Текст книги "Моя долгожданная (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Убедившись, что работник соседа направился на перекур, идем в дом.

– Мам, документы мне покажи.

– А ты кому звонила, Юль?

– Одному новому знакомому, – скосив взгляд на сына, наблюдаю за тем, как выражение его лица, становится все угрюмее и угрюмее.

Папа притормозив под навесом, отвечает на звонок.

Помогаю маме подняться на крыльцо. Она совсем расклеилась.

– Он юрист? – отдышавшись, спрашивает мама.

– Полицейский. Навряд ли он сможет нам помочь, но хоть припугнет рабочего. Да, может посоветует что-нибудь. Нужно на соседа как-то выходить. Разговаривать лично будем, по телефону мы не договоримся.

– Да, он здесь уже пару недель, как не появлялся. То, чуть ли ни каждый вечер у него там: шум, гам, шашлыки... А тут делся куда-то. Мы даже порадоваться успели. Думали надоело ему тут жить, а он просто строительство продолжил. Для бассейна ему видите ли места не хватает. Полгектара захапал и все мало. Утром позвонил и поставил перед фактом, мол ваша земля, больше не ваша. И на звонки больше не отвечает, паскуда такая.

– А на самом деле, зачем ему столько земли? И правда, такую территорию приобрел. Неужели мало?

– Мы с отцом решили, что он что-то вроде гостиничного комплекса строить собрался. Один из рабочих, который по весне отделкой дома занимался, проболтался отцу, что к следующему лету здесь еще шесть коттеджей вырастут. Представляешь, что тут будет? Закончилась наша спокойная жизнь, – сокрушенно покачав головой произнесла мама. – Может и правда нужно было согласиться, когда деньги давал, – из глаз мамы начинают бежать крупные слезы. – Да, куда ж мы отсюда пойдем! – всхлипывает она.

Наливаю воды в стакан. Подношу к губам мамы. Цокнув зубами об стекло стакана, мама делает глоток.

У родителей есть квартира. Они ее давно уже отписали Денису. Квартирантов пока пустили. На образование ему копят. Последние шесть лет они живут на даче. Обжились здесь и на этаж больше не хотят. Да и не смогут, наверное. Мама так к земле уже привыкла. Ни дня без посадки, прополки, полива. Всю душу в эту землю вложила. Да и у папы тут всегда заботы находятся. Нельзя им в город. От тоски зачахнут. Какого будет им смотреть на свой участок, когда он останется за забором. Похоже, судиться придется.

– Дочка, мы ведь без земли совсем нищими станем, – продолжает утирать слезы мама.

– Ну прям… Прекрати, – глажу ее по спине. – Дом есть, квартира есть…

– Что толку от этого дома, если участка нет. А квартира и подавно не наша.

– Ну, чего ты мам?

– Не наша! – не унимается она.

– Ма, у Дениса есть жилье. К тому же он еще ребенок совсем.

– Да, не об этом я, – машет она рукой. – Наша девятиэтажка на чем стоит?

Смотрю на нее непонимающе.

– На земле она стоит, – продолжает мама. – А земля, чья? Муниципальная, – сама отвечает на свой вопрос. – Так что, мы там как птички в скворечнике. Вроде и имеем что-то, а оно и не наше вовсе. Земля – единственная ценность, которой стоит дорожить. На ней ты и дом построишь и прокормишься в трудное время. Что бы мы делали без этого куска земли в девяностые годы? Мне на работе булку хлеба выдавали и куль сахара. Зарплаты два года не видела. Хорошо хоть отцу что-то платили. Как бы мы выжили? А он бассейн рыть собрался! – мамин звонкий голос звенит на весь дом.

– Все! Не митингуй! – в кухню заходит отец, улыбается. – Сашка звонил. Сказал, что разберется с этим буржуем.

– Как он с ним разберётся? Он носу два года сюда не кажет, – мама рассержено сверкает глазами.

– А ему и не нужно здесь быть. Связи у него есть, Лена! Связи! – лицо отца лучится неподдельной радостью. – Сегодня Мишка Калинин к нам подъедет, документы ему нужно отдать. Я и забыл, что его старший брат в администрации сидит, – папа хлопает ладонью себя по лбу.

В памяти всплывает сегодняшний разговор с Калинином. Вот же… Он ждал, что я сама к нему за помощью обращусь.

