Текст книги "Приключения рыжей попаданки (СИ)"
Автор книги: Маритта Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6
Потом был обед, мы все старались повкуснее накормить Камиля, подкладывали ему лучшие кусочки. Я видела, что все жители дома любят этого добродушного парня и мне было это очень приятно.
Верети спросила, будет ли у нас званный ужин в честь приезда молодого господина?
Камиль скорчил рожицу, а я заявила, что не раньше, чем завтра, нет, лучше организуем все через два дня.
Я имею право побыть с сыном без посторонних глаз. Он довольно кивнул и Верети удалилась, сказав, что обо всем позаботится.
После обеда Камиль убежал на конюшню, «ну и к собакам надо заглянуть»
Я улыбнулась, пусть мальчик развлекается.
Поздно вечером мы ужинали вдвоем. Камиль рассказывал о «заведении», где он учился, о друзьях и учителях. Я слушала и мне было так спокойно и уютно, первый раз за эти дни.
Потом мы устроились в маленькой гостиной. На столе стоял графин с вином, на блюде лежали фрукты.
Камиль смотрел на меня через бокал вина, его глаза смеялись:
– Мама, можно я вас попрошу об одолжении?
– Можно, но сначала давай договоримся обращаться ко мне на «Ты». Я же не твоя наставница, а мама, и мне кажется, что я не так еще стара. Хорошо?
Он улыбнулся и кивнул:
– Теперь моя очередь. Только обещай, что не будешь смеяться и не скажешь, что у меня плебейские замашки.
Он закатил глаза и рассмеялся.
– Ну говори же!
Я тоже невольно рассмеялась.
– Можно я не буду пить вино, а принесу пиво? Я знаю, что пиво – не для аристократов и все такое, но я его люблю. И, кстати, я видел, что ты тоже иногда наливаешь себе бокальчик.
Я открыла рот от удивления и засмеялась:
– Неси свое пиво и для меня бокал захвати. Ты уже взрослый и можешь сам решать, что тебе пить и что есть на обед.
И шепотом добавила:
– А светлое есть?
Он кивнул и унесся в глубину дома.
А я задумалась. Ведь я тоже люблю выпить иногда бокал холодного светлого пенного. И Агнесс значит тоже тайно любила этот напиток. Что ж, Агнесс, ты мне определенно нравишься!
Камиль притащил кувшин светлого пива и две кружки. Пиво оказалось вкусным.
Мы сидели, болтали о каких-то пустяках, парень в лицах рассказал о своих уроках фехтования и даже показал пару приемов и выпадов, используя вместо шпаги, палку, которой горничные раздвигают гардины по утрам.
Когда он уселся снова в кресло, я посмотрела ему в глаза и произнесла:
– Камиль, я должна тебе признаться…
Он немного испуганно взглянул на меня:
– Мама…Ты заболела?
– Нет, не волнуйся, пожалуйста. Физически я вполне здорова. Но ты же слышал про мое недавнее падение…И теперь у меня случаются провалы в памяти… Какие-то моменты я совсем не помню. Я даже некоторых людей не узнаю…
Невольно я заплакала. Он все так же испуганно смотрел на меня:
– Мам, а я…Меня ты узнаешь?
Мне стало так жалко этого мальчишку, ведь получается, что кроме меня у него никого нет…Я посмотрела ему в глаза, сжала его ладонь – пальцы у него были, как лед:
– Тебя я помню и буду помнить всегда. И всегда тебя узнаю, я всегда тебя вижу, даже в темноте…
Я улыбнулась:
– Но вот многое совсем не помню или помню урывками…Я никому об этом не рассказывала, боясь, что будут смеяться или шушукаться за спиной…Или воспользуются ситуацией. Но ты ведь мне поможешь? Подскажешь? Расскажешь то, о чем я не помню?
Он сглотнул и горячо закивал:
– Конечно, мама, ты не волнуйся, ты все вспомнишь! Я буду рядом. А… Августа ты помнишь?
Я откинулась на спинку кресла и совершенно искренне ответила:
– Нет, совсем не помню...Что с ним не так?
