Текст книги "Приключения рыжей попаданки (СИ)"
Автор книги: Маритта Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
Ночью шторм усилился, наше судно дико трясло, огромные волны лавиной накатывались на палубу, корабль то стремительно поднимался, то так же быстро зарывался носом в воду. Буря продолжалась два дня и две ночи. “Победитель” яростно боролся с бурей, но, похоже, что в этой схватке победу одерживала непогода.
Пред этой, полной силы, стихией, корабль был просто песчинкой, которую море пыталось утянуть на дно…
Я пыталась удержаться на своей кровати, но меня подкидывало вверх, затем бросало вниз, со стола и полок упало все, что там стояло. В конце концов я села на пол, обхватила колени руками, и пыталась сохранить равновесие и спокойствие.
Перед глазами проплывала вся моя жизнь, все те люди, что были мне дороги – мама, Дастин, Камиль… Где они сейчас, думают ли обо мне, ищут ли мой след?
В маленькое оконце я видела, как сверкают молнии, потоки воды обрушивались на наше суденышко, волны то были или ливень? Понять было невозможно.
Внезапно я услышала сильнейший треск, каюта наклонилась. “Неужели это конец?” – успела подумать я.
Дверь с треском распахнулась, на пороге стоял Бен, он что-то кричал мне и протягивал руку. Я ухватилась за нее и мы с трудом вышли на палубу.
– В каюте опасно… Корабль может затонуть! Хватайся за деревяшки, если увидишь лодку – залезай… – кричал мне в ухо Бен.
Над нами с шумом сломалась мачта, корабль опять накренился, на Бена рухнул обломок капитанского мостика, мужчина дернулся и затих… Я пыталась вытащить его, но волна обрушилась на корабль с новой силой и увлекла меня с собой за борт…
Я поняла, что пришел конец моему путешествию, одно лишь утешало, что гарем шаха обойдется без меня.
Волны швыряли меня из стороны в сторону, рядом постепенно разваливался и уходил под воду наш корабль, мои юбки намокали, тяжелели и тянули меня на дно, неужели это все?
Что-то толкнуло меня в бок, я повернула голову – широкая доска качалась рядом со мной, наверное, обломок судна… Я из последних сил ухватилась за нее и попыталась заползти на эту спасительную для меня доску, что мне удалось с большим трудом.
Доска качалась, но держала меня на волнах, я опустила на нее голову и, кажется, потеряла сознание…
Пришла я в себя, когда уже наступил следующий день. Море успокоилось, и даже выглянуло солнце, лишь полузатопленный корабль со сломанными мачтами, напоминал о вчерашней стихии. Повсюду виднелись какие-то обломки, куски палубы, даже медленно проплыла, покачиваясь на волнах чья-то шляпа…
Я лежала на доске, спасшей меня, боялась пошевелится, мне мучительно хотелось пить, солнце начинало все сильнее припекать мою бедную голову… Что еще мне предстоит вынести? Смерть от жажды и голода? Нападение акул? Все же для одной женщины всех этих бед уже хватит с лихвой…
Так, покачиваясь на волнах, я предавалась самым грустным размышлениям.
Руки мои занемели, шею сводило от того, что я не могла повернуть голову. Сколько я еще смогу держаться на воде?
Я пыталась разглядеть на горизонте берег, но вокруг меня раскинулись лишь вода и небо, которые сливались вдали.
Не знаю, сколько прошло времени, я провалилась в сон, похожий на бред, мне грезилось, что я сижу около реки и кристально чистая вода плещется совсем рядом – только протяни руку и можно будет охладить пылающее лицо и наконец напиться… Я открыла глаза и опять увидела только море…
Позади меня раздался всплеск, возможно акулы. “Пусть уже все закончится поскорее, – подумала я. – Бороться уже не хватит сил, да и зачем? Продлить свои муки?”.
Что-то коснулось моей ноги и вот я увидела прелестное девичье лицо – девушка смотрела на меня, чуть улыбаясь, наклонив голову к плечу, у нее были роскошные длинные волосы цвета морской волны и огромные зеленые глаза. Она чуть приподнялась и я увидела, что девушка была обнажена.
Я уже брежу? Я попыталась отогнать от себя видение, зажмурила глаза, и услышала совершенно явственно мелодичный голос:
– Как ты очутилась так далеко от берега? Эта штука, за которую ты цепляешься долго не сможет держать тебя, – девушка рассмеялась, ее смех был похож на то, как если бы горсть стеклянных горошин вдруг рассыпалась разом.
