Текст книги "Все будет по-другому (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
15.
Иван засобирался к себе только ближе к одиннадцати. Удивительно, но он совсем не напрягал меня своим присутствием. Аленка рассказала ему все стишки и потешки, показала все рисунки и фотоальбомы. Выпила с ним три здоровенные кружки чая и уснула потом крепким сном прямо на кухне. Он весь вечер внимательно ее слушал. А она довольная, что нашла наконец, свободные уши была рада стараться.
Ни продажу моей машины, ни покупку другой мы особо не обсуждали. Он лишь сказал, что мою бедалажку, для начала нужно привести в божеский вид и займется он этим с понедельника.
Я махнула рукой на эту информацию. Мне на самом деле была как-то безразлична эта тема. А сама я ей заниматься не буду, по крайней мере сейчас.
Классный чат порадовал информацией по поводу открытия группы продленного дня. Со следующей недели Аленка начнет оставаться на продленку. Забирать ее будет Неля Альбертовна. А я пока могу пользоваться общественным транспортом. В последнее время у меня все больше офисной работы и все меньше выездной. Поэтому я вполне могу справиться и без машины.
– Выезжаем в девять. Надеюсь сегодня тебе удастся выспаться, – Иван притянул меня к себе уже в дверях. Сердце забилось чаще, пульс загрохотал в висках, когда его ладони прошлись по моей спине и остановились на пояснице. – Оденьтесь поудобнее, можете захватить купальники, там есть неплохой крытый бассейн. Аленке понравится.
– Она не умеет плавать, – пробормотала я гипнотизируя взглядом его шею и линию челюсти.
На его скулах уже начала пробиваться щетина, мне почему-то захотелось коснуться его лица. Рука взметнулась вверх, пальцы прошлись вдоль щеки до подбородка. Все что происходило потом, словами передать очень сложно. Его губы покрывали мое лицо поцелуями, руки такие нежные и такие требовательные сжимали и гладили меня. Я сама дала доступ к шее, запрокинув голову и сходила с ума от того головокружения, которого я никогда не ощущала. Я знала, что Аленка крепко спит и будет спать, так же крепко до самого утра.
– Пойдем… – шепнула ему на ухо и на целых полтора часа растворилась в его объятиях.
***
– Не убегай, – Иван попытался задержать меня перехватив за руку.
– Нужно проверить Аленку.
– Ты вернешься?
– Нет, – я задумалась, – увидимся утром.
– Приходи, как проверишь ее, – потянул меня на себя заставив снова повалиться на кровать.
– Вань… я не хочу, чтобы ты надумывал лишнего.
– Ты, о чем?
– Тебе не обязательно так сильно сближаться с моим ребенком, – приподнявшись на локте заглянула в его глаза. – Ты ведь хотел только этого, – обвела взглядом постель.
– Диана! Ты видела сколько мне лет? Я тебе паспорт сегодня для чего показал? Я взрослый свободный человек. Поверь, если бы мне от тебя нужно было, как ты говоришь «только это». Я даже заморачиваться не стал бы.
– Просто ты так смотришь на меня, – опускаю глаза.
– Как я должен на тебя смотреть, если я хочу тебя с самой первой встречи.
– И поэтому нужно было столько времени доводить меня до белого каления?
– А, как еще тебя можно было вывести на диалог? Я просто голову сломал… А так, ты хоть общаться со мной начала. Проверишь ее и возвращайся, я буду тебя ждать.
Жаркий глубокий поцелуй снова выбил почву из-под моих ног. Утром я сгорю от стыда. Я никудышная мать, оставила ребенка одного в квартире и нежусь тут в руках человека, которого несколько дней назад на дух не переносила.
– Не нервничай так, ты же рядом... Она вымоталась сегодня. Уверен, что спит сейчас как сурок. К тому же ты ребенку прошлой ночью спать не давала. «Всю ночь крутилась как юла», – губы Ивана растягиваются в широкой улыбке. «То попить ходила, то попи…» – Щипаю его за бок. Он смеется. – Дай ей выспаться, а то опять будешь круги наматывать по квартире. Кстати я тут купил кое-что… Я же говорил, что что-нибудь придумаю.
