Текст книги "Фантограф. Русский фантастический № 2. 2014"

Автор книги: Марина Ясинская

Соавторы: Пальмира Керлис,Василий Гавриленко,Олег Кожин,Сергей Фомичев,Эдуард Шауров,Кристина Каримова,Максим Черепанов,Дмитрий Карманов,Ирина Станковская,Алексей Жарков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Спасибо, что кратко пересказал мне главу школьного учебника. про Стражу, – сонно пробормотала она на его плече.

– Ты слушай дальше. Но ведь так, как сейчас, было не всегда? В то время, пока мы еще только подбирались к жалким межпланетным перелетам внутри собственной звездной системы, Аш-Гваар еще не осознали себя единой совокупностью разумных кристаллов, а Арилои находились в бездеятельном трансе, временами попивая кровушку своих соплеменников, – кто-то уже зачищал нашу Галактику, жестко, но технично. Мы нашли не менее двух десятков планет, обработанных лучевым оружием так, что их обитателей отбросило в развитии на тысячелетия назад. Тем самым человечество успело закрепиться на лидирующих позициях, первым освоив межзвездные перелеты, не говоря уже о разрушенных неизвестными Перезагрузчиках, каждый из которых мог положить конец Вселенной до появления Триумвирата и возникновения Стражи как класса.

– И кто это был?

– Если бы мы знали! Никаких иных следов легендарных Первостражников не обнаружено. Более того – ты никогда не спрашивала себя, а строила ли Земля в свое время Перезагрузчик?

Консуэла хмыкнула.

– В учебнике про это как-то туманно. Мол, мы шли особым путем и потому избежали этой ошибки…

– Черта с два мы избежали. Я точно знаю, что Перезагрузчик земляне в свое время строили. Что именно произошло потом – информация засекречена так круто, что доступа нет ни у меня, ни даже, боюсь, у адмирала флота. Но факт, что никто нас не поджаривал и уж тем более не шарахал по Древней Земле планетарной ракетой, иначе бы мы сейчас не разговаривали…

– Кстати, о разговорах, – промурлыкала она, – хватит трепаться. Иди-ка сюда, найди своему языку лучшее применение…

Денис, улыбаясь, приподнялся на локте.

– Сначала я отвечу на твой вопрос. Нет, я не думаю, что все зря, – потому что можно бороться и проиграть, но, если ты не борешься – ты уже проиграл… руки! Мы даже не знаем, существуют ли в остальных галактиках Вселенной аналоги Стражи, – а ведь галактик великое множество, и вполне может быть так, что прямо сейчас где-нибудь в захолустном уголке Мироздания очередной желторотый сопляк подносит горящую спичку к шашке с динамитом, и остановить его некому… Но есть такой старый девиз: делай что должен – и будь что будет. Я верю, что такую же вахту несут во всех концах Вселенной мои коллеги. Сегодня я спасу их завтрашний день, а завтра они спасут мой…

– А завтра они спасут твой вчерашний?

Денис засмеялся и начал вставать. Консуэла села в постели и очень нарочито облизнулась. Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, и в этот момент «Громобой» тряхнуло так, что капитана впечатало в стену. Несмотря на то что он инстинктивно успел сгруппироваться, удар был такой силы, что потемнело в глазах.

– Держись! – крикнул Денис и попытался встать, но тут его приложило о шкаф, пол встал дыбом, потом капитана повторно огрело шкафом и добавило потолком.

«В бога душу мать!» – успел подумать Горелик, прежде чем его вышвырнуло в коридор через закрытую дверь.

Адски болела левая рука, по ощущениям она была сломана как минимум в двух местах, но сильнее всего Денису мешала кровь из рассеченной брови, заливающая правый глаз и никак не желающая останавливаться. Рубка, залитая аварийным красным светом, плыла перед его взглядом, а главный монитор напротив норовил раздвоиться и заплясать в воздухе.

«Я не могу позволить себе потерять сознание. Держаться. Держаться», – повторял он про себя, как заклинание.

С монитора на него смотрела смерть. Смерть имела форму гигантского богомола, издающего противно скрежещущие щелчки через неравные промежутки времени. На взгляд Дениса, щелчки ничем не отличались друг от друга, того же мнения, видимо, придерживался и автоматический переводчик, выплевывающий трансляцию рваными порциями, с легким запозданием.

