Текст книги "Госпожа Эйфор-Коровина и небесная канцелярия"
Автор книги: Марина Воронцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4.
Тайное становится явным.
– Помогите! Колдовство! – раздались истошные крики снаружи.
Отец Эрменегильдо выбежал наружу и тут же был сбит с ног Алонцей. "Тыква" дико верещала и неслась как взбесившаяся корова. – Инесс – ведьма! Она стала невидимой! Помогите! Колдовство!
Отец Эрменегильдо бросился в замок, в коридоре он столкнулся с Любой. К счастью, мадам Вербина сообразила вынуть злополучную кость изо рта.
– Что с вашей сестрой? Что с вами, донья Инесс?!
– Она пыталась меня убить! Она стреляла в меня из арбалета!
– И что же ее так разозлило? – тут монах вспомнил утренний разговор и почувствовал как у негр внутри что-то екнуло. – Только не говорите, что вы не надели пояс, а в качестве последней утехи выбрали дона Хуана! – лицо отца Эрменегильдо покраснело.
– Да нет же! Я все надела, как обещала! – воскликнула Люба, задирая юбку и показывая бронированное нижнее белье.
– Господи Иисусе! – монах отвернулся и стал креститься, быстро-быстро бормоча: "Ave Maria".
– Куда она понеслась, как вы думаете? – спросила Люба с неподдельной тревогой.
Что-то внутри подсказывало мадам Вербиной, что после фокуса с костью– невидимкой неприятностей будет не избежать. Тем более, что Алонца застукала ее в постели с доном Хуаном! Поди, ей объясни, что ничего не было! Она ведь скажет, что донья Инесс пояс надела потом! Еще заявит, что и дона Карл оса убила все та же донья Инесс, чтобы иметь возможность встречаться со своим любовником!
– Думаю, что в лучшем случае через два часа замок будет полон инквизиторской стражи во главе с доминиканцем Бартоломео. Боюсь, что вам несдобровать, – францисканец схватился на левый висок. – То есть? – внутри у мадам Вербиной все сжалось от дурного предчувствия.
– Вы отправитесь на костер, вот что! Я же вас предупреждал! Я предупреждал!
Отец Эрменегильдо сжал кулаки, потом сцепил руки за спиной и отвернулся.
"Господи! Дай мне смирения!" – подумал он и перекрестился. – "Ради памяти дона Карлоса и моей клятвы ему! Дай мне смирения!".
– Что же нам делать? – Люба побледнела и покрылась холодным потом. Ситуация приняла далеко не шуточный оборот. – Нужно бежать!
– И тем самым признать свою вину?! Вас будут искать, найдут, и всё равно казнят! – монах пытался придумать, как можно быстро переправить донью Инесс в монастырь, но все способы требовали времени, как минимум один день.
– Всегда можно дать взятку. Нет такого судьи, которому нельзя было бы дать взятку... – лихорадочно забормотала Люба.
– Донья Инесс! – францисканец молитвенно сложил руки. – Но ведь и это все равно, что признать собственную вину!
– А что ты предлагаешь? – мадам Вербина перешла на ты.
– Я считаю, что вы должны доказать собственную невиновность перед людьми, Богом и святой церковью, – назидательно произнес духовник.
– И как, по-твоему, это сделать? – Люба уперла руки в бока.
– Вы должны пройти все пытки, одну за другой. Если вы сможете выдержать страшные, муки тела, то судьи убедятся в том, что вы не виновны. Да, нужно сделать именно так, – и францисканец перекрестился.
– Что?! Да ты в своем уме? – завопила Люба. – Я невиновна!
– Я вам верю, донья Инесс, но остальные...
– Да пошли они в... – мадам Вербина замялась, не решившись указать точное место назначения. – Нужно бежать! Немедленно!
Вдруг Люба почувствовала, что ее словно прокололи раскаленными иглами. Она издала дикий крик, и от боли мгновенно потеряла сознание. Ее тело забилось в судорогах, похожих на эпилептические. Францисканец в ужасе огляделся. Руки его задрожали от страха. Он слышал от братьев экзорцистов, "изгоняющих дьявола", о подобном. Неужели на тело доньи Инесс напал злой дух?! Монах снял со своей шеи крест, и, приложив ко лбу мадам Вербиной, быстро-быстро начал творить молитву. Люба временно затихла, но отец Эрменегильдо понял, что не долго сможет сопротивляться черной силе, пытающейся убить "донью Инесс". Демон был очень силен, и чья-то злая воля направляла его удары.
