Текст книги "Алиса. Не моя сказка (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

10

– Что это было?

– Этот же вопрос я хотел бы задать и тебе?

– Ярослав, я не собираюсь перед тобой ни отчитываться, ни оправдываться. Я предупреждала тебя о том, что у меня сегодня есть дела!

– Я ждал тебя полтора часа.

– Зачем?

– Чтобы спросить, что за ушлепок провожает мою девушку⁉

Яр смотрит на меня рассерженно.

– Ярослав, – пытаюсь разбавить гнетущее молчание. – Давай увидимся завтра. Я бы хотела хоть немного позаниматься. У меня еще семнадцать вопросов не разобраны.

– Ты меня выгоняешь?

– Нет. Просто пытаюсь объяснить, что собираюсь заняться подготовкой к экзамену.

– Забей, на экзамен. Поехали, погуляем, – он делает шаг и оттесняет меня к стене.

– Что значит забей? – упираюсь ладонями в его грудь.

– Твоя зачётка у меня. Я могу проставить тебе всю сессию, – говорит, проводя носом по моей щеке. Я отворачиваюсь, не позволяя ему себя поцеловать. Яр касается губами уголка моих губ. – Лис, ну сколько можно? – поворачивает мое лицо к себе, больно сдавливает подбородок. Пристально смотрит в глаза. – Что не так? Вчера все было прекрасно! Ты отвечала мне, я это чувствовал. А сегодня ты снова играешь Снежную Королеву. Смотришь так, будто бы великое одолжение мне делаешь за то, что позволяешь думать, что мы вместе.

– Яр, прос…

Он не позволяет мне договорить, впивается в мой рот, пытается толкнуться языком. Я что есть силы сжимаю зубы, кручу головой, но он, словно камень наваливается на меня, прижимая к стене. Одной рукой он удерживает мой подбородок, а вторая опускается и ныряет под кофточку. Больно сжимает грудь. В один момент он дергается и, слегка отстранившись от меня, начинает материться сквозь зубы.

Я понимаю, что мне на выручку пришла Пеппер. Кошка вцепилась когтями в ногу Яра, а он, не долго думая, отдирает ее от себя и швыряет в сторону, от чего она с протяжным «мяу» приземляется на противоположном конце комнаты.

– Что ты делаешь? – бросаюсь к Пеппер, подхватываю ее на руки. Она же ждет котят. Пеппер жалобно мяукает. Прижимаю ее к себе. – Ты с ума сошел! – кричу, с трудом давя истерику, комом подбирающуюся к горлу.

– Лис, прости, – он бросается ко мне, но я запрыгиваю на диван и прилипаю спиной к стене.

Он смотрит на меня снизу-вверх.

– Не подходи ко мне!

– Лис, прости… Я не хотел тебя напугать, – подняв руки ладонями вверх, произнес он.

– Тебе лучше уйти!

– Не лучше!

– Уйди, пожалуйста! – голос срывается на крик.

– Я не уйду, пока мы не поговорим нормально.

– Сегодня нормально не получится! – опуская взгляд и вижу, как тонкая струйка крови струится от его колена до щиколотки. Яр в шортах, ему прилично досталось от Пеппер. – Сядь, я сейчас обработаю царапины, а потом ты поедешь домой! – осторожно опускаю кошку на диван иду в ванную, а он следует за мной. По спине пробегает холодок.

– Не ходи за мной! – вскрикиваю слишком резко.

– Лис! Да не сделаю я тебе ничего плохого. Я что маньяк по-твоему?

– Теперь не знаю, – говорю не поворачиваясь к нему, ныряю за дверь ванной и щелкаю замком. Включаю воду на всю и начинаю умываться. Ледяная вода покалывает щеки, тушь щиплет глаза. Дура, дура, дура… Зачем я дала ему надежду? Идиотка! Что за помутнение произошло в моей голове?

Вода продолжает хлестать. Опираясь об раковину стою не ощущая собственных ног. Из зеркала на мен смотрит девочка из колодца, разве что волосы у меня светлые, а вот лицо один в один. Тушь размазалась по щекам, губы кривятся, не позволяя собрать эмоции в кучу.

