Текст книги "Моя долгожданная (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
В полупустом вагоне полно свободных мест. Я присаживаюсь на первое попавшиеся свободное сидение. Совершенно не удивляюсь тому, что капитан Левченко усаживается прямо напротив меня. Рядом с ним приземляется объемная розовая сумка, по всей вероятности, битком набитая детскими вещами, следом за ней на сидение ложится измятый пакет из «пятерочки» внутри которого бугрятся купленные у бабульки яблоки.
Малышка, до сего момента спокойно сидящая у него на руках, начинает ёрзать и вертеть головой. Тоненькие светлые хвостики на ее головке торчат словно антенки и эти антенки явно уловили, что-то неладное. Она вертит головой по сторонам, внимательно смотрит на меня, задирает личико вверх, разглядывая подбородок капитана. Ее нижняя губка слегка подается вперед, светлые бровки собираются у переносицы. Она захватывает в кулачки подол нежно голубого платьица и широко раскрыв рот, принимается дико орать.
Капитан не теряя времени даром, начинает уговаривать ее замолчать:
– Анютка, прекращай! Тише, солнышко, – приподнимает девочку и развернув ее лицом к себе, ставит ножками на свои колени, заглядывает ей в лицо. – Мама скоро вернется, зайка, – нашептывает ей. Девчушка упирается в его лицо руками и продолжает вопить. – Анечка! Хватит! – уговаривает он ее. Девочка кричит еще громче.
Тем временем к нам подходит контролер и я вспоминаю, что бросила билет в сумку. Половинка яблока, в моей правой руке мешает расстегнуть замок. Я не знаю куда пристроить эту половинку, в итоге прикусываю яблоко зубами и принимаюсь двумя руками рыться в сумке. Девочка вопит как сирена. Капитан умоляет ее успокоиться, но тщетно. Женщина средних лет, невозмутимо ожидает билет, держа наготове штампик.
– Сейчас, секундочку, – бормочу я, сквозь прикушенное яблоко.
– Ладно, – машет рукой контролер, – не ищите. Дочку лучше успокойте, – произносит женщина больше не задерживаясь около нас, поворачивается к соседнему ряду и громко щелкает штампом на протянутом ей билете.
В ту же секунду в мои свободные руки передается ребенок, я держу крохотное тельце, и не понимаю, как умудрилась оказаться в подобной ситуации. Девочка продолжает рыдать, а у меня рот заткнут яблоком, я даже сказать ничего не могу. Капитан не теряется, перехватывает несчастную половинку, позволив мне откусить закушенную часть. Пока жую, девочка затихает. Внимательно рассматривает мое лицо хлопая мокрыми ресничка. Я проглатываю разжеванный фрукт, но не успеваю ничего сказать, капитан подсовывает к моему лицу недоеденную часть яблока.
– Я не хочу, – шепчу раздраженно.
Более не настаивая, он в два укуса доедает яблоко и закидывает в рот огрызок. Притихшая девочка внимательно изучает накладные карманы на моей груди, пытается оторвать пуговичку.
– И правда вкусные яблоки, – произносит он, удобнее располагаясь на сидении. – Это моя племяшка, – подмигивает девчушке, шаловливые ручонки которой продолжают крутить пуговицу. Девочка поднимает на меня свои голубые глазки и улыбается. Ей очень подходит это имя. Глазки у нее и правда Анютины.
– Ты Анютка? – спрашиваю ее, перехватывая девчушку поудобней.
– Де, де, де… – бормочет она шлепая меня по плечу.
– Правильно, девочка, – комментирует ее бормотание капитан.
– А? – смотрю на него вопросительно.
– Она говорит, что вы девочка.
Что? О, Боже… Куда я попала?
– Она пока говорит только мама и папа. Остальные слова сокращенно. «Де» – это девочка, дедушка, дерево и далее по списку.
– Ну в принципе логично, вроде ни на дедушку, ни на дерево я не похожа, – продолжаю улыбаться малышке поудобнее усаживая ее к себе на колени. Малышка тянет ручонку к пакету. Капитан не раздумывая извлекает из него яблоко и протягивает ей.