– Радио няня! – удивленно смотрю на коробку, которую протягивает мне Иван. – Ты серьезно? Ей скоро семь…
– Ну и что? Мы будем слышать все шорохи и посторонние звуки. Так ты будешь спокойнее.
– Я смотрю, ты был в себе абсолютно уверен.
– Не то что бы абсолютно, но рано или поздно это бы все равно произошло. Ты ведь поплыла, – улыбается, – я же не слепой.
Повторно одеваюсь, приглаживаю волосы.
– Она заряжена? – киваю на коробку.
– Конечно, – улыбка не сходит с его лица.
– Я все равно не приду, – произношу улыбаясь уже в дверях.
– Придёшь… – Иван провожает меня смеющимся взглядом.
– Не-а, – скрываюсь за дверью.
Я дважды разворачивала себя у двери. Это не нормально и совершенно для меня не типично. Аленка и правда спала, даже не сменив положения. Чтобы хоть как-то остудить голову набрала себе ванную и провалялась в ней до четырех утра. Заодно сделала маски для лица и волос. Откопала заброшенный сто лет назад скраб для тела. В общем занялась собой по полной. Хотя логичнее было бы сделать все эти процедуры до, а не после...
Поймала себя на мысли, что я улыбаюсь как дурочка. А от того, как немного ноет и потягивает тело, мне хорошо. Удивительно, но это так. Мне действительно хорошо, легко и приятно. Я не чувствую себя раздавленной, как на утро после ночи с Ярославом и не чувствую себя грязной, как после близости с бывшим мужем.
Так и не сомкнув глаз до самого утра, я с особой тщательностью начала собираться. Долго думала, что надеть и даже нашла наши купальники. Аленка будет пищать от восторга, нужно еще найти ее круг и нарукавники. Пока дочка спала, а я так и не могла усидеть на месте, решила испечь сырники и как будто нарочно, приготовила их целую гору.
В дверях я убеждала сама себя, что нам с Аленкой много. Мы все равно не съедим. Зачем добру пропадать, если им можно поделиться? С таким убеждением я нажала на дверной звонок соседской двери. И чуть не упустила тарелку, когда дверь мне отрыла высокая темноволосая девушка с заплаканными глазами и потекшей тушью. Девушка оказалась выше меня примерно на голову. Стройная. В голубых джинсах и свободной белой футболке.
Мне не сразу дошло, что она выглядит слишком молодо, уже за дверями своей квартиры я поняла, что скорее всего она его дочь. Но сырники, валяющиеся по всей прихожей, нужно было убрать, чем я и занялась. Пока кто-то не начал настойчиво трезвонить в дверь, разбудив Аленку. Осознав, что дверь не заперта Иван зашел в квартиру и принялся мне помогать.
– Утро доброе! Привет, Ален! – махнул дочке, выглянувшей из комнаты. Она поздоровалась с ним и побежала в ванную.
– Куда ты их?
– Выброшу, – пробормотала себе под нос.
– С ума сошла! Еще чего не хватало. Я их съем, это ведь мои сырники?
– Они на полу валялись.
– Я тебя умоляю. У тебя даже домашних животных нет, чтобы их от шерсти общипывать, – выдернул тарелку из моих рук. – Это дочка моя. Полчаса назад приехала.
– Я поняла, – почему-то в глаза смотреть ему не хотелось. Вся легкость куда-то улетучилась, на плечи легло что-то тяжелое, почти неподъемное.
– Ты так быстро сбежала, я не успел вас познакомить.
– Давай обойдемся без знакомств, – убрала руки за спину и крепко сомкнула пальцы в замок.
– Ма! У меня зубная паста почти закончилась, – из-за двери ванной высунулась блондинистая голова Аленки. – Купи клубничную. Мне мятная не нравится, она жжется.
– Ты готова к путешествию? – голос Ивана прозвучал весело и бодро.