Неужели он мог бы так поступить со мной? Как далеко он собирался зайти? Сейчас я четко осознаю, что между нами нечего не будет. Не собираюсь я жертвовать собой, ради того, чтобы сделать кого-то счастливым. Теперь я искренне не понимаю, почему решилась на это. Убираю волосы с лица, тру подбородок. Прекрасно! Еще синяков мне на лице не хватало. На подбородке проявляется след от его пальцев.

Вздрагиваю от стука в дверь.

– Алиса! Выйди!

– Уйди!!

– Тебе нужно выйти, сейчас! – не унимается он.

Раздраженно распахиваю дверь. Созерцание синяков на подбородке добавила негативных эмоций и сдерживать злость я больше не намерена.

– Что⁉

Яр смотрит на меня, затем отводит взгляд.

– Кошка блюет, не думаю, что это обычное ее поведение.

Секунда и Пеппер уже на моих руках.

– Что случилось моя девочка? – прижимаю ее к себе. – Это все из-за тебя! – с яростью выкрикиваю и озираюсь по сторонам в поисках переноски. – Нам нужно в клинику. У нее же котята…

– Алиса прекрати! Все с ней будет нормально! Это всего лишь кошка!

Его слова взрывают во мне бомбу фитиль, которой зажегся в тот момент, когда он позволил себе воспользоваться своей физической силой. Если бы кто-нибудь сказал мне, что Яр может быть таким, каким он предстал передо мной несколько минут назад, я ни за что бы не поверила.

– Выметайся! – ору не своим голосом и отшвыриваю полностью разряженный телефон, мысль вызвать такси сразу меняется на другую, не совсем разумную, но сейчас я не способна мыслить рационально. Пеппер лежит свернувшись калачиком на ковре, а я переворачиваю содержимое комода в поисках ключа от машины.

– Поехали, я отвезу вас в клинику, – Яр хватает меня за руку. Отмахиваюсь от него и выворачиваю содержимое одной из сумочек. Память мне не изменят, ключ находится на дне сумки. – Алиса, не дури! – он снова хватает меня за руку. А я разворачиваюсь и влепляю ему хлесткую пощечину.

– Никогда больше не прикасайся ко мне, – цежу сквозь зубы. Подхватываю Пеппер на руки, направляюсь к двери. Яр идет за мной. Не дожидаясь лифта, бегом спускаюсь вниз по лестнице. Он продолжает следовать за мной по пятам и преследует меня до самой клиники.

Едет позади, и я понимаю, что избавиться от него сегодня мне не удастся. Пеппер лежит на пассажирском сиденье, поглядываю на нее подмечая, что выглядит она абсолютно нормально. Я немного успокоилась. Сейчас я прекрасно осознаю, что причинить какой-либо реальный вред кошке он не мог. Приступ рвоты скорее всего спровоцировала копченая колбаса и торт, которыми ее угостила Милка, наплевав на мой запрет. В следующий раз я поотбиваю ей руки. Вредительница…

Ярослав не идет за нами в клинику. И я тешу себя надеждой на то что он все-таки уедет. Но чуда не случается, потому что спустя двадцать минут его машина все так же стоит рядом с моей.

– Все нормально? – выходит из машины и кивает на притихшую Пеппер.

Вот бы она так же тихо вела себя, когда доктор пытался ее осмотреть. Ничего серьёзного ветврач не обнаружил. Посоветовал больше не кормить ее сладостями и копчёностями. Ну и узи сделал на всякий случай. Три котенка прекрасно себя чувствуют в пузике мамы. Эта информация на пятьдесят процентов остудила мой гнев.

– Нормально, – отвечаю бесцветным голосом и усаживаю кошку на пассажирские сиденье. Бегать я от него не собираюсь, раз пошла такая пьянка, то нам нужно решить здесь и сейчас все, что касается нашего дальнейшего общения.

– Алиса, прости, – пытаемся коснуться моего подбородка цветущего фиолетовой отметиной, отмахиваюсь от его руки. – Прости я не знаю, что на меня нашло. Это ревность, просто увидел тебя с этим…

– Прекрати!

– Ну что мне сделать? Что? Алиса, я загибаюсь, понимаешь! Смотрю на тебя и дурею. Думаешь, мне самому все это в кайф? Я что, мазохист, по-твоему? Не могу я выкинуть тебя из головы! Я вчера чуть не сдох от счастья, когда ты попросила себя поцеловать. Потом чуть с ума не сошел от того, что ты пропала. Потом ты снова дала зеленый свет. Меня на части рвет, понимаешь? Ты сама меня поманила. Теперь я от тебя не отстану. Понимай это, как хочешь! Ни сегодня, значит, завтра, ни завтра, так, послезавтра. Все равно ты от меня никуда не денешься. Все равно будешь моей!

