355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Агекян » Несгибаемый (СИ) » Текст книги (страница 22)
Несгибаемый (СИ)
  • Текст добавлен: 10 февраля 2021, 20:30

Текст книги "Несгибаемый (СИ)"


Автор книги: Марина Агекян



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

Он приближался почти как вечность назад, в тот самый первый, самый далекий день, когда она впервые увидела его за большим роялем дяди Джорджа. Такой высокий, такой до боли красивый, такой…

У нее действительно замерло сердце, когда Эрик остановился у рояля. И смотрел на нее с такой пугающей пронзительностью, что на мгновение перехватило дыхание. А потом она услышала слова, которые поразили ее в самое сердце.

– Я не заслуживаю твоей музыки…

«Заслуживаешь, заслуживаешь даже большего!»

Единственный, кто заслуживал этого больше всего, был Эрик, который пройдя через немыслимые испытания, мог на самом деле оценить ее исполнение.

Она не могла говорить, с трудом сдерживая слезы, поэтому склонила голову к клавишам и… и сыграла то, что не играла вечность назад. Что не сыграла бы, не будь Эрика. Который вернул ей музыку, но теперь она была другой. В ней было так много жизни, так много света и так много смысла, что они больше не умещались у нее в сердце. Сердце, которое было теперь переполнено совсем другим.

Клэр не понимала, как попадала дрожащими пальцами по нужным клавишам, не понимала, как находила их, потому что туманилось перед глазами. И всё же она сыграла, ощущая невыносимую боль в груди от того, как близко стоял Эрик за очень долгое время. Который парализованный стоял у рояля и слушал ее игру до тех пор, пока она не затихла.

Когда тишина вновь окутала их, Клэр подняла к нему бледное лицо и заглянула ему в глаза. Глаза, в которых увидела отражение собственной боли. Собственного отчаяния. И внезапно поняла, что не может больше сдержаться…

Эрик какое-то время не мог пошевелиться, придавленный такой давней мукой, что с трудом мог дышать. Ее мелодия… Музыка, которая никогда не пугала его, которая обладала удивительной силой исцелять раны. Она и исцеляла, но вместе с тем открыла так много новых ран, что это было невыносимо. Потому что даже после всего произошедшего Клэр захотела сыграть для него, подарила то, что переворачивало душу.

Подойдя к ней еще ближе, он взял ее руку в свою и поднял жену со стула, а потом развернул и медленно притянул к своей груди, туда, где билось и переворачивалось его сердце.

– Тебе понравилось? – послышался неуверенный дрожащий голос Клэр.

Обхватив ее талию правой рукой, Эрик притянул ее к себе так близко, пока не почувствовал ее всю возле себя. Пока не ощутил ее тепло, ее незабываемый аромат. Пока не понял, что она дрожит. Почти так же как он. Он больше не мог сдержать себя, Господи, он действительно не мог больше делать вид, будто сможет отпустить ее, потому что будь всё проклято, но сейчас он не смог бы отпустить её, даже если бы ему пришлось отдать за это свою жизнь.

Подняв свободную руку, Эрик осторожно отвел от невероятно красивого лица прядь шелковистых волос, до дрожи хорошо помня их запах, их тяжесть и мягкость.

– Ты играешь божественно, любовь моя, но твоя игра покорила меня еще в тот первый день, когда я даже не знал тебя, – признался он, понимая, что сейчас ошеломить ее, но не мог больше скрывать от нее правду.

Он прижимал ее к себе почти до предела, так, что она почувствовала всё его большое, напряженное, твёрдое тело. Боже, он так давно не обнимал ее! Положив руки на его грудь, Клэр едва могла дышать, потому что вновь ощутила биение его сердца.

– В первый день? Но тогда… тогда я ведь плохо играла и… не закончила игру.

Эрик покачал головой и внезапно коснулся своими теплыми пальцами ее подрагивающих губ. Клэр перестала дышать вообще.

– Я говорю не о том дне.

Она задыхалась и никак не могла вспомнить, как следует дышать, глядя в глаза Эрика, который склонил голову так, что его лицо оказалось невероятно близко. Так, что она даже почувствовала тепло его дыхания. Он приблизился к ней так, будто собирался поцеловать ее.

– Но в доме твоего отца… – пролепетала Клэр, не понимая, о чем он говорит.

Осторожно проведя пальцем по нежным чертам ее лица, Эрик еще ниже склонил к ней голову, чувствуя болезненные удары своего сердца.