– Что такое, Юль? – спрашивает папа. – Ты чего пасмурная такая. Все нормально, говорю же. Санек крученый у нас. У него везде знакомства нужные имеются, – не без гордости в голосе говорит отец. Хоть и ворчал на Сашку, полчаса назад.

– Все нормально, – пытаюсь растянуть губы в улыбке.

Так муторно на душе теперь. Неужели он снова за старое…

– Бабуль, – в кухню заглядывает Денис. – А обедать сегодня будем?

– Ой, что ж это я! – мама подскакивает с места. – Я ведь совсем про обед забыла. Сейчас борщ быстренько сварю. Бульон у меня уже готов. Часок подожди, Денечка.

Денис снова протягивает руку к тазу с огурцами.

– Совсем оголодал ребенок, – мама хлопочет около плиты. Встаю из-за стола забираю у нее миску с овощами. – На свежем воздухе оно то всегда кушать хочется. Сейчас я тебе бутербродик сделаю.

– Потерпит, мам… Не суетись.

– Я и сам себе бутербродик сделать могу, – Денис направляется к холодильнику.

– Вот и сделай! А то все, ба! Да, ма!

Денис зыркает на меня недовольным взглядом. Отрезает толстый ломоть хлеба, такой же толстый ломоть ветчины, а кусок сыра даже не пытается резать, так и кладет его целиком на хлеб с ветчиной. Стоя у окна, откусывает кусок.

– Ой, перебьет аппетит сейчас ребенок, – причитает мама.

– Бабуль, я твой борщ все равно буду, – бормочет Денис с набитым ртом.

– Мама, почему у тебя лук такой злой? – шмыгаю носом, и роняю горькие слезы, нарезая луковицу.

– Да, обычный он, – оборачивается ко мне мама.

Денис продолжая жевать бутерброд, смотрит в окно. Неожиданно он кладет недоеденный хлеб на стол и выходит из кухни.

– Наелся уже, – причитает мама. – Вот так покусочничает, а потом гастрит.

Прислушиваюсь к шуму двигателя за окном. Поднимаюсь из-за стола.

– Ты куда? – интересуется мама, когда я споласкиваю руки под краном.

– Полицию обратно отправлять, – вздыхаю.

– Неудобно как-то. Чего ж ты не позвонила человеку?

– Из головы вылетело.

– Юль, ну ты хоть на обед человека пригласи. Как-то не хорошо. Оторвали от дел.

Машу рукой, выхожу в коридор. Спускаюсь с крыльца. Денис, как и предполагалось уже за двором.

– Денис! – окликаю его, выхожу за калитку.

Глава 16

– Денис! – еще раз окликаю сына и выхожу за калитку.

Машина капитана уже припаркована около забора, а сам он стоит чуть поодаль, рядом с Денисом. Задрав головы вверх, они смотрят на крону дерева. Следую их примеру, поднимаю взгляд.

– Бандит! – громко выкрикивает Денис. – Ты как туда забрался?

Сверху слышится жалобное, протяжное «мяяяу» и мой взгляд впивается в крохотный белый комок с черным пятном на полмордочки, как раз вокруг глаз.

Капитан переводит взгляд с котенка на меня, улыбается.

– Это и есть ваше дело? – продолжает излучать позитив своим прекрасным расположением духа.

– Что? А, нет!

– Пойду лестницу принесу, – бубнит Денис себе под нос.

А капитан уже примеряется взглядом к нижней ветке, подпрыгивает и хватается за нее как за турник. Подтягивается и в несколько легких движений оказывается рядом с котенком, который отчего-то начинает вопить еще громче, а потом и вовсе срывается вверх шустро цепляясь коготками за шершавый ствол дерева. Нисколько не растерявшись, капитан следует за ним.

У меня перехватывает дыхание. Дерево очень высокое и довольно старое. Не хватало еще ему сорваться с него. Хорошо, что хоть у Дениса ума побольше оказалось. За лестницей пошел.

– Я же сказал, что сейчас лестницу принесу! – негодующим голосом орет сын. – Он пугливый очень! С ним нужно осторожно. Вот, что вы наделали! – с претензией выпаливает Денис и приставляет высокую алюминиевую лестницу к стволу дерева. – Слезайте! Я сам его спущу, – карабкается вверх.

Тем временем котенок добирается фактически до макушки. Вцепившись когтями в одну из самых высоких ветвей орет, словно целая шайка котов поздним мартовским вечером.

Когда под ногой сына хрустит первая ветка, меня бросает в жар.

