает из рук и падает на ковер. Он правда думал, что я не узнаю вкус? Я же зельевар, пусть и не до конца обученный, но зелье избавления от беременности на вкус узнаю запросто. Я смотрю в его полные боли глаза и словно исчезаю.
– За что ты так со мной? – единственный вопрос, которая способна задать сейчас.
Часть 14. Непростой выбор
Игнат
Сколько себя помню, никого живого рядом не было. Живые люди странные. В них будто яркая искра, которая медленно тускнеет и гаснет в конце жизни. Некромант может разжечь искру заново, но она уже никогда не будет сиять как прежде. Когда оболочка рушится, зажигать уже нечего, и каждый исчезнет во тьме. Поэтому в моем роду предпочитают сжигать тела сразу после смерти. Ни один некромант не хочет, чтобы после его смерти кто-то игрался с его телом. Хотя есть ещё одна причина, давнее суеверие, что ещё три дня после смерти душа покойника находится в теле. Говорят, если поднять покойника, который только что умер, можно навсегда привязать его душу к телу. Можно подумать, что это суеверия, полнейшая глупость, но нет – это я точно знаю.
В моей руке бокал с вином, в кабинете деда по-прежнему неудобно. Со стены укоризненно смотрит его портрет. Здесь пахнет старыми книгами и кожей, а ещё пылью. Пыль – это хорошо, значит, что мать с умом использовала свою магию, не тратила силу на такую глупость, как уборку остальных комнат. Правда все равно разочарован, что она вообще тратила свою магию на что-то подобное. Из-за той глупой ссоры я оставил ее слишком надолго, ее искра почти исчезла. Хуже всего, даже если я попытаюсь помочь – не смогу ничего сделать. Время моей матери сочтено, в этот раз навсегда.
Закрываю глаза, алкоголь немного притупляет боль и позволяет мыслить здраво. Я потеряю их обеих, если не пойду на крайние меры. Опускаю взгляд на стол, на котором сиротливо стоит пузырек с зельем. Не хочу смотреть на него, это слишком даже для меня, но взгляд все равно цепляется.
В дверь постучали, разрешил войти, мать пришла доложить об окончании подготовки к свадьбе. Свадьбе… Чёрт, прихоть великанши, которую я согласился исполнить, только чтобы уменьшить муки своей совести. Надо было догадаться ещё на балу, что кроме как в лоб брошенной фразы «выходи за меня» ничего не натолкнет ее на эту простую мысль. Я же сказал, что не собираюсь с ней играться и настроен серьёзно, но до нее не дошло. Иногда я удивляюсь, что в ее прекрасной головке творится? Там такие тараканы, что вывести невозможно. Она только кажется непростой, а сама хочет обыкновенного женского счастья: выйти замуж и родить детей. Вздыхаю, если браком ещё можно поступиться, то второго допустить нельзя. Не потому что я не хочу… Нет, я правда не хочу детей, никогда не хотел даже думать об этом. И проблема здесь совсем не в их существовании, просто наследники рода Трут имеют дурную привычку убивать своих матерей.
– Ты знаешь? – несколько цинично спрашивает матушка.
Ей не надо озвучивать, что именно я знаю, все на моем лице написано. Я понял все, как только по пьяни снова попытался залечить ее руку. Что-то внутри её сожрало почти все, даже не дав ее толком залечить. Единственного, пусть и припозднившегося, взгляда на ауру хватило, чтобы понять, что такое же чудовище как я, внутри моей великанши. От одного взгляда на разрушенную ауру Клары сердце сжимается. Это… существо буквально съедает ее на энергетическом уровне, аура самой Клары почти иссякла, а вот плода горит ярко зеленым пламенем, моим пламенем. У всех наследников древних родов эмбрионы окутаны цветом пламени. Судя по размеру плода месяца четыре, не меньше. Обычно дети так быстро не развиваются, но, если сравнить ауру Клары в нашу первую встречу и сейчас, сразу становится понятно, откуда оно берёт энергию, чтобы быстрее развиваться. Даже плод чувствует, что его мать не сможет его выносить, потому старается скорее вырасти и убить ее пораньше. А я думал, отчего Клара не использует свою ауру и силу, как раньше? Она просто не может, все силы уходят, чтобы выносить отродье некроманта. И это в самой сильной женщине, что я видел в своей жизни! Страшно подумать, как скоро бы умерла обычная женщина.