– На помощь! – закричал францисканец.
Воспользовавшись тем, что молитва прервалась, неизвестный противник нанес новый удар. Из уголка Любиного рта потекла струйка крови. Отец Эрменегильдо напряг всю свою волю и продолжал истово молиться. Позвать на помощь он не мог, а собственные силы убывали быстро.
– Что случилось? – Ариадна Парисовна, проклиная разваливающееся тело Урсулы, ковыляла по коридору. У старухи было к тому же еще и плохое зрение.
Монах понимал, что ему нужно сказать старухе, чтобы она принесла из часовни святую воду, требник и орарь, но не мог прервать молитву.
Госпожа Эйфор-Коровина, наконец, подошла поближе.
– Ее энвольтируют! – воскликнула ведьма.
Она быстро надела на руку Любы свой серебряный браслет, сняла сапфировое ожерелье и держа его над головой, громко приказала:
– ТАТЛЕМ ЛЕФ ТИХ ЕРААА ЭИБАК! ТАТЛЕМ ЛЕФ ФЛАУРУС!
В эту же секунду из тела Любы начали вылезать длинные тонкие иголки, на глазах превращавшиеся в исчезающий голубоватый светящийся прах.
Спустя еще мгновение, обессиленная госпожа Эйфор-Коровина упала на колени, рядом с неподвижным телом Любы.
Отец Эрменегильдо все еще стоял на коленях, не в силах вымолвить ни слова.
– Демон не успокоится, пока не убьет ее, – задыхаясь, сказала Ариадна Парисовна.
– Но что это было? – францисканец с ужасом смотрел на госпожу Эйфор– Коровину.
– Это был Флаурус! Демон, осужденный вечно исполнять грязную работу. Колдуны вызывают его, чтобы расправиться со своей жертвой. Нужно найти вольт!
– Что?!
– Восковую куклу, с помощью которой колдун направляет удары демона, – госпожа Эйфор-Коровина постепенно приходила в себя.
– Но это же колдовство! – возмутился монах. – Я отказываюсь в этом участвовать! :
– Не велика потеря, – презрительно ответила Ариадна Парисовна. – А воду освятить можешь? Или в спасении умирающих жертв черной магии ты тоже отказываешься принимать участие, святой отец?
– Освятить воду? Могу, но...
– Тогда в часовню! Быстро! Хватай донью Инесс и тащи за мной!
Интуиция подсказывала отцу Эрменегильдо, что ничем хорошим для него это не кончится, но все же выполнил приказание ведьмы.
– Господи, прости меня, если я делаю что-то не то, – пробормотал он. – Ради спасения жизни и души доньи Инесс...
Купель в часовне была уже наполнена водой, но отец Эрменегильдо не успел ее освятить.
– Освящай воду! Не стой! Быстрее! Быстрее! Второй раз я не смогу заставить Флауруса убраться! – закричала Ариадна Парисовна на священника, мечущегося из стороны в сторону. – У нас очень мало времени! Пока колдун найдет более мощное заклинание и дополнительные иглы!
Люба снова начала подавать признаки приближающегося припадка. Ее глаза открылись и наполнились ужасом. Было похоже, что она видит перед собой нечто действительно кошмарное. Отец Эрменегильдо бормотал все необходимые молитвы скороговоркой, постоянно крестясь. Под конец его рука, совершающая крестное знамение, уже мелькала с такой скорость, что казалось, будто перед ним в воздухе висит крест.
– Аминь! – выдохнул он, наконец.
В этот момент тело Любы поднялось в воздух и сильно выгнулось. На углах рта "доньи Инесс" выступила пена.
– Быстрее! Читайте молитву!
Ариадна Парисовна начала громко произносить слова заклинания. Отец Эрменегильдо – слова молитвы. Оба они схватились за мадам Вербину и потащили к купели. Францисканец был готов поклясться, что видел, как воздух вокруг тела доньи Инесс сгустился и принял очертания какого-то огромного уродливого чудовища, которое яростно ревело и наносило своей жертве удар за ударом. Однако все они натыкались на какую-то невидимую преграду. Каждый удар демона монах чувствовал и на себе! Рукав рясы задрался и францисканец увидел, что на его руке появляются огромные ссадины от когтей демона. Общими усилиями госпожа Эйфор-Коровина и отец Эрменегильдо, наконец, положили тело Любы в купель, оставив на поверхности только кончик ее носа.