– Что вы делаете? – шикаю на него я. – Оно же грязное! – он начинает натирать яблоко краем футболку. – Да, уберите вы, вдруг подавится! Ей вообще можно такое?
Капитан пожимает плечами и убирает яблоко в пакет. Вновь оттопыренная губешка на расстроенном личике сигнализирует о начале истерики. И дабы предотвратить ее, он начинает шарить в сумке, вынимая из нее игрушки. Аня отвергает все предложенные варианты, продолжая кукситься и обиженно хлопать глазками.
– А, что тут у нас еще есть? – выдергивает пучок петрушки из пакета.
Капитан жует петрушку, Аня хохочет. Я пружиню ногами от пола создавая эффект кочек.
– Ко! – выдает Анютка, указывая пальчиком на дядю.
– Козлик? – переспрашиваю ее я.
Капитан меняется в лице.
– Не козлик? – уточняю у малышки и поглядываю на него. – Может конь? – по ее реакции сложно понять угадала ли я, она просто смеется прижимая ладошки к щечкам. – Корова? – продолжаю выдвигать предположения.
Явно оскорбленный мужчина, не выдерживает:
– Столько слов есть на «ко», а вы сразу козел!
– Я сказала козлик, – смеюсь.
– Ну конь еще куда ни шло, но корова!
Мне отчего-то становится так смешно… Хохочу вместе с девочкой.
– Я других слов на «ко» не знаю, – продолжаю посмеиваться, утирая пальцами слезинки, проступившие в уголках глаз. Девчушка так заразительно хохочет.
– Ну прям не знаете! – возмущается он. – Космос, костер, котик в конце концов! Котик ведь явно звучит лучше, чем коз-лик, – парадируя мою интонацию выдает он.
– Котик жующий петрушку, достаточно странное зрелище, – не уступаю я.
– Купите жене носочки, – мы оба оборачиваемся на пожилую женщину с челночной сумкой на плече. – Белые, черные, цветные, если возьмёте три пары, отдам по цене двух. Всего сто рублей. Какой вам размер?
– Тридцать восьмой, – капитан вытягивает из кармана бумажник.
– Нам не нужно, – пытаюсь отправить женщину, но она уже предлагает ему на выбор несколько пар. Он выдергивает три белых пары.
– А еще для вашей малышки у меня есть чудесные раскраски, – из недр сумки начинают появляться всевозможные товары, укладывающиеся на сидение рядом со мной.
– Она еще маленькая для раскрасок, – зачем-то встреваю я. Но женщина не унимается, продолжая подсовывать ему варианты.
Он беспрекословно оплачивает и это.
– Средство от засора труб, – в ее руках появляется пакетик с порошком. – Замечательный секатор! – она щелкает лезвиями секатора в воздухе. – Настоятельно рекомендую вам, вот такой вот маникюрный набор…
– Хватит! Нам ничего не нужно! – смотрю на капитана, зрительно умоляя его остановить этот базар.
– Достаточно, нам больше ничего не нужно, – говорит он женщине.
Сникнув, она начинает собирать свои товары в сумку.
– Вы какой-то неправильный полицейский, – говорю ему укоризненно.
– Я сегодня не полицейский, – произносит он, кивая мне на притихшую малышку.
Сунув большой пальчик в рот, она спокойно спит устроившись головой на моей груди. Провожу ладонью по мягким волосикам. Любуюсь сладко посапывающим ребенком.
– Вам же не до Солнечного? – интересуюсь у него.
– Нет, до Отрадного, это следующая станция.
– Я знаю, – тихонечко дую на вспотевшую головку малышки.
– Прокатитесь с нами? Я потом вас подброшу обратно.
– Ладно. Я не спешу.