Наверное, он решил оставить последнее слово за собой, потому что после этих слов Яр прыгнул в машину и сорвался с места. Оставляя меня саму с собой, наедине со своими мыслями.

11

Провожу языком по пересохшим губам. Чувствую корочку в уголке рта и соленый привкус.

– Пить… – Язык не слушается. Голоса почти нет. – Мама…

Делаю вдох, насыщая опустошённые лёгкие кислородом. Грудную клетку стягивает тугая повязка. Резкий выдох выходит довольно болезненным.

– Мама… – Я и сама себя еле слышу. Но громче сказать не выходит.

– Жаль девочку, конечно. Красивая, – слышится из-за перегородки.

– Ага, была красивая.

– Ну что ты такое говоришь? Поправится.

– Ну-ну, и еще краше станет… Ой, не смотри на меня так! Кости срастутся, гематомы заживут. Вон папка ее, лучшего хирурга, прям с операции сдернул. Где это видано, чтобы врач одного пациента бросал, чтобы за другого браться. Этим шишкам все можно!

– Да не преувеличивай! Операция уже подходила к завершению. Ее и без Дмитрия Ивановича закончили без проблем. А девочка столько крови потеряла!

– Была бы это девочка дочкой дворника или продавца из супермаркета, подождала бы как миленькая.

– Лена! Ну почему ты такая злая? Сама же дочку растишь.

– Потому что бесят меня эти буржуи.

– Да какие они буржуи? Обычная семья. Ее дед шестьдесят лет этой больнице отдал. Мою маму оперировал.

– Ну вот, а говоришь, обычная. Везде блат.

– Да ну тебя! Девчушка в театре играла. Хорошенькая, артистичная такая… Смотреть на такую молодежь – одно удовольствие. Когда теперь прежней жизнью заживет?

– Ой… Развела тут! Заживет. Ну, разве что играть придется не Принцессу, а Квазимодо. Ничего, сменит амплуа.

* * *

Битый час пытаюсь замаскировать фиолетовые отметины на лице. Ну что за невезенье! С особенностью моего организма, травмироваться от взмаха крыла бабочки, я борюсь с самого детства. Но толку ноль. Любое неудачное движение может одарить меня синяком или ссадиной. Заживает это все долго, нудно, со временем меняя оттенки. Сегодня фиолетовый, через несколько дней начнет отливать желтизной, а потом и до зеленого рукой подать. У кого-то подобные синячки зажили бы за три-четыре дня. У меня этот процесс может растянуться дней на десять, а то и на две недели.

Спала от силы полтора часа. Лучше бы не ложилась вовсе. Сон из прошлого заставил подскочить с дивана и бежать осматривать лицо в зеркало. Нет никакого отека, который я ощущала пробудившись, только пара синих отметин, но на фоне моей белой кожи они смотрятся довольно ярко.

Я не любитель плотного макияжа, поэтому из тонирующих средств у меня имеется только ВВ крем и минеральная пудра. Этого оказывается недостаточно, чтобы спрятать синяки. Поглядываю на часы. Пора выходить. А я до сих пор в пижаме и с всклокоченными волосами. Ну и ладно… Шла, упала, очнулась, гипс. Перед кем мне отчитываться. С любым может случиться.

Дергаю из шкафа первые попавшиеся джинсы. На верх свободную хлопковую рубашку. Чем проще, тем лучше. Воронова терпеть не может всяких размалёванных и разряженных профурсеток. А вдруг повезет и мне не попадутся вопросы, до которых я так и не добралась.

Какова вероятность, что из девяносто восьми вопросов мне попадутся именно те десять, которые я не успела разобрать? Я могла бы рассчитать эту вероятность, но с матметодами я тоже не дружу. Семь вопросов с горем пополам я все-таки осилила. Почти всю ночь на них убила. Все остальные готовила на протяжении всего семестра. С теорией разберусь. Главное, чтобы задача была не из последних.

