Текст книги "Алиса. Не моя сказка (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

26

Сдохнуть можно. Как долго я об этом мечтал. Алиса с жаром отвечает на мои поцелуи. Мы как два оголодавших животных пожираем друг друга. Пусть этот момент не заканчивается. Пусть жизнь остановится в этом мгновении. Я боюсь оторваться от нее. Пусть она не приходит в себя. Пусть так же пропускает мои волосы сквозь пальцы. Пусть дышит так же рвано, не преставая порхать ресницами…

– Юр… – она пытается отстраниться, слегка давит на мои плечи.

– Молчи, не говори ни чего, – снова притягиваю ее к себе, вдыхаю нежный аромат ее волос около ушка. – Люблю тебя, – шепчу, ощущая в своих руках легкую дрожь ее тела. – Люблю, Алис… – целую в шею, прокладываю влажную дорожку вдоль ключицы.

– Подожди… – она все же отталкивает меня, всем телом прилипая к двери, отстраняется. – Ты торопишься! Это слишком для меня!

– Что слишком?

– Я не уверена, что хочу с тобой отношений.

– Почему?

– Ты еще спрашиваешь?

– Лис, давай забудем прошлое.

– Так просто? – распахивает дверь, выскакивает на улицу.

Выхожу за ней следом.

Алиса кутается в объемную рубашку. Сейчас она совсем на себя не похожа. И эта ее странная одежда не может не бросаться в глаза. Когда мы встречались, она все время носила платья, легкие сарафаны. Была такой барышней из прошлого столетья. А эта ее шляпа… огромная такая, соломенная, с лентами. Именно на нее я и обратил внимание, проезжая мимо девчонки, сидящей у края проезжей части.

– Пойдем, – протягиваю ей руку.

– Куда?

– Поднимемся ко мне.

– Чаем будешь меня поить?

– Почему бы и нет.

Алиса не смело вкладывает в мою ладонь свои пальцы. Сжимаю их утягивая ее вслед за собой.

– Ты живешь один? – в лифте Алиса снова обнимает себя руками, слегка сторонится меня.

– Конечно.

Она смотрит на меня недоверчиво.

– Я не женат. Детей не имею. Серьёзных отношений ни с кем не заводил. Волен как ветер. На этот счет ты можешь быть спокойна. А ты поговорила с Ярославом – зачем-то интересуюсь я, хотя давал себе слово не вспоминать о нем. Уверен, что ничего между ними не было и быть не может.

– О чем я должна была с ним поговорить? – вмиг ощетинившись произносит она.

– А не о чем?

Створки лифта разъезжаются, Алиса продолжает стоять на месте. Протягивает руку к кнопкам, перехватываю ее ладонь.

– Отпусти!

– Ну конечно! Сейчас прям!

Закидываю ее на плечо, Алиса вырывается. Колотит меня по спине, царапается. Нащупываю ключи в заднем кармане. Отмыкаю дверь.

– Ты больной! Отпусти меня!

Запираю дверь. На всякий случай убираю ключ в карман. Несу ее в спальню. Моя квартира еще не обставлена. Одна из комнат абсолютно пуста, во второй есть лишь шкаф и кровать. Стараюсь как можно аккуратнее приземлить ее на кровать. Но выходит, как выходит. Алиса навзничь летит спиной на матрас. Волосы рассыпаются веером над ее головой. В глазах испуг и слезы.

– Я испугался, что ты сбежишь, – стою над ней оправдываясь за свой дикий поступок.

Она подскакивает с кровати, губы подрагивают, глаза продолжают блестеть от влаги.

– Алис… – приближаюсь, пытаюсь коснуться ее лица, она отворачивается. На ее подбородке виднеется едва заметный синячок, кожа бледная, почти прозрачная. На шее быстро бьется венка. Пшеничные волосы рассыпались по плечам и каскадом спускаются почти до поясницы. Она такая красивая, нереальная. А в глазах испуг. – Я не хотел тебя напугать, прости…

– С чего ты решил, что ты можешь со мной так себя вести? Я что кукла тебе?