– Конечно готова, – взвизгнула Аленка.
– Мама дала тебе сегодня выспаться?
– Ага! – улыбнулась дочка.
– А у нас плюс один к компании, – снова сквозь меня произнес Иван.
Взглянула на дочку. Вероятно, она не поняла, что он имеет в виду.
– С нами еще одна девчонка поедет, тебе будет весело.
– А сколько ей лет, – оживилась Алена.
– Восемнадцать.
– Уууу, это много, – сразу скисла она. – У нее аж две цифры в возрасте.
– Это совершенно ни о чем не говорит. Уверен, что вы будете с ней на одной волне. Она мастер по запусканию воздушного змея.
– Ну тогда ладно.
Алена подбежала к Ивану, жестом попросила его наклониться и громким шепотом спросила:
– А у нее тушь и помада есть? Когда в возрасте есть две цифры… обязательно должны быть.
– Думаю, что есть, – так же громко прошептал Иван.
– Ладно, тогда я буду с ней дружить. Может поделится…
16.
Это был самый вкусный шашлык в моей жизни. Я никогда не пробовала такого мяса, причем самым вкусным было именно то, которое мариновал Иван. Хотя на суд и на пробу было представлено еще несколько вариантов от его коллег. Очень приятных и веселых людей. Они все были старше меня, их жены уже шагнули за тридцать пять, некоторые за сорок, может быть поэтому они смотрели на меня слегка снисходительно и с умилением. Некоторые покачивали головой, глядя на сияющего Угрюмова. Шутили, что он совсем стыд потерял, нашел себе почти ровесницу дочери и ходит теперь довольный. Меня нисколько не задевали и не обижали их слова. Наоборот, я еще никогда не купалась в таком количестве внимания и комплиментов. А Алена и вовсе очаровала абсолютно всех и чувствовала себя среди чужих людей как рыба в воде.
Эти выходные были по-настоящему волшебными для нас с дочкой. Некогда совершенно одинокие, мы как будто бы обрели огромную семью. А дочка Ивана и вовсе меня поразила, своим сходством с отцом. Она вела себя с Аленкой очень дружелюбно. Проявляла терпение к ее неугомонной натуре, даже там, где и у меня могли сдать нервы. Все-таки Аленка настырная и не очень послушная. А когда понимает, что может диктовать всем свои правила, потому что не встречает отпора, то вовсе распоясывается и тогда угомонить ее очень сложно.
У Эллы очень грустные глаза. Не даром она была заплаканной, когда отварила мне дверь утром. Лезть к девушке в душу я не рискнула, но наблюдая за ней, сделала некоторые выводы… Ведь я когда-то тоже очень страдала из-за неразделенной любви к Аленкиному отцу, и была я тогда примерно ее возраста.
– Вы, наверное, скоро переедите к папе? – осторожно спросила она, провожая взглядом его спину.
Аленка бежит в припрыжку следом за ним, мы забыли в домике ее рюкзак, поэтому они пошли за ним. Элла стоит рядом со мной около машины, мы прощаемся с замечательным местом.
– Нет! С чего ты взяла?
– Я думала у вас все серьезно, – девушка отвела взгляд.
– Я пока, и сама не знаю… как у нас, – пожимаю плечами я. – Все как-то слишком быстро закрутилось.
– Вы не подумайте ничего… я рада за папу. Просто спрашиваю, потому что сама хотела переехать к нему на некоторое время. Если у вас в планах в ближайшее время есть совместная жизнь. Я мешать не буду, – все также отстраненно произнесла она.
– У тебя какие-то проблемы?
– Нет, все хорошо.
Она явно не хочет со мной делиться, и я не буду к ней приставать, хоть любопытство и распирает меня как никогда.
– Ты можешь переезжать и жить с отцом сколько угодно, – мягко улыбаюсь ей я.
– Он еще не знает, я потом ему скажу, – стреляет глазами в приближающегося Ивана, несущего на плечах довольную Аленку.