«Если Клэр стоила того, чтобы жениться на ней, разве не стоит ради нее пройти еще один круг ада, только теперь в последний раз?»

Сердца, которое умирало от любви к ней. Он даже не представлял, что способен любить, любить так, пока не встретил Клэр.

– Я говорю не о том дне.

Его близость потрясала, но Клэр каким-то чудом не потеряла нить разговора.

– Что? Эрик, о чем ты говоришь?

Было такое ощущение, будто он знает то, чего не знает она. То, что могло навсегда перевернуть ее мир, который уже никогда не будет прежним.

– Я говорю о том дне, когда был музыкальный вечер в доме моей тети Девоны.

– Но тебя ведь там не было! – нахмурилась Клэр, совсем сбитая с толку.

Глядя в ее удивленные глаза, Эрик обнаружил, что вновь задыхается. От бесконечной, удушающей, почти оглушительной любви к ней. Он не знал точно, когда полюбил ее, но сейчас это уже было неважно, потому что он знал совершенно точно, что никогда не перестанет любить ее. Даже когда она уйдет.

«Я люблю твои брови, – палец сместился на ее носик. – Люблю твои волосы, твое дыхание. – Осторожно он коснулся ее верхней губы. – Люблю твою улыбку. Люблю твой голос. – Палец скользнул к подбородку, а потом прошелся по шее и коснулся одинокой жилки, которая пульсировала под бархатистой кожей. – Я люблю твою душу, и преклоняюсь перед твоим сердцем, которое было настолько великодушным, что позволило тебе остаться рядом со мной. Я никогда не забуду этого. Никогда не позволю, чтобы твое сердечко еще раз разбивали…»

– Я был там, был у тёти Девоны.

Его слова утонули в тишине гостиной. Клэр с прежним потрясением смотрела на него, невероятно остро чувствую прижатую к себе твердую грудь.

– Но ты ведь не любишь музыку. Ты не мог прийти туда.

Подняв руку от ее шеи, Эрик прижал ладонь к ее лицу, погладив большим пальцем ее щеку.

– Я действительно не любил музыку и собирался уходить. Меня не было в доме, я был в саду, но когда послышалась соната, мелодия, которую ты играла сейчас… – Он покачал головой, будто бы не веря, что это действительно произошло с ним на самом деле. – Я не смог уйти. Я стоял там под деревом как громом пораженный и слушал то, что никогда прежде не слышал. Я ненавидел музыку, но твоя игра так сильно захватила меня, что я пошел к дому. Я должен был увидеть того, кто играл на рояле так, что у меня сжималась душа.

Она выглядела сейчас почти такой же потрясенной, каким был в тот день сам Эрик, когда услышал льющуюся из гостиной мелодию.

– Боже! – выдохнула она изумленно. – Боже правый!

Она даже не думала, что когда-нибудь узнает правду о том, почему он не любит музыку, но теперь… теперь, когда знала о том, что с ним произошло. Оглушительная боль пронзила ей сердце, когда Клэр поняла, что в плену произошло что-то, вызвавшее в нем отвращение к музыке. Как и к прикосновениям людей. И всё же ее музыка, ее прикосновения были способны сделать с ним то, что не мог сделать никто.

– Что такое? – вдруг встревожился Эрик, наблюдая, как меняется выражение ее лица.

Боже праведный!

– Ты… ты действительно был там?

«И моя музыка действительно заставила сжиматься твоё сердце?»

– Да. Почему это так сильно потрясло тебя?

– Я… – Клэр не смогла договорить, потрясенная до глубины души. С трудом сдерживая слезы, которые душили ее. Вместо этого, к полному его изумлению, подняла руки от его груди и взяла его лицо в свои ладони. Она смотрела ему прямо в глаза, когда сделала свое собственное ошеломляющее признание. – В тот день, когда дядя Джордж попросил меня сыграть для него… Я не могла отделаться от чувства, будто кто-то наблюдает за мной. Боже мой, так это был ты!

Эрик не мог дышать, а Клэр… Она погладила его по голове, а потом сделала то, что чуть было не разбило ему сердце. Опустив правую руку, она коснулась его носа и погладила его так, будто собиралась исцелить его.

– Я никогда так остро не чувствовала на себе чужой взгляд. В той комнате были… В той комнате было много людей, но это определенно были не они. Я была уверена. – Она приблизила к нему свое лицо так, что он ощутил тепло ее дыхания. – Теперь я в этом уверена. Не знаю, как, но я всегда чувствую тебя до того, как ты появляешься.