– Сколько у меня есть времени? – спрашиваю у матери, все чаще посматривая на чертов пузырёк.
– До церемонии или…
– Или, – перебиваю ее мрачно, отпивая ещё один бокал.
– Я не могу сказать, – женщина вздохнула. – Когда я вынашивала тебя, даже с твоим уровнем дара, ты не рос так быстро.
Нервно покусываю губы и зажмуриваюсь, неровно вздохнув. От страха за свою глупую великаншу дрожат руки и все внутри.
– Думаешь это связано с генами ее родителей? – скосил взгляд на пузырек.
– Сложно сказать, я до сих пор не верю в то, что ты сказал. Гномиха никогда бы не смогла забеременеть от великана, это физиологически невозможно.
– Как будто я не знаю, но она действительно имеет способности и гномов, и великанов, – вздыхаю, растерянно потирая глаза.
– Может быть она гибрид? – неуверенно предполагает матушка. – Когда-то давно я слышала о коллекционере, что любит играться с генами разных существ. Правда, ходили слухи, что его сожгли собственные «экспонаты».
– Если это так, то как она оказалась в детдоме? – устало вздыхаю. – К тому же она говорила, что у нее есть дедушка.
– Почему же он ее не забрал из детдома? – растерянно переспрашивает матушка.
Я вижу в ее глазах жалость, похоже, она успела привязаться к Кларе, но скрывает это. Вздыхаю и грустно улыбаюсь, как же много ошибок я наделал по собственной глупости и продолжаю их делать.
– Мама, – пытаюсь подобрать слова, но они никак не находятся.
– Это то, что я думаю? – неодобрительно косится на стол матушка.
– Да, – меня хватает только на то, чтобы сказать единственное слово.
– Ты готов убить своего ребёнка, чтобы спасти ее жизнь? – спрашивает в лоб, и я вздрагиваю.
– Не говори так! – резко поднимаю голос, откидываясь на стул и тяжело дыша.
– Не говорить что? Что она носит под сердцем твоего ребенка? – как всегда не приукрашивает жизнь мать. – Или не говорить, что ты хочешь его убить?
Я молчу, пристыженный ее холодным взглядом. Тяжело дышу, думая о том, что для подобного решения слишком мало выпил.
– Он убивает ее, и такими темпами умрут оба, – вздыхаю тяжело, чувствуя себя в аду.
– Хочешь избавиться от ребенка пока ещё не стало поздно? – она еле уловимо вздыхает и становится мягче. – Она хочет этого ребёнка и возненавидит тебя за такое предательство.
Опираюсь локтями на стол и устало закрываю глаза руками.
– Я знаю, – отвечаю тихо и обреченно.
– Именно поэтому ты поторопился на ней жениться? – слегка ухмыляется матушка. – Теперь она не сможет найти себе другого мужчину, ей придётся смириться с твоим выбором.
Я молчу, мама, как и раньше, читает меня лучше других. Она поднимает руки и медленно с сарказмом хлопает в ладоши.
– Браво сынок! – жестоко улыбается. – Ты переплюнул своего отца! А я думала большего подонка в мире нет…
– Мама! – резко поднимаю на нее голос.
– А что ты думал, я просто буду смотреть, как ты убиваешь моего внука? – вскрикивает матушка, зло долбанув по столу.
Пузырек завалился на бок и покатился по столу под нашими взглядами.
– Внучка, – еле слышно говорю, смотря на проклятую вещицу, – это девочка.