***
Каким же тяжелым оказалось утро понедельника. Вставать с постели после так приятно проведенного отдыха особенно не хотелось. Мы слишком сильно расслабились. Аленка спала зарывшись головой в подушку. Будить ее было жалко, но необходимо. Повторное опоздание в школу не входило в мои планы.
Я надела свой самый удачный брючный костюм с укороченным пиджаком и брюками палаццо, они очень выгодно подчеркивали талию и бедра, рисуя красивый и соблазнительный силуэт. Нежно голубой цвет очень идет мне, делая меня еще моложе и свежее. Дольше обычного делала макияж и укладывала волосы. И даже ни разу не прикрикнула на Аленку, которая с недовольной мордашкой ковырялась в своей не любимой, но полезной овсяной каше.
– А, сама ты ее ела? – недовольно пробормотала она.
– Ела, – произнесла я подкрашивая губы. – Поторопись, опаздывать второй раз будет нехорошо.
Алена нехотя глотала кашу пока я заплетала ей колоски. Морщилась, но съела все. Не знаю, что там наобещал ей Иван за то, что она будет хорошо есть, но это определенно возымело эффект. Потому что в конце концов тарелка оказалась пуста.
Он отвез нас сначала в школу, потом подкинул меня на работу. В машине мы попрощались длинным глубоким поцелуем. Я повозмущалась, что он съел всю помаду, но все равно скрыть довольного выражения лица мне не удалось.
Мы договорились, что он встретит меня после работы. Но в двенадцать он позвонил, и сбивчиво извиняясь попросил добраться до дома на такси. Я нисколько не обижаясь, совершенно спокойно отреагировала на его просьбу. Я в принципе не ждала, что он будет всюду меня возить. Его слегка рассерженный тон, немного насторожил. Почему-то я пришла к выводу, что у него нарисовались какие-то проблемы, связанные с дочкой. Мелькнула мысль, что его недавно разукрашенное лицо, дело рук ухажера Эллы. И я связала между собой этот звонок и ее субботний визит к отцу. Стало немного тревожно на душе, но эта тревога оказалась лишь каплей в море от того цунами, которое накрыло меня тремя часами позднее.
Мне позвонила мой врач гинеколог. Валерия Дмитриевна, в несвойственной ей манере отчитала меня за то, что я пропустила прием. Он как раз пришелся на один из дней, в который я воевала с Ярославом. Мне было не до этого и я даже позвонить и перезаписаться на другую дату не удосужилась. Она сказала, что мои анализы давно готовы. Но ей бы очень хотелось, чтобы я пересдала биопсию и не тянула с этим делом… Биопсия редко может быть ошибочной, я знала это и до конца рабочего дня не могла найти себе места.
После рождения Алёнки, вероятно на нервной почве, у меня обострились все возможные и невозможные женские болячки. Цикл стал совершенно не регулярным, первые два дня месячных я и вовсе не могла разогнуться. Мне не помогали спазмолитики и обезболивающие. Пришлось идти к врачу, который подобрал мне гормональную терапию. А полтора года назад, самостоятельно исследуя постоянно ноющую грудь, я нащупала уплотнения. С того дня, я на постоянном контроле у врача, каждые четыре месяца вынуждена обследоваться и сдавать анализы. Я уже привыкла к этому, но в последний раз маммолог направил меня на биопсию, объяснив это перестраховкой. Сказал, что волноваться не следует, просто лучше, как говориться лишний раз убедиться, чем мучиться нехорошими предположениями.
Я шла по ночному городу и глотала слезы. Рыдания рвались наружу, но я держала их в себе, чтобы не разреветься в голос. Мне нужно собраться. Дома меня ждет Аленка. Из головы не шла тетя Вера, мамина сестра. Она умерла в тридцать семь, прожив после операции около полугода. Сгорела как спичка... Ей полностью отняли грудь, но это не помогло… Тетя Вера была вдовой, детей у нее не было. А у меня есть...