Он потрясенно застыл, и внезапно Клэр поняла, что не может больше бороться с собой. Погладив его застывшее, изумленное лицо, она опустила руки на его плечи и неловко, но развязала уже почти развязанный шейный платок, который прятал от нее то, до чего ей нестерпимо хотелось добраться. Когда материя выскользнула из ее руки и упала на пол, взору ее предстал до боли знакомый, по прежнему остро выпирающий, волнующий кадык. И позабыв обо всем на свете, Клэр привстала на цыпочки, потянулась к нему и коснулась губами его шеи. К тому единственному, что не могла забыть.

– Господи, – выдохнул Эрик, покачнувшись так, будто его ударили. Не в состоянии поверить в то, что происходит, он затаил дыхание и замер у нее в руках, пока она своими невероятно тёплыми губами не стала изучать его шею. – Господи, Клэр, что ты делаешь?

Он хотел первым коснуться и поцеловать ее, но его пленительная жена, кажется опередила его. У него было такое ощущение, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он задыхался, не в состоянии пошевелиться. Ощущая ласку губ, которые потрясли и захватили его окончательно.

Клэр не могла оторваться от него, чувствуя не только тепло его кожи, но и дурманящий, терпкий запах сандалового дерева.

«Тебе нужно поцеловать его, и тогда твое сердце подскажет, что делать».

– Хочу поцеловать тебя, – прошептала Клэр, зная совершенно точно, что делает это не потому, что Алекс когда-то говорила ей об этом. Она жаждала этого потому, что не поцеловать Эрика было просто невозможно. Клэр снова прижала губы к его шее, изумляясь тому, какой противоречивый вкус у его теплой кожи: и солоноватый, и сладкий одновременно. Было просто захватывающе приятно касаться его, ощущать его, целовать острый маленький выступ на его шее, который подрагивал от переполнявших его эмоций. – И хочу, чтобы ты тоже поцеловал меня.

С очередным прикосновение ее губ к невероятно чувствительному месту на шее такая мучительная волна прокатилась по всему телу, что Эрик вздрогнул и чуть не упал. У него подгибались колени. Он едва мог соображать. С трудом шевелясь, он взял ее лицо в свои ладони и отстранил Клэр от себя так, чтобы окончательно не потерять голову.

– Клэр… – прошептал он, заглянув ей в потемневшие глаза.

Клэр замерла, решив, что он останавливает ее потому, что не хочет ее поцелуев, ее прикосновений. Это бы разбило ей сердце навсегда.

– Клэр, – потрясённо прошептал Эрик, увидев слезинку, которая соскользнула с длинных ресниц и упала на ее бледную щеку, очертив на ней влажную дорожку, похожу на шрам, который остался на его сердце. – Боже, Клэр…

Судорожно вздохнув, Клэр покачала головой, чувствуя, как задыхается. Стыдясь того, что не смогла сдержать слезы, но ей было так ужасно больно.

– Я очень хочу, чтобы ты поцеловал меня, Эрик.

Мольба в ее голосе ошеломляла, потому что даже во сне он не смог бы найти Клэр, которая нуждалась бы в его поцелуях настолько отчаянно, что заплакала.

– Я тоже этого хочу, – прошептал Эрик, вытерев очередную слезинку большим пальцем. – Только… только я не хочу, чтобы ты снова плакала, когда я это сделаю. Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

Она тут же покачала головой и подалась навстречу ему. И сказала то, что навсегда перевернуло его мир.

– Ты ведь имеешь в виду день нашей свадьбы, но тогда… – Раскаяние в ее голосе утонуло в тишине комнаты. – В тот день…

День их свадьбы. День, воспоминания о котором причиняли ему невыносимую боль.

– Ты боялась меня?

Она покачала головой.

– В тот день ты поцеловал меня, а я… я так и не смогла забыть об этом. Я и сейчас не могу, – с сокрушительной искренностью призналась Клэр. – А еще… – Она с такой нежностью погладила его по лицу, что у него запершило в горле. – Я тоже хочу поцеловать тебя так, чтобы ты никогда не забывал об этом.

Невероятно, но это действительно происходило с ним. На самом деле. Как он мог устоять перед ней теперь? Как мог бы забыть о ней?

Чувствуя мучительные удары своего сердца, он опустил голову и, наконец, накрыл ее раскрытые губы своими.

Поцеловал Клэр, которая никогда не должна была принадлежать ему.