Кхагги, проклятие Галактики.

– Жалкий червяк, я. Прикажу взять тебя живым и медленно. Сжую твои конечности, затем откушу. Голову, но. Сначала ты увидишь, как это. Произойдет с твоей командой.

Вспомогательные мониторы отражали плачевную картину – «Громобой» получил тяжелые повреждения. До восьмидесяти процентов излучателей было разрушено либо потеряло энергопитание. Так или иначе пострадали все отсеки, разве что движок оставался на ходу.

С первого взгляда было понятно, что дело дрянь.

– Гады вышли из гипера в двух космических милях, – быстро рассказывал бледный как снег Стивен, – сначала нас накрыло отдачей, и практически сразу они дали залп в упор, прежде чем автоматика успела полноценно среагировать. Но не добили сразу. Действительно собираются брать живьем?

Денис смотрел одним своим глазом сразу в два фасеточных шара, украшавших голову кхагга, и вспоминал самое ужасное оскорбление их расы.

– Твой яйцеклад не годится даже в пищу, – сообщил он богомолу, – твою голову не откусит ни одна самка.

Щелчки стали частыми и сменили тональность.

– Служебное сообщение: вероятно, звучит смех, – неуверенно предположил киберпереводчик.

– Стиви, шанс у нас только один, – выключив микрофоны, быстро сказал Денис, – уйти в рывок.

– Риск… огромен.

– Предложи что-нибудь получше? Драться мы не можем, уже нечем. Эх, если бы не застали врасплох, конец бы ему! А сейчас нас будут жрать. Этот таракан не шутит.

Кхагг взмахнул передними конечностями, больше всего смахивающими на чудовищные клешни, и силуэт рейдера на обзорном экране, сам напоминающий обводами чудовищного богомола, пришел в движение.

– Копим энергию, – процедил Стивен, – если они начнут нас жечь, всё уйдет в щиток, и без толку. Заговори ему зубы, Дэн.

У него не зубы, а жвалы, механически подумал Денис, затем громко отчеканил, включив звук:

– Не пойму я вас, уродские создания. Вы же вышли в космос совсем немногим позже, чем мы. Давно построили бы свой Перезагрузчик и взорвали Вселенную нахрен, ваши технологии это позволяют уже сотни лет как. Вместо этого защищаете примитивные цивилизации, устраиваете бессмысленную бойню с Триумвиратом. Зачем все это?

Кхагг снова залился трелью.

– Смех. Смех. Смех, – уныло повторял кибертолмач.

Денис терпеливо ждал.

– Глупый тщеславный слизняк, ты. Всерьез думаешь, что в. Мироздании что-то решаете вы или. Кто-нибудь другой из нас? Если Вселенная захочет обновиться, этому. Никто не в состоянии. Помешать, все мы проводники высшей. Воли.

– И чего же хочет высшая воля?

– А это мы, скоро. Узнаем, лично я. Намерен съесть твою. Печень, это самая вкусная. Часть. Но сначала ты увидишь, как я разгрызу. Голову твоей самки.

– Что за черт?! – Денис успел поймать Консуэлу, упавшую ему на плечо, – Что ты здесь делаешь? Ты цела?

– Да… ты сказал держаться, и я просто вцепилась в поручень…

– Мы готовы, Дэн. О, небеса, как вовремя!

Красные нити протянулись от рейдера и уперлись в мерцающую синеву силового поля перед обзорным экраном. Взвыли сирены.

– Давай! В гипер! – страшно заорал Денис, прижимая к себе тело девушки что есть сил.

Мягкий толчок, и вокруг – клубящееся серое ничто. Подпространство, место, которого нет, – и все же вот оно.

«Сначала отнести ее в медотсек, – держался капитан за ускользающие мысли, – потом в рубку, оценивать повреждения и координировать ремонт, затем заняться ранеными…»

Сирены снова ударили по нервам.

– Я очень люблю сырую печень человека, но. И жареная. Сойдет.

В сером тумане рядом висел рейдер, и полыхало под напором красных спиц слабеющее поле, едва поддерживаемое разряженными прыжком в гипер накопителями.

– Время прощаться, Дэн, – негромко сказал Стивен, – у нас есть секунд сорок, в лучшем случае.