Мне показалось, что Камиль выдохнул облегченно:
– Видишь, ли, мам…
Он не успел ничего сказать. Раздался громкий стук во входные двери, за окном замаячили огни и громкий голос прокричал:
– Именем его святейшества и святого собрания, отворите!
Глава 7
Камиль вскочил на ноги, даже в полумраке было видно, как сильно он побледнел:
– Мама, ты что-нибудь понимаешь?!
Я помотала головой, в горле пересохло, говорить я не могла…
В доме зажигались свечи, люди повыскакивали из своих комнат, все были полуодеты, только Верети вышла почти одетая, не хватало только чепца и ключей на поясе. Я отметила, что у нее красивые волосы цвета шоколада, собранные в низкий пучок. Она тревожно взглянула на нас:
– Придется открыть, иначе они вынесут двери, да и окна заодно…
Твердым шагом Верети подошла к дверям, отодвинула засовы – и в вестибюль ввалились вооруженные люди, у нескольких из них в руках были зажженные факелы. Все мужчины были с головы до ног в черном, даже лица их были скрыты под черными масками.
Замыкал шествие человек очень невысокого роста, практически карлик, в длинном черном одеянии, на его груди поблескивал большой амулет, гладко выбритое лицо не закрывала маска, а голова сокрыта под капюшоном.
Карлик обвел нас всех своими узкими глазами-буравчиками и произнес чуть скрипучим голосом:
– Агнесс Каролина Летимор Мертье, именем его святейшества и святого собрания, вы обвиняетесь в колдовстве и будете без промедления доставлены в резиденцию его святейшества, где будет расследовано данное дело.
Только после этой речи он повернулся и взглянул прямо на меня.
Я оторопела… Ужас сковал все тело, сердце выскакивало из груди, я закрыла лицо руками, чтобы не видеть весь этот кошмар.
Наверное, дело очень серьезное – ко мне обратились без обычного «госпожа», произнесли полное имя Агнесс… Все так плохо?
Вокруг меня плакали девушки, одна из них – по-моему, это была Сэди – громко рыдала, Верети, бледная, как смерть, кусала губы, Камиль обнимал меня за плечи и пытался закрыть собой от взгляда страшного ночного гостя…
Карлик в капюшоне кивнул своей свите, два человека подскочили ко мне, подхватили под руки, двое других головорезов оторвали от меня Камиля, кто-то со спины быстро накинул мне на голову что-то наподобие черного мешка, меня приподняли и потащили из дома. Все это заняло не больше нескольких минут. Позади меня плакали, ругались, Камиль выкрикивал угрозы и проклятия.
Меня втолкнули в какую-то повозку, я больно ударилась многострадальной головой.
Тесное помещение качнулось, снаружи заржали кони, что-то закричал кучер грубым голосом.
Я опять заплакала – что ждет меня? Промелькнула мысль, что, пожалуй, Агнесс все же не так плохо, как мне. Во всяком случае, в моем мире ее не обвинят в колдовстве и не натянут мешок на голову.
Худшее, что может с ней случится – это психбольница..
Карета остановилась. Меня опять грубо схватили и потащили, ноги практически не касались земли, сквозь плотную, темную ткань, надетую на голову, я ничего не могла разглядеть.
Меня тащили по каким-то коридорам, постоянно сворачивая то в одну сторону, то в другую.
Затем начался спуск по лестнице – она была довольно крута и потолок над головой был очень низким – пару раз я опять ударилась.
Опять коридор, затем мы остановились, раздался какой-то скрежет, с меня сдернули мешок и втолкнули в темное помещение…
Снова скрежет за спиной, гулкие шаги по коридору и тишина…
Глава 8
В первые минуты мои глаза не могли ничего рассмотреть – слишком долго я была в кромешной тьме.
Постепенно зрение вернулось, но я поняла, что вокруг меня тоже было очень темно.
Камера или, скорее даже клетка, куда меня впихнули была очень маленькой – три шага в длину и два шага в ширину. Пол, потолок и три стены были каменными, одну стену заменяла решетка, а за ней был коридор. Свет чуть проникал в эту клеть – если подойти вплотную к решетке и посмотреть под углом вправо, то виден факел, вставленный в подставку на стене.