Его на мгновение парализовало, обдав теплой волной. Эрик услышал глухой стон, а потом, когда она обвила его шею своими дрожащими руками и, прильнув к нему, с готовностью встретила его, он окончательно потерял голову. Обхватив ее обеими руками за тонкую талию и до предела вжав в себя, он завладел ее губами с такой агонизирующей потребностью, что не осталось больше ничего кроме Клэр, которая разбила и вновь воскресила его сердце. Своей чарующей, пронизывающей музыкой и теплом прикосновений. Любовь бескрайняя и оглушительная накрыла его так, что он больше не мог справиться, не мог больше контролировать ее. Зовущие, невероятно мягкие, до умопомрачения сладкие губы Клэр заставили его вспыхнуть таким ошеломляющим желанием, что не осталось места ничему.

Запустив пальцы в черные густые волосы Эрика, Клэр подалась ему навстречу, не помня, чтобы с такой удушающей потребностью желала поцеловать кого-то еще. Чтобы хоть в ком-то нуждалась так же, как в нем. Робкое томление перешло в такой восторг, что закружилась голова. Ей не верилось в то, что это происходит с ней на самом деле, но губы Эрика не могли быть выдумкой. Такие мягкие, такие осторожно-деликатные сперва, которые лишь касались ее, не требуя ничего. Губы, от прикосновения которых она задыхалась и млела. И чувствовала, как постепенно жар охватывает ее всю, наполняя ее такой пугающей тяжестью, что она не могла пошевелиться.

Губы человека, который, пройдя через настоящий ад, поцеловал ее с такой пронзительной нежностью, что она не смогла сдержать новых слез.

«Боже, я ведь действительно чуть было не потеряла тебя!»

Потрясение первых минут быстро сменилось осознанием того, что действительно происходит. Губы Эрика пришли в движение и раскрыли ее настолько, что его горячий язык метнулся вперед. Жаркая волна заставила ее вздрогнуть, и Клэр крепче обняла его за шею, боясь не устоять на ногах, потому что у нее подгибались колени. Захваченная им окончательно, она закрыла глаза и растворилась в поцелуе, который потряс ее до глубины души больше, чем всё, что она испытывала до этого мгновения.

Тяга, которая вела к нему, сила притяжения, которая с первого же дня привязывала их друг к другу, стала просто невыносимой. А потом… Потом превратилась в то, во что она никогда не верила. В то, что как думала, знает, но до сегодняшнего дня даже понятия не имела о том, что это такое на самом деле.

Всхлипнув, Клэр прильнула к нему еще теснее и раскрылась еще больше. Он тут же воспользовался этим, поцеловав ее с таким откровенной жадностью, что она чуть не задохнулась. Ощущая, как слезы снова бегут по щекам, Клэр ошеломленно приняла и это прикосновение, пораженная тем, что ее сдержанный, невероятно замкнутый Эрик знает, что такое страсть. Знал, как коснуться ее, чтобы она растаяла прямо в его объятиях. И она таяла, пока он изучал, а потом стал поглощать ее уста. Из робкого поцелуй превратился в столь захватывающее переживание, что у нее потемнело в глазах. Клэр обхватила его лицо своими ладонями и ответила ему так, как только могло позволить ей ее обезумевшее, полное радости сердце.

Эрик не просто знал, что такое страсть. Он купал ее в неге, разделяя с ней то, что никогда уже не позволит ей быть прежней. Она превратилась в такой напряженный клубок чувствительности, что даже его теплое дыхание опаляло. И она последовала за ним без малейшего промедления, вверяя себя в руки человека, которого не могла больше отпустить.

Сжимая ладонью ее талию, Эрик запустил пальцы другой руки ей в волосы, разрушая дивную прическу, слыша, как шпильки падают на пол, но ему было всё равно. Мягкое, манящее тело, прижатое к нему, воспламеняло его еще больше. Запах ландышей ударил ему в голову, так что он почувствовал себя опьянённым. И всё равно продолжал пить, испивая ее уста до предела. Тело постепенно наполнялось знакомым напряжением, но теперь Эрик не боялся этого, потому что его вела Клэр, та, чье прикосновение смыло с души абсолютно всё и заковало его в такую крепкую броню, что прошлое больше не имело над ним прежней власти.

Задыхаясь, опустив руку с ее талии ниже, он прижал ее бедра к себе так, чтобы унять боль в паху, но добился совершенно другого результата.

– Боже… – выдохнул он, едва живой.