– «Наверх вы, товарищи, все по местам…» – пропел Денис, переключая тумблеры на пульте.

– Ты сошел с ума? – грустно спросил Стивен.

– Возможно, и сошел. Но ничего другого у нас нет. Он тут что-то болтал про Мироздание, пусть оно нас и рассудит, – выдавил капитан, с явным усилием перемещая в крайнее положение красную рукоять.

«Громобой» ощутимо тряхнуло.

– Мамочки! – взвизгнула Консуэла.

На обзорном экране хорошо было видно, как белая сигара планетарной ракеты, последняя из несомых крейсером, протаранила рейдер кхаггов, оставив в нем чудовищную зияющую дыру, и устремилась дальше в клубящуюся муть.

– Взрыв в гипере, – сказал Стивен совсем рядом с правым ухом Дениса, – последствия непредсказуемы. Необратимое и хаотическое искажение пространства-времени. Что в переводе означает…

– Зачем ты встал? В ложемент! Пристегнись!

В следующий миг серое ничто треснуло, и огромная рука швырнула тяжелый крейсер, как пушинку, во тьму.

Пришел в себя Денис от воя сирен – планетарные сканеры мигали красным, под ними была планета, и горел ярко-алым на планетарной схеме Перезагрузчик, а это означало – времени до Большого Бума остается меньше минуты.

Он попробовал пошевелиться и чуть не потерял сознание от боли – переломов явно прибавилось, несмотря на фиксацию в кресле. Попытался отдать приказ – и понял, что не сможет, – во рту каша из крови, зубов и обрезков языка. Правый глаз окончательно залило, а левым…

А левым Денис увидел перед собой на мониторе гуманоидов, до странности похожих на людей, только одетых непривычно.

Они потрясенно смотрели на него, и он понял, что монитор находится в режиме двусторонней связи. Место, где псевдолюди находились, по количеству экранов и пультов не уступало рубке «Громобоя», из чего капитан заключил, что это командный пункт Перезагрузчика.

Вот усмешка судьбы, подумалось ему некстати. Успешно выполнить миссию, выскользнуть черт-те как из лап кхаггов, чтобы оказаться над готовым к запуску адским устройством без единой ракеты, с разряженными накопителями и даже без возможности использовать речь. Кто-то решил показать мне, как в кинотеатре, конец этого мира? Как мило с его стороны.

– Ребята, – кто-то говорил совсем рядом, и Денис узнал голос Консуэлы ребята… ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВКЛЮЧАЙТЕ ЭТУ ШТУКУ!!

На мониторе поднялся изумленный галдеж, но капитан Денис Горелик уже смотрел мимо него, мимо остатков тела Стивена, размазанных по переборке, мимо сползающей вдоль ложемента девушки, прямо в середину обзорного экрана.

Экрана, на котором, бесстыдно-яркая, восходила Луна над Древней Землей.

Клык-н-ролл
Вячеслав Лазурин

Клыки белые-белые, почти блестящие. Длинные, острые. Они придавали улыбке официантки что-то… что-то… Марк настолько удивился, что не мог подобрать слово.

– Что будете заказывать?

Он не услышал вопроса. Мужчина с удивлением начал оглядываться на мир вокруг. Мир изменился. Оскалился тонкими иглами имплантированных зубов. Все, абсолютно все посетители ресторана улыбались друг другу, обнажая хищные звериные острия. Вот одна дама пригубила вино, и Марку показалось, что он слышит звон, с которым ее клыки ударились о хрусталь бокала.

– Вы определились с заказом или нет?

– Простите…

Марк поднялся из-за стола и поторопился к выходу. Голова кружилась, в горле пересохло. Как так может быть? Как?! Когда мир успел сойти с ума? Да, Марк почти две недели провалялся в эскапическом центре, куда доброе начальство отправило его в отпуск. Вырвавшись, наконец, из сладкой паутины проводов, он первым делом устремился в любимый ресторан, чтобы перебить вкус опостылевших сонных препаратов чем-то более приятным. Марк приехал сюда на беспилотном такси. Все еще опьяненный от продолжительных гипнотических грез, он не замечал людей вокруг, пока не сел за столик и не закинул ногу на ногу.