Глава 12
Анютка смешно морщит носик и улыбается во сне. С замиранием сердца наблюдаю за спящей крошкой, боясь пошевелиться. Она шлепает ладошкой по моей груди цепляясь пальчиками за вырез платья. Электропоезд замедляет движение, объявляется станция. Анютка вздрагивает всем тельцем и хмурит бровки. Несколько пассажиров покидают вагон, состав двигается снова. Девочка расслабляется. Моя станция, следующая. Но выйти на ней я не смогу. И кто меня за язык тянул?
Молчание напрягает. Перевожу взгляд с лица девочки на лицо капитана. Он вроде бы смотрит на девчушку, прильнувшую к моей груди, а ощущение такое, что пялится на меня. Малышка, как нарочно, сильнее оттягивает вырез платья. Мне становится некомфортно, пытаюсь убрать ее ручку, но встречаюсь с жестким сопротивлением. Ее пальчики мертвой хваткой вцепляются в ткань, на спящем ангельском личике появляется недовольная гримаса.
– Это бесполезно, – комментирует мои попытки поправить платье мужчина. – Захват у нее что надо. На днях так вцепилась в волосы старшей сестре, что вой стоял на весь подъезд.
Машинально откидываю волосы назад. Капитан улыбается.
– Сколько ей? – снова опускаю взгляд на девочку.
Как же я когда-то мечтала о дочке. Эти платьица, бантики, хвостики, косички. Я так хотела однажды почувствовать себя мамой девочки.
– Год и три.
– И как вам только доверили такую малышку?
– А что со мной не так? – капитан смотрит на меня удивленно. – Она просто испугалась нового места. На машине мы с ней катаемся без проблем.
– А сегодня почему решили ехать общественным транспортом?
– Моя машина в ремонте.
– Такси?
– Неохота стоять в пробке, ремонт дороги, жара… Я так понимаю по той же причине, и вы пересели на общественный транспорт. Или нет? – смотрит на меня пытливым взглядом.
– Да, поэтому, – отворачиваюсь к окну.
– А это? – произношу с вопросительной интонацией потирая пальцем свою скулу.
– Авария, – усмехается капитан.
– Вы же сказали шальная пуля.
– А как еще назвать бабу несущуюся сто шестьдесят по трассе и параллельно строчащую сообщения в телефоне.
– В вас врезались на такой скорости? – чувствую как округляются мои глаза.
– Нет я оказался последним в цепи. Она собрала целую гирлянду. Шесть машин всмятку. Мне повезло, досталось меньше всех. Задний бампер подрихтовать и вот, – указывает ладонью на свое лицо. Мелочи.
Малышка начинает шлепать губами, и я прихожу в ужас от того насколько она сильная. Вырез льняного платя в буквальном смысле трещит по швам. Была бы на мне более свободная трикотажная одежда, сидела бы я уже голая.
– Она есть хочет, – мужчина роется в сумке и извлекает из нее бутылочку, застегнутую в термочехол.
Сняв крышку, протягивает ее мне.
С умилением наблюдаю, как Анюта обхватывает ладошкой бутылочку, причмокивает губами. Реснички малышки подрагивают, лобик хмурится, уровень субстанции, заполняющей бутылку стремительно падает.
Дети всех моих знакомых давно выросли, они либо ровесники Дениса, либо старше. С щемящей в сердце тоской смотрю на ребенка. Вот бы мне такую племяшку. Раз не сложилось с дочкой, я и племяннице была бы рада. Хотя, если учитывать частоту визитов брата в наши края, ее детство, пожалуй, пройдет мимо меня. А учитывая то, что мой старший братец не стремится обзаводиться семьей, то мечтать об этом просто бессмысленно.
Поезд снова замедляет свой ход, объявляется моя станция. Вскидываю взгляд на мужчину. Он предупредительно отрицательно качает головой.
– Не переживайте, я сразу же отвезу вас домой. Не бросайте меня на произвол судьбы. Она явно сегодня не в духе.
Я киваю и снова опускаю взгляд на девочку. Осторожно забираю бутылочку, убираю прилипшую к вспотевшему лобику прядь волос. Любуюсь крошкой, до самого Отрадного.
