Текст книги "Проклятие предтеч (СИ)"

Автор книги: Марина Дубровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Ты еще и философ, – вздохнула Хизер. – И каких только достоинств у тебя нет?

– Нет, не я. Мне эту фразу постоянно твердил учитель. – Легкая улыбка, мелькнув на губах индейца, почти сразу исчезла.

– Тогда он был мудрым человеком. Мне что-то подобное говорила бабушка, но по-своему. Жаль, плохо я ее слушала... – Хизер закуталась поплотнее в пыльную шкуру и чихнула.

– Старики всегда мудры. – Коннор вытянул перед камином затекшие ноги. – Мы редко слушаем их слова, потом не раз об этом жалеем. А еще позднее – сами оказываемся на месте старцев... если еще есть кому оказываться.

– Прекрати. Ты сам заговорил как старик, – Хизер шмыгнула и утерлась рукавом, – мне жутко от этого. Не настолько ты меня старше! Опыта, конечно, больше, но все же. Я еще хочу пожить. – Вот только грустных воспоминаний не хватало для полного счастья!

– Тогда все же лучше слушайся, – прокатился по кухне смешок Коннора, – а то точно помрешь с такой-то способностью нарываться на неприятности.

– Да проехали ведь уже! – раздраженно воскликнула девушка. – Теперь все время будешь упрекать?!

– Виноват.

Индеец вновь надолго замолчал. Хизер расчихалась и громче прежнего захлюпала носом.

– Так, – Коннор резко поднялся на ноги, – вот только этого не хватало.

– Да брось. Было бы о чем беспокоиться.

– В вашем мире – возможно. Только вот инфлюэнции мне не хватало. – Ассасин, повесив котел с водой над огнем, уселся на прежнее место. – Не до этого. Из-за какого-то дождика уже в соплях.

– Да фигня все, – гундося, загрустила разносчица инфекции: самочувствие действительно оставляло желать лучшего. Осенние ветра были холодными, пронизывающими до костей, а тут еще и лило как из ведра, и в доме царили сквозняки. Немудрено было с подобным набором подхватить болячку.

– Ничто не истинно... – В зрачках ассасина плясало отражение пламени очага.

– Тогда мне все дозволено.

Хизер устало зевнула. Хотелось горячего молока и меда, как в детстве, когда она простужалась. Бабушка всегда считала это лучшим лекарством, каждый раз доказывая всем остальным, насколько хорош в действии старинный рецепт. Тогда у Хизер было в жизни куда как больше приятных событий. Каждый год она ездила к бабушке в далекую Россию, в небольшую деревню у быстрой реки. Там девушка была по-настоящему счастлива и свободна.

Но все было потеряно. Одной столь же дождливой ранней осенью отец не приехал забрать дочку домой. За ней прилетела мать. Больше в Россию девочка не возвращалась и не видела любимую бабушку.

Тело, как оторвавшееся от корней дерево, ныне засыхало на койке в “Абстерго”. Никаким медом это не исправить.

– Совсем скисла, как молоко, – оказывается, Коннор наблюдал.

– Что? – дрожь пробрала Хизер до кончиков пальцев: он что, мысли читать умеет?

– Как молоко, – повторил индеец. – Иногда оно портится от одного только присутствия людей с таким выражением лица. Кстати, молоко есть у соседей. Сходить?

– Если не трудно, – попросила девушка. – Буду признательна. В детстве я им лечилась, когда жила у бабушки.

– Хорошо, – кивнул Коннор. – Я, конечно, не бабушка... но скоро вернусь. – Ассасин встал с пола, накинул капюшон.

Когда Радунхагейду вернулся, Хизер уже спала, скрючившись на стуле. Осторожно, стараясь не шуметь, индеец оставил наполненный молоком кувшин на столе, как можно осторожнее, чтобы не разбудить, подхватил спящую девушку и отнес на диван в гостиной, где затем разжег камин.

Постепенно дом нагревался и обретал жилой вид, как в былые времена, когда был жив наставник. А ради этого стоило потерпеть выкрутасы бестолковой ученицы.