Часовня содрогнулась от удара, свечи начали гаснуть, дароносицы попадали на пол. Монах видел, как чудище в ярости мечется по часовне, словно разъяренный лев. Зрелище было завораживающим. Темный дух представлял собой странный сгусток энергии, чуть темнее и гораздо плотнее воздуха, но почти не видимый!
– Следите, чтобы он не смог зажать ее нос. Нужно найти вольт и уничтожить его, иначе мы никогда не избавимся от этого демона! – и Ариадна Парисовна, подоткнув юбку, чтобы та не мешалась, выскользнула из часовни.
– Вот! – вернулась она через секунду и кинула отцу Эрменегильдо брызгалку, сделанную из бычьего пузыря. – Зарядите святой водой, и стреляйте, если демон шевельнется. Францисканец заметил, что все ноги Урсулы покрыты синими кровоподтеками! Продолжая бормотать молитву, он набрал в бычий пузырь воды и навел его на Флауруса. Отец Эрменегильдо был готов поклясться, что демон затрясся от бессильной злобы.
Ариадна Парисовна, проклиная неповоротливость тела Урсулы, заковыляла к замку. Но как найти в огромном здании маленькую восковую фигурку, размером с куклу Барби?!
– Стоп! Марсианский порошок! – Ариадна Парисовна сообразила, что тот, кто направляет удары демона, не может обойтись без Марсианского порошка, обязательного для обряда энволтирования (Марсианского, означает посвященного богу Марсу, а не привезенного с планеты Марс)! А это достаточно вонючая смесь фиалкового корня, пачули, опилок сандалового дерева и ясеня, ладана, мирры, бензойной смолы, смолы драконника, меда, вина, черной колючки, сушеной жгучей крапивы, перца Чили, мозга кота и крови летучей мыши. Кроме того, под куклой должна быть кладбищенская пыль, которую тоже просто так, без следов, не принесешь в нужном количестве.
Взгляд ведьмы упал на огромного черного мастифа, сидевшего на цепи около ворот,
– Так-так, ты-то мне и нужен, – сказал ведьма вполголоса.
Госпожа Эйфор-Коровина подошла к собаке и в следующий момент огромная пасть щелкнула в миллиметре от ее шеи. Пес только притворялся спящим. От немедленной смерти Ариадну Парисовну спасла только железная цепь, толщиной в руку ребенка, отбросившая собаку назад.
– Замри! – воскликнула госпожа Эйфор-Коровина и нарисовала в воздухе какую-то фигуру.
Пес тут же замер, будто от мгновенной заморозки. Ариадна Парисовна расстегнула тяжелый ошейник собаки, затем отошла подальше.
– Отомри!: – собака встряхнулась и мгновенно сделала огромный прыжок в сторону ведьмы с яростным peвом.
– ААРАТЕЕ МИНО Ш AM ДАЙ ЭТ!
Руки Ариадны Парисовны одновременно вычертили в воздухе две странные фигуры, и в следующую секунду ведьма почувствовала, что ее будто сжало штамповочным прессом. Затем запахи ударили ей в нос с такой силой, что она чуть было не потеряла сознание. Госпожа Эйфор-Коровина переместилась в тело... мастифа!
С Урсулой произошли еще более странные метаморфозы. Она вдруг опустилась на четвереньки, издала полный ужаса визг, и бросилась в будку! Будка тут же заходила ходуном, так трясся бедный мастиф, оказавшийся в теле старухи.
Труднее всего было бежать четырьмя лапами, вместо двух ног. Ариадна Парисовна принюхалась. Быстро нашла следы "доньи Инесс", подбежала к тому месту, где мадам Вербина была первый раз атакована демоном. По следам добралась до спальни. Там обнаружила следы дона Хуана, Любы и Алонцы. Быстро сообразив как было дело, госпожа Эйфор-Коровина мысленно выругалась. Подняв нос вверх, Ариадна Парисовна вдруг почувствовала слабый запах Марсианского порошка.
