Текст книги "Алиса. Не моя сказка (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

21

– Можно я останусь у тебя на ночь? – Ди умоляюще смотрит на меня. – Родители не отстанут, если увидят меня такой! – указывает на свое зарёванное лицо.

– Оставайся! Только предупреди их, что ты у меня.

Ди вмиг приободряется. Подскакивает с дивана, бежит в ванную умываться. Иду следом за ней, чтобы взять фен. Диана поднимает тесты с пола.

– Это так странно, – произносит она глядя на полоски. – Я ведь совсем ничего не чувствую, – пожимает плечами.

– Не волнуйся, почувствуешь еще, – потеснив ее, снимаю фен с полки. Главное не принимай необдуманных решений, обязательно поговори с Яром. Что-то мне подсказывает, что этот разговор может положить начало вашим отношениям.

– Лис, ты сама веришь, в то что говоришь?

– Да, а почему бы и нет…

– Это будет слишком унизительно для меня. Не хочу привязывать его ребенком. Нам по двадцать лет! Какие дети?

– Он уже есть!

Ди качает головой.

– Всю жизнь потом жалеть будешь! – отворачиваюсь от нее и выхожу из ванной.

– Тебе откуда знать⁉ Так говоришь, будто была на моем месте!

– Не была, – произношу, слегка повысив голос. – Я была на своем месте! И на своем месте я совершила необдуманный, очень глупый и эгоистичный поступок, о котором буду жалеть теперь всю жизнь.

– И что же ты сделала? – теперь голос повышает Диана. – Подстриглась короче обычного? Или купила платье неподходящего оттенка?

– Подвергла свою жизнь опасности! Заставила родителей сходить с ума от страха меня потерять. Спровоцировала конфликт, который по моей дурости привел к тому, что один человек очень сильно пострадал, а второй чуть не сел в тюрьму.

Диана смотрит на меня растеряно.

– Как ты не понимаешь, что решение оставлять или не оставлять ребенка нельзя принимать в одиночку. Это ответственность двоих людей. Ты не имеешь право!

– Как ты себе это представляешь? Как я ему скажу?

– Словами, Диана. Словами…

Мы лежим с ней на диване, отвернувшись друг от друга. На кресле я бы не выспалась, но и здесь глаз сомкнуть не могу.

– Лис, извини… – бормочет Ди, не поворачиваясь ко мне.

– За что ты снова извиняешься?

– За то, что всегда считала тебя инфантильной и поверхностной.

– Может я такая и есть.

– Нет, – поворачивается ко мне. – Я примкнула к вам с Миланкой, потому что не очень то просто схожусь с людьми. У меня со школы проблемы. Со мной никто не спешил дружить. Из-за папы… Миланка казалась мне простой и веселой. А ты…

– А я?

– А за тобой постоянно увивался Яр. Вы были, вроде как из одной компании…

– Если бы не Ярослав, то дружить бы со мной ты не стала?

Диана молчит.

– Миланка общалась со мной, потому что всегда могла рассчитывать на мой кошелек. Ты чтобы быть поближе к Ярику. Завтра выясню почему со мной общается Вероника и…

– Вероника дружит с тобой по-настоящему. Ты ей нравишься. Правда…

– В таком случае нет повода для грусти. Один друг у меня все же имеется, – произношу с усмешкой.

– Я тоже хочу быть тебе другом. Раньше я не знала какая ты… – Ди тянет к моей руке мизинчик. Цепляется за мой палец.

Ее поведение пробуждает во мне, чувство чего-то теплого и приятного. Будто бы я только что сделала глоток подогретого молока с медом.

– Ты сходишь со мной к врачу?

– Схожу.

– Спасибо.

* * *

Это еще что за динозавр? Я растеряно хожу вокруг огромной зеленой машины и застываю напротив водительской двери.