====== Пойти в баню ======

К огромному удивлению Хизер, болезнь решила отступить и не портить и без того непростую жизнь. Так что, проснувшись, девушка радостно поняла, что соплями не захлебывается, пусть и лежит не в своей кровати, при этом весьма комфортно устроившись под волчьей шкурой. Но наступило некоторое непонимание того, как можно пройти почти через весь дом, угнездиться так, чтобы было удобно, и не вспомнить такого важного момента!

– Вы шутите? – девушка слезла с диванчика и, потянувшись, зевнув и взбодрившись взмахами рук, потопала на кухню.

Кувшин с молоком мирно дожидался Хизер на столе, как и было обещано.

– Коннор, да ты няша, – неосмотрительно озвучила мысль послушница и счастливо зажмурилась.

– Кто я?! – возмущенно послышалось за спиной.

Повисла нехорошая пауза. Как объяснить брутальному мужику, причем учителю, что его вообразили с парочкой кошачьих ушей, умильно помахивающим черным кошачьим хвостом?! А попробуйте-ка найти синоним к слову “няша”, за который этот мужик не размажет вас по стенке?! Вот он, полярный зверь недопонимания.

– Ты герой, – нашлась Хизер. – Сказал – сделал.

Она осторожно обернулась, чтобы посмотреть на произведенный таким объяснением эффект. Эффекта не наблюдалось: Коннор был, как обычно, суров, недоверчив и пафосен. Правда, оставшиеся от молока усы несколько подпортили впечатление. Не удержавшись, Хизер издала смешок.

– Не вижу в этом ничего героического. До соседей минут пять хода. – Коннор стоял, держа жестяную кружку с молоком на уровне груди. Заметив, что девушка давится от смеха, он сразу же заподозрил какой-то подвох. – Что, у меня усы выросли за утро и это так весело?

Не выдержав, ученица загнулась буквой “зю” в приступе необузданного хохота.

Пару секунд посмотрев на девушку, индеец нахмурился, а потом, озаренный догадкой, провел рукой над верхней губой и сердито уставился на оставшийся молочный след на ладони.

– Вот же зараза.

Смех рвался из груди и вышибал слезы из глаз, снимая возникшее напряжение, а обиженный вид Коннора только добавлял веселья. Но, глядя, как Хизер уже стонет от неудержимого хохота, индеец вдруг сам улыбнулся.

– Где еда лежит – знаешь, придешь в себя – поешь. И я жду тебя с объяснениями в кабинете. – Радунхагейду оставил кружку на столе и, застегивая пуговицы распахнутой рубахи, направился в библиотеку.

– Что я успела натворить?! – вдогонку крикнула сразу же посерьезневшая девушка. Смех заглох.

– Еще не успела – натворишь! – пояснил уже исчезающий за дверью ассасин.

С тяжелыми предчувствиями Хизер поедала ненавистную кукурузную кашу. Коннор же с маниакальным упорством был готов жрать ее, казалось, тоннами. Еще немного – и, наверное, девушка начнет в полнолуние наряжаться в индейские национальные одежды, сбреет волосы, оставив ирокез, будет бегать по крышам, сигать в сено сугубо добровольно и утром с завываниями трескать проклятую кукурузную кашку!

Представшая перед глазами картина снова рассмешила девицу, и она, тихо давясь и стараясь, чтоб этого не было слышно, вполголоса взвыла.

На верхнем этаже что-то рухнуло. Судя по сотрясшемуся полу, это был как минимум шкаф: у Коннора был весьма хороший слух, о чем воспитанница частенько забывала.

Все еще подхихикивая, нарушительница спокойствия взбежала по лестнице, где застыла, словно громом пораженная: Хизер не вползла по лестнице, не вскарабкалась, не взошла, цепляясь за перила. Она взбежала, даже не прикоснувшись к стенке.

– Довел-таки! – восхищенно протянула послушница. – Даже дыхание не сбилось.

– До чего я тебя опять довел? – донесся голос из-за двери библиотеки. – И что это были за жуткие звуки?!

Хизер, толкнув дверь, уставилась на листы разлетевшейся по всему полу бумаги и кучу книг, валяющихся около стола. Большую их часть ассасин уже успел собрать. – Только не говори, что я опять сварил гадость.

– Не скажу.

– Что, понравилось? – с подозрением уставился стоящий на колене Коннор, снова выронив книги.

– Нет. Ты просто просил этого не говорить.