– Алиса, к чему все это? Неужели ты думаешь, что если бы ты действительно выражала протест, я продолжал бы принуждать тебя? Ты сама этого хочешь! Я идиот, по-твоему? Ты то целуешься со мной, как в последний раз, то сбежать пытаешься. Я знаю, что виноват перед тобой. Я трус. Да… я трус, Алиса. Я боялся, что ты меня прогонишь. Был уверен, что не простишь! Я считал, что недостоин такой девушки. Считал, что не имею права лезть в твою жизнь после всего, что с тобой произошло. Я ничтожество, Алиса, – развожу руками. – Что я мог дать золотой девочке, с которой родители сдувают пылинки? Ты слишком сильно романтизировала мой образ. На самом же деле ты абсолютно не знала меня…

– Ты ошибаешься!

– Да? Скажешь, что пошла бы за мной в мои трущобы? Вот я отслужил армию, приехал к тебе. Что дальше?

Алиса застыла словно изваяние, смотрит на меня.

– Что, Алис? Мы бы снова начали встречаться по ночам украдкой? Так чтобы нас не засек твой папа. Он мне ясно дал понять, что я тебя не достоин. Что ты мне не светишь, даже если я в лепешку расшибусь, прося у тебя прощения.

– И ты так быстро сдался?

– Ты чуть не умерла… Из-за меня! Имел ли я право?

– А сейчас имеешь?

– А сейчас я вижу, что ты ко мне не остыла. Чувствую это, понимаешь⁉

Подаюсь к ней, обвиваю руками плечи. С силой прижимаю к груди, чувствую, как колотится ее сердце.

– Ведь не остыла, Алиса? – шепчу стараясь справиться с эмоциями. Меня на куски рвет от ее слез и испуганных глаз.

– Я считала, что ты меня разлюбил… Ведь ты тоже слишком романтизировал мой образ. А я больше не та… – всхлипывает.

– И я больше не тот…

– Я немного хромаю… Сейчас это почти незаметно, но когда я только встала на ноги, это очень бросалось в глаза… – бормочет она продолжая мочить слезами мою футболку.

– Я ничего не заметил.

– Я научилась балансировать и правильно распределять нагрузку.

– Даже если бы не научилась, ты думаешь для меня это важно?

– А разве нет? – отстраняется, смотрит мне в глаза.

– Нет, конечно.

– Я не ношу короткую одежду, потому что мои бедра покрывают отвратительные шрамы. Настолько отвратительные, что мне даже самой на них смотреть противно.

– Я буду любить все твои шрамы, – целую ее в лоб, – уже люблю… всегда любил.

– Я заедаю стресс сладким, и быстро набираю вес. В скором времени превращусь в дирижабль, потому что жру сладкие булки и шоколад без меры.

– Ты как пушинка… – улыбаюсь, – ешь на здоровье.

– Я отвратительная студентка и почти завалила сессию.

– Я не собираюсь тестировать тебя на знание высшей математики. Я сам бестолочь.

– Я ужасная хозяйка, убираюсь в квартире раз в месяц, и то если…

Накрываю ее губы своими, целую медленно, смакуя каждое мгновенье. Алиса разрывает поцелуй и шепчет.

– Знаешь, чего я боюсь?

– Чего?

– Что ты слишком быстро разочаруешься во мне.

– Не разочаруюсь.

– Если ты снова разобьешь мне сердце…

– Не разобью.

– Обещаешь? – синие глаза Алисы смотрят в самую душу. Она что, дает сейчас нам второй шанс? Неужели?

– Обещаю.

– Я рассталась с Яром.

С облегчением выдыхаю стискивая ее в объятиях.

– Хочешь торт?

Алиса отстраняется, на ее лице мелькает улыбка.

– Какой?

– Не знаю. Я не открывал коробку. Дед позавчера привез. Он постоянно мне их трелюет, а я не ем сладкое.

Алиса ныряет ложечкой в воздушный десерт, облизывает ее и снова отламывает нежное суфле.

– Попробуй! Очень вкусно, – тянется через стол, поднося чайную ложку к моим губам. Пробую совершенно не вкусную на мой взгляд субстанцию. С ее рук я готов есть все, что угодно.

– Завтра ты будешь меня проклинать.

– За что?

Я забыл, что дед приезжал не позавчера, а тремя днями ранее. Сегодня у десерта вышел срок годности, но Алиса не позволила мне его выбросить.