И тут…

Марк миновал оркестр музыкальных роботов, бесцеремонно прошел сквозь голограмму популярной певицы. Голограмма возмущенно зашипела пиксельными зернами. Выскочив на улицу, Марк оторопел. И здесь люди были похожи на вампиров. Черт, эти прохожие… Мужчины и женщины, дети и взрослые, даже пожилые. Все такие зубастые!

– Мам, глянь! У того дяди зубы обычные!

– Не смотри, сынок. Ешь мороженое.

И сынок тут же с вожделением погрузил в шоколадную глазурь маленькие и остроконечные, как у летучей мыши, зубки. Марк злобно отвернулся и уставился на анимированный плакат, украшающий дом напротив. Яркие кадры афиш сменяли друг друга с трехсекундным интервалом. Афиши пылали цифровым огнем.

Премьера нового фильма – «Дракула против терминатора!». Не пропустите!

Сегодня в театре «Глобус» – рок-опера «Кибервампириада».

Долгожданный эротический мюзикл «Укуси меня».

Марк сплюнул. Искусство подобного рода он не любил. И ситуацию вокруг не понимал. Что за безумие? Неужели сценаристы, рекламные агенты и дантисты теперь заодно? Эдакая триада, задумавшая превратить всех людей в упырей. Но лишь затем, чтобы из них же и выкачивать кровь, что пропитывает хрустящие купюры. Новая мода на коммерческой основе.

М-да…

Путь домой прошел будто в беспамятстве. Тело двигалось само, а разум отчаянно пытался не видеть, не слышать того, что происходит вокруг. Дважды Марка чуть не сбила машина, и оба раза водители цедили сквозь клыки крупнокалиберные матюги. Три, четыре, пять стаканов воды опрокинул в себя несчастный, ворвавшись, наконец, в свое холостяцкое логово. Шокированный мозг требовал забытья. И Марк провалился в сон глубокий и тревожный. Ему снились хохочущие пасти, полные острейших клыков…

Дойти до работы не осматриваясь вокруг – дело непростое. Для Марка же оно оказалось просто нереальным. Он постепенно убедился в этом, когда споткнулся о бордюр, не вписался в поворот за угол, врезался в робота-дворника. Какой-то мужик громко захохотал, стуча непропорционально длинными клыками. До этого Марк не испытывал желания избить кого-то. Но теперь вдруг жутко захотелось заехать в эту звериную челюсть. Да так, чтобы кровь и куски эмали брызнули на асфальт, создали на тротуаре причудливый узор красного и белого, по которому можно с хрустом пройтись. Хорошо хоть робот-дворник без клыков. У него просто нет рта, лишь круглый маленький динамик.

Господи, ну зачем ты дал людям рты? Лучше бы наделил вот такими динамиками. В них не вставишь это безобразие…

До работы Марк все-таки дошел. Просто пялился себе под ноги, прижав подбородок к груди и боясь поднять взгляд хоть на градус. Хоть идти пришлось и недалеко, но шея успела порядочно заныть. Офис встретил Марка прохладой кондиционера, дружным гулом компьютеров. И радостными, счастливыми улыбками, доброжелательность которых лишь подчеркивала белизна изящных клыков.

– Привет, Марк! Как жизнь, как отпуск? – зазвучало со всех сторон.

Он машинально заслонил рот ладонью, чтобы скрыть свои самые обычные зубы. Почему-то вдруг за них стало очень стыдно. Одно дело наблюдать хищный оскал у посторонних людей, приходя в ужас от их безумия. И совершенно другое – видеть клыки у близких друзей и коллег, приходя в ужас от собственной нормальности. Чувство неполноценности ударило Марка под дых. Сильно и внезапно. Он пробормотал что-то неразборчивое удивленным сотрудникам и поторопился скрыться в своем кабинете.

Скрыться не удалось. Разве что сесть за стол.

Ее звали Анна. Она умела не войти, а впорхнуть в кабинет к Марку, каждый раз заставляя его краснеть. Вот и сейчас он зашелся румянцем, еще больше стыдясь своих мелких тупоконечных зубов. Он нервно провел языком по их внутренней стороне. И почувствовал себя ничтожеством, глядя на то, как в нижнюю, блестящую алой помадой губу Анны упираются два восхитительных клыка. Безупречно белых, с жемчужным блеском. То, чем обычные прохожие вызывали у Марка сочетание ярости и шока, теперь казалось наилучшей деталью человеческого облика.