– Есть! – воскликнула госпожа Эйфор-Коровина, но вместо слова из её огромной пасти вырвалось оглушительное "Гав!".
Сообразив, что запах идет откуда-то сверху, ведьма рванулась с места, но тут же пребольно грохнулась на пол, запутавшись в четырех лапах.
Когда ей, наконец, удалось добраться до самого верхнего этажа, она поняла, что запах идет с чердака. Люк оказался открытым, однако лестницы не было. Беспомощна оглядевшись, Ариадна Парисовна загавкала, да так громко, что лай разнесся эхом по замку, будто колокольный звон.
– Аргус! Как ты тут оказался? – сбоку появился слуга. Он осторожно начал подкрадываться к Ариадне Парисовна. Ведьма тявкнула и стала копать лапой пол, показывая слуге, что там что-то есть.
– Ну что там, Аргус? – слуга подошел поближе и нагнулся, чтобы получше рассмотреть, что ищет собака. В этот момент огромный мастиф запрыгнул к нему на спину, а оттуда сиганул в открытый люк!
Первое, что бросилось в глаза ведьме, как только она оказалась на чердаке – это маленькая кучка кладбищенской пыли, которую умышленник тащил наверх. Здесь он был вынужден поставить урну .с ней рядом с люком, чтобы подтянуть наверх тело, и, похоже, поднимаясь, задел "сосуд смерти" рукой. Немного пыли рассыпалось. Благодаря этому Ариадна Парисовна уверилась, что идет по верному пути. Запах Марсианского порошка стал абсолютно четким. Пробежав еще метров десять, госпожа Эйфор-Коровина увидела, что выход на крышу открыт .
Крыша замка представляла собой идеально ровную площадку с четырьмя башнями по углам. В восточной горел свет. Запах определенно шел оттуда. Госпожа Эйфор-Коровина разбежалась и прыгнула в окно башенки. Тонкая рама была мгновенно проломлена. Все-таки, мастиф весит почти сто килограмм. Внутри никого не оказалось. На черном алтаре лежала восковая фигурка, голова которой была густо покрыта волосами доньи Инесс, пальцы рук заканчивались обрезками ее ногтей, на фигурке было точное подобие домашнего халата госпожи Боскана-и– Альмагавера! Сломанные иглы валялись рядом. Это те самые, что были исторгнуты из Любиного тела! Ариадна Парисовна принюхалась. Запах того, кто энвольтировал донью Инесс, был едва различим. Он показался ведьме знакомым... Она мучительно пыталась припомнить, кому он принадлежит, но тут снизу донеслись дикие вопли. Подойдя к краю, Ариадна Парисовна глянула вниз, и увидела, что двор полон слуг, которые пытаются изловить сетью... Урсулу! Старуха бегает по двору на четвереньках, с диким лаем, и пытается кусать их за ноги!
Не раздумывая ни секунды, госпожа Эйфор-Коровина схватила зубами восковую куклу и помчалась на кухню. На кухне в огромном очаге жарко пылал огонь. Ведьма мотнула головой и зашвырнула вольт в самое пекло. Воск мгновенно вспыхнул и растаял. Ариадна Парисовна кинулась обратно во двор, но поняла, что вернуть себе облик Урсулы будет крайне сложно. Старуху поймали и поволокли к странной черной телеге, на которой была установлена большая клетка. Урсула визжала и лаяла.
Госпожа Эйфор-Коровина, научившаяся с уже весьма ловко управлять четырьмя лапами, помчалась в часовню.
Кроме тела дона Карлоса, отца Эрменегильдо и мадам Вербиной, там находилось еще человек пять крепких монахов доминиканцев в черных капюшонах и еще один, видимо самый главный. Этот "главный" был почти лыс, мал ростом, нелепо сложен, а черная ряса с капюшоном болталась на нем словно наволочка большого размера на маленькой подушке. Главный все время подпрыгивал, размахивал руками, словно небольшая мельница и трещал без умолку– По виду – чисто Луи де Фюнес.