– Да чтоб тебя! Готовь сама! – индеец набычился, сложив руки на груди.

– Как только окончательно научусь тут существовать. Кстати, ты бы объяснил как, – легко согласился кулинарный критик.

– Хорошо, проехали. – Наставник продолжил подбирать упавшие со стола вещи, и Хизер принялась помогать.

– Так что ты от меня хотел? Что я натворить должна? – Последняя книга легла на край стола, рядом с рукой Коннора, опиравшегося о лакированную поверхность столешницы.

– Ты говорила о какой-то бане и неоднократно посылала меня именно туда. Что вроде бы там можно мыться без риска заболеть и несколько чаще, чем обычно зимой. Не уверен, что я настолько вонюч, как ты утверждаешь, но затея может быть полезной. Рассказывай. – Коннор взял стул, развернул его спинкой к Хизер и взгромоздился верхом.

– Оп-пачки... – девушку застигли врасплох. – Я же не банщик, не строитель и не печник. Я только знаю, как она выглядит, что в ней происходит и немного о том, как устроена печь, в теории, конечно.

Хизер подтащила еще один стул, взяла листы бумаги и перо, стараясь примерно нарисовать то, что помнила о бане бабушки. Добро, она даже помнила, как ее строил отец с дедом.

– Мастера у нас есть, и я не полный идиот. Думаю, разобраться сможем. А пока разбираемся, ты будешь тренироваться, – не принимая возражений, заявил ассасин.

– Мне уже страшно.

Хизер, от усердия прикусив кончик языка, чертила дом, периодически все перечеркивая и начиная заново. Коннор напряженно следил за ее усилиями.

Наконец на бумаге появилось нечто достойное.

– Это здание для пыток? Ты меня посылала мыться в пыточную? – с издевкой поинтересовался Радунхагейду, принимая лист с чертежом.

– Для тебя, может, и пытки, а для меня – возможность не обонять это безобразие, смывать загар и стирать зимой в нормальных условиях! – огрызнулась Хизер. Коннор, сощурившись, изучал изображение.

– Объясняй, – потребовал он.

– Смотри. Вот это – сама постройка. А вот это должно быть внутри... – девушка водила обратной стороной пера по рисунку. – Коридор, предбанник, где раздеваться, а вот тут моются. Здесь должна быть печь, не камин, как ты привык.

– А как?

– О’кей, кэп. Вот, что я знаю... Печь выглядит так. Видишь? Тут особый дымоход: нужно, чтобы поступающий горячий воздух прогревал все помещение до пятидесяти градусов минимум...

– Пыточная.

– Иди ты в баню!!!

Комментарий к Пойти в баню Возможно, возникнет вопрос: откуда девушка, не помнящая устройство велосипеда, знает, как построена баня? Сейчас объясню, сам задавался этим вопросом и провел опыт.

Знакомых девушек я попросил нарисовать велосипед. Не поверите, не смогла почти ни одна. Главный затык был на том, как же расположена цепь и что скрепляет педали, внутренний механизм. Это давний прикол, который я прошел еще на психологии, в институте. Вот этот самый тест: http://stanislav-mikov.livejournal.com/432127.html

А потом я попросил их нарисовать баню и объяснить, как она устроена. И что вы думаете? Это сделали все.

Вот вам феномен: женщины посылают в баню, потому что знают, что это такое и как устроено. Велосипед сложней.

====== Привычка ======

До ночи провозившись с выяснением отношений и чертежами будущей бани, Хизер вырубилась прямо в библиотеке, на диванчике. Коннор еще долго сидел за столом, перебирая листы и шевеля губами, беззвучно извергая ругательства. Но идея индейцу уже нравилась, да и это действительно могло помочь людям здешних земель повысить качество жизни. В целом постройка была простой и логичной. Куда как сложнее было осознать и понять, как работает адская печь, на которой еще и вода должна греться. А что уж говорить о выведении дыма и отвод воды от пола...

Задачка была сложнее, чем найти несчастный артефакт предтеч. Что-то подсказывало ассасину, что, пока он будет с этим возиться, уже наступит зима. Оставалось надеяться, что Хизер доживет до этого времени. По крайней мере, пока ученица занята делами, размышлять о плохом ей будет некогда. Коннор задумался. Он даже не успел уловить тот момент, когда начал беспокоиться о девице. Это было хоть и странно, но по-своему приятно. Особенно когда она говорила “спасибо”.