С спящей девочкой на руках и под сопровождение малознакомого мне человека я покидаю электричку. Идея проводить их кажется тем более абсурдной, когда Анюта открывает глаза и нисколько не капризничая перебирается на руки к дяде. Девчушка беззаботно вертит головой по сторонам, улыбается и выглядит вполне счастливой. Тычет пальчиком в стайку голубей, сопровождая это действие звуками:
– Гули, гули, гули…
– Думаю, моя помощь вам больше не понадобится, – останавливаюсь, передумав уходить со станции.
– Идемте, здесь не далеко. Я же говорил, что подброшу вас обратно.
– Электрички ходят каждые пятнадцать минут.
– Не выдумывайте идемте.
Анюта строит мне глазки, и я не могу устоять. Это нечестно! Разве я могу противостоять ее обаянию. Девочка требует, чтобы ее опустили на землю. Став на ножки она уверенно топает к клумбе, разбитой вдоль широкой аллеи. Ее ладошка тянется к кусту низкорослых георгин. Не успев предотвратить преступление, подхватываю девочку на руки, в ее кулачке зажата пара сорванных стеблей.
– Тоцки! – громко заявляет она и сует мне в лицо цветы, вручая букет.
– Мммм, как пахнут! – восхищаюсь, глядя на девочку одновременно с этим действием, шикая на мужчину:
– Куда вы смотрите? Сейчас нам прилетит!
Девчушка хохочет, а капитан наклоняется и срывает еще один цветок, к моей паре присоединяется третий георгин.
– Молодые люди! – слышится разгневанный голос женщины в зеленом рабочем комбинезоне, доносящийся с другого конца клумбы.
Обнаглевший капитан срывает еще два цветочка.
– Валим, валим, – подталкивая меня в спину, под крики возмущающейся работницы.
– Как вам не стыдно! – пытаюсь пристыдить его я, но похоже это бесполезно. – Заставить бы вас поработать на ее месте.
– Я больше так не буду, – улыбаясь произносит он, скосив на меня хитрые глазюки.
Аня сидит у меня на бедре, продолжая теребить пуговицу. Опускаю взгляд на свое многострадальное платье и припечатываю капитану в грудь наспех сорванным букетом.
Пытаюсь застегнуть одной рукой расстёгнутые пуговицы на моем декольте.
– Видит и молчит, – бормочу раздраженно.
Капитан посмеивается, забирая у меня Анютку, возвращает букет.
– Мы почти пришли. Наш двор за поворотом, – кивает на широкую улицу.
Глава 13
Щеки Юли горят румянцем. Смотрю на нее и просто глаз оторвать не могу. Похоже это награда за мою безотказность, которой нагло пользуется Ленка. Анюта не перестает лепетать и умилять девушку. А я впервые за долгое время благодарен сестре за то, что нашла мне занятие в первый день отпуска, который вряд ли светил мне, если бы одна бестолковая дура не стукнула бы мою машину.
Юля нервно застегивает пуговицы, расстёгнутые мне на радость проворными пальчиками Анютки. Стреляет в меня убийственным взглядом и при этом дико смущается. Нужно будет пожать руку ее сыну-сыкуну за то, что выбрал именно нашу патрульку.
– Мы почти пришли. Наш двор за поворотом, – киваю в улицу, ведущую к родительской даче.
Юля явно сейчас не в восторге от ситуации, в которой очутилась. Но деваться ей некуда. И это не может не радовать. Я уже прикидывал несколько вариантов сближения с ней. Собирался пригласить ее куда-нибудь. Как бы невзначай встретить с работы. Даже в дом ее можно было бы наведаться. Фактически с ней по соседству проживает пара веселых алкашей, буквально пару недель назад к ним выезжал наряд. Таких товарищей нужно держать на карандаше, мало ли что у их на уме. Заодно и повод проехать на адресок имеется.