Ариадна Парисовна мысленно поразилась тому, как быстро Алонца притащила инквизиторскую стражу. Прикинув, что от замка до селения, как минимум, двадцать минут пешком, а от селения до города, около часа на лошади, госпожа Эйфор-Коровина заподозрила, что все это время монахи находились где-то неподалеку. Внимательно посмотрев на их ноги, Ариадна Парисовна окончательно убедилась в правильности своей догадки. Черные сапоги монахов были покрыты тонким слоем сухой дорожной пыли. Это означало, что они пришли из селения и по хорошей дороге. Но все равно Алонца не успела бы добежать до них, и тем более, вернуться с ними обратно за те короткие двадцать минут, что госпожа Эйфор-Коровина боролась с Флаурусом!
– Здесь что-то не так, – пробормотала себе под нос Ариадна Парисовна, но из собачей глотки раздалось только глухое ворчание.
Она подняла голову, чтобы разобраться, что именно происходит в часовне.
– А я говорю вам, что она ведьма, и подлежит выдаче! – кричал доминиканец и топал ногами.
– Эта женщина лежит по шею в святой воде, отец Бартоломео! Посмотрите, если вы не заметили! Любая ведьма давным-давно бы тут сварилась!
– Как бы она сварилась, если вода холодная! У вас что, проблемы с логическим мышлением? Это ведьма! У меня есть свидетель! Видели, как она положила в рот кость младенца и стала невидимой! Она ведьма, вот смотрите! Видите?! Она дергает ногами! У нее судороги от святой воды!
– Она дергает ногами, потому что вы зажали ей нос!
– А! Не может вынести прикосновения руки святой матери-церкви! Схватить ее!
– Интересно, как бы вы задергались, зажми я ваш нос!
– Только попробуйте! Это будет расценено как пособничество колдовству! О! – отец Бартоломео поднял палец вверх. – А я и вас сейчас арестую, отец Эрменегильдо!
– Меня?! – от такой наглости францисканец опешил.
– Да, вас! – топнул ногой отец Бартоломео.
– И за что же, позвольте узнать? – отец Эрменегильдо дрожал от возмущения.
– За укрывательство ведьмы! Вот за что! – доминиканец плеснул по воде рукой.
– Укрывательство ведьмы в купели со святой водой! Вас поднимут на смех! Ха-ха! – францисканец презрительно отвернулся.
– А вас поднимут на виселицу за воспрепятствование святой инквизиции! Арестуйте его! – отец Бартоломео с такой силой взмахнул рукой, что чуть было не грохнулся в купель.
– Ни с места! – скомандовал отец Эрменегильдо, вытаскивая из своей сумки какую-то грамоту. – У меня депутатская неприкосновенность! Я представляю францисканский орден в Ватикане! Вот, у меня значок депутата!
Отец Эрменегильдо выпятил вперед грудь, чтобы все могли увидеть белый ватиканский крест у него на рясе.
Тут Ариадна Парисовна громко гавкнула, чтобы привлечь к себе внимание. Отец Эрменегильдо перевел взгляд на собаку и увидел, что на шее у пса... ошейник из необработанных сапфиров, а на правой лапе – массивный серебряный браслет!
– Какое расточительство! Делать псу ошейник из сапфиров, – возмутился отец Бартоломео. – В общем, хватайте ведьму, и прочь из этого вертепа.
Тут Ариадна Парисовна с лаем кинулась вперед. Встав между монахами и купелью, она ощетинилась и глухо рычала.
– Уберите собаку! – завопил отец Бартоломео, бросившись к выходу, но наткнулся на огромного монаха-телохранителя.
Госпожа Эйфор-Коровина обнажила зубы и набросилась на доминиканца.
– Спасите! – заорал не своим голосом отец Бартоломее и через секунду его вопль огласил все холмы на десятки километров вокруг. Огромные челюсти мастифа сомкнулись на его правой ягодице.
В этот момент в часовню ворвался дополнительный отряд доминиканцев, вооруженных сетью и дубинками. На Ариадну Парисовну навалились сразу пять монахов, двое держали отца Эрменегильдо, остальные выволокли кричащую и сопротивляющуюся Любу из купели и потащили в свою повозку.
– Вы не имеете права! Предъявите постановление об аресте! Я вас в Страсбурге засужу! – вопила мадам Вербина.
– Вот так! Никто не в силах противиться моему могуществу! – воскликнул отец Бартоломео. – Может быть, в какой-нибудь швейцарской деревне эту ведьму и стали бы слушать, но в нашей цивилизованной стране справедливость восторжествует! Несмотря ни на что!