Беспомощная ярость колотит во мне, я не могу просто смотреть и ничего не делать. Срываюсь на ноги и скидываю всю дребедень со стола. Пинаю сам стол ногами, пока огонь не охватывает меня с головой. Но настойчиво продолжаю крушить все, что попадается под руки.
Останавливаюсь и остываю, только когда холодные руки матери обнимают меня. Тяжело дышу, глаза жжет, сжимаю зубы до боли, обнимая в ответ. Она холодная, всегда такой была, сколько я себя помню. Говорят, что после смерти поднятый только тень самого себя. Если это всего лишь тень моей мамы, то даже не представляю какой любящей и хорошей матерью она бы была, если бы я не убил ее при родах. На глаза наворачиваются слёзы, мама была со мной всегда, но не по своей воле. Мой дар был слишком велик, даже для такого одаренного некроманта, как моя мать. Родившись, я выжал из нее всю жизнь, но никого рядом не было, чтобы позаботится о младенце. Только я, этот холодный замок и еле теплый труп моей матери. Мой дар был слишком велик, чтобы дать мне просто так умереть в этом склепе. Даже младенцем я сумел поднять из мертвых собственную мать. Сколько себя помню, она была рядом.
– Ее дар велик, слишком велик, чтобы оставить Клару в живых. Даже если сама выживет, проклятье нашего рода убьет ее, когда она, как и я когда-то, попытается выполнить этот самый долг перед предками!
– Сын, это наш выбор. Даже если бы я знала, что умру, все равно дала бы тебе жизнь, точно так же как до этого сделала моя мать, или моя бабушка, рожая моего отца. Мы умерли, но оставили после себя жизнь, свое наследие. Думаю, Клара считает точно так же, из нее получится хорошая мать. И знаешь, что ещё у нее есть?
Она отклоняется и улыбается мне ободряюще, даже треплет по щеке, как в детстве.
– Что? – чувствую себя виноватым, за то, что вывалил все свои переживания на нее.
– У нее есть самый сильный некромант в мире, – улыбается мама нежно, – ты обязательно спасешь и ее, и вашу девочку.
Невольно улыбаюсь, пока мама, хлопнув меня по плечу, отходит к двери.
– А еще вы обязаны назвать ее в мою честь! – гордо выдвинула требование матушка.
– Поллинария? – не скрываю сарказма, произнося ее имя.
– Ни за что! Без понятия, за что мне мстил папенька, давая такое глупое имя! Хорошо хоть мама дала второе перед смертью, – вздыхает с облегчением. – Маргарита, назовите ее так!
Закатываю глаза, уверен историю со вторым именем матушка придумала, чтобы оправдать его смену. Она никогда не любила имя Поллинария, именно поэтому я всегда ее называл так.
– Думаю, Поллинария ей подходит больше, – заставляю себя улыбаться, чтобы ей было легче.
– Ты невыносим! – закатывает глаза.
– Мам, не колдуй больше, иначе умрешь, – прошу, хотя могу приказать.
– Что за глупости? – беззаботно махает рукой. – Умереть может только тот, кто еще жив, а я давно умерла. Я пойду, помогу невесте с платьем, новый костюм в шкафу, в синей спальне.
Дверь за ней закрывается, и я опустошенно наваливаюсь на стол. Я выдохся, мой магический резерв почти на нуле. Плоду мало моей энергии, сколько бы я не давал, он слишком прожорлив. Хуже всего то, что через время, едва насытившись, требует еще, а не получив, начинает высасывать жизненные силы Клары. Чтобы спасти мать придётся убить ее ребенка. Чёрт! Зачем она дала ей имя? Чтобы я не мог называть ее просто плодом и чувствовал вину только от одной мысли, что хочу убить собственную дочь. Мама, ты как всегда, самая умная и хитрая женщина, которую я знаю.