Юра, по всей вероятности, караулит меня с раннего утра. Я вышла проводить Диану и заодно в магазин заскочить хотела. Пятерка находится в соседнем подъезде, поэтому я не стала переодеваться. Накинула легкий кардиган поверх голубого домашнего костюма, сунула ноги в шлепанцы и пошла. На часах начало девятого, а это чудище уже стоит около подъезда. Ди побежала на остановку, не обратив внимания на огромный туристический Уазик, так инородно смотрящийся в моем дворе. А я так и застыла на месте, забыв, что хотела купить в магазине.

– Может разблокируешь меня, – Юра взмахивает телефоном и покидает салон чудища. – Ты готова?

– Вообще-то нет, – произношу растеряно.

– Почему?

– Я никуда с тобой не поеду. Давай поговорим где-нибудь в парке. В кафе посидиииим.

Последнее слово я произношу на распев, потому что оказываюсь головой вниз. Он перекидывает меня через плечо, быстро обходит машину и вот я уже сижу на высоком сидении, сбоку хлопает дверь, и я оглядевшись по сторонам жалею, что не придержала Дианку.

Юра прыгает на водительское сиденье. А я продолжаю растеряно вертеть головой. На моем большом пальце висит связка ключей. В левой руке зажата пластиковая карта. Я хлопаю себя по карманам трико и понимаю, что мой телефон остался дома. А он уже завел машину и тронулся с места.

– Стой! Подожди! Что ты творишь? – продолжаю вертеть головой, понимая, что мы вот-вот покинем двор.

– Это сюрприз! Тебе понравится, – спокойно произносит он и встраивается в автомобильный поток.

– Ты в своем уме⁉ Я же в пижаме!

– Не переживай, мы с тобой едем не на светский раут.

– Развернись немедленно!

– Здесь нельзя.

– Развернись там, где можно!

– Принцесса, не пыли, – произносит он и подмигивает мне.

– Юр, пожалуйста, – стараюсь говорить, как можно спокойнее. – Давай мы вернемся… – я зачем-то сопровождаю жестами свои слова. Выглядит это так, будто я разговариваю с умалишенным. – Я переоденусь, соберусь, возьму телефон…

– Телефон тебе не понадобится, там все равно нет связи.

– Что⁉ Куда ты меня везешь⁉ – я начинаю паниковать.

Он тут же подхватывает мою ладонь. Сжимает ее в своей лапище и произносит ровным голосом:

– Я просил у тебя один день… Вечером привезу тебя домой целой и невредимой.

Его голос слегка изменился, стал более грубым и немного хрипловатым. Сейчас рядом со мной не долговязый мальчик Юра с непослушными вьющимися волосами. А здоровенный мужик с широченными плечами и жесткой щетиной на скулах и подбородке. Он сильно повзрослел и возмужал. Но одно в нем осталось прежним. В его синих глазах так же, как и четыре года назад пляшут чертики. И я всерьез начинаю их побаиваться, потому что именно эти чертята и заманили меня когда-то.

– А если меня потеряют родители?

– За один день? – Юра поворачивается ко мне и слегка приподнимает правую бровь. Он играет бровями так органично. У него очень живая мимика, мне всегда нравилось смотреть на то как он гримасничает.

– Мы каждый день созваниваемся, – не теряю надежды убедить его повернуть назад.

– Звони, – протягивает мне свой телефон.

– И что я им скажу?

– Придумай, что-нибудь. Скажи, что потеряла телефон, теперь нужно восстановить сим-карту, это ведь должно занять какое-то время.

– Я не обманываю родителей, – возвращаю ему трубку.

– Я помню, – усмехается он.

Несколько минут мы едем в полной тишине. Первым эту тишину нарушает он:

– Ты стала еще красивее, Принцесса.

– Не называй меня так.

– Почему? – его лицо кривит однобокая улыбка, он продолжает искоса разглядывать меня, а я сильнее кутаюсь в кофту и почему-то начинаю ощущать, как загораются мои щеки.

– Не смотри на меня так! – бормочу себе под нос.

– Как? – его улыбка становится шире.

– Сам знаешь, как? – отворачиваюсь к окну. – Смотри лучше на дорогу.

Затылком ощущаю его беззвучную усмешку. Начинаю пальцами расчесывать волосы. Чтобы занять себе хоть чем-то. Плету слабую косу, и только тогда-когда начинаю ощущать, как жар с щек медленно расползается по открытой шее, распускаю косу и прячусь за волосами, как за шторкой.