Не спеша подходим к двору. Девушка поглощена переговариванием с Нютой на ее тарабарском. Что она будет делать, когда ребенок отправится к бабушке. Наверное, прочтет мне какое-нибудь нравоучение.
– Сыночка, это ты? – кричит мама с веранды, услышав лязг металлического замка калитки.
– Ба! – громко вскрикивает Анютка. – Баби! – кричит еще громче.
Мама спускается к нам на встречу, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.
– Это кто к бабушке приехал? – сразу бросается к ребенку. – Привет, мое солнышко, – зацеловывает Анютку. Оторвавшись от внучки бросает взгляд на Юлю, кивает ей. Девушка кивает в ответ:
– Здравствуйте, – здоровается вслух.
– Ма, мне машина нужна, ключи вынесешь?
– Ты не познакомишь меня со своей спутницей? – голос мамы становится строгим, взгляд пытливым и внимательным.
– Юлия, – девушка представляется сама.
– Надежда Петровна, – говорит мама продолжая внимательно ее рассматривать. – Вы…?
– Мам, вынеси ключ. У меня дела, ты нас задерживаешь.
– Максик, а у нас гости, – переведя взгляд на меня произносит мама. – Ты только не задерживайся надолго. Не хорошо заставлять девушку ждать.
Именно на этих словах на веранде появляется Вика. Я кажется был благодарен сестре недавно. Беру свои слова назад. Меня развели как последнего лоха. Лена всеми правдами и неправдами пыталась вручить мне ребенка, прям горели у нее важные дела, которые были совершенно несовместимы с материнством. Анюту всенепременно нужно было отвезти к маме. Мои намерения посидеть с ребенком у нее или у себя дома были отвергнуты сразу же.
– Привет, любимый, – пресекаю попытку Вики повиснуть на моей шее.
Она как обычно надувает губы и пытается обнять меня снова. Отстраняюсь. Мне придется извиняться, но сейчас я просто вынужден сделать это. Кладу руку на талию Юле и притягиваю ее к себе. Она напрягается всем телом, но не дергается.
– Я возьму машину на пару дней? – обращаюсь к маме.
– Ты что не приедешь сегодня? – возмущается она.
– У нас появились другие планы, – держа Юлю за руку веду ее в сторону гаража. Надеюсь отец как обычно бросил ключи в машине.
– Какие планы, Максим!? – кричит мама.
– Что вообще происходит? – цедит сквозь зубы Юля, выдергивая руку из моей ладони.
– Ничего, – улыбаюсь ей. – Поужинаем сегодня? – открываю ей дверцу отцовской Нивы.
Он редко пользуется этой машиной. Обычно ездит на ней на охоту или рыбалку.
– Нет! – округлив глаза произносит она.
– Почему? – жду, когда она сядет машину.
– Максим… как вас там…
– Просто Максим, – слегка подталкиваю ее в салон.
Аня кричит во все горло, на руках у мамы. Золотой ребенок. Определенно это талант открывать свою варежку в самый подходящий момент. Пока мама успокаивает внучку, а Вика мечется между желанием подойти к нам или поговорить с несостоявшейся свекровью, я открываю ворота.
В итоге Виктория не выдерживает и все же направляется ко мне навстречу быстрым шагом. Ее глаза горят праведным гневом, раздувающиеся ноздри сокращаются в такт шагам.
– И ты еще смеешь что-то говорить мне! – вопит она, замахиваясь ладонью. Перехватываю ее руку около своего лица. – Ублюдок! Я тебя ненавижу! – орет Вика, оттачивая навыки актерского мастерства. На ее крик из дома выбегает батя в одних семейных трусах, несется к нам.
– Максим! – грозно орет он, когда я хлопаю дверцей. – Вернись немедленно! – кричит батя обнимая рыдающую Вику за плечи.
Ошарашенная Юля сидит в машине словно кол проглотила. Глаза по пять рублей смотрят в одну точку.
– Так что, насчет ужина? – пытаюсь вернуть ее в реал.
– Какого ужина? – поворачивается ко мне.