– А если он испортился?

– Мой желудок перемалывает даже гвозди. Что ему будет от малюсенького кусочка суфле, – поворачивается к раскрытой коробке из которой исчезла четвертая часть торта. – От кусочка среднего размера, – поправляет она себя. – Почему ты пьешь только кофе? Ты же с работы! Голодный, наверное?

– Нет, не голодный!

– Да не рассказывай! Ты ведь не ужинал?

– Нет.

– Хочешь я приготовлю тебе, что-нибудь?

– Приготовь, – подперев рукой подбородок произношу я.

Алиса суетится около плиты, помешивает соус. Из кастрюли торчат длинные спагетти. Она прижимает их ладонью, чтобы они скрылись в воде.

– У тебя даже сосисок нет!

– Обычно, я ем в столовой.

– У тебя хорошая кухня, как можно на такой не готовить?

– Мне некогда. Домой я прихожу только спать.

– Ты сам это все выбирал? – проводит ладонью по столешнице. – Здесь все будто только из магазина.

– Нет, мне один знакомый помогал, его жена занималась кухней. Она все подобрала, а я только оплатил.

– Жена? – ее взгляд вспыхивает и одновременно с поворотом ее головы, из кастрюли, с характерным шипением выкипает вода, Алиса быстро гасит пламя.

– Да, жена… Катерина Степановна, супруга моего начальника. Мы вчера гостили в его владениях.

Алиса продолжает смотреть на меня круглыми глазами.

– Ей шестьдесят четыре года. Не к кому ревновать, – едва сдерживая улыбку произношу я.

– Я не ревную, – начинает активно помешивать спагетти в кастрюле.

Потом накручивает их на какую-то специальную ложку, я даже не знал, что у меня есть такая, кладет на тарелку и поливает соусом. С грохотом ставит тарелку передо мной, порождая во мне приступ легкого смеха.

– Я не знаю где у тебя вилки! Сам возьми! – садится на стул и скрещивает руки на груди.

Тянусь до ящика, продолжая смотреть на нее, открываю его, ныряя рукой за вилкой.

– Вкусно! Очень вкусно, – жую слегка переваренные макароны в дико соленом соусе. Настолько соленом, что у меня сводит скулы, но я доем все до последней макаронины.

– Оно и видно! – Алиса тянется к ящику со столовыми приборами, достает вилку.

Подвигаю тарелку ближе к себе, отрицательно мотаю головой. Она встает и обойдя стол становится позади меня, накручивает спагетти.

– Фу! Ты совсем, что ли? Разве можно такое есть? Нужно было попробовать соус, просто я не люблю томатную пасту, – пытается утянуть со стола тарелку. Не позволяю ей это сделать.

– Оставь! Мне нравится! – обнимаю ее талию, усаживаю к себе на колени.

– Вот если бы у тебя был хотя бы сыр, я бы натерла его на терке. Посыпала бы им спагетти. Он бы расплавился и было бы вполне сносно. У тебя готовить не из чего. Откуда у тебя в холодильнике литровая банка томатной пасты? Что ты с ней делаешь? На хлеб, что ли мажешь?

– Катерина Степановна принесла, она для меня борщ варила.

Алиса снова вспыхивает, еле держу себя в руках, чтобы не рассмеяться.

– Если ты собираешься со мной встречаться. Ни каких Катерин Степановных… Степанов… Степановн… Короче, никаких Катерин, здесь больше быть не должно! Понял?

– Понял! – утыкаюсь носом в ее висок.

Алиса дышит как паровоз.

– Будешь есть одни макароны с сыром. Я больше ничего не умею!

– Буду, – продолжая давить приступы смеха, произношу я.

– Давай выбросим это? – продышавшись произносит он.

– Не а, – продолжаю накручивать спагетти на вилку.

– Ну это ведь невозможно есть!

– Ничего вкуснее в жизни не пробовал!

– Ты отравишься!

– Мой желудок тоже может перемалывать гвозди. Не у одной тебя есть суперспособности.