– Надо что-то менять, – ворчала заспанная девушка, превозмогая боль в онемевшей спине.

Коннора в доме не обнаружилось, и, судя по отсутствию кителя и оружия, наставник почему-то в одиночестве утопал на охоту. Хотя с чего бы теперь ему таскать за собой девушку? Привязки-то больше не было. Хизер выругалась и взглянула на стол, после чего удивленно хмыкнула: на столе лежали другие чертежи, куда как более похожие на действительность. За ночь чертов индеец успел от души поработать над проблемой, да еще и записку оставил: “Я на охоте. Буду днем, принесу учебный материал”.

– А вот это пугает, – насторожилась Хизер. – Надеюсь, это будет не живая пума, которая начнет учить меня бегать!

Коннор, мягко ступая, крался по лесу, выслеживая именно ту самую добычу, которую можно будет использовать для обучения девчонки. Или для отвлечения – неизвестно, что лучше. Еще пара шагов – и привычно брошенный взгляд за спину. Дьявол! Это дошло до рефлекса! Чертовка же осталась в поместье!

Тряхнув головой, охотник посмотрел под ноги: да, совершенно верно, вот здесь стоит рассыпать приманку. А там, над головой, есть отличная ветка, притаившись на которой будет легко попасть в цель.

Легко разбежавшись, Радунхагейду сделал два шага по стволу и уцепился за выступ на коре, оттолкнулся и ухватился за ветку. Подтянувшись, занял выжидательную позицию.

Охота началась.

– Скука... – Хизер отложила очередную прочтенную книгу. – И как только можно читать эту чушь?! – спросила она Коннора, поднимая книгу повыше, показывая название, и только тогда вспомнила, что ассасин на охоте. – Верните мне плеер, дайте томик “Звездных Войн”, и я буду счастливейшей...

Во дворе забрехал пес, и девушка кинулась к окну.

– Ну наконец-то! – обрадовалась возвращению наставника Хизер и увидела на его плечах здоровенную тушу вапити*. Мало того, за поясом еще и кролики болтались, привязанные за лапы. – Добытчик, самец, мамонта в пещеру волочет!

Ассасин сбросил на землю тушу и устало повел плечами. Было видно, что хоть олень и был мертв, но порядком забодал. И все равно у Коннора нашлись силы погладить подбежавшую собаку.

Хизер уже собралась было спуститься по лестнице вниз, как слух уловил посторонний голос. Тут же сделав несколько шагов назад, к окну, ученица увидела, как Коннор разговаривает с какой-то девахой, протягивающей ему корзину с яблоками. Улыбаясь и кивая, индеец принял гостинец и даже несколько засмущался.

– Оп-паньки, какая сцена-а... – протянула Хизер, вдруг почувствовав себя чужой в этом доме. Особенно когда увидела, что хозяин поместья занес добычу в дом и куда-то пошел с гостьей, оживленно что-то ей втирая. – Да уж. Самец с мамонтом. Добыл...

Махнув рукой непонятно кому, Хизер завалилась с книгой на диван, давя совершенно ненужную и постороннюю обиду и ожесточенно вчитываясь в строки: “Однажды, уже будучи стариком, Диоген увидел, как мальчик пил воду из горсти, и в расстройстве выбросил из сумы свою чашку, промолвив: «Мальчишка превзошёл меня в простоте жизни». Он выбросил и миску, когда увидел другого мальчика, который, разбив свою плошку, ел чечевичную похлебку из куска выеденного хлеба...”

– Отлично, – Хизер перевернула страницу, – фрики были уже тогда!

Чтение не шло впрок. Отбросив надоевшую книгу, девушка попыталась привести мысли в порядок, но даже тут ее постиг грандиозный облом: отчего-то вспомнился прошлый молодой человек, общение с которым окончилось банальным и пошлым вышвыриванием вещей с балкона. Сам парень почему-то решил выйти через дверь.

Комментарий к Привычка Вапити* (Cervus elaphus canadensis) – подвид благородного оленя, обитающий в Северной Америке. Часто вапити считают отдельным видом.

На редкость их не люблю в игре, особенно тех, что с рогами: они больно бодаются и рушат все планы.

====== Мудрость древних ======

– Подъем, работа не ждет! – Коннор заглянул в комнату. – Да брось... Философов изучаешь?! – не поверил он своим глазам.

– Почему бы и нет? – обиженно спросила Хизер, захлопывая книгу, из которой полетела пыль. – Я что, хуже тебя? Или, может, глупее?

– Вовсе нет, – смутился индеец. – Просто я ее читал, только когда наставник заставлял. Скучная, хоть и дельная. Почему ты вечно цепляешься к словам? – в карих глазах плескалось непонимание.

– Ай-яй-яй, – мысленно дав себе подзатыльник, пожурила девушка. – Мудрость веков изучать надо! Это тебе не по... лесам бегать. Я не цепляюсь – я так думаю.

– Спускайся, – проглотил “шпильку” Коннор, сделав вид, что его не задел тон ученицы и что он понял ее ответ. – Я с мастерами пообщался, сейчас пойдем строить. А тебе задание: будешь удары отрабатывать.

– Видели мы твоих мастеров, – едва слышно проворчала Хизер, спускаясь по лестнице. – Сказала бы я!

– Что же? – задрав голову, посмотрел с нижней ступеньки удивленный ассасин. – На тему?

– Что погода теплая. – Девушка спрыгнула с последних двух ступеней. – Ну? Чем отрабатывать и на ком?

– Скрытым клинком. На нем, – распахнув дверь, наставник указал на подвешенный у дровяного сарая труп оленя. – Считай, что это человек. Максимум реализма – отличный способ получить необходимые навыки.

– Коннор, ты не только садист – ты еще и извращенец, – позеленев, сообщила Хизер.

– Думаешь, в человека легче ножом тыкать? Ну нет уж, вперед. Хотела учиться – учись как следует, – цокнул языком индеец, стараясь сдержать ехидство. – Показываю как. И только один раз. Изволь не отвлекаться.

Подойдя к туше, подвешенной за задние ноги, он как можно медленнее продемонстрировал удар.

– Поняла? – Коннор внимательно следил за реакцией и выражением лица послушницы. Было в этом выражении что-то дебильное: то ли приоткрытый рот, то ли изогнутые брови, ползущие вверх...

– Э-э-э... То есть, клинок выскакивает в последний момент? – удивленно спросила девушка. – Не сразу?

– Да. Вот поэтому и тренируйся. Пока не вернусь. Не халтурить! – Радунхагейду ткнул указательным пальцем в сторону носа ученицы и помчался вниз по холму, вытирая на ходу клинок какой-то тряпкой.

– Скотина, – процедила сквозь зубы Хизер и с размаху ударила тушу клинком.

Вот тут-то стал понятен подвох: шкуру пробить оказалось не так-то просто, тем более если клинок втыкается в ребра. А уж выдергивать обратно как приятно! Хоть ногой упирайся.

Как оказалось, убивать – очень тяжело. Даже если это просто туша, подвешенная за ноги. Через час пыток Хизер хотелось орать от боли в руке: пальцы скользили в липкой крови, запястье ныло. Вот для чего нужны были ненавистные отжимания! Просто для того, чтобы укрепить мышцы и суставы рук.

Коннор все не шел.

Хизер стерла ладонью пот со лба, уже готовая расплакаться от боли. Но отступать? Никогда! Не теперь. Не при нем. Снова мерзкий хлюпающий звук – и мышцы сводит судорогой. Туша, с которой уже натекла лужица крови, словно в фильме ужасов, покачивается над землей.

Минуты текли медленно, будто издеваясь. Солнце уже едва виднелось из-за деревьев, знаменуя окончание дня. Холодный вечер опускался на поместье Дэвенпорт.

Когда девушка уже была готова упасть на землю и закатить глаза, послышались тихие шаги: Коннор не спеша поднимался на холм.

– Ты что, еще здесь?! – глаза ассасина были готовы вылезти на лоб. – Ты почему не в доме? Книги кончились?!

– Ты сказал бить, пока не вернешься, – Хизер изо всех сил постаралась гордо выпрямиться, чтобы наставник не видел, как больно и тяжело ей было.

– Женщина, ты действительно ненормальная. Живо в дом! – приказал Коннор.

Медленно, будто во сне, упертая девица скрипя зубами пошла в указанном направлении.

Индеец, тихо ругая все на свете, обрубил веревку клинком, и несчастный затыканный труп тяжело рухнул на землю.

Поднявшись в свою комнату, Хизер бросила взгляд в зеркало и содрогнулась от увиденного: когда она вытирала лоб, то забыла, что руки уже по локоть в крови, а вся одежда забрызгана бурым.

– Чудовище, – горько сказала девушка, вытирая руки о штаны. Лучше не стало, а спуститься, чтобы вымыть лицо и убрать кровь с остальных мест, просто не было сил. Подойдя к кровати, Хизер буквально рухнула лицом вперед, благо подушка встретила распростертыми объятиями.

– Чудовище. – Коннор замер, удержав ногу, подумал и поставил обратно, откуда начал шаг. Бесшумно развернувшись, ассасин прошел в библиотеку, где долго смотрел в окно на последние лучи заходящего солнца. Было обидно, но вроде бы и заслуженно.

– А что бы делал ты в моем случае, старик? – наконец спросил Радунхагейду. Старик молчал – мертвые не разговаривают с живыми. – Ничего. Разберусь. – Рука провела по столу и взяла книгу. Раскрыв ее в первом попавшемся месте, Коннор пробежал взглядом по строкам.

“Однажды Филипп (Φίλιππος), царь Македонии, ссорился со своей женой Олимпиадой (Ολυμπιάδα). Так родители Александра Македонского и не заметили вошедшего посланника из Коринфа, Димаратоса. На вопрос царя Филиппа «Спокойно ли в Афинах?» посланник ответил: «Ты больше интересуешься спокойствием в Афинах, в то время как у тебя дома спокойствие отсутствует».

– Если это была твоя шутка, старик... – ассасин захлопнул книгу и бросил ее обратно на стол, – то лучше бы ты молчал.

====== Страшный ботаник ======

Утром пришли мастера, которых созвал Коннор. Суровые бородатые мужики светились энтузиазмом и желанием узреть откровение, которое им так расхвалили. Но увидели они слегка не то, что ожидали.

Подперев щеку левой рукой, Хизер, скрюченная и скособоченная в результате последствий вчерашней тренировки, сидела на крыльце и грелась на осеннем солнышке. Правая же рука была забинтована, словно у мумии. А хуже всего было то, что девушка была злой и невыспавшейся: конечно, попробуй заснуть, когда пульсирующая боль прожигает кость, словно раскаленный добела стальной прут.

– Доброго дня, красавица. А хозяин где? – как можно более галантно спросил старший из мастеров, видимо, плотник. Ну, или почему он держал в руке пилу “Дружба”(1), а за поясом – топор?

Красотка сощурила глаза, под которыми залегли красочные синяки, и переложила забинтованную руку поудобнее.

– В сортире, – злорадно сообщила Хизер. – Кажется, съел что-то не то.

На лице девушки заиграла улыбка, от которой мужикам стало не по себе. А что конкретно Коннор съел – послушница знала точно. Точнее, она впервые с утра заварила чай.

Никогда – никогда! – не злите человека, знающего ботанику и разбирающегося в лекарственных травах. Биологов не надо обижать в принципе. А то дрожжи, подкинутые в туалет – это самое невинное, что можно получить.(2)

– А он там еще долго пробудет? – с сочувствием поинтересовался мужик с лесопилки, которого Хизер уже как-то раз видела.

– Думаю, не очень. Как только станет тонуть в воде. Хотите чай? – ласково поинтересовалась отравительница.

– Нет, пожалуй, мы там подождем. – Мужики дали обратный ход, пятой точкой чуя подвох.

– Как жаль, – томно вздохнула Хизер, – а такой вкусный чай... – и вытащила из кармана какой-то корешок, покатала его в пальцах. Улыбка стала еще более зловещей.

Ноголистник(3) здесь рос просто замечательный. А если уметь им пользоваться, то диверсия дает отличный результат. Недаром в институте пытали ботаникой и гоняли на сбор разнообразного гербария.

Неподалеку громко хлопнула дверь.

– Кажется, мне пора, – улыбнулась Хизер и, невзирая на болевые ощущения, бегом сорвалась с места. Проще говоря, она улепетывала со всех ног. Рабочие, недоумевая, проводили беглянку взглядом.

Пересекая широкими шагами двор, на “сцене” появился растрепанный и злой, как тысяча чертей, бледного вида ассасин.

– Где она?! – вместо приветствия рявкнул он.

Послышалось громкое урчание живота с перекатами и трелями.

– Там, – дружно взметнулись пальцы жителей поместья, указывая направление.

Коротко кивнув в знак признательности, индеец понесся по горячему следу. Хизер замельтешила, понимая, что в лучшем случае ее поставят в угол, а в худшем – на руки, вниз головой. Взгляд девушки панически заметался и наткнулся на телегу с сеном. Это была мысль!

Разбежавшись, Хизер бросилась в укрытие.

Коннор, вылетев из-за угла сарая, расплылся в улыбке не хуже той, что украшала лицо послушницы полчаса назад, и медленно подошел к матерящейся телеге.

– Пока не отмоешься – не приходи, – торжествующе проговорил он, глядя на нечто коричневое и вонючее. – А мы пока что построим баню.

Так Хизер узнала, что телегу надо проверять прежде, чем в нее прыгать: повозки с навозом крестьяне накрывали тонким слоем сена.

Так тихо в поместье не было давно, и постройка пошла полным ходом. Всем хотелось посмотреть на чудо, которое должно было достаточно сильно изменить жизнь.

Хизер вернулась замерзшая, мокрая, голодная и злая. Первое, что она увидела в доме – стоящий в дверном проеме кухни ехидный мерзавец с чашкой в руке.

– Чайку? – Коннор лучился доброжелательностью.

– Это война. Опять! – Хизер отобрала чашку и, обжигаясь, жмурясь от удовольствия, захлюпала божественным напитком.

– Знаешь, из тебя получится ассасин, – будто невзначай бросил Радунхагейду, и Хизер удивленно приподняла бровь. – Отравительница ты уже замечательная. Много знаешь такого? – индеец даже не пытался шутить или издеваться.

– Достаточно, на Бостон хватит.

– Отлично. Завтра еще и на сбор трав отправишься с миссис Норрис(4), – обрадовал подлец.

– С кошкой, что ли? – брякнула девушка, продолжая согреваться чайком.

– Какой кошкой? – удивленно моргнул Коннор. – Это дама, которая яблоки принесла. Я еще молоко у нее брал. Все, не морочь мне голову, женщина! Мне с документами тамплиеров разбираться надо, а то топчемся на одном месте...

Ассасин, мотнув головой и хлестанув себя по щеке собранными в хвост волосами, отправился в кабинет.

– Ну... саме-е-ец, – потрясенно протянула Хизер. – Надо было тебе больше слабительного подсыпать, чтобы не до шуток было.

Комментарий к Страшный ботаник 1. Пила “Дружба” – это двуручная пила. Не подружитесь – не распилите ничего. Даже нормальную расчлененку не устроить.

2. Дрожжи, брошенные летом в сортир – это призыв демона Голгофинянина, или же Фекалоида (см. фильм “Догма”). Демон на редкость говнист и покрывает толстым слоем продуктов жизнедеятельности все, что видит или до чего может дотянуться.

3. Ноголистник – растущий в США, этот 18-дюймовый многолетник тропен к влажным лугам, поселяется и в открытом, влажном лесу. В мае растение производит единственный белый цветок. Запах цветка противен. Плод жёлтый и мясистый, его вкус приятен, хотя слегка кислый. Съедобен, но листья и корни ядовитые. Корень и смола – лекарственные части (коренные американцы использовали как рвотное и противоглистное средство). Полезен для печени и кишечника, также стимулирует железы. Наиболее полезен, когда малые дозы дают часто.

А еще он офигительно лечит запоры, вышибая их со скоростью звука!

4. Миссис Норрис – кошка из фильма “Гарри Поттер”. В игре же это жена мистера Норриса )

http://cs607830.vk.me/v607830019/457a/ahsBKYWfZEE.jpg – Коннор, мои соболезнования).

====== Большая игра ======

С недавнего времени библиотека была объявлена зоной перемирия и осторожного хождения: документами, разложенными в определенном порядке, был застелен весь пол, по которому с завидной периодичностью ползали то Коннор, то Хизер, стараясь обнаружить столь необходимую зацепку. Но зацепки находились пока что только в досках, а после – в виде заноз в коленях.

Ползали напарники в основном утром и вечером, а днем строили “пыточную” вместе с работягами, привыкшими к “закидонам” ученицы ассасина.

За несколько дней девушка выяснила, что тренироваться можно при помощи лопаты, ведер с водой, камней и пилы, топора и такой-то матери. А еще успела побегать по бревнам, полазать по стенам и получить по голове поленом.

Вот и сегодня, приволоча запас провианта, послушница рисковала огрести чем-то тяжелым и твердым за один незначительный, можно сказать, проступок.

Коннор занимался тем, что вырубал из бревна прямоугольный кусок древесины, когда индейца контузило.

– А-а-а-а-у-у-у-у-и-и-и!!! – жуткий вой, переходящий в визг, спугнул птиц с окрестных деревьев, и пернатые, зло вереща, унеслись прочь от страшного места.

Плотник рухнул со стены, отшибив задницу; печник уронил кирпич себе на ногу; Коннор ушиб голову о намечающийся дверной проем.

– В чем дело?! – выскочил индеец с топором наперевес.

Источник звука был обнаружен спустя пять минут, заикающийся и невменяемый.

– Ты спятила, женщина?! – ассасин был готов запустить в Хизер топор. Однако она, обнимая сосну, замотала головой, сидя на высоте, куда ранее забраться не могла. – В чем дело-то?!

– П-п-паук, – прозаикалась девушка.

Как перекорежило Радунхагейду – надо было видеть.

– Какой, к духам, паук?!

Палец послушницы указал на оставленную при бегстве корзину с едой: на ней, лапами вверх, гордо лежал кошмар, размером с желудь.

– Слезай сама! – Коннор был в ярости. – А вечером идем на охоту.

– На кого?! – Хизер обняла сосну покрепче.

– На пауков.

– Ну, ничего. Я и тут поживу, – всхлипнула девушка.

– А там у них вообще гнездо, – невзначай заявил ассасин, разглядывая ногти на пальцах правой руки.

– Ма-ма-а-а-а! – на этот раз вопль был тише, зато перед этой новой опасностью отступила боязнь высоты: опираясь на топор, наставник смотрел, с какой скоростью улепетывает послушница ордена ассасинов.

– А хорошо пошла, – заключил Радунхагейду. – Кажется, я теперь знаю, как ускорить передвижение по местности, – коварная улыбка засияла на лице индейца.

– Коннор, а работать-то можно? – высунулся бородач из будущего дверного проема.

– Теперь можно.

Хизер захлопнула за собой дверь библиотеки и, тяжело дыша, уперлась ладонями в колени, тупо глядя на разложенные на полу листы. Неожиданно взгляд зацепился за слова, написанные чуть более светлыми чернилами. Опасаясь, что это “глюки”, возникшие в результате пережитого волнения, девушка встала на колени и поползла между бумажными рядами, внимательно отыскивая такие же отклонения в тексте. Схватив пару листов, Хизер совместила их края. Сомнений не было: слова образовывали линии.

Все эти бумаги были одним огромным рисунком.

– Ненавижу пазлы, – проворчала девушка.

Игра началась.

Вернувшись в поместье, Коннор застал сюрреалистическую картину: послушница ползала среди документов, держа некоторые из них в руках и в зубах. При этом она изрыгала проклятия, но разобрать слова было невозможно – рот был занят.

– Ты что творишь? – ассасин застыл на пороге, держа грязную рубаху в левой руке, а правой оперевшись о дверной косяк.

– Полшаю... – Хизер положила очередной лист на свободное место.

– Зачем?

– Тьфу, – лист спланировал на пол, – заберись на стол.

– Ты умом повредилась, когда паука испугалась или когда на сосну лезла? – Радунхагейду отбросил рубаху и подошел к девушке, глядя на нее сверху вниз.

– Коннор, когда я говорю что-то сделать – делай. Лезь. На. Стол, – отрывисто потребовала девица.

– Это смешно, – индеец хмыкнул, но на стол влез. Насмешливая гримаса сменилась удивленной.