– Осторожней! – выкрикиваю я. – Денис, спускайся! Чтобы снять с дерева одного котенка, достаточно одного человека, – он меня игнорирует, карабкается вверх.

С затаенным дыханием и грохочущим в висках пульсом наблюдаю за этим зрелищем. Котенок продолжает орать. Вытянувшись в полный рост вдоль ветки, капитан пытается дотянуться до него рукой. Денис требует, чтобы капитан пропустил его, но тот не сдается, продолжает попытки дотянуться до кота.

– Я легче вас! – с дерева доносится недовольный голос Дениса. – Пустите! – я смогу подползти ближе.

– Денис, спускайся! – не выдерживают мои нервы. Дыхание перехватывает, перед глазами мерцают белые пятна.

Дерево соседствует с телеграфным столбом. И провода линии электропередач пронизывают ветви, как раз на той высоте, на которой устроились эти трое.

– Спускайся, я сказала! Не смей приближаться к проводам.

Котенок квакает словно придушенный лягушонок и наконец оказывается прижат к белой футболке крепкой рукой полицейского.

– Мне дайте! – не унимается Денис. – Вы его придушите!

– Спускайся осторожно, – командует тот ему, продолжая прижимать к себе кота. – У вас тут ЛЭПка так опасно проходит. Не лазай больше сюда.

– Ага! Вас подожду! – бубнит себе под нос Денис и аккуратно пятится назад наступая на ту самую сухую ветку, отзывающуюся легким треском.

Ахаю в очередной раз, чувствую, как покалывает сердце. Слишком высоко и слишком опасно.

Рядом со мной возникает папа.

– Что тут у вас? Опять Бандит чудит? – Поворачиваюсь к нему. – Вчера на крышу бани залез, прямо на конек. Дениска его снимал. Дурной кошонок, каждый день с ним что-то приключается. На днях, чуть в бочке не утонул. Мама чудом заметила, вытащила этого дуралея. За ящеркой погнался и булькнул в воду с деревянной перекладины.

Денис топчется рядом с лестницей, капитан спускается, и продолжая прижимать к себе притихшего котенка, здоровается за руку с отцом.

– Вам бы дерево проредить. Часть веток не помешало бы спилить, – кивает на пересечение проводов с кроной орешника.

Отец машет рукой.

– Разве этих энергетиков допросишься? Чуть ветер, я им телефон обрываю. Свет мигает постоянно. А толку? Заявку приняли и забыли. Я к ним даже ездил на прошлой неделе. Сам спилю. Их не дождешься.

Как загипнотизированная смотрю на расцарапанную шею полицейского фоном слушая папин голос. Глубокие борозды от острых кошачьих когтей уходят за ворот футболки. Мелкие бисеринки крови, неравномерно проступившие по алой нити на побелевшей слегка вздувшейся коже, заставляют передернуться и вздрогнуть. Принимаю из его рук кота, продолжая пялиться на царапины.

– Папа, даже не вздумай туда лезть! – произношу на автомате.

– Если что, я могу! – встревает Денис.

– Этого только не хватало! Даже не думай!

– А что такого? – возмущается Денис, забирая у меня котенка.

– Спасибо, – наконец вспоминаю, что нужно поблагодарить капитана. – У вас тут, – указываю на шею.

Он касается ладонью шеи, проводит по ней пальцами смотрит на руку. Отмахивается.

– Обработать нужно, – произношу я.

– Да, не нужно, – снова отмахивается и улыбается. – Несите пилу, пока лестница здесь. Я спилю аккуратно.

Обрадовавшийся отец убегает во двор.

– Я сам спилю, – цедит Денис поглядывая на полицейского.

– Денис, иди бабушке помоги!

– Чем я ей помогу?

– Банки в погреб спусти. А вам царапины обработать нужно, долго заживать будет после кошачьих когтей.

– Да, ладно, – снова отмахивается капитан.

Тут появляется папа с ножовкой.

– Ээээ, – тянет капитан и чешет затылок. – Я сейчас за бензопилой смотаюсь, – направляется к машине.

– Так! Стойте! – не своим голосом командую я, и он застывает на месте. – Такие вопросы должны решать квалифицированные люди. Для этого существуют выездные бригады электриков.

– Так не едут они, дочка, – возражает отец.

– Говорят же, не едут электрики, – улыбаясь одним уголком губ говорит капитан, протягивая руку к дверце.