Около одной стены лежал тощий тюфяк из мешковины, пол был посыпан соломой. Напротив тюфяка стояла какая-то емкость, господи, это же для того, чтобы справлять нужду, поняла я.
Примерно через час мне стало зябко, стены были очень холодными, местами сырыми. А еще я дико боялась, что стоит мне прилечь на этот тюфяк, из щелей полезут мыши или крысы – главный страх моей жизни.
Я долго шагала вдоль стены – три шага, два шага, три шага, два шага, три, два…В конце концов у меня закружилась голова, я присела на циновку, завернулась поплотнее в шаль – какое счастье, что ее не сорвали, пока тащили меня в это каземат! Сон сморил меня. В данной ситуации, сон – это лучшее, что может с тобой случится!
Меня разбудил топот и лязг решетки – открылось небольшое окошко и мне просунули кружку воды и миску какой-то похлебки. Ложка, наверное, не была предусмотрена, как и умывание. И я сжалась от ужаса, представив, что я сяду над ведром, а в это время кто-то пройдет мимо моей клети!
Вместо одного горящего факела, виднелось уже два, видимо, считалось, что это нормальное освещение для дневного времени суток.
Я сидела на своем жалком матраце – похоже, он был набит соломой – и пыталась собрать в кучу свои мысли. Что будет дальше, какие обвинения мне предъявят, как я буду защищаться? Вряд ли у меня будет адвокат…Поможет ли мне кто-нибудь?
Тем временем к решетке подошел вчерашний карлик, за его спиной стояли два стражника. Сегодня его капюшон лежал на плечах и я увидела, что его редкие волосы мышиного цвета были стянуты в хвост. Он растянул тонкие губы в подобии мерзкой улыбки и произнес своим скрипучим голосом:
– Прошу следовать за мной. Его святейшество ждут.
Я молча поднялась, пригладила волосы, закуталась в шаль и шагнула следом за карликом. Стражники шли по обе руки от меня.
Мы брели по мрачным коридорам, я видела, что эти коридоры пересекаются другими, столь же зловещими переходами и какими-то комнатами. Наши шаги гулким эхом отдавались от стен.
Наконец перед нами открылись высокие двери я вошла в большой зал.
По углам этого зала стояли большие металлические подставки для факелов, такие же факелы горели на стенах.
На невысоком возвышении находился огромный стол, за этим столом, накрытым темной материей, сидели пять человек. В центре по-видимому был этот самый святейшество – он был тучен, на его голове была надета какая-то высокая алая шапка, наверное, она указывала на его сан, одеяние его было того же алого цвета, с черными непонятными символами, массивный амулет на толстой цепочке, оттягивал шею, он был тяжел даже на вид.
По обе стороны от святейшества сидели по два человека рангом поменьше – их одеяния были поскромнее, а амулеты не такие богатые и большие.
Но больше всего меня поразил алтарь, который находился по левую руку от этого стола.
Он был очень большим и не походил на те алтари, что я видела наяву или по телевизору.
Это было большое ветвистое дерево, темно-коричневого, почти черного цвета. Видимо дерево было сделано из какой-то твердой древесины, на вид дерево походило на старый, раскидистый дуб, но я не знаток в ботанике, тем более, что листвы на ветвях не было.
Ветви причудливо переплетались, некоторые спускались почти до пола.
Приглядевшись я увидела, что ствол дерева обвивает огромный змей, его массивная голова покоилась на корявом сучке, глаза были полуприкрыты веками, но было ощущение того, что эта тварь внимательно следит за тобой.
Я заметила, что ветви как бы шевелятся...Боже по стволу и веткам неспешно ползали самые настоящие змеи! Они были почти того же цвета, что само дерево, но они шевелились! Что это? А самый большой змей? Надеюсь, что он сделан мастерами, а не живое чудище.
Мне стало дурно. Я боялась, что упаду и на меня набросятся все эти змеи, люди в черном и быть может тут есть еще более страшные персонажи…
Карлик подошел к столу, склонился в поклоне, положил какой-то свиток, перетянутый черной нитью, перед святейшеством и отошел в сторону.