«Доведешь себя до какого-нибудь приступа. Кто будет воспитывать твоего ребенка?». Слова Ивана молоточком стучали в висок. И приступа никакого не надо… Моя бабушка по маминой линии тоже умерла от онкологии. Вероятно, у всех женщин моей семьи не слишком длинная линия жизни. Господи… Только бы с Аленой было все в порядке. Ее прошлогодние проблемы со здоровьем с подозрением на ювенильный артрит теперь не дадут мне покоя, нужно повторно обследовать ее.
Сомнений больше не осталось. Несколько часов назад я все точно для себя решила. Вот только набрать его номер до сих пор так и не смогла. Я вышла из автобуса гораздо раньше своей остановки, надеялась, что пока буду идти слегка приду в себя и решусь.
Беззвездная ночь окутывала улицы своей темной мглой и в этой мгле как будто бы совсем не было просвета, кроме искусственного освещения редкими фонарями и огнями окон многоэтажек, за шторами которых кипела жизнь. Я присела на скрипучие качели на детской площадке своего двора. Бросила взгляд на окно нашей квартиры в котором тоже горел свет. Оттолкнулась раз… противный скрип разорвал нутро еще сильнее. Замерла на месте и одновременно с этим приняла звонок от беспокоящейся няни.
– Я буду через пять минут… Простите, что задержала вас. Я оплачу задержку…
То, что она отвечала мне я не слышала, просто держала трубку около уха. По тону и интонации было понятно, что она просто волнуется и переживает за меня и Алена почему-то волнуется тоже.
Сбросив звонок, я не раздумывая пролистала список контактов до самого конца. Нажала на некогда любимое, но давно ненавистное мне имя и принялась ждать. Его сухое «Да» острой бритвой полоснуло по сердцу.
– Привет, – прошептала я.
– Здравствуй, – послышалось в ответ.
Несколько секунд молчания, показались мне длинными как вечность и одновременно с этим такими короткими, что мне не хотелось, чтобы эта вечность заканчивалась.
– Диана, у тебя что-то случилось?
– Нет… Я решила, что она должна знать о тебе. Приезжай завтра к восьми часам вечера.
– Как мы ей скажем?
– Не знаю… Сам придумай, какую-нибудь легенду. Она считает, что ты просто не знаешь, что она существует.
– Хорошо, – послышалось на той стороне трубки.
Я не стала отвечать на его глухое «спасибо». Сил терпеть у меня больше не было. Я сбросила вызов и согнувшись пополам, уронив голову на колени, разревелась…
17.
Как больно признаваться самой себе в том, что я заблуждалась веря в то, что она его к себе не подпустит… Как больно смотреть на то, как Аленка из настороженного перепуганного зайчишки так быстро вернулась к своему прежнему состоянию веселой и озорной девчонки. Ему понадобилось ровно десять дней. Десять дней для того, чтобы задурить голову моему ребёнку, всего лишь завалив нашу квартиру игрушками. Всем тем, о чем Алена только мечтала, а я могла воплощать ее мечты лишь постепенно в праздники и дни рождения.
Она сразу признала в нем анонима, и почти моментально выбросила из головы те пару страшных моментов, которые довели ее до истерики по его милости. Удивительно… Как легко можно обмануть ребенка и даже самое негативное и нелицеприятное выставить для себя в выгодном свете. Ярослав оказался мастером этого дела. Он вообще без труда запудрил ей мозг и остался собой очень доволен. Заставив меня проглотить то негодование, которое испепеляло мое нутро и подыграть ему в его совершенно невеселых для меня, зато очень забавных для нее спектаклях.
Мне необходима операция, осознание данного факта придавило меня тяжелым камнем к земле и мне очень сложно держать лицо. О том, что я больна никто не должен знать. Я не переношу жалости по отношению к себе. Людское сострадание делает меня уязвимой. А мне нельзя быть такой. Мне нужно быть сильной. Опухоль доброкачественная, мне обещали сохранить грудь и убрать новообразования локально, но от этого мне не становится легче. Я уверена, что когда пройду через все это, моя жизнь больше никогда не будет прежней. Она уже другая…
Я продала машину первому попавшемуся покупателю, буквально за бесценок. Мне нужны деньги на лечение. Хватило как раз оплатить последние четыре месяца кредита и отложить на операцию. Яровы сто пятьдесят тысяч я отложила на черный день. Мне не хочется прикасаться к этим деньгам, но боюсь что однажды у меня не останется выбора.