– Еще не хватало, чтобы вас током убило! – громко возражаю я, и он убирает руку в карман джинсов.

Громкое «вжик» разносится над головами, мы оба задираем головы вверх.

– Денис! – кричу я рассерженно. Пока Денис размашистыми движениями пилит толстую ветвь орешника. – Папа! – возмущаюсь я, оглядываясь по сторонам. Зачем он дал ему ножовку? Отца рядом нет. – А ну, спускайся немедленно! – чувствую, как начинает подрагивать правое веко. Что за невыносимый ребенок! Ветка с хрустом отламывается и цепляясь за нижние ветви летит на землю. – Спускайся сейчас же! – боковым зрением замечаю, как капитан поднимается вверх по лестнице.

– Я сам все сделаю! – кричит Денис, но тот отбирает у него ножовку. Отчего мое сердце начинает тарахтеть с утроенной скоростью.

– Оба, спускайтесь! – мой голос срывается. Боже, такая высота! Да, еще провода эти…

– Маму нужно слушать, – капитан стягивает Дениса с ветки.

– Аккуратнее! – мечусь под деревом, прижимая ладони к щекам. Из калитки появляется папа. В его руках огромная, старая бензопила. – Папа, ты в своем уме!? Там же напряжение! – возмущаюсь я на отца.

С нашкодившим выражением лица Денис спрыгивает с последней ступеньки лестницы, капитан следует за ним.

– Да, не нервничайте вы так. Сейчас вызовем вам электриков, – произносит он улыбаясь и вытягивает из кармана телефон.

– Может сами? – подает голос отец. – Я тут свою «Дружбу» разыскал.

– Пусть электрики пилят,– произносит капитан, не сводя с меня взгляда, прикладывает телефон к уху.

– Да, не приедут они, – машет рукой отец и понурив голову заходит обратно во двор. Денис подхватывает лестницу и уходит следом за дедом.

Пробежав взглядом по забору, капитан диктует собеседнику адрес. Морщусь разглядывая алые царапины на его шее.

– В течение часа подъедут, – произносит он и убирает телефон обратно.

– Пойдемте, обработаю ваши царапины.

– Пойдемте, – произносит он улыбаясь и мне становится не по себе.

Сглотнув подкативший к горлу ком, кивком приглашаю его во двор. Между лопаток покалывает от его взгляда. Чувствую, как к лицу снова приливает жар. Поднимаюсь по ступенькам, он следует за мной.

– Мам, дай аптечку, – кричу маме в кухню. – Проходите, – приглашаю его в комнату, и сама иду за аптечкой, перехватив маму на полпути. Отмахиваюсь от ее вопросительного взгляда. – Все нормально, – захожу в ванную, мою руки.

Хочется умыться, но подкрашенные с утра ресницы, не позволяют мне сделать это полноценно, поэтому просто слегка освежаю лицо водой, стараясь не задеть глаз. На ходу выдергиваю из упаковки пару ватных дисков и отвинчиваю колпачок с перекиси.

– Угораздило же вас, – качаю головой, смачивая вату. – Раны от кошачьих когтей очень плохо заживают, – протянув руку прикасаюсь ватным диском к его шее. Он смотрит на меня, кривя губы в легкой ухмылке.

– Надеюсь, я пострадал не напрасно... – тихо произносит он. Осторожно провожу вдоль царапины стараясь не поднимать на него глаз. – Я заеду за вами в субботу в восемь. Вы будете здесь или в городе?

– Я конечно очень вам благодарна, но боюсь, что в субботу я занята, – все же бросаю на него короткий взгляд. Пальцы сжимающие ватные диски отчего-то покалывает. Ощущаю тупую поднывающую боль за солнечным сплетением. Словно я, только что пробежала марафон и у меня перехватило дыхание.

– Можно в девять, – пожав плечом, произносит капитан.

– Я буду занята и в девять, и в десять, и в одиннадцать…, – трижды провожу смоченным диском по следующей царапине.

– Понял, – произносит он продолжая улыбаться и касается моей руки забирая вату. – Наверное достаточно. Жить буду.

– Тут мазь есть, – роюсь в контейнере, вытаскивая измятый металлический тюбик. – Она вроде заживляющая, – протягиваю ему.

– Мажьте, – он слегка задирает подбородок и убирает руки за спину.

– Юль, я на веранде накрыла! – кричит мама из кухни.

– Хорошо, – отвечаю ей слегка севшим голосом и прочищаю горло. Аккуратно провожу пальцем по его шее, чувствую бьющийся пульс.