Поскольку время поджимает, решаю ехать на машине. Ключ, сумочка, босоножки. Расчесываюсь уже на ходу. Толкаю дверь, натыкаюсь на корзину белых роз. Записка с единственным словом «Прости». Волна негодования накрывает с головой. Мне нужно как-то отнять у него свою зачетку или на экзамене мне сегодня делать нечего. Подхватываю корзину. Тяжелая. Домой заносить не хочу, но и на лестничной площадке оставлять не самая лучшая идея. Отдам девочкам. Цветы очень красивые, не выбрасывать же.

Выезжаю со двора и, не проехав даже ста метром, совершаю вынужденную остановку по требованию инспектора ГАИ. Молодой капитан посматривает на меня не без интереса. Улыбаюсь ему, забив на синяки на лице. Проверив документы, гаишник отпускает меня, а я не могу не сказать ему в душе спасибо. Ведь, когда я доставала из бардачка страховку, вместе с файлом вытащила упаковку медицинских масок. Это именно то, что мне нужно. Как я сразу о них не подумала.

– Ты что заболела? – Веро рассматривает детскую медицинскую маску на моем лице. – Симпатичненько… Это Барбоскины?

– Нет. Белка и Стрелка.

– А почему их так много?

– Это Белкины дети: Бублик, Дина и Рекс, – идем по рекреации, встречающиеся люди улыбаются, поворачиваясь нам в след.

– А Стрелка тогда тут причем? – посмеиваясь спрашивает подруга.

– При том, что она их тетя.

– Аааа, ну это все объясняет. Какие глубокие у тебя познания в современной мультипликации.

– Да, посматриваю на досуге Лунтика и Свинку Пепу, парою просто оторваться не могу от этих шедевров.

– Алиса, ты прячешь там шпоры, – спрашивает Денис, поравнявшись с нами. – У тебя больше нет такой?

– И я хочу! – Милана в своем репертуаре. – Мне тоже дай!

Спасибо Вике, которая брала у меня машину, пока ждала из ремонта свою. После того, как она покаталась на ней неделю, я запарилась выгребать из салона кукурузные палочки, детальки от конструкторов, пазлы и прочую детскую лабуду, которую мои племянники всюду таскают за собой. Короче, чего в ней только не было, включая упаковку этих замечательных масок. Но это уже относилось к запасам их мамы. Как удачно я все-таки на них наткнулась.

– Суворова! – с негодованием Настя припечатывает мне по груди зачеткой. – Твой Ромео передал. Так спешил, так спешил куда-то… Только не говори, что ты без голоса!

Вот твердолобая… Она все еще надеется затащить меня на сцену. Открываю зачётку. Поставил… Матметоды, больше не являются для меня проблемой. Ну зачем я на это снова пошла? Прислоняюсь к стене и намеренно ударяюсь затылком об нее. Больно… Ведь были же сомнения. Не нужно было делать это через Яра. Ругаю свою бестолковую головушку. Пока Настя не унимается с причитаниями.

– Что случилось? – Ди заглядывает мне в лицо. Тоже улыбается. Маска как маска, чего все на нее так пялятся? Наверное, синяки бы интересовали всех куда меньше, чем розовая маска с мультяшками.

– Горло болит. Не хочу заражать народ, – полушёпотом вру я.

– Конечно будет болеть! Наверное, связки простудила, когда в парке песни вчера распевала, – со злостью выплевывает Настя.

– Так, Вострикова! Что ты ко мне прицепилась? – разворачиваюсь к старосте.

– Надо же! Вот и голос появился.

– Отстань от человека по-хорошему, – вклинивается Вероника. – Что ты к ней пристала? Как муха: зу-зу-зу, зу-зу-зу…

– Ой, да ну вас! – Уходит в угол и, забившись в него, начинает копаться в телефоне.

На мой телефон падает сообщение. Видео, а под ним аплодисменты. Настя все никак не может угомониться. По первому кадру я понимаю, что вчера вечером кто-то снимал в парке то, как я пела и играла на гитаре. Поднимаю на нее глаза.

– Сложно, да! – одними губами. – Я тебя один раз всего попросила меня выручить. Сколько раз я прикрывала твои прогулы? – с обидой.

Отрицательно мотаю головой. Нет, на сцену я не выйду. Вчера была импровизация. Так звезды сошлись, что мне зашла вся та атмосфера.

Настя показательно дует губы и отворачивается в сторону. Да… Ни прогуливать, ни опаздывать мне больше нельзя. Хотя какое это теперь имеет значение…

* * *

– Суворова, вы чего в маске? Заболели? – Преподаватель сверлит меня недовольным взглядом.