Тот развернул бумагу, молча прочел, затем передал свиток остальным, те, так же молча, по очереди ознакомились с тем, что было там написано.
Затем все пятеро уставились на меня.
Тишина давила, абсолютная тишина, даже дыхания не слышно…
Святейшество выудил откуда– то из кармана или рукава черный молоток, стукнул по столу и произнес неожиданно для такого толстого человека, тонким голосом:
– Агнесс Каролина Летимор Мертье, ты обвиняешься в колдовстве и ворожбе. Если следствие установит, что это соответствует истине, ты будешь казнена по закону. Следствие будет проводится нашим святым собранием, самим нашим святейшеством и высшими представителями нашего собрания. При следствии разрешаю применять все способы для выявления колдовства и ворожбы!
Глава 9
– Агнесс, ты признаешь свою вину? – тонким голосом вскричал толстяк-святейшество.
– Нет! Это ошибка, чудовищная ошибка! Меня кто-то оговорил! Я ничего не знаю и никогда не знала ни о каком колдовстве! Прошу вас, поверьте, я не виновата ни в чем, – я пыталась говорить спокойно и уверенно.
Но, похоже, мои слова никого не интересовали. Святейшество снова стукнул молотком и произнес:
– Первый допрос назначаю на завтра, он состоится на рассвете. Уведите ее!
Меня опять больно толкнули в спину, выволокли из зала и повели тем же путем, что мы проделали ранее.
И вот я уже в своей темнице, сижу на тюфяке и пытаюсь обдумать ситуацию, взять себя в руки попытаться наметить план действия. Если честно, получается плохо…
Не знаю, сколько времени я провела в раздумьях. Я понимала, что от меня ничего не зависит, я не смогу ничего доказать этим людям, я не понимаю о чем они говорят, что они хотят от меня…
Я не знаю, что у них за религия или культ – я никогда не слышала о таком, к счастью или сожалению… Мои мысли метались, но, похоже, выхода у меня нет. Я подумала о том, что станется с Камилем? Бедный мальчик, коснется ли его эта история?..
По-видимому, наступила ночь, стало темнее, один из факелов погас.
Вдруг в коридоре послышались шаги, они были осторожными и очень тихими – это явно ступал не стражник.
Тихий голос окликнул меня:
– Госпожа Агнесс, вы здесь?
Я метнулась к решетке:
– Кто это?
Фигура приблизилась вплотную к прутьям и протянула руки, я увидела бледное лицо Верети.
Вот кого я совсем не ожидала увидеть! Но я была рада любому человеку из той, спокойной жизни.
Я сжала ее руки:
– Верети, как ты здесь очутилась? Как Камиль? Как дом?
– Госпожа Агнесс, слава богам, вы живы! Мне помог Луи – наш кучер, у него младший брат служит здесь охранником и он меня пустил к вам, пускай и ненадолго. А теперь слушайте меня внимательно. Завтра ночью мы постараемся вытащить вас из тюрьмы. К господину Камилю приехал друг, у него большие связи, и они готовят план. Чтобы не случилось завтра ночью, вы должны тихо исполнять все, что вам будут говорить, и делать все так, как прикажут – главное, не поднимать шум! Очень многое стоит на кону! Очень большие люди рискуют жизнями. Госпожа Агнесс, держитесь, дорогая.
– Верети, милая, спасибо! Пусть Камиль не рискует собой! Главное, чтобы с ним ничего не случилось! И забудьте про госпожу – для вас я просто Агнесс.
Верети напоследок сжала мою ладонь и неслышно скрылась в темном коридоре.
Я стояла и повторяла про себя каждое ее слово. Завтра ночью! Они думают обо мне, они действуют, спасибо вам, милые! Я улыбнулась – и даже щеголь-кучер старается мне помочь!
Вдруг я похолодела – утром мне предстоит допрос! Какой он будет? Вдруг я не смогу вынести этой процедуры? Может быть, меня будут сечь плетью или сунут мою голову в бочку с водой?..
Мне вспомнилась, как в детстве говорила моя любимая бабушка: «Человек может вытерпеть все!». А что если бабушка предвидела, что через много лет ее внучка должна будет терпеть и преодолевать такие муки?
Слезы набежали на глаза. Я не старалась их остановить – когда плачешь, на сердце становится легче.
Это была самая тревожная ночь в моей жизни. Мне не хотелось, чтобы наступил рассвет – каждая моя жилка трепетала от страха, с другой стороны я всем сердцем ждала завтрашней ночи, ведь мне обещали помочь!
Но время течет вне зависимости от наших мыслей, страхов и желаний.
Зажгли второй факел – новый день начался.
Глава 10
– Агнесс, ты признаешь свою вину? – тонким голосом вскричал толстяк-святейшество.
– Нет! Это ошибка, чудовищная ошибка! Меня кто-то оговорил! Я ничего не знаю и никогда не знала ни о каком колдовстве! Прошу вас, поверьте, я не виновата ни в чем, – я пыталась говорить спокойно и уверенно.
Но, похоже, мои слова никого не интересовали. Святейшество снова стукнул молотком и произнес:
– Первый допрос назначаю на завтра, он состоится на рассвете. Уведите ее!
Меня опять больно толкнули в спину, выволокли из зала и повели тем же путем, что мы проделали ранее.
И вот я уже в своей темнице, сижу на тюфяке и пытаюсь обдумать ситуацию, взять себя в руки попытаться наметить план действия. Если честно, получается плохо…
Не знаю, сколько времени я провела в раздумьях. Я понимала, что от меня ничего не зависит, я не смогу ничего доказать этим людям, я не понимаю о чем они говорят, что они хотят от меня…
Я не знаю, что у них за религия или культ – я никогда не слышала о таком, к счастью или сожалению… Мои мысли метались, но, похоже, выхода у меня нет. Я подумала о том, что станется с Камилем? Бедный мальчик, коснется ли его эта история?..
По-видимому, наступила ночь, стало темнее, один из факелов погас.
Вдруг в коридоре послышались шаги, они были осторожными и очень тихими – это явно ступал не стражник.
Тихий голос окликнул меня:
– Госпожа Агнесс, вы здесь?
Я метнулась к решетке:
– Кто это?
Фигура приблизилась вплотную к прутьям и протянула руки, я увидела бледное лицо Верети.
Вот кого я совсем не ожидала увидеть! Но я была рада любому человеку из той, спокойной жизни.
Я сжала ее руки:
– Верети, как ты здесь очутилась? Как Камиль? Как дом?
– Госпожа Агнесс, слава богам, вы живы! Мне помог Луи – наш кучер, у него младший брат служит здесь охранником и он меня пустил к вам, пускай и ненадолго. А теперь слушайте меня внимательно. Завтра ночью мы постараемся вытащить вас из тюрьмы. К господину Камилю приехал друг, у него большие связи, и они готовят план. Чтобы не случилось завтра ночью, вы должны тихо исполнять все, что вам будут говорить, и делать все так, как прикажут – главное, не поднимать шум! Очень многое стоит на кону! Очень большие люди рискуют жизнями. Госпожа Агнесс, держитесь, дорогая.
– Верети, милая, спасибо! Пусть Камиль не рискует собой! Главное, чтобы с ним ничего не случилось! И забудьте про госпожу – для вас я просто Агнесс.
Верети напоследок сжала мою ладонь и неслышно скрылась в темном коридоре.
Я стояла и повторяла про себя каждое ее слово. Завтра ночью! Они думают обо мне, они действуют, спасибо вам, милые! Я улыбнулась – и даже щеголь-кучер старается мне помочь!
Вдруг я похолодела – утром мне предстоит допрос! Какой он будет? Вдруг я не смогу вынести этой процедуры? Может быть, меня будут сечь плетью или сунут мою голову в бочку с водой?..
Мне вспомнилась, как в детстве говорила моя любимая бабушка: «Человек может вытерпеть все!». А что если бабушка предвидела, что через много лет ее внучка должна будет терпеть и преодолевать такие муки?
Слезы набежали на глаза. Я не старалась их остановить – когда плачешь, на сердце становится легче.
Это была самая тревожная ночь в моей жизни. Мне не хотелось, чтобы наступил рассвет – каждая моя жилка трепетала от страха, с другой стороны я всем сердцем ждала завтрашней ночи, ведь мне обещали помочь!
Но время течет вне зависимости от наших мыслей, страхов и желаний.
Зажгли второй факел – новый день начался.
10.
Я спешно пригладила волосы, попыталась поаккуратнее подвязать их тесемкой, которую оторвала от нижней юбки. Глаза я смочила, водой из кружки, предназначенной для питья, завязала на плечах шаль и стала ждать своих мучителей.
В самой глубине души теплилась маленькая надежда, что все это разрешится каким-то образом, что люди, которые будут допрашивать меня, поймут, что я ни в чем не виновата и отпустят, ну, может оштрафуют или на худой конец лишат имущества…
Шаги, лязг решетки, меня опять повели по коридорам, ноги заплетаются, в висках стучит, сердце бешено колотится.
Сегодня меня привели в другой зал. Он был тоже велик, но еще более мрачен – никаких тканей, украшений, на стенах – факелы, и большая картина с изображением дерева и змея. Видимо, это что-то вроде культовых изображений. По углам зала стояли люди, одетые в длинные черные одеяния, в капюшонах и черных масках.
Высокий человек, тоже в черном, стоял в центре зала, но его мантия была чуть короче и едва достигала колен. Его маска закрывала только верхнюю часть лица, волосы были прикрыты то ли небольшой шапочкой, то ли черной повязкой. На руках были надеты перчатки.
В углу отворилась дверь и вошел уже знакомый мне карлик. Он быстро подошел к высокому мужчине – их дуэт смешно смотрелся бы, если бы не обстоятельства, при которых происходило все это действо.
Подскочили два служки, пододвинули карлику кресло. Он важно уселся и проскрипел:
– Спрашиваю в последний раз! Признаешь ли ты, Агнесс Каролина Летимор Мертье, свою вину?
Я помотала головой. Он кивнул верзиле, тот подошел ко мне, неуловимым движением вытащил из-за пояса большой металлический крюк, зацепил им горловину моего платья и резко дернул. Ткань затрещала, платье распахнулось, я зарыдала…Карлик резво подскочил ко мне и ткнул своим сучковатым пальцем меня в грудь:
– А это ведьмовскую отметину как ты объяснишь? – закричал он своим мерзким голосом.
Я опустила глаза на темное родимое пятно на плече, оно было немного похоже на кляксу. Боже, я никогда не думала, что эта родинка может привести к таким последствиям!
– Это не ведьмовская отметина, – рыдала я, пытаясь прикрыть наготу разорванным платьем, – а всего лишь родимое пятно, оно может быть у любого человека!
– Нет! – брызгал слюной мерзкий уродец. – Это пятно – отметка ведьмы! Мы вытрясем и выбьем из тебя признание, потом сожжем на костре, а твой прах развеем по ветру!
Мой разум отказывался воспринимать весь этот бред, в глазах потемнело, уши заложило и я провалилась в спасительную темноту.
Очнулась я от того, что меня окатили ледяной водой. Карлик тяжело дышал, наверное, здоровье его подводило, устал, бедолага.
Он выдохнул, обращаясь к верзиле:
– Допрос с пристрастием будет завтра. Сегодня я должен отдохнуть.
И кивнул стражникам:
– Убрать ее.
Меня потащили в камеру. Там я упала на тюфяк и горько заплакала.
Время медленно текло, минуты перекатывались угловатыми кубиками, словно старались зацепиться за все, что им встречалось по пути.
Не знаю, сколько времени я провела в полузабытьи, но вот раздались тихие шаги, решетка лязгнула, в мою темницу вошли люди, закутанные в темные одежды, меня завернули в теплый плащ или накидку, бережно подняли и очень быстро понесли…
Вот я уже чувствую свежий ветер, слышу тихие голоса, ржанье лошадей, меня укладывают на мягкие подушки, дверь кареты закрывается, мы несемся прочь от этого жуткого места – не важно куда, важно, что я больше не в застенках, я опять проваливаюсь в темноту, но теперь я спокойна.
Я свободна, я с друзьями.