– Пообедаете с нами?

Он неопределенно пожимает плечами.

– Идемте, мама уже накрыла.

– Вы совсем не изменились.

Резко оборачиваюсь назад. На стене висит несколько фотографий. На одной из них, мне лет десять. На моей голове огромная фиолетовая шляпа с перьями, на шее боа того же цвета.

Не удержавшись прыскаю от смеха. На этом фото у меня такое недовольное выражение лица. Помню, как в школе на меня буквально силой нацепили этот наряд и заставили улыбаться. Добровольно принудительное костюмированное фотографирование было обязательным ритуалом в нашей школе когда-то.

– Шутите? – не могу сдержать смеха.

– Ну... вы определенно стали краше, но настроение, написанное на лице осталось прежним. Они выжили?

– Кто? – вскинув брови смотрю на него.

– Те, кто обрядил вас в это великолепие.

– Пойдемте, есть борщ, – смеюсь оставляя его вопрос без ответа.

– А что случилось расскажите? Вы ведь не котенка с дерева меня снять позвали.

– За столом расскажу, может посоветуете нам что-нибудь, – киваю на выход.

Глава 17

Продолжая улыбаться Юля провожает меня на открытую веранду. У ее родителей очень светлый, по-настоящему уютный дом. По стенам развешены фотографии и детские рисунки в деревянных самодельных рамках. Яркие занавески, бумажные обои в цветочек, бесчисленное количество фарфоровых безделушек повсюду.

Все это так отличается от дома моих родителей. Мама хоть и мнит себя заслуженной домохозяйкой, по факту является лишь заслуженной офицерской женой. На этом поприще ей нет равных, с отца она пылинки сдувает и превозносит его как великое божество. Готовит она исключительно по особым случаям. Вот сегодня готовила что-то. Судя по бордовому переднику, в который она была облачена, приезд Вики был тем самым особым случаем.

Ремонт в родительском доме дизайнерский, выполненный в неоклассическом стиле. Даже боюсь себе представить лицо моей матери, в том случае если кому-нибудь придет в голову развесить рисунки Анютки на стенах в гостиной.

– Давайте! Проходите, проходите, – вокруг круглого деревянного стола суетится женщина. – Здравствуйте! – кивает мне она и тут же представляется: – Елена Михайловна.

– Максим, – отвечаю ей параллельно кивая головой.

Юля указывает мне на стул. Присаживаюсь. Она скрывается в дверном проеме кухни вслед за матерью, шелестя нитяными занавесками. Через секунду выносит корзинку с хлебом и сметану.

Сын своей матери уже сидит за столом и наяривает дымящийся борщ. Он совершенно не похож на Юлю, но вот эмоции, постоянно присутствующие на его лице, подтверждают их явную родственную связь. Пацан дергает из корзинки кусок черного хлеба и засунув в рот большую половину ломтика, сосредоточенно жует не сводя с меня глаз.

Передо мной стоит глубокая пиала с борщом густо засыпанным зеленью. Впервые за весь сегодняшний день чувствую себя как-то неловко. Но мне дико хочется жрать, поэтому подхватываю со стола ложку и опускаю ее в тарелку. Юля уже сидит напротив меня и наблюдает за мной почти так же внимательно, как и ее сын.

– Ну… рассказывайте, – смотрю на нее, склонившись над ароматной тарелкой.

– Мам! А папа где? – Юля отщипывает пальцами кусочек хлеба, оборачивается к матери.

– Лёёёняя! – тут же разносится громкий голос Елены Михайловны.

Пацан продолжает прожигать во мне взглядом дыру.

– Все остынет сейчас! – кричит женщина перевесившись через перила, огораживающие веранду.

– Не остынет, – бубнит Денис, – жара под сорок.

– А, ты уже справился? – заглядывает через его плечо бабушка.

– Ага… очень вкусно бабуль.

– Оооо, какие люди! – разносится раскатистый голос хозяина дома и стук закрывающейся калитки. – Мишка, ну ты хоть иногда на глаза бы появлялся! – громкий, радостный голос отца Юли и еще чей-то приглушенный басистый, становятся ближе. – Мать, у нас сегодня гостей как-никогда! Не было бы счастья…, – смеется он проходя на веранду провожая гостя. Пользуясь тем, что внимание теперь переключено на другого человека, активнее работаю ложкой. Бл…ть, вкусно!