***
Ладонь жжет пузырёк с отравой, я сжимаю её в кулак, глядя на еле начинающий рассвет. Яркие лучи солнца освещают вершины ближайших гор, но до долины свет ещё не добрался. Здесь красиво, мама выбрала хорошее место, хотя и немного метафоричное. Я будто тоже нахожусь на краю пропасти. Скелеты по моей указке приготовили все к церемонии, пришлось следить, чтобы мать сама не пользовалась магией, а то она даже не замечает моих слов. Сомнения грызут с головой, матушка умеет посадить ростки неуверенности в мою голову. Ничуть не легче от понимания, что Клара возненавидит меня. Но придётся признать, если я не приму жесткого решения, моя великанша умрет. Стараюсь взять себя в руки, пока не стало слишком поздно.
Мама появляется первой, открыв заднюю дверь, и пропускает вперед невесту. Мельком смотрю на свою женщину, думая о том, кому отдать зелье, чтобы подлил в чашу и резко забываю, о своих мыслях. Она сияет, улыбается так счастливо и нежно, что забываю, как дышать. Прекрасная, неимоверно красивая, никогда не видел красивее нее ничего и никого в мире. Клара ступает по ковру, не сводя с меня счастливого взгляда. Никогда не думал, что свадьба со мной может сделать кого-то таким счастливым.
– Что за чёрт? – ругается Скот, смотря куда-то на землю и удерживая фату невесты.
Она отвлекает меня от Клары всего на мгновение, но этого хватает, чтобы спуститься с неба на грешную землю. В том месте, где ступала моя великанша, сквозь ковёр прорастала трава! И это зимой! Это аура жизни великанов? Но, как, ребёнок не должен был давать ей пользоваться аурой. Мигнул, глядя уже на ауру моей великанши. Она сияет золотом так сильно, что зеленая аура тускнеет, они вроде как сражаются друг с другом. Вот почему ребёнок не давал ей использовать ауру и силу великанов, эти силы её убивают, но, похоже, противопоставить этой силе великанов она ничего не может, а сама Клара не понимает, что вредит. Незаметно достаю ненавистную бутылочку, и ее сразу из моих рук забирает мама. Чёрт!
Клара становится напротив меня и по обычаю тянет ко мне руки. У меня перехватывает дыхание, она счастлива и глаза ее святятся любовью. Тем не менее, это счастье убивает ее мечту. Ребёнок сжался в зеленый комок, пытаясь защититься от золотой ауры. Мне даже не нужно давать ей зелье, Клара сама избавляется от ребёнка, не подозревая об этом. В горле встает комок, сжимаю ее руки сильнее, чувствуя, что вот-вот сорвусь в пропасть.
– Пока солнце светит, пока магия в теле тлеет, а вода в океане течет, я буду любить тебя вечно, и даже смерть не разлучит нас, – обещаю ей.
Это не просто слова, брачная клятва, это обещание всегда быть рядом, даже если ее или меня не станет. Мы привязали свои души друг к другу легко, точно играя. В этом вся Клара, безрассудная и прямолинейная в своих желаниях. Она просто не хочет понимать, чего стоит ее счастье и мечты.
Горло обжег напиток, ничего общего не имеющий с традиционным зельем вступления в брак. Узнал его вкус сразу, это зелье обрывания беременности, но не то, что было у меня в пузырьке. Моё лишено специфического вкуса, и хватит всего лишь несколько разведенных капель. Чтобы это зелье подействовало, надо выпить по крайней мере два таких кубка. Это же кто так постарался угодить мне? Впрочем, и глоток такой дряни может навредить ослабленному из-за проснувшейся ауры великана плоду. Я должен отдать ей кубок, но я не могу. Мне страшно увидеть, как эта улыбка исчезнет, но ещё страшнее видеть, как зеленый свет в ней исчезает. Великанша, как всегда, решает все за меня, выхватывает кубок, и я не решаюсь ее остановить.Один глоток и аура великанов исчезает. В ее глазах застывает жуткая боль, а кубок падает на проросшую через ковер траву.
– За что ты так со мной? – задает она один единственный вопрос, на который я не могу дать ей ответа.