* * *

Я думал, что после ужина Алиса засобирается домой, но она меня удивила. Попросила дать ей что-нибудь переодеться. Я дал ей футболку, но этого ей оказалось недостаточно. Спортивные штаны она сама откопала в шкафу. Я слышал, как она созванивалась с подружками, сообщила, что сегодня не придёт домой. А потом она долго, долго принимала душ. Настолько долго, что я уже стал засыпать. Но когда она появилась в спальне в моей одежде, сон как рукой сняло.

– У тебя есть фен?

– Нет.

– Значит я намочу подушку, – указав на свои мокрые волосы произнесла она.

Мысли о том, что намочит она сегодня не только подушку, навязчивыми мухами роились в моей голове. Зачем она их надела? Все равно снимать, неужели она думает, что спрячется таким образом.

Я мылся со скоростью метеора. Торопился как мог. Но все равно застал ее спящей. Точнее притворяющейся спящей. Ладно пусть думает, что я поверил. Лег позади нее, притянул к себе. Спит она, как же… Ее сердце колотится как заведенное. Дыхание рваное и частое. Меня ведет от ее присутствия. Хоть волком вой, хочется телесного контакта. Ну зачем эти тряпки?

– У меня завтра экзамен, к которому я совсем не подготовилась, – поворачивается ко мне не открывая глаз, шепчет в губы. – Поэтому, нужно хотя бы выспаться, – проводит языком по моей нижней губе, потом слегка чмокает и отворачивается.

Я так не согласен. Разворачиваю ее, нависаю сверху.

– Давай сегодня просто поспим?

Глаза уже привыкли к темноте, я отлично вижу ее лицо. Алиса сводит брови. Смотрит так будто умоляет меня.

– А завтра? – зачем-то интересуюсь я.

– А завтра… А завтра видно будет, – говорит она хлопая ресницами.

– Ладно, только один поцелуй?

– Ты ведь не остановишься.

– А ты?

– А я уже остановилась. Разве ты не заметил?

– Ты проверяла свою силу воли?

Она мурлычет себе под нос что-то типа «угу». А я обрушиваюсь на ее губы. Разве это возможно контролировать? Ныряю рукой под футболку, она не противится, позволяет ласкать ее, но как только моя рука скользит вниз к резинке штанов. Алиса резко отталкивает ее и пытается выкрутиться из-под меня. Отстраняюсь, позволяя ей перекатиться на свободную половину кровати.

– Что-то не так?

– Я не хочу! Я же попросила тебя, – ее голос дрожит.

– Ладно, – подвигаюсь к ней. – Я не буду тебя трогать, просто обниму… Можно?

Она едва заметно кивает и поворачивается на бок. Обнимаю, прижимаю к себе, руки ниже ее живота не отпускаю. Лежу и дышу ей. Сна нет совсем. Сердце Алисы начинает биться ровнее, она расслабляется. А я продолжаю лежать с открытыми глазами, потому что боюсь. Боюсь, что когда проснусь утром, этот морок рассеется и окажется, что этого вечера не было. А я хочу, чтоб он был.

Открываю глаза, от того что чувствую, что на меня смотрят. Эта способность развилась у меня в армии, шкурой чую, чей-то пристальный взгляд.

– Спрашивай, – говорю вместо доброго утра.

– Я видела тебя с девушкой.

– Когда?

Алиса называет число, место и точное время.

– Ты шпионишь за мной? – пытаюсь быть серьезным, но все равно довольная лыба, так и рисуется на моей физиономии.

– Кто она? Не вздумай меня обманывать! Это точно не Катерина Степановна!

– Не Катерина Степановна, – отрицательно мотаю головой.

– Там были такие ноги, – закатив глаза произносит она, – и такие шорты, – пальцами показывает расстояние в сантиметр.

– Если честно я не помню, как ее зовут, она одна из многих… – получаю подушкой по морде.

– Одна их многих девушек моего друга, я в них не ориентируюсь, – говорю быстро пока мне не прилетела затрещина. – Он попросил меня перегнать его мотоцикл, и ее заодно подкинуть… Мне нравится, как ты ревнуешь, Принцесса, – тяну ее руку к себе, целую запястье.

Алиса тут же вспыхивает ярким румянцем. От обычного легкого поцелую ее щеки горят. А я не могу на нее наглядеться.