Я с трудом пролепетала:
– Наш корабль затонул… И я… – Во рту у меня все пересохло, казалось, что язык был огромным и не умещался во рту, я посмотрела на девушку. – Ты кто?
– Русалка, естественно, – она взмахнула волосами, перевернулась в воде и я увидела красивый хвост русалки, который сверкнул на солнце. – Тебя как зовут, девушка с затонувшего корабля? – она опять рассмеялась.
– Агнесс, – прошептала я.
– А я – Марелла. Это значит “Сияющее Море”. Наш папа любил имена дочкам давать со значениями.
Тебе нужно скорее на берег, ты не сможешь долго так плавать – вы, люди, не можете без воды… И вообще, люди – очень неприспособленные создания, так всегда говорит мой папа.
Я тебе помогу, русалки иногда помогают людям. И даже намного чаще, чем воспетые в ваших сказках, дельфины. – Она фыркнула. – Никто ведь не знает, что дельфины сделали с теми, кого они не захотели спасать…
Она нырнула и я опять увидела ее хвост, надо признаться, что зрелище было впечатляющим, я не видела никого в своей жизни прекраснее этой морской девы.
Марелла обхватила меня за талию вместе с доской, так, что ноги мои оказались под водой, а туловище приподнялось, и поплыла с невероятной скоростью. В лицо мне летели соленые морские брызги, они смешивались с солеными слезами, я шептала слова благодарности этой чудесной морской деве, хотя, конечно, она не могла сейчас их услышать.
И вот впереди замаячил берег, он стремительно приближался, Марелла неслась вдоль берега, она плыла к выступающей в море песчанной косе, обогнув ее, русалка подтолкнула меня вместе с моим плотом к берегу и указала рукой на ручей, который журчал вдоль берега и в конце концов сливался с морем.
Я никогда в своей жизни не пила такой вкусной воды, как та, что плескалась в этом скромном ручейке на берегу соленого моря. Я пила эту чудесную воду прямо из ладоней и не было человека счастливее меня.
Напившись, я умыла опаленное солнцем лицо и повернулась к Марелле. Она смотрела на меня из воды, перебирая пальцами жемчужины своего ожерелья.
– Мне не хватит жизни, чтобы отблагодарить тебя, – я со слезами смотрела на русалку. – Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, то знай, что я сделаю все, что смогу…
Марелла улыбалась, покачиваясь на волне:
– Пора прощаться, Агнесс! Надеюсь, что на земле ты найдешь свой путь, иногда искать свой путь человека заставляет бездорожье, это мой папа так говорит, – она опять рассмеялась, – а мой папа знает о людях многое, уж можешь мне поверить!
Она тряхнула своими волосами и мне показалось, что вокруг русалки вспыхнули бирюзовые огоньки.
– До свидания, Марелла, я никогда не забуду твоей доброты… Скажи, мы еще встретимся?
– Естественно, я буду иногда приплывать, чтобы поболтать с тобой. Например, в полнолуние мы, русалки, любим подплывать к земле, иногда бывает весело, – она опять рассмеялась. – Знаешь, Агнесс, у тебя глаза зеленые, как у русалки, наверное, поэтому море и не забрало тебя…
Она сняла с шеи свое ожерелье, сплетенное из кораллов и жемчужин и сказала:
Возьми, у вас, на земле, эти камушки дорого стоят, а у тебя ведь ничего не осталось, кроме мокрого платья, – она, видя, что я замотала головой, продолжила. – Мы, русалки, делаем много таких штучек, кораллы, жемчуг – это то, что окружает нас с детства, Мы плетем такие ожерелья, браслеты, меняемся ими, дарим, теряем, словом, для нас это просто игрушки, а тебе это поможет продержаться какое-то время, – Она протянула мне ожерелье. – Пожалуйста, возьми, я буду рада, если моя безделушка облегчит тебе жизнь.
Я шагнула в воду и с благодарностью приняла щедрый дар русалки.
– Спасибо, Марелла, большое спасибо тебе за все! А мне даже подарить тебе нечего… Я осмотрела жалкие остатки своего одеяния. На манжете моего платья сохранилась одна костяная пуговица, я оторвала ее, продела в петельку пуговицы шнурок, который был раньше частью моего плетеного пояса и протянула русалке:
– Это, конечно, не жемчуг, но все, что могу… Поверь, если бы у меня было хоть что-то, то я не пожалела бы для тебя самого дорогого…
Марелла, улыбнулась, взяла мой нехитрый подарок, обернула мое “украшение” вокруг запястья, подняла руку, любуясь и рассмеялась:
– Девчонки обзавидуются! До свидания, Агнесс!