– Вечернего. Часов в семь или… шесть. Да, лучше в шесть.
– Я не пойду с вами ни на какой ужин!
– На самом деле очень некрасиво получилось. Извините, что стали свидетельницей этой сцены. Если не можете в шесть или семь могу заехать за вами в восемь.
– Вы слышите меня? Нет! – повторяет она прожигая меня взглядом.
– Может передумаете?
– Нет!
– Я не хотел использовать это, но у меня есть компромат на вашего сына, – улыбаюсь притормаживая на перекрестке.
– Вы серьезно? – усмехается она.
– Нет конечно, но попробовать стоило. Ладно, давайте не сегодня. Можно в субботу. Как вам суббота?
– Вы всегда такой назойливый?
– Нет, просто вы мне понравились, – признаюсь честно.
Юля отворачивается к окну, сжимает в пальцах короткие стебли георгин.
– Дома вас ждет очень милая девушка, явно заинтересованная в отношениях с вами. Не надо страдать ерундой и впутывать меня в этот балаган.
– Вы неправильно меня поняли. Вы действительно мне очень нравитесь, и я не планировал вас ни во что впутывать.
– Куда вы меня везете? Вы проехали поворот.
– Да? Сейчас развернусь. Вы же не сказали мне адрес.
– Здесь можно развернуться, – указывает на прерывистую разметку.
– Развернемся на перекрестке.
– До него километров пять!
– Значит прокатимся.
Юля откидывает голову на подголовник, – смеется.
– Я все равно никуда с вами не пойду. Это бесполезно, – поворачивает голову, смотрит на меня снисходительно.
– Мне кажется вы передумаете, – улыбаюсь ей, она отрицательно качает головой, улыбается.
Развернувшись на перекрестке, везу ее в Солнечное. На самом деле ситуация с Викой просто ужасная. Но ничего не поделаешь. Надеюсь, у нее хватит ума уехать до того, как я вернусь на дачу. Юля называет мне адрес. Поездка выходит совсем короткой.
– Спасибо, что подвезли, – Юля отстегивает ремень безопасности, выходит.
– Да не за что. Вам спасибо. Подождите! – кричу ей вслед, когда она отходит к калитке. – Вы цветы забыли, – протягиваю брошенный на сидении потрепанный букет.
– Привет, ма! – на заборе висит пацан, смотрящий на меня недобрым взглядом.
Глава 14
– Привет, – здороваюсь с сыном, встречаясь с его невеселым взглядом. – Я смотрю, ты не очень то рад меня видеть, – говорю Денису и вынужденно оборачиваюсь на оклик капитана:
– Подождите! Вы цветы забыли!
Протягиваю руку к пожухшему букету, краем взгляда подмечая, как Дениска меняется в лице.
– Маааам, – тянет Денис, продолжая сверлить взглядом капитана, не собирающегося двигаться с места. В воздухе повисает неловкая пауза. Мужчина убирает руки за спину, застывает на месте на несколько секунд.
– Здорово! – подходит к забору, протягивает Дену руку. Тот растеряно переводит взгляд с него на меня и обратно, но руку в ответ протягивает, одновременно с этим перехватываясь левой рукой за столбик. – Отбываешь наказание? – шутливым тоном произносит мужчина. Лицо Дениса из сердитого превращается в растерянное. Его брови все еще сведены у переносицы, но глаза выдают его смятение.
Звонок телефона раздающийся из моей сумки приходит мне на помощь.
– Всего доброго, – киваю капитану и сразу же отвечаю на звонок. – Да! – незамедлительно скрываясь за калиткой.
– Юль, у тебя все в порядке? – по ту сторону трубки раздается голос Калинина. – Галина Анатольевна…
– У меня все хорошо. Ушла на больничный, – перебиваю Калинина, входя во двор.
– Что-то серьезное? Может помощь нужна?
– Нет, Миша. Помощь мне не нужна. Ничего серьезного не произошло. Просто травмировала ногу, – начинаю прихрамывать, хоть уже и позабыть успела про ушиб.