Не завтракая, убегаем из квартиры. Привожу ее домой. Она опаздывает на экзамен. Спустя пятнадцать минут везу Алису и двух переглядывающихся девчонок в универ. Дико опаздываю на работу. Паркую машину Сан Саныча на внешней парковке. Несусь к проходной. На ходу роняю пропуск. Торможу, пока поднимаю его. Голова сама оборачивается назад, чутье меня не поводит. Кто-то сверлит пристальным взглядом мою спину. Твою мать!! Ну как от такого борова мог народиться такой цветник? Алиса, конечно, в нем самая красивая, но и сестры у нее как на подбор. Повезло девчонкам, что они все в маму.

– Ну и чего мы ждем? – произносит Сергей Владимирович.

Что он имеет ввиду? Он ждет, когда я поцелую его перстень или отвешу поклон до самой земли?

– Подождем пока живот на лоб полезет?

– Что?

– То! Через неделю, чтобы как штык стоял у меня на пороге с цветами и с кольцом.

– У вас?

– А у кого еще, ты собрался просить руки мой дочери?

27

– Лисен, ты не знаешь, что там у родителей случилось? – Вика, будто бы шифруясь, шепчет в трубку.

– Понятия не имею. Я с мамой два дня не разговаривала. Она мне звонила вчера, я не смогла ответить. Вечером перезвоню.

– А папа тебе ничего не рассказывал? – не успокаивается Вика.

– Нет. Вик, у меня сейчас экзамен был. Голова совсем другим забита, я и с папой то толком не общалась.

– Сдала?

– Не а.

– Чего так?

– Ой, да ничего. Готовиться нужно было, а я как обычно… Осенью пересдам. Викусь, меня тут девочки ждут, давай попозже поболтаем.

– Папа сказал, что ты к нам после экзамена приедешь.

– Приеду, приеду. Вик, я сейчас с девчонками в стоматологию смотаюсь и сразу к вам. Хорошо?

– Хорошо, приезжай побыстрей. А то мне мой дом сейчас какой-то штаб напоминает. Папа злой. Сто лет его таким не видела. С мамой постоянно на телефоне. Ругались с полчаса назад. Мне мама тоже ничего не рассказывает. А он взвинченный весь. Вышагивает из угла в угол. Как бы они не поссорились. Девки ничего не знают. Говорят, все нормально было, когда он уезжал. Он даже с Андреем не кусается. Представь?

– Вик, давай позже, – с трудом сбрасываю звонок сестры, наблюдая как девочки перешептываются между собой.

– Лис, а если откажет? – канючит Вероника. Нервничает. Неужели так сильно из-за жилья переживает?

На самом то деле, ей есть куда пойти. Она местная, не так давно, жила с матерью. У Дианки дела обстоят куда хуже. Ей либо к бабушке уезжать, либо домой возвращаться. Ну, еще у меня может, какое-то время пожить.

– Не откажет, – уверенно заявляю я. И откуда во мне только эта уверенность?

– Он ведь тебя, на работу принимал. Да еще и через родственников.

– Разберемся, – бросаю я, шагая по направлению к зданию клиники.

– Ого! – слышу позади себя возгласы девочек, сама строчу сообщение Юре. – Сколько ты говоришь, он за съемку тебе заплатил? – бормочет Вероника.

Третью часть стены фасада клиники украшает моя фотография. А что так можно? Меня что ли спросить не нужно было? Сайт, буклеты… Ага!

– Ни сколько! Сейчас мы тебя точно трудоустроим, – уверенно заявляю я. – Диан! Может и за тебя попросить? Декретные там… Что еще за плюшки перепадают будущим мамочкам с официальным трудоустройством?

– А можешь?

– Конечно могу! Услуга, за услугу. Куда он денется. Или пусть сворачивает это все.

– Скажи еще, что тебе не нравится?

– Честно? Не нравится!

– Меня никто не спрашивал, хочу я здесь висеть или нет.

– Да ладно! Другие бы радовались. Миланка так вообще пищала бы от восторга.

– Идемте, – толкаю тяжёлую дверь и захожу внутрь.

Улыбаюсь Юлечке, которая за последние несколько дней стала еще круглее. По крайней мере, ее щечки заметно округлились. А нет… не только щечки. Увидев нас, она выкатывается из-за стойки. Упираясь рукой в поясницу, утиной походкой, шествует нам на встречу. Диана зачем-то цепляется за мою руку.