Я смотрела на русалку, так тяжело отпускать от себя только что обретенную подругу:
– Но мы еще увидимся, обещаешь? – спросила я в который раз.
– Естественно!
Марелла в последний раз махнула хвостом и вот уже только след по воде стремительно удаляется от берега.
Глава 25
Оставшись одна, я поняла, что если не посплю хоть немного, то не смогу ступить и шага от усталости. В глаза точно насыпали песка, все тело ныло, голова же просто пухла от всех произошедших со мной событий.
Бережно спрятав подарок русалки поглубже в карман нижней юбки, я принялась искать место для ночлега. Надеюсь, здесь нет диких зверей… Холода я не боялась – было еще довольно рано, так что было довольно тепло, подремлю пару часиков и уже потом озабочусь тем, чтобы найти какое-нибудь теплое и безопасное место.
В конце концов я решила устроиться в тени раскидистого дерева. Свернувшись калачиком прямо на земле, я едва успела прикрыть глаза, как меня тут же сморил крепкий сон.
Проспала я чуть дольше, чем планировала – сказывалась дикая усталость – и когда я поднялась на ноги, позевывая, солнце уже кренилось к горизонту. Несмотря на то, что я осталась совершенно одна в незнакомом месте, картина вокруг умиротворяла: тихо шуршали волны, стадом белых “барашек” набегая на берег, лицо обдувал приятный легкий ветер, небо окрасилось в розовый. Вокруг стояла тишина, которая бывает лишь по вечерам, когда день меняется местами с ночью; лишь шумела вода, да изредка вскрикивали чайки, парящие над зеркальной гладью.
Какое-то время я любовалась закатом – хоть картину пиши! – однако чувство голода привело меня в чувства. Если я хочу хотя бы пережить ночь и встретить утро, необходимо найти хоть какой-то кров, еду и пресную воду.
Вздохнув, я окинула взглядом море – где же ты, моя русалка?.. Может быть, рассказываешь обо мне своим подругам или семье, а то и вовсе гоняешься наперегонки с дельфинами или просто дремлешь на большом коралле? Нащупав в кармане гостинец Мареллы, я улыбнулась и направилась прочь от берега, внимательно вслушиваясь в каждый шорох.
Продравшись сквозь очередные кусты, я вдруг наткнулась на едва заметную тропинку, которую, судя по всему, вытоптали далеко не звери. Моя нежданная находка вселила в меня надежду и придала уверенности – быть может, тропа выведет меня к людям и, если повезет, они окажутся столь добры, что помогут незнакомке. Все же в этом мире хороших людей я встретила куда больше, чем плохих, да и к последним по большей части я испытывала скорее жалость, чем злость. Тот же Уолтер не виноват, что с детства оказался никому не нужен и кто знает, как сложилась бы его судьба, попади он не к святейшеству…
Чем дольше я шла по тропке, тем больше она расширялась, густые кустарники же вокруг сменились высокими цветами с белыми или розовыми лепестками, от которых шел сильный, кружащий голову аромат, слегка пьянящий.
Вскоре мне показалось, что где-то вдали мелькнул огонек. Я ускорила шаг, искренне надеясь, что сегодняшнюю ночь проведу если не под крышей, то хотя бы возле костра. Спустя короткое время я вышла к небольшому домику с остроконечной крышей из темно-красной черепицы. Стены жилища были выкрашены в белый, крыльцо и ставни – в темно-синий.
Вокруг домика стояла низкая изгородь, увитая плющом, за которой стояли многочисленные горшки с самыми разными цветами. Прямо же перед жилищем стояли деревянная скамья и небольшой стол, за которым сидели двое: девочка в белом чепце и фартуке того же цвета и мальчик в синей курточке. Детям было не больше десяти лет. Не успела я приблизиться, как они перестали щебетать. Девочка вскочила на ноги и тут же убежала в дом, мальчик же поднялся с лавки и повернулся в мою сторону, хмуря брови.
Я улыбнулась и помахала мальчишке рукой. Он ничего не ответил. Смотрел он на меня чуть настороженно, но с интересом.
На крыльце появилась та же девочка, что вела за собой пожилую женщину, что-то возбужденно ей рассказывая.
Вряд ли то мама детей – скорее бабушка или, по крайней мере, няня.
Приблизившись, я коротко поклонилась и произнесла самым дружелюбным тоном, на который была способна:
– Добрый вечер! Прошу прощения за беспокойство. Я заблудилась и понятия не имею, где нахожусь, – про свое “приключение” я решила умолчать, во всяком случае сейчас. – Мне неловко напрашиваться, но не поможете ли вы мне ночлегом и куском хлеба? Денег у меня нет, но я с радостью помогу вам по хозяйству, если потребуется.