– Добрый день, – мужик обнимает Елену Михайловну, та приветливо ему улыбается. – Ты как? Нормально себя чувствуешь? – обращается к Юле и протягивает руку Денису, тот достаточно красноречиво игнорирует его жест, двумя руками потянувшись за тарелкой с салом и пером зеленого лука.

– Да, нормально, – неохотно пожимает плечом Юля. Познакомьтесь. – Максим, – кивает ему на меня, – Михаил, – представляет его мне. Приходится привстать и ответить рукопожатием на протянутую мне руку.

В воздухе повисает напряжение и лишь громкий хруст огурца, слегка разряжает обстановку вокруг. Пацан молотит все, что под руку попадается, как комбайн, при этом его пренебрежительный взгляд слегка меняет свою траекторию. Под его прицелом, теперь другой человек.

Я нахожусь здесь уже около часа, но так и не узнал причины, по которой Юля решила набрать мой номер.

– В принципе, Санек мне все объяснил, – Михаил, слегка отклонившись в сторону, позволяет Елене Михайловне поставить перед ним тарелку. – Не переживайте, разберемся.

Похоже, моя помощь навряд ли теперь понадобится. По крайней мере, новоиспеченный помощник уже в теме.

– Вы главное документы все соберите. А с Семакиным мы уже сами общаться будем.

– Ой, спасибо, Мишенька, – за стол, наконец, присаживается хозяйка.

– Да, бросьте, – отмахивается он. – Юль, я завтра за тобой заеду…, – переводит взгляд на Юлю.

– Мама завтра занята, – подает голос Денис, привлекая к себе всеобщее внимание. – С дедом съездите куда вам надо, он же хозяин. Причем тут мама?

– Денис, ты ведешь себя некультурно, – цедит сквозь зубы Юля, пихая его ногой под столом.

– Мы же собирались в «Серебряный ключ»! – перебрасывает взгляд с Юли на меня. – Вы что передумали, что ли? – произносит с досадой.

– Да, нет… вроде не передумали, – приходится поддержать его.

– Денис, – тихо цокает Юля.

– Что, Денис? Ты не поедешь в такую даль! Сама же говоришь, у тебя каждый день новый чек загорается. А Макс обещал нас отвезти! – смотрит на нее так, будто мы ни один раз обсуждали эту поездку.

– Обещал, – кивком подтверждаю его слова.

– Поезжайте, конечно, – мы и сами разберемся. – Так ведь, Миш? Половина каникул позади, а ребенок кроме пыльного города ничего не видел.

Елена Михайловна кивает в такт словам мужа.

– Ладно, посмотрим, – опустив взгляд произносит Юля.

– Теть Лен, мне еще на работу вернуться нужно, документы давайте, и я побежал.

– Да… да, – Елена Михайловна суетливо скрывается за занавеской.

– А чай, Мишань?

– Как-нибудь в другой раз, дядь Лёнь, тороплюсь, – кивает на часы на запястье.

«А вот я чай буду», – думаю я и удобнее усаживаюсь на стуле.

Вдвоем с Денисом сидим за столом. Юля с отцом пошли провожать гостя. Я смотрю на него, стараясь не выдавать своего приподнятого настроения. Он продолжает жевать. Откинувшись на спинку стула, Денис закидывает в рот крупные виноградины. Довольно метко. Уронил лишь пару штук.

– Вы мне тоже не нравитесь, – переводит взгляд на меня.

– Но он не нравится больше, да?

– Бинго! – восклицает он и мажет. Виноградина падает на пол.

– «Серебряный ключ», это?

– Аквапарк, – поясняет он. – Но поездка, естественно, отменяется.

– Почему?

– Мама, боится воды и не умеет плавать.

– Но ты то умеешь.

– Мне кажется вам пора.

– У тебя девчонка есть?

– Чо?

– Девочка тебе какая-нибудь нравится?

Денис смотрит на меня обескуражено. Молчит.

– А ты ей наверное, нет.

– Да пошел ты! – встает с места, отодвигает рукой нитяные шторы.

– Я бы посоветовал тебе, разговаривать со мной повежливей.

– А я бы посоветовал тебе, не разуваться где попало, – кивает за дверь, шире отодвигая занавеску. Сквозь кухню виден коридор. А в нем…

– Бл…ть! Убери его!

– Мне кажется уже поздно! – радостно ржёт пацан, вытаскивая кошака из моего кроссовка.