– Ну наконец-то! – вскрикивает она. – Алиса, отпусти меня отсюда. Я хоть сейчас передам тебе все дела. Все расскажу, покажу! Спаси меня пожалуйста!

– Привет! Что случилось?

– Давида Илларионовича в больницу положили. Шунтирование или стентирование, не знаю, что у него там по плану.

Краем глаза замечаю, как сникает Вероника. Ди по-прежнему смотрит квадратными глазами на Юлю. Сжимает мою руку. Беременных, что ли никогда не видела?

– Юль, а кто вместо него?

– Ой, даже не спрашивай! Если я тебе сейчас расскажу, ты здесь оставаться не захочешь. А я очень хочу в декрет! Отпусти меня, умоляю… – Юля смотрит на меня всем известными глазами кота из Шрека. – Молю, тебя!!

Меня это очень забавляет. Наверное, беременность так сказывается на поведении человека. Помню, Вика тоже неслабо чудила. Из-за всякой ерунды то плакала, то смеялась, то сметала все съедобное и не съедобное в доме. Заглядываю за стойку администратора. Тарелка фиников и отрытая пачка чипсов. Все понятно.

– Так кто там у нас в начальниках?

– Марк, чтоб его собаки затрепали, Леонидович.

– Это не тот Марк, который лучший хирург, – мне вспоминаются слова Давида Илларионовича: «Марк сегодня не работает, а завтра, так уж и быть, уделит тебе время.».

– Угу! А еще тот, который доколебает даже мертвого, – говорит Юлечка и шлепает себя по губам. – Кстати, это он тебя повесил, – кивает в сторону двери.

– Он сейчас свободен?

– Нет! Зуб удаляет. У него пациент.

– Подождем? – поворачиваюсь к девочкам.

– А почему вас так много?

– Это Вероника, а это Диана, мы все хотим на твое место, – улыбаюсь Юле.

– Да ладно! То месяцами никого, то сразу три. Ты девочкам про кресло рассказала? Предупреди на всякий случай.

– Потом расскажу, – говорю я, подталкивая девчонок к дивану.

– А можно вопрос, – притормаживает Диана. – А на каком ты… вы месяце если не секрет?

– На восьмом, – отвечает Юля, закидывая финик в рот. – Будете? – потягивает нам тарелку.

Девочки отказываются, а я топаю за сладким допингом. Почему бы не перекусить вкусняшкой, если предлагают. Юлечка отсыпает часть фиников в пиалу и протягивает мне. Присаживаюсь к девчонкам. Юля отвечает на звонок, записывает кого-то на прием. Сидим, едим. Веро тоже ныряет в тарелку. Только Диана сидит печальная, погруженная в собственные думы.

Поднимаюсь, чтобы рассмотреть стенд с фотографиями врачей. И натыкаюсь взглядом на смутно знакомое лицо. Подхожу ближе, присматриваюсь повнимательнее. Точно! Мужчина, который поделился со мной своим пиджаком, когда я убегала с юбилея дедушки Ярослава. Смотрит на меня со стенда, улыбаясь широкой белозубой улыбкой. Левин Марк Леонидович. Замечательно… Интересно, а себе он тоже зубы мудрости удалил?

– Веро, – подзываю Веронику. – Не дрейфь. Сейчас замутим тебе работенку. Кажется, мы с ним недавно пересекались, – указываю на фото врача.

Вероника неожиданно давится. Ее лицо краснеет.

– Косточка! – вопит Юля.

Я обхватываю задыхающуюся Веронику. Трясу ее. Из головы вылетело все, что касалось оказания первой помощи в таких случаях. ОБЖ я тоже профилонила, как и все остальное.

Юля распахивает двери кабинетов.

– Помогите кто-нибудь! Девушка подавилась!

В холл выбегает несколько человек. Кто-то выхватывает у меня хрупкое тельце Вероники, через несколько секунд на пол летит финиковая косточка.