– Конечно – разве можно отказать спутнику в крове, – покачала головой женщина. – Уж не обессудьте, живем мы скромно, но для вас местечко отыщем. Ровно как и ужин.
– Благодарю! – с искренней радостью произнесла я и со стыдом поняла, что даже не представилась. – Меня зовут Агнесс.
– Фаина, – сказала женщина и по очереди кивнула на детей. – А это мои внуки – Пьер и Нэтти. Дети, вы чего стоите словно вкопанные, будто человека в первый раз увидели. Нэтти, начинай накрывать на стол, а ты, Пьер, покажи нашей гостье, где можно умыться.
Домик действительно оказался небольшим – всего три спальни, маленькая кухня и такая же столовая – но удивительно уютным. Деревянная, натертая до блеска мебель, тканные дорожки на полу, красивые цветы на подоконниках, накрахмаленные белоснежные занавески и скатерти – все было таким домашним, под стать самой хозяйке – невысокой пухлой старушке в чепце и клетчатом переднике, в круглых очках. с очень добрыми голубыми глазами.
Меня усадили за стол и накормили простым, но очень вкусным ужином. Надо отдать должное госпоже Фаине – кулинарка она была отменная. Я с удовольствием уплетала ее пирожки, а хозяйка улыбалась и раз за разом подкладывала на мою тарелку добавку. За столом царила дружественная атмосфера, было видно, что и бабушка, и дети живут душа в душу.
Дети ели с не меньшим аппетитом, они в основном помалкивали, но было видно, что им очень хочется расспросить меня о том, откуда я, почему мое платье в таком плачевном виде и почему моя прическа совсем растрепалась.
Я поблагодарила добрую женщину за гостеприимство, вкусный ужин, и за то, что впервые за долгое время мне было так уютно и спокойно.
Вдруг в комнату не спеша и с очень важным видом вошел большой рыжий кот, его полосатый хвост подергивался, он внимательно посмотрел на всех присутствующих зелеными глазами и медленно направился ко мне. Вот он выгнул спину, что-то промурчал и уселся ко мне на колени, он сидел и смотрел мне в глаза, словно говорил, “Агнесс, все будет хорошо, ты у друзей, расслабься…” Я обняла кота и расплакалась.
– Надо же, Бенедикт никогда не подходит к чужим, а тебя признал, вот чудеса, – пробормотала госпожа Фаина и задумчиво посмотрела на меня.
Я все еще плакала, слезы рекой текли из моих глаз и невозможно было остановить этот поток, словно вся моя боль утекала с этими слезами и мне становилось легче…
Дети подбежали ко мне, обняли и тоже заплакали, бабушка смотрела на всех нас – ее глаза тоже были на мокром месте, но она попыталась, как можно строже скомандовать:
– Так, слезы лить прекращаем! Нэтти, дай Агнесс мою чистую ночную рубашку, я пока приготовлю постель. Пьер, ты убираешь со стола.
А завтра, если Агнесс захочет, то расскажет нам свою историю.
Все закивали и поспешили по своим делам. И только Бенидикт никуда не торопился, он растянулся на полосатом половике во весь рост, зевнул и прикрыл глаза…
Глава 26
Так я поселилась в этом уютном доме. Мы подружились с Пьером и Нэтти – они оказались замечательными детьми, добрыми, ласковыми, очень любящими друг друга и свою бабушку. Пьер с Нэтти были близнецами, но мальчик искренне считал себя старшим и поэтому всячески опекал сестренку.
Он был серьезным и вдумчивым ребенком, много читал, любил рисовать, и надо сказать, у него это выходило очень даже неплохо. Как-то утром, невероятно смущаясь, он преподнес мне в подарок мой же портрет, выполненный акварелью. Я от души поблагодарила юного художника и прикрепила рисунок на стену.
Нэтти, в отличии от брата, не могла усидеть на месте и пяти минут – она любила танцевать и все время напевала песенки собственного сочинения. Маленьким ураганом девочка носилась по дому и саду, и единственное, что могло заставить Нэтти немного посидеть на месте, были цветы. Девочка с большой любовью ухаживала за ними – поливала, пересаживала растения, она могла подолгу разговаривать с каким-нибудь невзрачным росточком, даже пела ему песенки, а через три-четыре дня, этот заморыш вдруг превращался в роскошного красавца.
Госпожа Фаина была очень добра ко мне, заботилась о моем здоровье, заставляла надевать теплую накидку, когда на улице было прохладно, поила на ночь теплым молоком, заваривала лечебные чаи, стоило только чихнуть или кашлянуть.