– Я тебя не съем, Алиса, – произносит, так будто бы пытается усыпить мою бдительность. – Не нервничай. Мы просто отправимся в небольшой поход. Обещаю, что тебе понравится.

– Какой еще поход?

– В лес пойдем. Чем тебя еще может впечатлить такой невежа, как я? В городе ты можешь и с подружкой погулять.

– Мне бы хотелось решать самой с кем и где мне гулять…

– Не вредничай! Я старался, готовился… В следующий раз место выберешь ты.

– Если он будет, этот следующий раз.

– Мне нравится слово «если», – он снова подхватывает мою кисть и целует мое запястье.

Юра проделывает это так ловко, словно мы давным-давно пара. И такие небольшие жесты – вполне нормальная практика для нас. Так делает папа, когда мама обижается на него из-за какой-нибудь ерунды. Папа просто не умеет извиняться словами и делает это по-своему. Эти поцелуи всегда действует на маму нужным образом. Вспоминаю их лица в тот момент и понимаю, что поджимаю губы так же, как она. Стараюсь подавить улыбку, но выходит плохо. Легкое касание его губ, моего запястья так странно отзывается во всем моем теле…

Мы выезжаем за город и едем еще около получаса. Я отвлекаюсь тем, что ищу подходящую радиоволну. Юра продолжает лыбиться, как идиот и стрелять в меня косыми взглядами. Наконец его аллигатор, съезжает с трассы. Я мысленно прикидываю, где мы находимся, хотя эта информация вряд ли сможет мне чем-то помочь. И тут он съезжает в лес. И чем его не устроила грунтовая дорога? Я цепляюсь за сиденье. Если бы не ремень безопасности, меня бы мотыляло по всему салону, как тряпичную куклу.

– Долго еще? – не выдерживаю я минут через пятнадцать.

– Почти приехали.

Радио начинает шипеть, и я понимаю, что все… Цивилизация осталась где-то позади. Мы останавливаемся. Юра выходит из машины и обойдя ее распахивает мою дверь.

– Дальше пешком, – улыбается мне во все тридцать два.

– Ты издеваешься? – демонстрирую ему босые ноги в шлепанцах.

– Я все предусмотрел, – говорит он и распахнув заднюю дверь, вытаскивает пакет с заднего сиденья. Не переставая довольно улыбаться он стягивает с моих ног обувь и достает из пакета огромные мужские носки.

– Они новые! – кивает на этикетку.

– Сорок пять – сорок семь… как ты угадал мой размерчик?

Юра улыбается и натягивает мне их на ноги, как гольфы, бесцеремонно задирая штанины почти до коленей. Я, конечно, не Золушка, и лапка у меня не совсем девичья. Среди сестер я рекордсмен. Сначала идут папины лыжи, а потом мои. Надеюсь, что брат, когда подрастет, сдвинет меня на почетное третье место. Но все равно его носки кажутся мне просто огромными. И от этого мне даже немножечко приятно. В моем представлении мужчина должен быть большим, а женщина – маленькой. Мама и папа всегда будут для меня эталонной парой.

– Откуда у тебя они? – возмущенно выкрикиваю я, когда понимаю, что он натягивает мне на ноги мои же кроссовки.

– Клянусь, я просто хотел посмотреть размер, но потом подумал, что обувь должна быть удобной. А самая удобная обувь, какая? Правильно… разношенная, – сам отвечает на свой вопрос Юра и завязывает мне шнурки.

– Как? Когда?

– Если ты забыла, то я уже успел побывать у тебя дома.

– У меня слов нет… Давай показывай, что ты успел прихватить из моей одежды.

– Обижаешь… Спортивный костюм я тебе купил, – Юра забрасывает за плечи огромный туристический рюкзак. – Но ты одета вполне подходяще. Прибережём его… Может он понадобится в качестве переодежды. Пойдем! – он протягивает мне руку и мне ничего не остается сделать, как протянуть ему свою.