* * *

– Ты дурочка что ли? Из-за такой ерунды от работы отказываться? Он же сказал, что возьмет тебя. И Диану возьмет, на подмену. Я все равно не буду здесь работать. Перегорела… не хочу. Что-нибудь другое себе подыщу. Может музыкальным репетиторством займусь. Не знаю, еще подумаю…

– Веро, правда… Пойдем вместе? Нормальный он. Уверена, что этот шарик слишком преувеличил, просто ей в декрет побыстрее хочется, – произносит Диана.

– Нет. Спасибо Алис, но я как-нибудь сама. А ты иди, тебе и правда официальная работа не помешает, – обращается к Диане.

– Вы знакомы? – предполагаю я.

Веро озирается по сторонам. Ди отошла, разговаривает с кем-то по телефону.

– Лис, я кое-что сделала… – мнется. – Короче, зарплаты мне здесь не видать?

– Почему?

– Да я задолбалась ему наклейки на лобовое клеить. Запарил уже! Второй месяц паркует машину около нашего подъезда так, что ни пройти не проехать. Я на прошлой недели через клумбу к двери пробиралась. Он зависает там у девки одной. Как раз над моей бывшей квартирой его баба обитает. Такое ощущение, что он мне одной мешает! Все остальные помалкивают в тряпочку. А я не могу. Несколько раз лобовое ему заклеивала, брала наклейки у знакомых ребят. Это же настоящее хамство. Паркуюсь, где хочу и как хочу! А на днях… утром рано выходила. Дождик как раз прошёл. У меня в рюкзаке пачка семечек была я взяла и высыпала их на крышу. Голуби как налетели! Сигнализация как завопила! Я как дала деру! Я даже подумать не могла, что птицы его машину так облепят. Хотела, чтобы они ее просто обгадили. А они всю ее поцарапали и поклевали. Ну не всю, конечно… Крышу и капот в основном. Видеорегистратор меня записал…

– Поняла. Съезжаешь ты, не только из-за разбитого хрусталя хозяйки?

– Совсем не из-за него, – опустив глаза произносит Вероника. – За него я уже расплатилась. А на полировку его тачки, я года через полтора заработаю и то не факт. Вообще-то, я хотела затеряться немного. Может он и не стал бы меня разыскивать…

– Ладно, теряйтесь у меня в квартире пока. Ди ты с нами? – оборачиваюсь в поисках подруги. Диана сидит на лавочке. Идем к ней.

– Какая же ты тварь! Больше никогда ко мне не подходи, сука, – шипит в трубку Диана тяжело дыша. – Чего ты добивалась? Ненавижу тебя, ненавижу… – плачет Диана, запрокидывая голову.

– Дай угадаю? Милана, кому-то растрепала?

– Не кому-то, а Яру! – Ди бросает телефон в сумку.

– Не понимаю. Зачем ей это? – подает голос Вероника.

– Да ей лишь бы напакостить!

– А тебе зачем об этом доложила?

– Предупредила, что случайно сболтнула. Говорит, что думала, что ему уже известно. Поздравить решила! Группа Яра после нас бухучет сдавала, а Милана последней была. Она сдала кстати, на четверку, – смотрит на меня Диана.

Усмехаюсь. Действительно, я здесь самая бестолковая. Даже Миланка сдала.

– Что делать будешь? – с двух сторон присаживаемся к Диане на лавочку.

– Скажу, что она все выдумала, – пожимает плечами.

– Зачем?

– Господи! Алиса! Да он в обморок, наверное, от такой новости грохнулся. Пусть живет себе спокойно. Сам по себе. А я сама по себе буду. Нужно посмотреть билеты. Если что, зачетку мою в деканат сдадите?

– К бабушке поедешь?

– Угу, – шмыгает носом. – Если отец сейчас узнает, скорее всего заставит избавиться. А может скандал устроит. Еще не хватало, чтобы он к Ярославу пошел или еще хуже, к его родителям.

– Ты же не хотела к ней ехать.

– А что, у меня есть варианты? Вещи собраны. На билет денег наскребу.

– Слушай! А хочешь, к моим тебя отправим. Папа за племянниками как раз приехал. Погостишь у нас. Дом большой. Отдохнешь, сменишь обстановку, подумаешь.

– Да ну… Одна? Без тебя?

– Ну и что? Ты же мою маму знаешь. Только маме рассказать придется. Но только ей, не переживай.