Сейчас я укладываю наши немногочисленные пожитки в коробки и навожу в квартире порядок. Послезавтра мы съезжаем к отцу. Я больше не потяну съем отдельного жилья, да и за папой нужно присматривать, его здоровье с каждым днем становится все хуже и хуже.
– Мам! Фу! Чем это воняет!? – Аленка забегает на кухню, кривится. Я прихожу в себя, только от ее крика. Как я могла не почувствовать этот запах? В квартире задымление и жутко воняет плавящейся проводкой. Распахиваю щиток в прихожей и зажав рот и нос ладонью отключаю искрящиеся автоматы. Комнаты окутывает мрак. – У нас что пожар? – испугано спрашивает Аленка. Горечь от паленого пластика проникает в легкие заставляя закашляться. Подхватив Аленку на руки несу ее к окну, которое приходится открыть нараспашку.
– Сейчас я принесу тебе курточку. Посиди здесь. Нужно как следует проветрить квартиру.
– Пожар, да?
– Нет! Успокойся, не было никакого пожара.
– Ма… Темно, – хватает меня за руку.
– Я сейчас включу тебе фонарик на телефоне.
– Я сама включу, – тянется к письменному столу, стягивая огромный, совсем не по размеру ее ладошки телефон, очередной подарок Ярослава.
– Только не звони никому. Посиди здесь, – кутаю ее в плед и усаживаю в кресло. Комната уже слегка проветрилась. Нужно решать проблему с электричеством. Поздно уже… почти девять, но вызвать электрика придется.
Заглядываю в щиток, подсвечивая себе фонариком. Это ж надо быть такой идиоткой? Загруженная стиральная машина, духовка с пиццей, включенный электрочайник, ревущий пылесос и обогреватель в комнате где играла Алена, это явный перегруз для такой старой проводки как здесь. Стук в дверь и одновременное дергание и поворачивание ручки заставляют меня замереть от неожиданности.
– Диана! Открывай! Что у вас там!?
Замираю и стараюсь не издавать не единого звука. С Иваном все было покончено не успев начаться. Я не раздумывая пресекла все его дальнейшие попытки на сближение. А каждодневный визит Ярослава в нашу квартиру сделал свое дело. Иван решил, что теперь мы вместе. Только он не знает, что Яр ходит к дочке, а я по-прежнему для него лишь пустое место. Хотя нет… Он извинился передо мной. Весьма карикатурно, в своем стиле, но все же извинился. Сказав, что жалеет о том, что повел себя со мной так жестоко когда-то, и что он благодарен мне за то, что я сохранила ребенка. Жаль только, что не сообщила ему о ней раньше, ведь тогда бы он точно не пропустил ее взросление…
Иван игнорирует меня и даже не здоровается. Мне щемит сердце от наших мимолетных встреч. Но так будет лучше. Возможно, скоро я даже женщиной ощущать себя перестану. Не хочу, чтобы он меня жалел. Его жалости я не хочу больше всего.
Стук в дверь не прекращается. Угрюмов продолжает агрессивно дергать ручку двери.
– Я ее сейчас выбью нахер! Открой!
Прикидываю в уме, что выбить железную дверь у него вряд ли получится, а вот вскроет он ее без труда. У него столько всякого инструмента в квартире. Его ремонт еще не завершен. Поэтому дожидаться звука болгарки, я, пожалуй, не буду. Отмыкаю ему дверь. Свет с лестничной клетки режет глаза. Он отодвигает меня в сторону и лезет в щиток включая, а потом снова, отключая автоматы.
– Перегрузила, – рычит себе под нос. – Не запирай и ничего не трогай, я сейчас поменяю расплавившийся автомат.
Прилипаю к стене и послушно жду, когда он вернется и исправит ситуацию, к которой привела моя бестолковость. Аленка сидит в комнате, оттуда доносятся звуки игры «Том за золотом», она уже и думать забыла о том, что сидит в темноте.
– Ален! У тебя все в порядке? – кричу я.
– Да, ма… – отвечает мне она.
Иван возвращается через пару минут. Минут пять у него уходит на замену старого автомата. Включает свет.
– Не включай одновременно более четырех приборов. Проводка труха… Обогреватель, наверное, включила? – его взгляд падает на коробки, составленные в коридоре. – Переезжаете?
Не могу поднять на него глаз. Просто киваю.
– Воссоединение семьи, получается? – подходит ко мне почти вплотную.
– Это ради Алены… – бормочу себе под нос, продолжая смотреть в пол.
– Ради ребенка, – с легкой усмешкой произносит он.
– Да, – сглатываю подкативший к горлу ком.
– Зачем ты это делаешь? – припечатывает ладонью по стене около моей головы. Вжимаю голову в плечи. – Ведь херня получится, Диана! – орет на меня, не заботясь о том, что в квартире ребенок, что дверь в подъезд распахнута почти настежь. – Херня, понимаешь!? Ты тупо потратишь свою жизнь на человека, которому безразлична. Ребенок вырастет, а ты останешься одна… Понимаешь? Я двенадцать лет жизни прожил не живя, а существуя. Двенадцать лет жил с женщиной, с которой мы вместе создавали иллюзию семьи ради ребенка. Жениться по залету это самая большая глупость, совершенная мной когда-то… и она мучилась, и я мучился. И жить мы начали только разойдясь, понимаешь? Можно растить ребенка не жертвуя собой. Поверь, можно…
– Наверное в ваших отношениях не было любви ни с одной стороны, – говорю тихо-тихо, сама не понимаю зачем это делаю.
– А в ваших получается есть? С твоей стороны… – задирает мое лицо за подбородок, смотрит в глаза. – Ты любишь его, да?
Зажмуриваюсь и пытаюсь отвернуться. Он не позволяет мне двинуться с места и пошевелиться. Словами сказать не могу, просто пытаюсь кивнуть. И он меня понимает.
– И он тебя полюбит когда-нибудь… На это рассчитываешь, правильно я понимаю?
– Мам! Ярослав звонил. Я сказала, что у нас случился пожар. Он сейчас приедет, – голос Аленки раздаётся из комнаты. Затем она выбегает в прихожую. – Привет, дядь Вань! А мы пиццу пекли! Давно ты к нам в гости не заходил! Хочешь я тебя кое с кем познакомлю, он скоро приедет к нам.
– Пиццу? Я очень люблю пиццу, – улыбается дочке.
– Боюсь, что она сырая, вряд ли успела пропечься, – торможу его за руку, в надежде на то, что он передумает оставаться.
– Ничего… Я подожду пока она допечется. Как раз новый автомат проверим.
– А я знаю как зовут Пушкина, – щебечет Аленка провожая Ивана за руку на кухню. – Ты почему к нам так давно не заходил?
– И как же его зовут? – переспрашивает ее.
– Кого?
– Ну… Пушкина, – слышу голос Ивана, продолжая подпирать спиной стену.
– Олег! – произносит Аленка.
– Как, так?
– Олегсандр Сергеевич Пушкин! – произносит четко по слогам. – Ты не знал? – спрашивает удивленно.
– Олегсандра не знал… – озадаченно произносит Иван.
– Ну ты даешь! Ма!! Дядя Ваня тоже не знал, как Пушкина зовут. Ну вы даете! Вы что, в школе совсем не учились? Что мама, что ты… – не замолкает Алена.
Закрываю входную дверь и плетусь на кухню. Черт бы побрал эту проводку…
Дорогие читатели! Поздравляю вас с наступившим Новым годом! Возобновляю выкладку глав. Надеюсь, что больше таких больших перерывов не будет, и вы не потеряете интерес к истории)))