– Горло болит, – шепчу. – Не хочу распространять вирусы.

Тяну билет. И чуть не пищу от радости. Ответы на оба вопроса я отлично знаю. Формула коэффициента ценовой эластичности и страхование цены – это лучшие вопросы, которые только могли мне попасться. Задача, правда, не очень. Но я делала ставки на теорию, так что на трояк как-нибудь наскребу. Мне больше и не надо.

Быстро пишу ответы по билету. Получается не так уж и много, но зато все по делу. Никакой воды. Набрасываю решение задачи и, уверенная в своем успехе, вызываюсь отвечать.

– Давайте, что там у вас? – Зачитываю вопрос. – Не надо, лучше молчите. Еще вирусов мне ваших не хватало. – Пробегает по листу взглядом, тянет руку к зачетке. Ставит «хорошо» и размашистую подпись. С ума сойти! Это самая легкая четверка в моей жизни.

– До свидания, – лепечу шепотом.

– Всего доброго, – говорит преподаватель и вызывает к себе Веро.

* * *

– А что так можно было? – Милка с досадой рассматривает последнюю запись в моей зачетке. – Я вон с поломанной рукой зимнюю сессию сдавала, никто мне поблажек не делал.

– Ну если бы ты могла заразить кого-либо своей неуклюжестью, тебе бы поставили все автоматом, – Веро не может не съязвить, но Милане, как всегда по барабану.

Мы сидим на подоконнике, ждём Дианку. Она досиделась до последнего и застряла в кабинете на целый час. В маске жарко, да и время поджимает. Мне бы Миланку дернуть к себе и смыться побыстрее, но девочки обещали Ди, что мы ее дождемся. Диана выходит из кабинета, жутко расстроенной.

– Четверка, – произносит с трагическими нотками в голосе.

– Ну так это же отлично, – не могу не подбодрить подругу.

– Отлично было бы если бы мне сюда нарисовали «отлично».

Ди у нас отличница, ей больно получать четверки. А мне в радость, я даже о вчерашнем инциденте немного подзабыла.

– Девчонки, я на машине. Давайте подкину вас, а то у меня дела, нужно мчать на фотосессию. Я и так уже опаздываю.

– Какую еще фотосессию?

– Получасовую, – смеясь, рассказываю о вчерашнем собеседовании.

Веро важно закатывает глаза. Ди завистливо вздыхает.

– Я тоже хотела бы на камеру покривляться и денег за это получить, но мне почему-то таких предложений не поступает, – расстроено бормочет Дианка.

– Ты плохо ее слушала. Ей заплатят не деньгами, а стоматологической операцией.

– Нет. Я отказалась.

– Ты всерьез надеешься на то, что тебе за это заплатят?

Пожимаю плечами.

– Судя по твоему рассказу. Дедуля выдаст тебе упаковку зубной нити и решит, что этого достаточно, – смеется Вероника.

– Не знаю. Я как-то особо не озадачивалась финансовой стороной этого вопроса.

– Ну да, тебе то зачем, – снова Диана не упускает возможности укусить. Сегодня она явно не в настроении.

– Так, вы со мной? – спрыгиваю с подоконника. – Пойдемте, у меня для вас кое что есть. Мы дружно направляемся на парковку. Надеюсь Вероника и Диана, не упадут мне на хвост, хоть я и предложила подкинуть их по домам.

Пока что меня интересует только Миланкино умение, маскировать прыщи, веснушки и родинки. Думаю, что с парой синячков она тоже справится. Буду надеяться, что не разболтает об этом никому.

Милана знает о моих шрамах. Имела глупость поделиться с ней этой историей еще на первом курсе. Правда в особые подробности я ее конечно не посвящала, так рассказала в общих чертах. Потом очень переживала, что разболтает. Не разболтала. По крайней мере мне так кажется или я придаю слишком большое значение всему этому. Возможно никому и дела нет… Я скрываю их, потому что не хочу слышать лишних вопросов и видеть сожаление в чужих глазах. Не нужно меня жалеть. Я жива, а это главное… Все остальное не имеет никакого значения.

– Это что за благотворительная акция? – Диана смотрит на букет скривив губы.

– Ни хочешь, не бери! Девчонки разбирайте, – обращаюсь к Веро и к Милане.