Перед глазами потемнело, а потом… потом, застонав, он подхватил Клэр, оторвав ее от пола, и посадил на стоявший рядом стол, не думая больше ни о чем. Была только Клэр, за которую он был готов сразиться даже с самим дьяволом. Клэр помогла ему увидеть свет тогда, когда в жизни не осталось ничего светлого. Которая подарила ему свою сонату тогда, когда он считал, что отнял у нее музыку. Любовь беспредельная и сокрушительная с мучительной силой сжала ему сердце.

Как можно было не любить ее? Как можно было не умереть за нее? Как можно было отдать ее?

Какой-то едва живой частью сознания Эрик всё же понимал, что не должен этого делать, но было выше его сил оторваться от нее. Клэр цеплялась за него, чтобы удержаться на столе, и в какой-то момент сильнее надавила на его плечо. Эрик глухо застонал, ощущая головокружение, позабыв даже о том, что до сих пор его плечо перевязано.

Клэр замерла и оторвалась от него, испугавшись того, что причинила ему боль.

– Твое плечо?..

Ей следовало быть более осторожной, ведь его рана до сих пор не залечена окончательно…

– К черту плечо, – прорычал Эрик, вновь потянувшись к ней, на этот раз укладывая ее на стол и накрывая ее собой. – К черту всё, кроме тебя.

И когда он почувствовал под собой ее трепещущее, до боли желанное тело, Эрик понял, что теряет контроль. Он так долго сдерживал себя, так долго боролся со своим желанием, что не осталось больше сил сопротивляться ему.

Разведя в сторону ее колени так, что задрались юбки ее платья, Эрик протиснулся между ними и прижался почти окаменевшей нижней частью своего тела к ней. Оглушительная волна наслаждения обрушилась на него так внезапно, что из глаз будто посыпались искры.

Клэр потрясенно замерла, но не успела сказать ничего, потому что Эрик вновь накрыл ее губы своими, и весь остальной мир потонул в ворохе восхитительных ощущений, которые, до этого бродившие по телу легкой волной, превратились в буйство чувств. Упоительный восторг сменился густым наслаждением, которое стало подниматься из самых недр ее существа. Это было… Это было волшебно, изысканно, одурманивающие. Она ведь и раньше целовалась, но… Но прежде никому не позволяла зайти так далеко. И уж тем более не позволяла никому уложить себя на стол! Никогда Клэр не подумала бы, что способна на такое, тем более с Эриком, но сейчас всё с ним казалось таким правильным, таким до боли необходимым, что она потянула его к себе, не думая ни о чем. И, желая быть к нему еще ближе, инстинктивно обхватила его бедра своими ногами.

Он тут же прижался к ней своими напряженными бедрами. Надавил чем-то твердым на такое невероятно чувствительное место, что у нее перехватило дыхание. Потрясенно выгнув спину, Клэр замерла, ощутив, как его ладонь стремительно сжимается у нее на груди. Очередная жаркая волна взметнулась в ней так резко, что Клэр содрогнулась, на мгновение испугавшись того, что происходит. Как быстро все происходит. Происходит то, что она никогда прежде не ощущала, никому не позволяла. А с ним хотела, до боли хотела. Хотела, чтобы он был еще ближе к ней, хоть и не представляла, как это возможно. Хотела еще больше поцелуев, хотя уже не могла дышать.

Ее сердце готово было выскочить из груди. Едва живая, Клэр сжала его напряженные как камень, широкие плечи, которые так часто видела обнаженными в последнее время, издала мучительный стон, сгорая под тяжестью его тела, и открыла глаза.

И увидела, как замер Эрик. Как замерли его руки. Замерло даже его дыхание. Он поднял голову и посмотрел на нее. У нее горели губы, которые он целовал почти целую вечность, у нее трепетало тело, которое, казалось, получило ожоги от его прикосновения. Но всё это не могло сравниться с тем, что таилось в его почти почерневших глазах.

Будто к нему возвращалось осознание того, что происходило, что он делал. Что они оба делали. Как будто это было ужасно, будто то волшебство, которое накрыло их, было неправильным. Лицо его внезапно исказилось, рука, лежавшая на ее груди, задрожала. Эрик смотрел с таким ошеломлением, раскаянием и болью, что похолодело в груди. Будто он сожалел о том, что сделал…

Застонав, он выпрямился и отвернулся от нее.

– Эрик? – с трудом выдохнула ошеломленная такой резкой перемене Клэр, зная, что ничего страшного они не сделали, но он даже не обернулся, а сделал шаг от нее.

У него подгибались колени. Эрик дрожал всем телом так, что с трудом мог дышать.