22

Внутренний таймер подсказывает мне, что идем мы уже не меньше часа. Юра тянет меня за руку, шагая немного впереди.

– Не устала? – в который раз спрашивает он.

– Нет! Я же в удобных разношенных кроссовках. Куда мы идем?

– Скоро увидишь.

– Слушай, что такого ты собираешься мне показать? Не понимаю к чему все это? Ты хотел поговорить. Говори. Я тебя выслушаю, отсюда мне точно деться некуда, – останавливаюсь.

Идти дальше нет никакого желания. Зачем было тащить меня не пойми куда, чтобы потом молча топать по оврагам сквозь заросли дремучего леса.

– Если устала. Я могу понести тебя на руках, – совершенно спокойно заявляет он.

– Смотрю тебе только этого и надо. Должна тебе признаться, за последние пару лет я десяточку прибавила… Надорвешься.

– Тебе очень идет эта десяточка, – не скрывая улыбки говорит он.

– Пошли уже, – прохожу вперед. – Но имей ввиду если ты просто так решил протащить меня по лесу и в конце пути не будет ничего интересного, обратно я своими ногами не пойду.

– Почему Ярослав, Лис?

Оборачиваюсь, пробегаюсь взглядом по его лицу. На нем застыло какое-то странное выражение. Лицо Юры как-то неестественно сосредоточено. Ему не идет такой тревожный взгляд.

– Почему только Ярослав? Или тебя интересует только он? Чтоб ты знал и лишний раз не заблуждался на мой счет. Каждый месяц у меня, как правило, новый парень. Ты же в курсе, что натура я ветреная… Как на ноги встала, так и понеслась во все тяжкие. Первым был Артурчик, бариста из кофейни рядом с домом. Знаешь, какой он Бичерин готовит. Мммм… Потом Ваня, потом Коля, Виталя, Славик, снова Коля, Дима. После Димы был небольшой перерыв. Я пострадала по нему пару месяцев, а потом снова влюбилась. И если честно, то последовательность остальных уже не помню. Вот перед Яром был Рома…

– Хватит, Алис.

– Почему? Ты задал вопрос, я решила дать тебе подробный, развернутый ответ.

– Я задал глупый вопрос. Для меня это абсолютно не важно…

Я разворачиваюсь и наотмашь даю ему хлесткую пощечину, такую сильную, что у меня отнимается рука. Она немеет, и я перестаю чувствовать пальцы. Судорожно трясу ее. А он так и стоит, уставившись на меня, словно не он получил только что по лицу. А я просто двинула со всей дури по стволу дерева.

Трясу онемевшей кистью и закусываю нижнюю губу. От боли на глаза наворачивается слезы. Но я борюсь с собой, не позволяя им пролиться.

Юра подхватывает мою пострадавшую кисть. Замечаю, как на его щеке проступают красные пятна.

– Бей в следующий раз, кулаком, – он массирует мои пальцы сжимает и разжимает их. – Я никогда не считал тебя ветреной.

– Да ладно?

– Алиса, я прекрасно понимал, что сплетни которые разносили некоторые личности, это просто зависть.

– Твоя бабушка мне тоже завидовала?

– Моя бабушка просто пыталась меня защитить. Я не оправдываю ее, но и осуждать не могу, Алиса. Тогда мог… А сейчас уже нет.

Отворачиваюсь и ускоряю шаг, не знаю куда нужно идти, просто иду прямо.

Юра нагоняет меня и хватает за предплечье. Останавливает.

– Алис, я каждый день сожалею о том, что случилось тогда. Сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти…

– Сожалеешь? – вырываю руку. – Посмотрите на него! Он сожалеет! Да мне плевать было на эти сплетни! Мой папа мог кому-угодно заткнуть рот и делал это весьма успешно. Мне было нужно, чтобы ты в тот момент был рядом, чтобы ты не отвернулся от меня… от такой какой я стала. Знаешь, о чем я думала тогда? Я думала о том, что хромой и убогой я тебе не нужна. Зачем тебе девушка на костылях. Ведь такой не похвастаешься, правда? Я даже школу закончила на дистанте и мне было плевать на то, что я не могу, как все получить аттестат. Мне было плевать на друзей и псевдоподруг, мне было на все плевать. Только бы ты был рядом, только бы ты продолжал держать меня за руку.

– Меня осудили!

– Условно! Я знаю!

– Тебе нужен был уголовник?

– А что изменилось сейчас? Ты перестал им быть? Чего молчишь? Скажешь, что твоя биография снова чиста и в ней нет этой постыдной метки?

– Я не хотел портить тебе жизнь. Не хотел больше никаких потрясений для тебя…

– А теперь захотел?

– А теперь я увидел, что ты ко мне не остыла.

– Ты обманулся, – нервная улыбка дергает мои губы.

Юра отрицательно качает головой.

– Кажется мы поговорили, отвези меня домой, – обхожу его и ускоряю шаг в обратном направлении. Юра идет следом, не ровняется со мной, не пытается обогнать.

– Ты знаешь куда идти? – слышу позади себя.

– Разберусь… Что я в трех соснах заблужусь? – продолжаю свой путь, настырно пробираясь сквозь чащу.

По-моему, это дерево мы проходили, а этот кустарник вроде бы нет. Раздвигаю густую поросль и застываю в немом оцепенении. За густыми ветками спрятался трухлявый пень, а на нем, свернувшись кольцами, лежит змея. Тонкий луч солнечного света проникает сквозь густые кроны деревьев и падает прямо на ее коричневую кожу. Чешуйки отливают глянцем. Гадюка смотрит на меня, а я смотрю на нее. И тут ее голова начинает подниматься, тело вытягивается. Змея становится в стойку. А я начинаю дико орать, но при этом не могу пошевелить ни одной конечностью. Юра перехватывает меня за талию и оттягивает куда-то в сторону. Не сопротивляюсь. Дышу, как загнанная лошадь и не чувствую земли под ногами.

– Это полоз. Не бойся, он не опасен, – абсолютно спокойно произносит он.

– Зачем ты меня сюда притащил? – начинаю брыкаться. – Вези меня немедленно домой.

– Вечером отвезу, – также спокойно заявляет он. И мы снова идем в никуда, но уже держась за руки. – Судимость уже не стереть. Тогда мне казалась, что это клеймо поставит крест на всем… И в первую очередь на наших отношениях. Но спустя время я осознал, что это всего лишь эпизод. Немного постыдный, но я о нем не жалею. Я и сейчас, наверное, поступил бы точно также. Первый раз он получил за свои наглые ручонки. Второй – за грязный язык. Ну а довел его до реанимации уже не я. Но это теперь уже не имеет никакого значения.

– Я знаю, что это не ты, я поняла это почти сразу…

– Теперь уже нет никакой разницы. Не вижу смысла искать виноватых.

– Знаешь, что самое обидное во всей этой истории?

– Что?

– То, что у тебя не хватило смелости поговорить со мной. Тебя когда-нибудь бросали при помощи сообщения?

– Я не смог бы сказать тебе все это в глаза.

– Почему? Тебе не кажется, что это было бы, как минимум честно, по отношению ко мне. Просто прийти и сказать мне: «Алиса, не жди меня и не пытайся найти. Я тебя не люблю и не хочу тебя обманывать.».

– Ты бы не поверила мне…

– А ведь я и не поверила! Как оказалось после, зря…

Лесная поросль понемногу становится реже. Мы ускоряем шаг и выходим на небольшую опушку, в центре которой стоит деревянный домик. Поодаль от него еще несколько строений. Он совсем не похож на сказочную избушку, скорее напоминает какой-то заброшенный сарай. Грубо сколоченные доски почернели от времени, крыша, покрытая каким-то мягким материалом, покрылась мхом. Дверь, окошко, крылечко, висящее в воздухе. Вот и все… Смотреть больше не на что.

– Я надеюсь, мы идем дальше?

– Нет… Мы пришли, – произносит Юра и сбрасывает с плеч рюкзак, на крыльцо домишки.

Он открывает дверь, проходит внутрь, распахивает окно, створками наружу. А я так и стою на месте, разглядывая небольшую полянку. Ну и что мы будем здесь делать? От одной мысли, что мне предстоит пробыть здесь целый день, становится дурно.

– Заходи! Чего стоишь, как неродная, – слышится из глубины дома. – Юра выглядывает на улицу. – Алис, давай забудем эти четыре года, на один день. Помнишь, как круто мы проводили время, когда-то? Может вспомним молодость? – лучезарно улыбается он и играет бровями. Улыбка против воли рисуется на моем лице, и я делаю шаг к крыльцу.

Внутри домишко такой же аскетичный, как и снаружи. Стол, две лавки. Подобие кровати, закинуто старым лоскутным одеялом. Буржуйка в углу выглядит довольно современно, это не старая русская печь на полкомнаты. Под потолком висят связки душистых трав, от чего воздух в доме кажется очень пряным и концентрированным.

Юра выставляет на стол какие-то пакеты, контейнеры и термос.

– Готов поспорить, что ты не завтракала.

– Когда бы я успела? Я была только на пути к покупке этого самого завтрака, – усаживаюсь на лавку.

Он наливает мне чай из термоса в небольшую стальную кружку, обхватываю ее ладонями, грею от чего-то озябшие пальцы.

– Это что, черничные кексы – спрашиваю, заглядывая в один из контейнеров.

– Какие еще кексы! Это маффины, – исправляет меня он и улыбается еще шире.

Вспоминаю как поправляла его. Юра никак не мог понять, какая между ними разница. А я умничала и доказывала ему, что разница есть.

Откусываю кусочек от любимого десерта. Когда-то я их очень любила. И он об этом не забыл.

– Сейчас, позавтракаем, хотя по времени можно считать, что мы уже обедаем, – Юра раскрывает еще несколько контейнеров. – И пойдем на рыбалку.

– Куда? – давлюсь крошкой и слегка закашливаюсь.

– На рыбалку. Помнишь, ты хотела? – он слегка меняется в лице произнося эту фразу.

– Чей это дом? – зачем-то меняю тему.

– Одного знакомого с работы. Он давно здесь не был. Попросил наведаться… Проверить, все ли здесь в порядке.

– Ты часто здесь бываешь?

– Пару раз был. Машина кстати тоже не моя, его… Я пешеход.

Совершенно беззастенчиво жую второй бутерброд с ветчиной и сыром. Юра не ест, просто смотрит на меня сосредоточенно. Казалась бы, кусок в горло лезть не должен, но я проголодалась, поэтому работаю челюстью только так. Замечаю какой-то шорох рядом. Опускаю взгляд на лавку. Рядом со мной сидит красивенная рыжая белка. Белка цепляется передними лапками за ткань моих штанов и, приподнявшись на задних лапках, таращится на меня своим черными бусинками. Юра перевешивается через стол.

– О, ты уже тут? – запускает руку в кармашек на рюкзаке, который стоит около стены. Протягивает мне горсть кедровых орешков, среди них есть один расколотый фундук. – Покорми ее! – высыпает орехи мне на ладонь.

– Она что, ручная?

– Ну да, – улыбается он, а потом спохватившись поднимается с места, вытаскивает небольшую бутылку молока.

– Ты куда?

– Сан Саныч просил Луизу тоже покормить, – говорит он.

Я подскакиваю с места, белочка уже устроилась у меня на плече и точит орешек. Следую за ним. Что там за Луиза? Надеюсь не медведица и не волчица… Может ежиха? И ни то, и ни другое, и ни третье. Около крыльца стоит маленькое фарфоровое блюдце. В него Юра наливает молоко, а буквально в нескольких метрах от нас шевелится трава, потому что к блюдцу ползет змея. И я снова застываю, как соляной столб.

– Да не бойся ты, она такая же ручная, как и белка.

– Эта та, да?

– Ага, видишь, как быстро она сообразила, что ее ждет угощение.

– Лишь бы угостилась она не мной…

Юра смеется. А я впервые в жизни наблюдаю за тем, как здоровенная змеюка пьет молоко из блюдца.