– Мам! – Денис спрыгивает с забора и нагоняет меня. – Он что, пристает к тебе!? – выпаливает возмущенно.
– Кто пристает? – моментально встревает Калинин. – Юля!
– Денис, что ты мелешь? – смотрю на сына, взглядом отправляя его в дом.
– Михаил Сергеевич, все рабочие вопросы за меня уполномочена решать Галина Анатольевна. До свидания! – отключаюсь, пока Денис не ляпнул еще чего-нибудь.
– Никто ко мне не пристает. Что ты выдумываешь?
– Я что, слепой по-твоему? Этот мент еще в участке на тебя пялился, а сегодня привез тебя, – скрестив руки на груди преграждает мне путь, взглядом указывая на увядающие георгины. – Да еще и веник этот, – скривив брезгливую гримасу смотрит на цветы.
– Сыночек, он просто подвез меня, а цветы мне подарила маленькая девочка.
Явно пропустив слова о маленькой девочке, Денис продолжает допрос, а я продолжаю свой путь к крыльцу.
– Подвез от станции? – словно не веря. – Ты же на электричке ехать собиралась?
– Где бабушка? – прохожу в коридор. В доме пусто.
– Мама, если это из-за меня. Даже не вздумай с ним общаться, – ходит за мной по пятам по пустым комнатам. – Я лучше срок получу!
– Что ты несешь! Какой срок? За что? Совсем, что ли дурачок! Бабушка где, спрашиваю?
– Мам, я серьезно, – не унимается он. – Если он шантажирует тебя тем видео…
– Денис! – усмехаюсь серьезному выражению лица сына. – Прекрати, я тебя умоляю. Ты один, что ли дома? – бросаю сумку на стул, цветы на кухонный стол. Пробегаю взглядом по полу. Вдоль стены в два ряда стоят банки с консервацией и несколько пустых баночек. Поднимаю литровую банку и подношу ее к крану, наливаю воду. Ставлю цветы в воду и оборачиваюсь к сыну. – Ты бы хоть банки в погреб спустил, помощник, – укоризненно качаю головой. – Бабушка с дедом в магазин, наверное, поехали? – отодвигаю занавеску. Под навесом не видно отцовской Гранты.
– Не, к участковому покатили, – Денис тянет руку к алюминиевому тазу горой наполненному огурцами. Смачно откусывает пол-огурца, жует. – Ба ему все утро названивала, раз двадцать позвонила, пока дед не психанул.
– Зачем им участковый понадобился? – включаю воду и принимаюсь мыть руки.
– Я не понял если честно. Ба все утро проплакала. С соседом какие-то терки, – закидывает в рот вторую половинку огурца и тянется к тазу за следующим.
– С новыми соседями?
– Ага.
Родители появляются дома спустя пятнадцать минут. К этому времени я уже успела воскресить в памяти разговор, в котором мама жаловалась на наглого соседа. Мужчина выкупивший два соседских участка положил глаз и на нашу дачу. На самом деле он предлагал родителям неплохие деньги. Естественно они не стали его слушать. Этот участок принадлежал ещё деду отца. Папа столько сил вложил в строительство дома. Все сам построил от фундамента до крыши. Мама так гордится своим садом, с таким трепетом относится к каждому дереву, к каждому кустику. Предложи он хоть в десять раз больше реальной стоимости усадьбы, родители бы не согласились.
Мама поднимается на крыльцо утирая заплаканные глаза, угрюмый отец идет следом.
– Что случилось? – выхожу к ним навстречу. Мама тянется ко мне, прикасается влажной щекой к мой щеке, всхлипывает.
– Привет, Юлёк, – обнимает меня папа.
Бредут на кухню. Мама взглянув на стоящие на столе георгины начинает рыдать пуще прежнего.
– Да, что случилось у вас? – не выдерживаю я.
– Землю у нас отбирают, – бормочет отец, отворачиваясь к окну.
– Какую землю?
– Эту, – продолжает плакать мама. – Огород до самой бани и большую часть палисадника, – снова впивается взглядом в цветы, всхлипывает.
– Ну это же невозможно! Это же наша земля. Она же принадлежит вам на законных основаниях. Где документы?
– Ой, дочка! Паренек то тот, который приватизацией занимался. Помнишь, чернявенький такой. Мы его нанимали, довести документы до ума хотели.
– Ну…
– Он с нас деньги вперед взял, документы забрал. Месяц их у себя подержал, а потом привез показал отцу папку, полистал, на печати какие-то указал и сказал, что все сделал. А нам же, тогда не до того было… – произносит мама и склонив голову на бок смотрит на меня печальными глазами.
И я понимаю, почему им не до того было. Как раз в этот период наша семья была занята похоронами Андрея. Потом мама жила у нас с Денисом. Присматривала за ним, пока я была в прострации и даже за ребенком своим смотреть была не в состоянии. Папа постоянно мотался к нам. Не удивительно, что эта папка была заброшена в сервант и не открывалась до сегодняшнего дня.
– Он нам только дом, баню и две сотки перед домом оставляет, – мама утирает полные слез глаза.
– Ну, хватит реветь, – угрюмо басит отец. – Мы еще пободаемся. Завтра в город поеду к юристу на консультацию.
– Завтра здесь забор стоять будет, – мама подскакивает со стула и тычет пальцем в окно.
На улице раздается рев какого-то инструмента. Отец срывается к двери, я за ним. Мужик в рабочей одежде пилит металлический столбик. Папа цепляется пальцами за сетку рабицу, словно пытается заменить столб.
Отец ругается не стесняясь в выражениях на мужчину азиатской наружности. Денис топчется рядом со мной, мама бросается на него чуть ли ни с кулаками, с трудом удерживаю ее за халат.
– Прекратите немедленно, – ору я.
Наконец, гастарбайтер глушит болгарку.
– Хозяин сказал резать все столбы, – возмущается он с ярким таджикским акцентом.
– Позовите хозяина.
– Нет, его. Он позвонил и сказал резать, я режу. Работа такая, сказали делать, делаю, – нервно жестикулируя кричит рабочий и замахивается на меня инструментом.
– Звоните ему!
– Да, я тебя! – бросается на него папа, выдирая из рук рабочего болгарку.
На земле валяется срезанный столбик, сетка, склоненная к земле открыла вход на соседский участок.
– Прекратите! – вместе с Денисом оттаскиваем отца от рабочего, который оказывается, тоже не прочь помахать кулаками.
– Вызывай полицию! – кричу маме.
– Да, что ее вызывать! Мы только что у участкового были, он сказал все законно.
Рабочий зыркает на нас черным щелками глаз, потирает ушибленное предплечье.
– Не вздумайте ничего здесь делать, пока хозяин не приедет.
– А он и не приедет, – выплевывает взъерошенный рабочий.
– Денис, принеси мой телефон.
Сын сверкает пятками в сторону дома.
– Кому ты будешь звонить? – спрашивает мама. – Мы Саше утром звонили, он занят.
Мой брат всегда занят, ему можно было и не звонить.
Денис протягивает мне трубку. Отыскиваю во входящих номер, с которого мне звонил капитан, когда я забыла паспорт в полиции, прикладываю телефон к уху.
– Ты этому звонишь? – Денис смотрит на меня выпучив глаза, недовольно поджимает губы.
– Цыц, – шикаю на сына и считаю гудки.
– Слушаю, – подозрительным тоном произносит капитан.
– Товарищ капитан, боюсь, мне нужна ваша помощь.
– А почему боитесь? – хмыкает он. Игнорирую этот вопрос.
– Вы не могли бы подъехать?
– Мог бы. Что у вас случилось?
– Подъезжайте я все объясню на месте, – поглядываю на насупившегося Дениса.
– Ксиву пусть хоть возьмет, – бормочет он недовольно. – А то забудет про все на свете…
Взглядом прошу сына замолчать.