Господи, что он наделал! Она ведь просила его о поцелуе, а он чуть было не овладел ею прямо на столе в гостиной Пембертона.

Если до этого сердце его разрывалось на части от желания, теперь оно горело от мучительного чувства вины и отвращения к самому себе. Столько дней он контролировал себя. Столько сил прикладывал для того, чтобы уберечь Клэр от всего этого, но когда она… коснулась его и попросила поцеловать… Когда стала признаваться в вещах, о которых он даже не подозревал…

Ничто не могло оправдать того, что он натворил, вед он дал ей слова вернуть ее. Ее нежные руки и ласковые губы едва не сбили его, но Эрик сумел вовремя взять себя в руки и отойти от нее. Боже, он потерял рассудок так, что чуть не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни!

– Эрик?

Звук глухого, наполненного болью голоса Клэр прошелся по его телу так, будто он был одной большой раной.

Он задыхался и никак не мог обернуться, чтобы посмотреть на Клэр. Потому что знал, что увидит в ее глаза, когда взглянет на нее. Отвращение и ненависть. Она должна была ненавидеть его за это. Теперь у нее не останется никакого повода, чтобы заговорить с ним, чтобы еще раз принести ему теплый шоколад.

Он не мог пошевелиться, пытаясь справиться с оглушительными ударами своего сердца.

– Прости меня, – выдохнул Эрик, закрыв на мгновение глаза. – Прости…

Развернувшись, он вышел из гостиной, проклиная свою слабость, над которой не был властен.

Войдя в свою комнату, Эрик прикрыл дверь, не представляя, что ему теперь делать. Боль и раскаяние сводили с ума.

«Я хочу поцеловать тебя так, чтобы и ты не забывал об этом…»

Она ведь не могла на самом деле желать этого.

– Господи! – в отчаянии застонал Эрик, проведя дрожащей рукой по своим волосам.

На одно короткое мгновение он поверил в то, что, возможно, ей действительно нужны его поцелуи. Поцелуи человека, который разрушил ее жизнь. Который умирал от любви к ней. Которого она выходила и сыграла для него Лунную сонату, не представляя, что это значило для него.

И вместо этого он чуть было не овладел ею на столе.

Зарычав, Эрик шагнул к камину, не представляя, что ему теперь делать.

Он не должен был поддаваться ее уговорам. Не должен был слышать слова, которые околдовали его. Ведь рано или поздно она все равно исчезнет из его жизни…

Эрик вдруг заметил то, что выхватил свет одинокой свечи, стоявшей на каминной полке. Свет, который осветил самый дальний угол его спальни. Небольшой диван, на котором лежала книга. У него туманилось перед глазами от боли, но он заставил себя подойти к дивану и взять книгу. Биография Сальери. Книга Клэр. Как ее книга оказалась здесь? Он ведь хорошо помнил, что она не читала в его комнате. И никогда не видел ее с этой книгой здесь в Пембертоне. Только на столе в ее гостиничном комнате, когда принёс ей воду. И когда расчесывал ей волосы в постоялом дворе, когда она с такой поспешностью выпросила у него свою книгу. Будто не хотела, чтобы книга еще хоть бы чуточку дольше оставалась у него.

Нахмурившись, он раскрыл твердый переплет.

И одинокий засохший листок дерева, шелестя, упал на мягкий ковер.

Озадаченный еще больше, Эрик опустился на корточки и взял расплющенный, ставший таким же тонким как страницы книги листок. Который показался ему смутно знакомым. Он долго смотрел на листок, ничего не понимая, а потом… потом его будто бы сразила молния.

Это не мог быть тот самый лист, который она вытащила из его головы в тот день, когда они вместе ходили к дому аптекаря, чтобы забрать ее шаль! Целый красивый четырехлистный листочек клевера довольно долгое время служил закладкой для книги, но не достаточно старый, чтобы покрыться черными прожилками.

И тогда он понял, что это именно тот самый лист, который упал на него после прогулки по Гайд-парку, и который потом Клэр вытащила из его волос!

– Боже, – прошептал Эрик потрясенно, ощутив такую острую боль в сердце, что листочек выпал из его руки. Эрик рухнул на пол, но продолжал смотреть потемневшим взглядом на то, что не укладывалось в голове. – О, Господи…

Тот самый листок, который и заставил ее коснуться его в день после прогулки так, что это определило всю его дальнейшую судьбу.

Листок, который она сохранила в самой важной для себя книге!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю