Текст книги "Проклятие предтеч (СИ)"

Автор книги: Марина Дубровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Перед глазами мелькал воображаемый таймер обратного отсчета.

====== Долгожданная встреча ======

Прогремевший вдалеке выстрел и последовавший за ним рев прозвучали словно гром среди ясного неба. Коннор проломился сквозь густой кустарник, оставив на нем клок от штанов.

Река разделяла берега, бурно гремя водой. Сорванный с камней мох открыто показывал, куда идти. Огромными прыжками ассасин несся над бурлящим потоком. На берегу валялся котел, разорванное когтями одеяло грустно серело под ясным небом. Свежие отпечатки медвежьих лап вели в лес. Рядом чернели втоптанные в песок пули.

– Ядрена мать, глупая баба! – вырвалось из глотки разъяренного индейца. Схватив томагавк, Радунхагейду перескочил через булыжник и унесся в лес.

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной,

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой,

Ты добычу себе чаешь,

Чёрный ворон, я не твой!

Сиплый простуженный голос тоскливо блажил с дерева, безбожно фальшивя, делая тем самым известную песню практически неузнаваемой. Хриплый медвежий рев вторил жутким звукам.

– Помучайся, скотина! – Хизер закашлялась и смачно сплюнула на мохнатую тушу. Рев стал еще более озверелым. Коннор резко затормозил пятками, разглядывая этот сюрреализм. Сердце яростно екнуло – жива!

Завяжу смертельну рану

Подарённым мне платком,

А потом с тобой я стану

Говорить всё об одном!*

Хизер продолжала глумливо издеваться над беснующимся зверем, у которого и так-то из задницы торчал кусок стрелы. Индеец на секунду даже подумал, а не посмотреть ли, что будет дальше, и не сдохнет ли бедняга от музыкальных способностей ученицы? Но тут ветер подло подул в сторону злосчастного дерева, и мохнатая тварь сразу же резко развернулась и встала на дыбы.

– Иди сюда, я прекращу твои мучения, – ласково пообещал Коннор, поудобнее перехватывая томагавк. На лице ассасина появилась злорадная улыбка.

– Сам иди, – уже почти в беспамятстве ответила Хизер и только после поняла, что фраза относилась не к ней и говорил не с ней, но с бурой мордой именно Коннор. – Радик! – радостно взвизгнула девушка, едва не рухнув с ветки, но веревка удержала послушницу от столь глупого поступка.

Сердце Хизер бешено заколотилось в груди, будто хотело выпрыгнуть и сбежать нафиг от этой дуры-хозяйки. Извернувшись, девушка попыталась разглядеть происходящее. Но счастье от встречи быстро сменилось беспокойством: медведь пер на Коннора, крутившего томагавк в руке. Взмах другой рукой – и отравленный дротик вонзился в медвежью шкуру. Взревев, тварь пошла в атаку.

Немыслимым способом увернувшись, ассасин рубанул оружием по зверю. Вновь заревев, животина замахнулась лапой на свою новую цель, но та опять ускользнула от жутких когтей. Свистнул второй дротик, неся смертельную инъекцию яда. Но медведь не собирался сдаваться, вертясь не хуже Радунхагейду.

– Бей гада! – закашлялась Хизер. – Родина тебя не забудет!!!

– Заткнись! – не выдержал индеец, кувырком уходя от бешеной скотины. – Я занят!

Наконец на организм людоеда начало действовать убийственное снадобье, и медведь зашатался, но все еще оставался смертельно опасен. Второй удар томагавка пришелся по окровавленной после выстрела морде. Страшный рев разогнал всех птиц в округе.

– Вот умеешь же ты найти приключения на свою задницу! – тяжело дыша, отчитал сидящую на дереве ученицу Коннор. – Какого дьявола ты тут висишь?! Ты чем думала?! – выплеснулись эмоции наставника через край.

– Тем, что похудело и затекло! – Хизер дернула ногой, стараясь выпутаться из затянувшейся веревки. – А какого дьявола ты тут делаешь?! Я же сказала – через неделю вернусь!!! – кашель вновь согнул девушку в три погибели.

– Я мимо шел. По делам, – скрестил руки на груди ассасин и обиженно отвернулся.