Ариадна Парисовна, завернутая в сеть, зарычала, и доминиканец поспешно спрятался за спины чернорясных солдат инквизиции. Убедившись, что ему ничто не угрожает, отец Бартоломео приосанился, поправил веревку на своей рясе и небрежно бросил:
– Всех в тюрьму.
– И собаку? – промычал самый здоровый солдат.
– Собаку... Нет. Этого щенка задушить! – заверещал отец Бартоломее, схватившись за укушенное место.
– Эта собака собственность францисканского ордена, – неожиданно вступился отец Эрменегильдо. – Если вы причините ей вред, то должны будете уплатить ее полную стоимость.
– Эта собака виновна в нападении на представителя священной инквизиции! – возмутился доминиканец.
– И вы согласны продемонстрировать нанесенный ущерб? Это будет оскорблением священного суда – издевательски заметил отец Эрменегильдо.
– А, черт с вами! – махнул рукой отец Бартоломео. – Забирайте свою шавку! Но помните, отец Эрменегильдо, ваша судьба на волоске! Я вижу насквозь все ваши интриги! Мне известно, что в нашу область прибыл специальный тайный агент папы! С целью узнать... О чем узнать, я вам не скажу. Сообщу только, что францисканскому ордену, ох, как не поздоровится. Вот! Идет речь даже о том, что обвинить вас в распространении ереси! Больше я ничего не скажу. Вот.
– Может быть, ты просто больше ничего не знаешь, мелкая сошка? – издевательски протянул отец Эрменегильдо.
– Молчать! Молчать! – завопил Бартоломео, топая ногами. – Я знаю все! Я, фактически, руковожу операцией! Скоро книга вашего причетника Филиппа будет осуждена, как еретическая, богословским советом...
Тут доминиканец зажал себе обеими руками рот, сообразив, что наболтал лишнего.
– Бартоломео, каждый раз, когда я думаю, что ты уже достиг пределов тупости – ты меня разочаровываешь, – сказал францисканец и отвернулся.
– Ты... Ты... – доминиканский монах брызгал слюной и тыкал в сторону отца Эрменегильдо пальцем, но придумать ответа никак не мог. – Сам дурак! – выпалил он, наконец, и удалился, бордовый как вареная свекла.
– О, Господи! И это церковное правосудие, – пробормотал себе под нос отец Эрменегильдо. – Так и вправду можно стать еретиком... Ну что, собака, давай я тебя освобожу. Ты, никак, принадлежишь этой ведьме Урсуле. Вот уж кого точно следовало бы отправить на костер. Никогда бы не подумал, что эта глупая как пробка кормилица доньи Инесс – на самом деле умелая чародейка.
Ариадне Парисовне очень хотелось облаять отца Эрменегильдо, но пришлось молчать. Ведь монах мог испугаться и перестать выпутывать ее из сети.
Как только госпожа Эйфор-Коровина оказалась на свободе она тут же подбежала к сумке отца Эрменегильдо, сунула туда морду и вытащила свиток чистого пергамента, чернильницу и перо. На глазах у изумленного священника, Ариадна Парисовна в образе мастифа разбила пузырек, взяла зубами перо и осторожно засунула его между пальцами правой передней лапы. Францисканец потер глаза и отступил назад. Пишущая собака! Это в стране, где не в каждом городе имеется хоть один грамотный!
Ариадна Парисовна начертила на пергаменте печать, написала "ААРАТЕЕ МИНО ШАМ-ДАЙ ЭТ" и мгновенно переместилась обратно в тело Урсулы (а несчастный мастиф вернулся в свое). Только она собралась с облегчением вздохнуть, как увидела Любу, которая, забившись в угол, делала ей успокаивающие жесты руками.
– Тихо, тихо! Все в порядке, Ариадна Парисовна. Вы просто устали, заработались...
Госпожа Эйфор-Коровина огляделась и поняла, что стоит на четвереньках, оскалив зубы.
В этот же самый момент отец Эрменегильдо несся со страшной скоростью к замку, преследуемый разъяренным мастифом.
– Хорошая собачка! Собачка умеет писать! Ая-яй-яй! Ну, как не стыдно! Грамоту знаешь, а вести себя не умеешь! А-а-а! Помогите!!!
Госпожа Эйфор-Коровина и мадам Вербина переговаривались шепотом. Когда Люба узнала невероятную историю своего спасения, то буквально позеленела от злости.
– И после всего этого выбудете мне говорить, что нужно было отправляться сюда, в эти дикие времена, чтобы не садиться на семь лет в теплую, комфортабельную тюрьму со всеми удобствами?! Господи! Уж лучше б я жила с дурной кармой. Подумаешь, предопределенное несчастье! Прошла бы курс психртерапии, и преспокойно бы от этого вашего кармического узла избавилась! А здесь что?! Какой-то ненормальный пытается убить меня при помощи куклы! Чокнутые монахи тащат меня на костер! Аи! И ко всему этому еще и вши!
– Можно подумать, мне было очень приятно кусать этого идиота, – госпожа Эйфор-Коровина кивнула в сторону отца Бартоломео, – за задницу!
– Так прекратите все это немедленно!
– Не могу!! – прогремела Ариадна Парисовна. Шепотом.
– Почему? – опешила Люба.
– Потому что у меня тоже есть карма! И пока ты, черт тебя дери, не обретешь тут свое счастье и не избавишься от своего кармического узла – мне отсюда не выбраться!
– То есть получается, что мы с вами тут заперты? – Люба была близка к истерике.
– Определенно, – ответила Ариадна Парисовна и попробовала на прочность решетки клетки, в которой их везли.
– Что же нам делать?
– У меня есть некоторые соображения... – госпожа Эйфор-Коровина задумчиво постучала пальцем по губам. Ей так и не удалось пока выяснить, кто же умертвил дона Карлоса. Однако этот колдун уже показал свою мощь и вполне можно ожидать новых сюрпризов. – Но сначала нужно узнать, в чем именно тебя обвинят.
– В колдовстве! Это ясно, как белый день.
– В чьем убийстве тебя обвинят! – вспылила Ариадна Парисовна, и добавила, – кроме многочисленных похищений младенцев для шабаша и порчи домашнего скота, тебе предъявят одно существенное обвинение – смерть дона Карлоса.
– Что?! Но я...
Люба почувствовала, что у нее начинается что-то вроде небольшого психоза. В этот момент повозка остановилась.
– Что у нас тут? – навстречу процессии вышел тюремщик, жевавший сочное перышко зеленого лука. Судя по запаху, он уже употребил никак не меньше полутора килограммов оного растения. – Одна одержимая и одна ведьма. – Ну, давай оформлять, – тюремщик вытер сальную руку о грязную рубаху, и церемонно поднял ее вверх.
Монах, сидевший на козлах, слез и так же церемонно поднял вверх руку.
– Одну ведьму и одну одержимую сдал! – гаркнул боевой доминиканец.
– Одну ведьму и одну одержимую принял! – ответил тюремщик.
Вот так, и никакой бумажной волокиты. Дверь телетки открылась, и женщин вывели наружу.
– Я требую, чтобы мне предоставили адвоката! Я не буду подписывать никаких бумаг, пока мне не предоставят адвоката! – закричала Люба и принялась брыкаться, что было силы.
– С этими одержимыми одни проблемы, – тяжело вздохнул тюремщик. Вынув из– за пояса деревянный молоток, обитый кожей, слегка размахнулся и стукнул Любу по голове. – Новая модель, – показал он орудие одному из монахов, – отличное успокоительное.
– Да, отличная вещь, – ответил ему монах. – Только ты ведьму успокоил, вместо одержимой. Одержимая – вот, – и Аридану Парисовну вытолкнули вперед. – Теперь придется до утра ждать, пока ведьма очнется от твоего снотворного.
– Предупреждать надо, – лаконично заметил тюремщик. Посветив Ариадне Парисовне в глаза фонарем, он примерился молотком, но в последний момент передумал. – Пришибу еще старуху, грех... и повел госпожу Эйфор-Коровину в недра тюрьмы. – Будешь пену изо рта пускать, или приставать ко мне ночью – посажу на насест, имей в виду, – предупредил страж ведьму и показал пальцем куда-то вверх. Ариадна Парисовна задрала голову и увидела, что вокруг тюрьмы расположены высокие столбы, похожие на корабельные мачты. На верхушках этих столбов небольшие площадки, примерно по пятьдесят квадратных сантиметров. Это и есть "насест". Госпожа Эйфор-Коровина поежилась. Нет, на насест попадать никак нельзя.