Все это было так трогательно, и так напоминало о доме и о моих бабушке и маме…
Как-то раз я сняла с ожерелья русалки пару жемчужин и отдала Фаине, чтобы она продала их и купила все, что необходимо в хозяйстве, и, конечно, подарки детям. Бабушка всплеснула руками:
– Это же такая ценность, нет не могу принять столь дорогой подарок…
Но я настаивала и она сдалась. Были куплены различные вкусности, обновки, Пьер получил новые альбомы и краски, Нэтти же с восторгом играла с новой куклой, о которой давно мечтала.
Для меня же госпожа Фаина принесла целый гардероб, не забыла даже о домашних туфлях:
– Ведь наша Агнесс совсем раздета, ей даже переодеться не во что, – приговаривала она, одергивая на мне новое платье.
В один из теплых пригожих дней, когда дети играли в саду, а мы на кухне готовили обед, госпожа Фаина рассказала мне историю своей небольшой семьи.
Мама близнецов умерла, едва им исполнилось полгода, отец их, сын госпожи Фаины, остался один, он безмерно любил своих крошек и как мог заботился о них вместе с бабушкой.
Габриель, так звали отца близнецов, был рыбаком и зарабатывал достаточно для безбедной жизни своей семьи. Он уходил в море, бабушка же занималась с внуками, дети росли и радовали своими успехами и послушанием.
Но и эта спокойная и благополучная полоса для семьи внезапно закончилась.
Лодка, на которой рыбачил Габриель, угодила в шторм. Рыбаки не смогли спастись. Дети осиротели, госпожа Фаина потеряла горячо любимого сына, больше у них никого не было в целом свете..
Бабушке пришлось заменить этим славным детям и отца и мать. Приходилось нелегко, госпожа Фаина старалась браться за любую работу, с которой могла справиться – готовила для более богатых людей, шила платья для выхода в свет дочкам и женам местных аристократов, помогала управляться с прислугой.
Дети росли, бабушка старела, но она надеялась, что успеет поставить на ноги своих любимых внуков.
Рассказывая мне историю своей жизни, госпожа Фаина, ловко управлялась на кухне – она помешивала суп, проверяла, как поднимается тесто для булочек, шинковала овощи для салата – все спорилось у нее в руках.
– Ну теперь можно и чай выпить, – она вытерла руки передником и поставила на стол две кружки для себя и для меня. Тут же явился Бенедикт, он уселся на подоконник и внимательно все осмотрел, словно проверял, все ли мы правильно делали без него.
Госпожа Фаина погладила кота по голове и поставила перед ним блюдце со сметаной. Кот довольно заурчал и приступил к своему обеду.
– Но жизнь, как известно состоит из белых и черных полос, – продолжила Фаина, помешивая ложечкой горячий чай,
– В наших краях появился некий Нукелави. Откуда пришел или приплыл этот демон, не знает никто, – бабушка печально вздохнула.
– Жизнь изменилась у всех… Этот Нукелави – и человек и лошадь одновременно – нижняя его часть подобна лошади с чем-то вроде плавников на ногах, у этой лошади огромная, как у кита пасть. из которой вырывается пар, как из кипящего котла. Глаз у нее только один – огненно-красный. Сверху на этой твари как бы сидит большой детина, его руки достают до земли, огромная голова перекатывается от плеча к плечу, словно вот-вот оторвется. Но самое страшное, что у этого монстра нет кожи, только красная, местами черная плоть, кровь бежит по желтым венам, белые толстые сухожилия растягиваются и сжимаются при движении.
Нукелави может жить и на суше, и в море. У него зловонное дыхание, которое поражает своим ядом урожай, губит скот, а у людей начинаются страшные болезни…В течении летних месяцев этот монстр находится в заточении у Матери Моря – лишь она может его контролировать какое-то время, но как только наступает осень, Нукелави появляется вновь…
Все люди нашего поселения, у кого была возможность уехать подальше от моря, поспешили отправиться к новым землям, а такие, как мы… Нам некуда ехать, да и сил у меня осталось мало, – бабушка опять вздохнула и погладила меня по руке. – Совсем я, старая, напугала вас, Агнесс.
Фаина проверила тесто и сказала:
– Скоро обедать сядем, дети на свежем воздухе аппетит нагуляют, да и нам подкрепиться не помешает.
Я помогала доброй женщине справиться с тестом, а сама думала, неужели нельзя ничем помочь этим людям, ведь должна же быть управа на этого Нукелави, будь он неладен… Кажется, я знаю, с кем я должна обсудить все, что узнала – с Мареллой, естественно!