– Ага, а я медведя на ужин ловила! – Веревка упала, разрезанная клинком, послышался треск сломавшейся ветки, а следом – сдавленный крик. – А поймала, кажется, тебя, – простонала Хизер и скатилась на землю, схватившись за отшибленные колени. Коннор, выпучив глаза, силился вздохнуть, держась за отбитые плечо и живот.

– За что, великие духи... – просипел наставник, пытаясь перевести дыхание.

– За гордыню... – Хизер через силу села, все еще постанывая от боли. – Как баня?

– Сходи – узнаешь, – Радунхагейду смог встать на четвереньки и с трудом посмотрел в глаза своему кошмару. – Нагулялась?

– Знаешь, Коннор... – Хизер закашлялась, – а мне понравилось. Надо будет повторить.

Индеец со стоном уткнулся головой в траву и, кажется, слегка побился об нее лбом.

Комментарий к Долгожданная встреча *”Черный ворон” – казачья народная песня.

====== Священник и врач ======

Хизер, замотанная в еще один тяжеленный плащ, грелась у костра и наблюдала, как Коннор сдирает шкуру с лохматого ублюдка, доведшего девушку до такого состояния. Индеец упрямо молчал, не отличаясь разговорчивостью уже пару часов. Однако именно теперь казалось, что все так, как должно быть. Поежившись, Хизер закашлялась и посильнее закуталась в грубую ткань. Глаза послушницы удивленно расширились: раньше она бы сказала, что плащ вонюч, как портовый грузчик, сейчас же... он не вонял – он пах.

“Неужто мыться чаще стал?” – проскочила шальная мысль.

– Чего ты там принюхиваешься?! Два дня скакал, как блоха по собаке, – почти по-медвежьи нарычал Радунхагейду.

– Дасморк, – виновато пояснила Хизер. – Ды чего тагой дергадный?

Нож с мерзким хрустом вошел в ребро медведя. Сердито сопя, Коннор вырвал ни в чем не повинный клинок.

– Напрыгался. У кузнеца, который печь делает, кузен погиб из-за этой твари. – Под умелыми руками шкура медленно сползала с туши.

– До есть ды действительно туд случайдо, – насупилась девушка. В груди шевельнулись обида и разочарование.

– Дет, – передразнил ее ассасин. – По следам понял, что ты в заднице. Пришлось вытаскивать.

– Извиди, – ни фига не виноватым голосом прогундосила Хизер и вновь надолго умолкла. Стало немного легче.

– Какого черта тебя сорвало на эту дурость? – наконец поинтересовался Коннор, вытирая руки. Послушница не ответила. – Еще и отмалчиваться решила?! Я несся сюда, как оглоушенный, чтобы понять, жива ты вообще или тебя сожрали, а в ответ что?! – впервые за долгое время сорвался индеец. Тишина в ответ. – Да ты издеваешься?! – он нагнулся и заглянул девушке в лицо.

Хизер спала мертвым сном, исцарапанная, усталая и улыбающаяся. Тихо, стараясь не шуметь, Коннор уселся рядом и уставился на извивающееся в костре пламя, временами плевавшее снопом искр в темное звездное небо.

Лунный дух, в своем еженощном путешествии, улыбаясь, смотрел с небес на двух умотанных, но спокойных душой людей.

Утро началось с оглушительного чиха, кашля, моря соплей и отборного мата. Приоткрыв глаза, ассасин смотрел, как девушка выпутывается из плащей, завязавшихся чуть ли не морским узлом.

– ...Место... москиты... лес... я и песенка моя! – охрипшим голосом Хизер проклинала все, что видела. Не в силах больше сдерживаться, Коннор рассмеялся, уткнувшись лицом в подложенный под голову рюкзак. – Тебе еще и весело?!

Фурия с грыжей была добрее, чем ученица в данный момент: растрепанная, с пламенеющим взором, она могла бы сейчас повести армию в бой, просто идя следом за солдатами. Они бы бежали от нее быстрее, чем от огнедышащего дракона. Индеец глухо хохотал, иногда дрыгая согнутой в колене ногой.

– Да чтоб вам всем кролики в сапоги гадили! – вырвалось у девушки.

Сдавленный стон был ей ответом. Плюхнувшись на задницу, она наконец сдалась и насупилась, скрестив руки на груди. Отсмеявшись, Радунхагейду помог ученице расцепить проклятые одежки.

– Пора двигаться. В состоянии? – Коннор натянул свой плащ и взвалил медвежью шкуру на плечи. Хизер кивнула, вновь зайдясь сиплым кашлем. Нахмурившись, ассасин следил за тем, как она загибается, ловя ртом воздух. – Идем до ближайшей деревни, а там найдем лошадей.

Он подхватил девушку под локоть, не давая упасть. Послушница кивнула в знак согласия. Когда так штормит – сложно спорить.

Медленно передвигаясь, то и дело останавливаясь, чтобы Хизер могла отдышаться, они брели по издевательски теплому и приветливому лесу. Временами Коннор срывал какие-то травы и складировал их в сумку. Разглядывать, что же он там собирает, девушка была не в состоянии: головная боль долбила череп изнутри, глаза жгло, а просто дышать казалось непосильной задачей. Впервые Хизер почувствовала, что она устала втягивать воздух. Хотелось лечь и не проталкивать кислород сквозь ободранную глотку хотя бы с минуту. Просто лечь и заснуть...

– Эй, а ну, не падать! – крепкая рука схватила послушницу за шиворот. – Ты мне брось эти фокусы.

– Я только на секундочку... – слабым голосом попросила Хизер. Ноги подгибались, отказываясь повиноваться.

– Слушай, не для того ты мне доказывала, что способна на большее, чтобы вот так банально свалиться. Уважать перестану! – пригрозил индеец. – Осталось немного, скоро будет дом священника.

– А, то есть без отпевания нельзя? – вяло среагировала болезная.

– Дура! Следующий от его – дом врача! – возмущению Радунхагейду не было предела.

– Тогда зачем нам священник? Я не могу так замуж... – уже в бреду возмутилась Хизер и обмякла.

– Какое “замуж”?! – свирепо уставился на нее Коннор и только тогда осознал, что шутница болтается у него в руке уже без сознания. – Ах, за-а-амуж... – пробормотал он и взвалил девицу на плечо. – Да, похудела. Не без того, – оценил наставник, но рюкзак все же сбросил – все равно ничего ценного в нем не было.

На стук в дверь открыл пожилой мужчина и прищурился, разглядывая незваных гостей. Вид охотника, держащего на одном плече шкуру, а на другом – бессознательную девушку, несколько удивил лекаря.

– А священник – на дом раньше, – попытался отделаться от посетителей врач.

– Его пока что рано, – сердито ответил бугай. – Сначала бы в чувство привести.

– Что, так обрадовалась? – хитро улыбнулся лекарь.

– Так отпраздновала, – Коннор отодвинул хозяина дома от двери и без приглашения вошел внутрь, – теперь бы вылечить.

====== Белая комната ======

Темнота сменилась ослепительным белым светом. Потом пришли образы, а после – цвета. “Матрица”, – промелькнуло в мозгу Хизер, внимательно разглядывающей свою руку: кроме нее была только сияющая пустота.

Какое-то движение сзади насторожило девушку, и она резко обернулась – мимо проплывало разбитое зеркало.

– Все: шиза, “глюки”, агония! – взвыла Хизер, хватаясь за голову. – Жизнь проносится!

В зеркале действительно отображалась послушница, лезущая на дерево, чтобы спастись от волков. Вот видна покачивающаяся нога Коннора, а вот и он сам, наплевательски жующий травинку.

Хизер протянула руку, чтобы коснуться зеркала, но оно немедленно разлетелось на сотни кусков, показывающих эпизоды ее жизни. Вот самый крупный осколок подлетел и лег в ладонь, но показывал он совершенно незнакомую картину: отец и мать стоят над истощенной Хизер, утыканной трубками и проводами. Мониторы показывают унылые, слабо изогнутые зеленые линии. Отец кричит, бешено жестикулируя. Мать тихо плачет, закрыв лицо ладонями. Кэт пытается что-то втолковать мужчине, но без особого успеха.

– Что происходит? – Хизер, напрягая зрение, вгляделась в изображение: Кэт показывала на приборы, сожалеюще разводя руками. Отец замахнулся, будто для удара, и девушка выскочила за дверь. – Папа, не надо... – послушница в ужасе смотрела, как он подходит к ней ближе и гладит по волосам, садится и берет за руку, будто бы прощаясь. – Папа, я жива! – вскричала девушка. – Жива, слышишь?!

Отец долго всматривается в ее лицо и прикладывает руку к груди, поджимая безымянный палец в древнем приветствии ассасинов.

– Что?! – оглушенная, Хизер попятилась, как будто это могло чем-то помочь.

Значения на мониторе зашкалили, и отец пораженно уставился на прыгающие линии, вскочил, явно требуя медсестру. Зеркало выскользнуло из пальцев, разлетаясь еще на сотни осколков.

“Отец знал про ассасинов?! Но как же...” – мысли бешено скакали в голове, обгоняя друг друга. Все командировки, исчезновения, опоздания... Неужели?! Но почему никто ничего не знал?!

“Отец очень болен и не может тебя забрать. Но ничего, внученька, когда-нибудь ты все поймешь... – обнимая, говорила бабушка девчонке, утирающей слезы. – Когда-нибудь, когда сможешь”.

– Нет, – Хизер села на пол, прижав колени к груди. – Это все галлюцинация.

Зеркала кружили около девушки, услужливо показывая самые значимые моменты ее жизни.

– Папа, почему мне нельзя с тобой? – полная девчонка обиженно надувает губы.

– Ты не сможешь: слишком домашняя девочка ты у меня, – большая мужская ладонь гладит по голове, – это не твоя дорога.

Проносится мимо очередная картина.

– Хизер! Какого дьявола?! – кричит отец, потрясая документами.

– Я так решила! Ничего, пройду! – девушка, упрямо насупившись, натягивает камуфляж. – Документы приняли. Подумаешь, пара экспедиций.

– Мало мне твоих “пострелушек”, так ты еще с твоей-то задницей решила в лесах всю жизнь просидеть?! Я не такого будущего для тебя хочу! – кричит он, не желая слышать возражений.

– Теперь я выбираю, отец! – Хизер подхватывает страйкбольный автомат и с остервенением запихивает его в рюкзак.

Документы, выброшенные в окно рукой, покрытой застарелыми шрамами, кружась в воздухе, уносятся прочь ветром...

Содрогаясь от плача, Хизер уткнулась носом в колени.

– Хизер! Живо назад! – уже голос Коннора вырвал ее из рыданий. В одном из осколков видны только его глаза. – Твой путь не окончится здесь!

– Этого не было, – прошептала девушка, отбрасывая со лба грязную прядь волос.

– Я из-за кого тут корячился?! – голос ассасина стал еще более сердитым. – Дел по горло, а она тут валяется!

– И как мне вернуться, дубина ты этакая? – пробормотала Хизер и протянула руку к осколку: карие глаза сердито смотрели с зеркальной поверхности. – Но обратно... не хочу.

Девушка коснулась отражения. Тьма окутала ее, словно кто-то разбил лампочку. Сознание вновь померкло, оставляя вопросы без ответов и разбитое сердце... как то самое, первое, зеркало.

====== При чем тут череп? ======

Дикая боль пронзила голову, дыхание вырывалось из груди с оглушительным хрипом. Падающий на кровать тусклый свет выжигал глаза.

– Ну слава богу, – голос пожилого мужчины донесся до обострившегося слуха девушки. – Теперь выживет. Оклемалась.

– Точно? – недоверчиво уточнил Радунхагейду. На фоне стены появилась его хмурая озабоченная рожа. – Я трупы краше видел.

– Сам ты урод... – просипела Хизер. – Не ори, голова болит...

– А, все, выживет. – Рожа убралась туда, откуда явилась. – Держи. Когда сможем выехать? – звон монет ударил набатом по истощенным нервам.

– Дня через два, раньше не советую – слаба еще. – Видимо, врач пересыпал деньги в карман.

– Хорошо. Еще что-то нужно?

Разговор перешел в сугубо деловое русло, и Хизер, пару раз моргнув, провалилась в исцеляющий сон.

Следующее пробуждение было намного приятнее предыдущих. Единственное, что напрягало – адски хотелось в заветную будочку на краю любого огорода... Спустив исхудавшие ноги с кровати, девушка с трудом натянула кажущиеся свинцовыми сапоги. По счастью, штаны и рубаха висели на спинке койки.

– Куда?! – лекарь подбежал к пациентке, легким движением останавливая ее попытки встать с кровати.

– В сортир, – без тени смущения ответила ему девушка.

– А ведро для кого? – искренне удивился старичок и тут же отступил, испепеленный яростным взглядом. – Сортир за домом, – быстро пролепетал врач.

Шатаясь, придерживая падающие брюки рукой, Хизер поплелась в долгий, полный опасностей путь. Едва не свалившись, она таки исполнила задуманное. Правда, при возвращении обратно случилась заминка: ноги подгибались настолько, что пришлось уцепиться за стену, чтобы не упасть.

– Ты что творишь?! – знакомый голос заставил послушницу повернуть голову.

– Висю, – совершенно серьезно ответила девушка. – Погода хорошая, стенка удобная... вот и зависла.

– Духи, сколько же мне еще с тобой возиться?! – ярости Коннора не было предела и удержу. Подхватив Хизер за талию, он спокойно довел болезную до кровати, куда и сгрузил. – Это что еще за выходки? Четыре дня потеряли, еще надо?! – отчитывал ученицу ассасин.

– Четыре?! – ужаснулась Хизер. – Как так...

– Молча! Завтра надеялся тебя забрать, но, смотрю, с головой еще плохо! – Радунхагейду легонько толкнул девушку в плечо, отчего она плашмя рухнула на постель. – Еле живой осталась, а уже бродит! Скажи спасибо, что врач догадался дать тебе хинин! Что он вообще у него оказался!

– Только вот не надо мне папочку изображать, одного уже хватило! – огрызнулась ученица, отворачиваясь к стенке.

– А что не так? – удивился Коннор и повернулся к лекарю. – При чем тут отец?!

– Бред, горячка, инфлюэнца, – пожал плечами врач, переставляющий на полках пузырьки со снадобьями. – Самое время к священнику.

– Да что вы все заладили?! – остервенело рявкнул ассасин, да так, что один из пузырьков выскользнул из рук лекаря и со звоном разлетелся на осколки. Свирепо втянув носом воздух, дебошир вышел за дверь, прогрохотав сапогами по старому полу.

– Все вы так сначала говорите, – старичок собирал осколки с пола, – а потом мотайся по деревням да детишек принимай на руки...

– Чувствую, когда этого принимали – пару раз уронили, – не удержалась Хизер. – Док, а есть что пожрать?

– Конечно, голубка. Ваш... молодой человек одних только кроликов мне на два месяца вперед натаскал. Он что, считает, что тут голод? – Лекарь смел остатки битого стекла с пола.

– Говорю же, в детстве роняли часто, – Хизер зло усмехнулась. – Это он от безделья.

Бездельник в это время мотался по округе, стараясь найти хоть одну спокойную лошадь, на которую можно будет взгромоздить взбалмошную особу, которую, в свою очередь, с трудом переносили не только люди, но и некоторые животные.

Проглотив похлебку, послушница, сыто улыбаясь, смотрела в потолок и приводила мысли в надлежащий порядок. Если про отца был не “глюк” – это уже само по себе ломает ее привычный мир, но одновременно объясняет тягу к приключениям на свою задницу и приглашение “Абстерго” на работу. Но, черт возьми, Хизер уже пытались отключить. Времени осталось слишком мало. Может быть, ее заболевание – это отражение состояния тушки на кресле проклятой корпорации? Тогда почему ей удалось вернуться сюда? Непонятно. Но как ни жаль родителей, а возвращаться туда, в будущее... уже почему-то не так хочется.

Хизер с утробным стоном перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Бред какой-то. Все равно нужно продолжать поиски. Проклятый “Веселый Роджер” словно издевался, пялясь с листов на двух дураков.

“Роджер”, улыбающийся череп. Если документы зашифровал Хэйтем – мерзавец еще и художником оказался! – то вопрос... почему пиратский флаг?!

– Ну как? – в дверях показался усталый наставник. Хизер приподняла голову над подушкой, внимательно его разглядывая.

– Почему череп?

Коннор застыл, непонимающе глядя на девушку и скорчив такую мину, что ученица хихикнула.

– Тебе опять плохо? – поинтересовался он, осторожно закрывая за собой дверь. – Какой еще, к бесам, череп?!

– Мне очень даже хорошо. – Хизер коротко закашлялась. – Почему на документах изображен “Роджер”?

Коннор как-то сник, медленно подошел к ее койке и сел на пол, прислонившись к кровати спиной, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене.

– Ну, есть одна мысль... – пробормотал индеец. – Но это долгая история.

– А я пока что никуда не спешу.

Хизер дернула ассасина за растрепавшийся хвостик. Волосы у Коннора отрастали с жуткой скоростью, даже завидно было. Еще немного – и скоро все волосы уйдут под ленту. Бросив возмущенный взгляд на девушку, Радунхагейду тряхнул головой, хлестнув себя пока еще не шибко густым хвостом по щекам.

– Это могла быть отсылка или к опасности предмета, или к моему деду.

– У тебя дед – пират?! – Хизер аж подскочила на кровати от восхищения и возмущения одновременно. Будущее подкидывало романтические истории, а прошлое – суровую действительность. – И ты молчал?!

– Я сам про него немного знаю. – Коннор легким движением руки опрокинул Хизер обратно на кровать. – Не скачи, как блоха, допрыгалась уже! Он был ассасином в том числе, правда, дел наворотил душевно. Мне самому про него рассказывали, что уж там.

– А твой отец... про него вспоминал? – осторожно спросила девушка.

– Ты думаешь, мы вели с ним задушевные разговоры?! – окрысился ассасин.

– Думаю, вряд ли, – вздохнула ученица и закашлялась. – Но возможно, чтобы найти расшифровку, стоит искать отсюда?

– Не терпится вернуться? – не без ехидства в голосе поинтересовался Радунхагейду.

– Не знаю, – помрачнела Хизер. – То ли в бордель хочется, то ли в монастырь. А может, стоит познакомиться с мельником? Коннор, если мне не приглючилось, то времени в обрез: меня могут отключить в любую минуту. Кстати, не исключаю возможности, что мой папуля в курсе про ассасинов. Я целых пять минут имела счастье наблюдать его около своей тушки. Кажется, в чем-то мы с тобой похожи.

Коннор, прикусив язык, слушал гневную тираду.

– И в чем же? – осторожно поинтересовался индеец.

– Наши отцы имели прекрасную возможность убить нас тем, чем породили. А еще мы оба их не знали. – Хизер отвернулась лицом к стенке. – Пардон муа, я устала. Доброго вечера.

Коннор еще некоторое время сидел около кровати, думая о чем-то своем. И мысли эти не были веселыми.

– Что ж ты к мельнику-то так прицепилась, а? – пробормотал наконец он. – В конце концов, твоими стараниями, у нас есть еще и печник.

Притворяющаяся спящей Хизер закатила глаза.

====== Такой транспорт ======

– Можно, – наконец-то разрешил лекарь, наблюдая, как Хизер, шатаясь, бродит по дому и сует нос в чужие дела, в первую очередь, в снадобья. Одни ее забавляли, а другие она силилась запомнить и по запаху различить, что же там такое намешано. Особенно ее насмешил крысиный хвостик в лекарстве от импотенции. Так что в этом “можно” отчетливо слышалось “забери ее отсюда немедленно!”.

Коннор понятливо кивнул и исчез за дверью, появившись лишь спустя полчаса в сопровождении конского ржания.

– Лучше бы в телеге, – похолодела Хизер, выглянув в окно.

– А свежий воздух вам не помешает, – ехидно сообщил врач. Девушка скривилась так, будто лимон сжевала вместе с коркой.

Напялив показавшийся тяжеленным китель, послушница высунула нос за дверь: да, это был он, ночной кошмар, в котором сочетался страх высоты и боязнь опозориться перед всеми. За дверью господин Мучитель держал за поводья двух коней, один вид которых нагонял на девушку панику.

– А это обязательно? – проныла Хизер, прекрасно зная ответ. – Мне говорили, они кусаются...

– Кусаются собаки и блохи, а эти любят морковь. Не твои ляжки.

Коннор демонстративно скормил гнедой лошади что-то, что держал в руке. Животина, слегка повернув голову, ехидно скосила на девушку темный глаз, обрамленный пушистыми ресницами. Боком, шаг за шагом, послушница подошла к кобыле спереди. То, что это была именно кобыла, сомнений у Хизер не вызывало: только бабы умеют так строить глазки.

– Чем тебя не устраивают мои ляжки? – обиженно спросила ученица, впрочем, не ожидая ответа на провокационный вопрос. Радунхагейду только хмыкнул:

– Не меня они сейчас должны устраивать. Иди сюда. Ногу в стремя, упор, подтянулась, села. Ясно? – рукой индеец указывал, за что нужно цепляться и куда вставлять ногу. – Не ту ногу, а эту! Задом наперед поедешь?! – вовремя остановил учитель девушку.

– Так бы и говорил, – проворчала Хизер, цепляясь за седло. С трудом, но все же ей удалось вскарабкаться на эту высоту.

– Ногами упрись, поводья держи. Да не бойся ты ее! Она умнее тебя в данный момент. – Коннор всучил ремни девушке.

– Ну спасибо. А где заводится? – замерла в седле Хизер, будто швабру проглотила, и вцепилась пальцами в седло. Было полное ощущение того, что еще секунда – и послушница свалится на землю.

– Да, тяжело будет. – Коннор ткнулся лбом в теплый мягкий бок лошади, около колена Хизер. – Заводятся котята у кошки.

– Радунхагейду, – мягко позвала девушка, да так, что ассасин в изумлении на нее уставился, – я не знаю, что у кого заводится и от кого, но могу сказать точно: ключа тут нет! – рявкнула она, и лошадь испуганно переступила ногами. – Ага, вот она, педаль газа. А ты говоришь, кошка... – вновь испуганно замерла Хизер.

Чего стоило Коннору удержаться и не отвесить шлепок кобыле – одному богу известно.

– Не ори и не пугай ее. И вообще... Не шевелись! – Радунхагейду легко вскочил в седло лошади буланой масти и отобрал поводья у послушницы. – А теперь расслабься и получай удовольствие, – злорадно приказал он.

Хизер сочла это изощренным издевательством с его стороны: лошади тронулись с места, будто всю жизнь только и делали, что занимались синхронной ходьбой, но даже так Хизер подбрасывало вверх на каждом их шаге, тем самым заставляя девушку еще более судорожно цепляться за луку седла.

– Как вы там живете без них? – скривил непонимающую мину Коннор, все еще сердясь на ученицу.

– У нас другие способы передвижения, на крытых механических повозках, – Хизер закатила глаза, не представляя, как можно описать автомобиль, – и они тоже воняют.

– Воняют только неухоженные лошади, – фыркнул индеец, слегка тронув ногами бока своей коняги.

– Как и мужчины, – показала язык Хизер.

– Это ты на что намекаешь?!

Девушка расхохоталась так, что чуть не выпала из седла: Радунхагейду в точности скопировал эпизод фильма, столь любимого бабушкой: “Это ты на что, морда царская, намекаешь?!”

– Что смешного?! – непонимающе возмутился наставник.

– Для этого надо быть мной, прости, – утерла слезу Хизер. – Боги, какой талант пропадает!

Потихоньку она привыкла к мерному покачиванию на теплой спине и к ощущению, как перекатываются под задницей огромные твердые мускулы, скрытые шкурой. А еще спустя некоторое время поездка начала даже нравиться, если не обращать внимания на боль в уставших от непривычной работы мышцах.

– Держи, – убедившись, что воспитанница освоилась в седле, Коннор передал поводья ей в руки. – Это почти как штурвал. Только нежнее – она все же живая.

– Да если я попытаюсь штурвал “Аквилы” не нежно тронуть, ты меня на рее повесишь! – фыркнула Хизер, опасливо держа “руль”.

– Я же не настолько... – попытался возразить ассасин, но тут же был перебит:

– Дашь порулить?!

– Нет! Тьфу! – Радунхагейду поздно понял, что его подловили на слове. – Да что ж с тобой делать-то?!

– Холить, нежить и лелеять, – нагло заявила девица, осторожно натягивая правый повод, входя в поворот на перекрестке. – Я же такая одна, неповторимая, скромная...

– И нахальная, – закончил за нее ассасин, уже посмеиваясь.

– Не без того. Но все же ты меня до сих пор не утопил в ближайшей канаве. – Хизер успокоилась настолько, что потрепала кобылу по шее, за чем с беспокойством проследил Коннор. Однако все было в полном порядке. – Кстати, а почему? – наконец задала девушка давно мучающий ее вопрос.

– А с тобой весело, – пожал плечами индеец. – Никогда не знаешь, что ты устроишь в следующий момент.

– И все?! Я тебе что, кролик Роджер?! – возмутилась Хизер до глубины души. С другой стороны, а что она хотела от него услышать?

– Это что, пиратский флаг? – озадачился ассасин. – Странное, должно быть, зрелище... – он скосил взгляд, следя за реакцией на его попытку уйти от ответа.

– Это со мной-то весело? – фыркнула девушка и, забывшись, ударила ногами по бокам лошади. – Ой, мама! Тормоз где?! Где то-о-о-о-ормоз, Ко-о-о-оннор?! – Лошадь перешла в галоп.

– Вот о чем я говорил, женщина?! – Коннор пустил своего коня вдогонку, чтобы успеть перехватить управление до падения послушницы с лошади.

Комментарий к Такой транспорт http://media.steampowered.com/steamcommunity/public/images/avatars/39/39af4a5a5960ccb8a01e2a52b0ec9c5ff3b2a15f_full.jpg

http://forum.bashtel.ru/image.php?s=fde10987dba509ae5211a4dcbe82a42c&u=1057&dateline=1188493547

Жуть, правда?)

====== Ареал обитания ======

– Дома! – Хизер рухнула на кровать, зарывшись лицом в жесткую, но теплую волчью шкуру.

Коннор замер в дверном проеме, удивленно прислушавшись: только что девушка назвала поместье домом. По ошибке ли? Ассасин неслышно отступил назад, не желая спугнуть такое явное счастье от встречи с кроватью.

А почему бы этому месту и не стать домом Хизер? Коннор прошел в свою комнату и в задумчивости уставился на стол, где валялись шмотки и оружие вперемешку с сувенирами из различных памятных мест. Когда сам Радунхагейду стал считать поместье домом? Кажется, когда Ахиллес впервые назвал мальчишку учеником при постороннем человеке. Домом поместье стало именно тогда, когда стало к кому возвращаться.

Коннор улыбнулся и провел пальцами по рукояти старого томагавка, который служил ему еще в то время. Отполированная ладонью рукоять просилась обратно в руку, напоминая о событиях, оставивших глубокий след в душе ассасина.

Из комнаты послышался дикий визг. Неосознанно схватив топор, Коннор бросился на звук.

Хизер, стоя на четырех костях, визжала на небольшого паука, сидящего перед ее носом на шкуре и вскинувшего в испуге передние лапы.

– Держи, женщина. Убей его! – индеец торжественно всучил ученице свой старый томагавк и ободряюще хлопнул по плечу. – Пусть враги знают о твоей храбрости!

Сжав в руках оружие, Хизер воззрилась на наставника так, словно он и был тем самым врагом.

– Это ты вот сейчас так поиздевался?! – девушка скосила взгляд на улепетывающее по кровати восьмилапое существо.

– Да ты что! Это я так сделал тебе подарок, – слегка поклонился ассасин.

– Лучше бы ты сейчас сделал прыжок веры, – посоветовала ученица. – По крайней мере, у томагавка две стороны, и обе можно пустить в ход!

– Это как? – опешил наставник и сделал шаг назад.

– А это рукоятью пониже спины. Вертикально вверх в сторону пищевода, через прямую кишку. – Хизер поставила одну босую ногу на пол.

Коннор вновь попятился. В голове всплыли слова, услышанные когда-то от матери: “Запомни, сынок, если женщина напугана – она будет искать в тебе защиты, если сердита – твою вину, если же она в бешенстве – ищи защиты сам”.

– Пожалуй, пора готовить ужин! – Коннор выскочил за дверь и, перемахнув через перила, умчался вниз.

Обведя взглядом комнату и осмотрев пол, Хизер обнаружила своего страшнейшего обидчика и, держа томагавк на вытянутой руке, осторожно шагнула вперед. Эта битва будет весьма тяжелой.

Услышав наверху грохот и звук удара об пол, ассасин, сев на стул, тихо засмеялся. Кажется, научить послушницу пользоваться этим видом оружия труда не составит: достаточно будет запустить ее в подвал, где находится паучье гнездо.