– А почему отдаешь. Здесь их сотня не меньше?

– Мне их ставить некуда. Пеппер все равно перевернет и раздербанит. Видели бы вы, что она сотворила с пионами.

– А не боишься обидеть Ярослава? – не унимается Ди.

Ей-богу, лучше б выбросила. Сожалею о том, что не сделала этого по пути в универ.

– Ты берешь или нет?

– Нет!

У кого-то сегодня будут фоточки в сторис. Это я про Милку. Веро таким не занимается.

Вероника аккуратно выдергивает пять роз, а остальное отдает Милане.

– Вот выручила, так выручила! У квартирной хозяйки как раз сегодня день рождения, надо же мне как-то поздравить бабку. Вот радости то будет! Спасибо Зарецкому… Она офанареет от такой щедрости. Обычно я дарю ей гвоздики.

– Тебе Давид Илларионович случайно никем не приходится? – прыскаю я. – Но, но, но, мой папа летчик. Так мама говорит, – смеясь выдает Веро.

– Хорошо хоть не космонавт.

– И то верно.

Веро с Дианой скрываются за углом, а я тяну маску вниз, демонстрируя Миле подбородок.

– Ого! Как ты умудрилась?

– Случайность… Сможешь замаскировать?

– Обижаешь…

– Поехали.

12

– Ну почему ты отказалась? Кто такими предложениями разбрасывается, – бурчит всю дорогу Миланка.

– Я же сказала тебе, что мне это не интересно. Все! Закрыли тему.

– Ну и глупо. Могла бы хорошие деньги зарабатывать, а будешь за тридцатку на звонки отвечать. Это ж надо такой шанс профукать, – продолжает негодовать.

– Я тебе сумму своей будущей зарплаты не озвучивала. Откуда такие цифры?

– Ой! Наивная! А ты думаешь сколько тебе там будут платить⁉ Могла бы эти деньги за пару дней делать, а то и за день… Я пол общаги крашу и три копейки зарабатываю. А ведь не на бесплатных курсах училась и на косметику столько потратила. А тебе только попереодеваться, да поулыбаться нужно было.

Ворчание Миланы всерьез начинает напрягать. Ей то какое дело? Да, зарплата, на которую я решила пойти, не далека от суммы, озвученной Милой, но все же она больше. А свое сумасшедшее желание заниматься визажем Милана вообще за уши сюда притянула. Она сама никому прохода не дает со своим маниакальным желанием всех преобразить. В предложении фотографа сниматься для карточек маркетплейсов не вижу ничего привлекательного. Пусть подруга и считает иначе. Конкретно мне он предложил два варианта: нижнее белье и купальники. Я выпалила слово «нет», еще до того, как он до конца озвучил свое предложение.

– Ой! Да подретушируют твои шрамики! Никому дела нет до твоих идиотских комплексов и загонов. Я бы в жизни не упустила такой возможности. Вот почему кому-то все в руки само плывет… и классный парень, и хорошая работа, и внешность! А кому-то даже крошки от всего этого не перепадает. Как можно быть такой зашоринной когда у тебя такие сиськи и…

Резко торможу, заставляя автомобиль, следующий позади, проделать тоже самое. Громкий звук сигнала автомобильного клаксона оглушает нас обоих. Жму на аварийку и тянусь за сумочкой, лежащей на заднем сиденье. Вынимаю кошелек и отсчитываю несколько купюр, достаю визитку фотографа. Все это протягиваю Милане.

Она непонимающе качает головой.

– Это за макияж. Спасибо… Ты меня очень выручила. Позвони ему. Думаю, что и для тебя работа найдется.

– Не найдется…

– Почему?

– Потому что я была с тобой, но на меня даже не взглянули ни разу… Поехали, – обиженно отворачивается уставившись в лобовое стекло.

– Приехали, Милана, – по-прежнему, протягиваю деньги вместе с визиткой. Милка косится на них, но не берет.

– В смысле?

Достаю из кошелька еще одну купюру.

– Это на такси.

– Я думала мы подруги…

– Я тоже так думала…

– Да кому ты нужна со своими странностями! Яр кинет тебя, как только поймет, что ты из себя представляешь. Ты же типичная динамщица. Да у тебя даже друзей нет. Диана ни сегодня, завтра тоже отвалится. Неужели ты не видишь, как она сохнет по Зарецкому? А он за тобой бегает, но даром тебе не нужен. Веро со своими причудами тоже так себе подруга. Останешься одна со своей кошкой, как старая бабка. Продолжишь дальше себя жалеть: «Ах какая я несчастная!». Люди и не такое переживают. Без рук, без ног остаются, но продолжают жить дальше. А ты из-за пары рубцов трагедию устроила.

– Что ты обо мне знаешь?

– Да я насквозь тебя вижу! Ты избалованная наглая пустышка. Абсолютно никакая. Без денег твоего папочки и без смазливой мордашки сидела бы где-нибудь на галерке и зубрила бы все предметы. Потому что никто бы за тебя впрягаться не стал, сама бы все сдавала. Хотя подожди… не сдавала бы, потому что не поступила бы на бюджет.

– Все сказала?

– Думаешь, я не вижу с каким снисхождением ты на меня смотришь?

– Выходи!

– Да пошла ты! – выдергивает деньги из моей руки, визитка падает на пол, но она ее поднимает и сует в карман. Со всей силы хлопает дверцей. Наклоняется и стучит в окно. Опускаю стекло. – И тачка у тебя стремная. Твой папочка мог бы раскошелиться на что-нибудь и поинтереснее, – горькая улыбка кривит ее губы.

А мне ничего не остается как улыбнуться ей и сказать:

– Всего тебе хорошего, Милана…

Боже… Как же хорошо. Я вдыхаю кислород полной грудью осознавая, что эта дружба тяготила меня гораздо больше, чем дарила положительные эмоции. Милана не виновата, что она такая. Жизнь у нее и правда не сладкая. Мне действительно повезло в жизни гораздо больше чем ей. У меня есть благополучная любящая семья. А у нее мать алкоголичка и пожилая бабушка, которая забрала ее у матери, когда Милке исполнилось тринадцать.

Но я же не виновата, что ей досталась одна судьба, а мне другая. Наконец ее прорвало, и она сказала все, что думает обо мне на самом деле. Как это оказывается важно, не приближать к себе желчных и завистливых людей. Но в одном она права, друзей у меня скоро не останется, разве что Вероника. Но она больше сама по себе.

Веро примкнула к нашей компашке год назад на университетском форуме, проходящем за городом. Накануне она вернулась из академа, который брала на год. И очутилась с нами в одной комнате. Мы прожили с ней бок о бок четыре дня. Не думаю, что при других обстоятельствах мы бы подружились.

Вероника действительно необычная. Она очень напоминает мне Амели из одноименного французского фильма. Внешностью, разумеется, только внешность. К счастью, она не настолько чудная, как героиня Одри Тату. Черное короткое каре и коротенькая челка выше бровей, в пору наращённых длинных волос делает ее максимально приметной. Она очень белокожая и черноглазая, миниатюрная и тоненькая. Я рядом с ней чувствую себя настоящей тетей лошадью. Виной всему, конечно, мой рост. Ну и формы… Куда их девать?

А еще у Веро есть одна изюминка. У нее идеальные ровные белые зубки, но между резцами есть небольшая щербинка, и это делает ее улыбку невероятно очаровательной. Милана почему-то считает ее сексуальной, а Диана вообще советует ей улыбаться, не размыкая губ. Но как по мне, Вероника настоящая куколка. У нее очень запоминающаяся внешность. И как выяснилось, она оказалась мне ближе всех, хоть и знакома я с ней меньше, чем со всеми остальными. Нужно позвать ее в гости. Может устроить девичник и поделиться с ней всем накипевшим?

Аккуратно паркую автомобиль около Викиного подъезда. Дорога сама собой привела меня к сестре. Она сейчас в отпуске, поэтому могу заявиться к ней домой без предупреждения. Сестра точно будет дома.

Сегодня какие-то магнитные бури, потому что Вика тоже оказывается не в духе. Машка чуть не сбила меня с ног прямо в подъезде, унося ноги к подружке.

– Привет! Ты куда?

– Привет, – Машуля подпрыгивает, как попрыгунчик и целует меня в щеку. – К Олесе, у нас проект по окружающему миру, срочно нужно сделать.

– Так завтра же суббота.

– Я всегда делаю уроки заранее, – серьезно заявляет племяшка. – Ты к нам надолго?

– А ты меня уже выпроваживаешь?

– Да нет… Просто предупредить хочу. Можешь схлопотать мытье окон ненароком. У нас сегодня все убираются и папа, и Рома. Даже Смурфета сидит в уголочке тихонечко и не тявкает.

– Мама не в духе?

– Угу, я в комнате порядок навела и убежала. А вот Ромке не повезло, оттирает все переводилки с мебели.

– Какие переводилки?

– Ну татушки такие, он сначала себе все руки залепил ими, а потом на мебель перешел.

– А где он их взял?

– Папа ему купил. Ну ладно я побежала, – снова подпрыгивает, чтобы чмокнуть меня в щеку уже на прощанье.

– Ты что домой сегодня возвращаться не намерена, – смеюсь я.

– У меня сегодня еще тренировка, – бросает она через плечо и убегает.

Машкины слова по поводу мытья окон, немного остужают мой настрой пообщаться с родней. Но раз уж приехала, нужно подняться. Поднимаюсь на этаж и отворяю дверь квартиры. Машка убегая, не удосужилась ее захлопнуть. В прихожей на полу сидит Рома и, не обращая на меня внимания, натирает губкой белый комод. Его предплечья обклеены разноцветными картинками. Подобные художества украшают всю мебель в прихожей. Он поднимает на меня насупившуюся мордашку, а я одними губами говорю ему «привет» и прикладываю указательный палец к губам. Если они сорятся, заберу Ромку и уведу погулять. Но из кухни доносится только монотонное причитание Вики.

– Ну как так-то, Андрей? Ты забыл сколько мне лет?

Аккуратно заглядываю в кухню. Выдыхаю… Окна на себя взял Андрюха. Вика сидит за столом и экспрессивно натирает морковь на терке.

– Ты сама себя слышишь? Какой возраст? Напомнить во сколько твоя мама родила тебе братца.

– Приветики, – решаю обратить на себя внимание.

Подслушивать всё-таки не очень хорошо. Тем более я и так услышала лишнего. Походу я отдувалась за всех детей Суворовых играя на музыкальных инструментах. А Вика будет рожать папе с мамой внуков за Сашу и за Женю. Они у нас не спешат устраивать свою личную жизнь и становиться серьезнее.

– Если вы соритесь, я могу забрать Ромку, мы на площадку сходим.

– С чего ты решила, что мы ссоримся? – Андрей протягивает скребком по стеклу сгоняя воду. – Привет, Лисен.

Вика поднимает на меня взгляд. Улыбается.

– Подслушивала, да?

– Немножко, – показываю расстояние в сантиметр между указательным и большим пальцем. – Какой срок?

– Восьмая неделя пошла, – вздохнув произносит сестра.

– А я еще вчера заметила, как ты черный хлеб с салом, какао запивала, – хихикнув произношу я, и моментально оказываюсь пригвождённой взглядом Викуси к холодильнику.

– Это еще ничего, – давясь от смеха произносит Андрей. – Мы тут на днях сладкие кукурузные палочки в острый кетчуп макали. Я уже почти месяц эту картину наблюдаю, а она только сегодня тест сделать догадалась.

Вика смотрит на Андрюху убийственным взглядом, а с моего языка срывается:

– Вы в стоматологию доктора Левина давно ходили? – стягиваю остаток моркови с тарелки. Вика бьет меня по ладони.

– Руки грязные! Что Рома, что Алиса! Ты же с улицы пришла.

Отмахиваюсь от нее и закидываю кусочек в рот.

– Да вот на днях были, я же договаривался насчет тебя.

– Там просто есть чудодейственное кресло, – пережёвывая морковь, выдаю версию своей новой знакомой.

– Не вздумай в него садиться! – выкрикивает Вика. – Я сидела в нем пока Маше лечили зуб. Мне его парень прямо из-за стойки выкатил. Клиника в тот день была переполнена посетителями. И было это как раз пару месяцев назад.

Я прыскаю от смеха и давлюсь морковкой. Закашливаюсь. Вика подскакивает и начинает стучать мне по спине.

– Дорогая, ну это уже паранойя… Ты я смотрю меня совсем со счетов списала, – произносит Андрей отжимая тряпку в ведро. – Зачем нам какое-то кресло, когда я и сам о-го-го!

– Мой давай, о-го-го! Я с животом тут по стремянкам прыгать не собираюсь. Шторы тоже нужно постирать. Пыльные!