Она осмотрелась вокруг, нужно срочно вернуться в замок! Довести расследование до конца, иначе мадам Вербиной... несдобровать. Взгляд ведьмы упал на валяющуюся посреди двора метлу.
– Грязно-то как у вас, милые! – воскликнула она.
– Грязно, так подмети! – ухмыльнулся тюремщик. Он толкнул госпожу Эйфор– Коровину, поднял метлу и сунул старухе, – Бери метлу и вычищай все! Пока не вычистишь, спать не ляжешь!
– Я-то не лягу, – ответила Ариадна Парисовна, – а ты вот отдохни!
С этими словами ведьма вскочила на помело и взлетела в воздух. Тюремщик замер, открыв рот, не в состоянии пошевелиться от изумления. Сделав круг над двором, Ариадна Парисовна на бреющем полете спикировала вниз, прямо на остолбеневшего хама и со всей силы двинула ему между глаз кулаком. Тот зашатался, повернулся вокруг себя, дебильно улыбнулся и пробормотав: "Птички!", рухнул на землю.
– Вот тебе успокоительное средство, из народной медицины, – Ариадна Парисовна терпеть не могла заносчивых, тупоголовых хамов, каких обыкновенно очень много встречается в органах охраны и контроля.
С этими словами, ведьма взлетела вертикально вверх и направилась обратно к замку, рассекая воздух, словно реактивный истребитель. Лес, поля, деревня промелькнули под ней за несколько минут. Как только госпожа Эйфор-Коровина увидела замковые башни, сбавила скорость. Пожалев о том, что не догадалась забрать кость невидимости, Ариадна Парисовна взлетела вверх, решив приземлиться на крышу.
Однако когда она подлетела совсем близко, увидела дона Хуана, осторожно выглянувшего в окно. Повинуясь интуитивному порыву, Ариадна Парисовна сделала плавный круг и, облетев замок кругом, бесшумно замерла прямо под окном де Бальбоа.
Госпожа Эйфор-Коровина решила, во что бы то ни стало выяснить, кто еще в замке занимается колдовством. Кроме того, Ариадна Парисовна хотела повторно осмотреть покои дона Хуана. Если там найдутся компоненты Марсианского порошка, то де Бальбоа придется очень сильно постараться, чтобы объяснить, зачем они ему понадобились. В этот момент в комнате послышалось шаги и раздался мужской голос. Ариадна Парисовна прислушалась. Да это же!..
* * *
За несколько минут до того как летящая на метле Ариадна Парисовна увидела его в раскрытом окне, дон Хуан вылез из своего тайного убежища в платяном шкафу. Выбравшись наружу, он осторожно выглянул в окно, чтобы убедиться в том, что доминиканцы ушли.
Когда де Бальбоа увидел инквизиторскую телегу и отца Бартоломео, то здорово струхнул. Он, как и Ариадна Парисовна, тоже подумал о том, что доминиканцы не могли так быстро явиться по зову Алонцы. Значит, все это время они были где-то рядом. Как он не подумал, что Алонца может обратиться за помощью к доминиканскому ордену! Не нужно было влезать в эту авантюру.
– Черт! Черт! – красавчик вцепился руками в волосы и начал нервно мерить шагами расстояние от одного окна до другого.
– Нечистого призываете, дон Хуан? – раздался противный сладкий голос.
Де Бальбоа обернулся с полной готовностью увидеть еще какого-нибудь демона. Но на пороге стоял... дон Фердинанд! Только сейчас на нем были не сверкающие доспехи, а черная ряса доминиканского ордена!
– Дон Фердинанд? – де Бальбоа с изумлением смотрел на посетителя. – Но... Разве вы не покинули замок? – постепенно дон Хуан обрел потерянную уверенность. – И к чему весь этот маскарад?
– Разве я не говорил вам, милейший юноша, что работаю в секретной службе? – дон Фердинанд скроил мстительно– приторную харю и уселся в кресло, напротив дона Хуана.
– Вижу... – де Бальбоа почувствовал, что у него внутри будто бы лопнула натянутая струна. Алонца сдала его! Она наверняка рассказала обо всем, и свалила всю вину на неверного мужа.