Почему?

Марк не понимал.

– Здравствуй, Анна, – прогундел он сквозь ладонь, прижатую к губам.

– Аха-ха, Марки! Привет! Как отдохнул? Надеюсь, я снилась тебе в эскапическом центре…

Да, ментальные машины умеют моментально вычислить самые заветные мечты клиента. Все две недели, проведенные в камере грез, Марк видел Анну. Грустную и веселую, в разных платьях. С разными прическами и в разных позах… Но вот с такими клыками – ни разу. И снова он подумал о том, что не воспринимает их у нее как нечто ужасное. И это пугало его еще больше. С одной стороны, Анна так сильно нравилась молодому человеку, и никакие изменения ее внешности не могли моментально охладить его чувства. С другой – апгрейд ее челюстей все же создавал резкий контраст с образом той милой и хорошей девочки, знакомой так давно. Марк почувствовал, что именно сейчас он просто обязан разобраться в ситуации.

Он глубоко вдохнул (сквозь пальцы ладони, по-прежнему прижатой ко рту) и нерешительно начал:

– А… Анночка, скажи мне…

– Да-да, мой хороший.

Она нагнулась к нему через стол и весело улыбнулась, так что ее клыки отразились в широко распахнутых глазах Марка.

– Почему… То есть зачем… Как же так… – Наконец он собрался и постарался выпалить предельно сурово: – Что ты с собой сделала?!

Сурово не получилось. Скорее – обиженно и возмущенно.

– Тебе не нравится? – Трудно сказать, чего в ее голосе было больше, обиды или удивления. – Тебе не нравится… – уже утверждающе повторила она и печально опустила взгляд.

– Нет, что ты… Тебе очень идет! Просто я не понимаю. Умоляю, объясни, что происходит! Почему все вокруг нацепили… это!

«Это» прозвучало с таким нажимом, что Анна вздрогнула и отшагнула назад. Марк не заметил, как убрал руку ото рта, рассекретив свои обычные ничем не примечательные зубы. Блеклые и даже немного кривые. Девушка сокрушенно покачала головой:

– Все ясно. Ты же только вернулся в нормальную жизнь. Ты еще просто… не успел.

– Что не успел? Скажи мне – что?!

– Сейчас-сейчас! – внезапно улыбнулась она и быстро застучала каблуками к выходу. – Я принесу тебе каталоги, и мы вместе выберем тебе подходящую модель.

– Стой, не надо!

Поздно, Анна уже выпорхнула, прикрыв дверь.

Марк просто взбесился. Он выскочил в коридор, чуть не сбив коллегу и приятеля по имени Корп. Приятеля Марк не заметил. Зато заметил его клыки, необычные даже для царящего вокруг помешательства. Стальные, граненые, до середины подбородка.

– Что это такое?! – закричал Марк. – Где ты их взял?!

– Эй, Марки, расслабься. Я дам тебе номер знакомого дантиста – он сделает тебе такие же. Со скидкой…

Марк был правшой. Но бить предпочитал левой. Клыки у Корпа остались целыми и невредимыми, хоть сам он и рухнул на пол. А вот кулак Марка остался с разбитыми в кровь костяшками. Впрочем, боли он не чувствовал. Только – вибрирующую в черепе ослепительную ярость.

Кто-то вскрикнул, пошла кутерьма. Марк видел ее как калейдоскоп насмерть перепуганных лиц с огромными клыками. Захотелось достать клещи и начать с хрустом вырывать эти жуткие атавизмы, воплощения звериного человеческого начала. Выворачивать корни из десен и любоваться брызгами бордовой крови. Единственный без клыков, он стал самым опасным существом в офисе. Взбунтовавшийся беззубый хищник в окружении перепуганных клыкастых овец.

Корп куда-то убежал. Потерялся в закипевшей вокруг живой массе, боящейся приблизиться. Она что-то кричала множеством голосов, но Марк ничего не понимал. Он увидел Анну. Она плакала, закрыв лицо, а у ног ее блестели глянцем рекламные каталоги. Они ехидно скалились различными моделями челюстного арсенала. Всех мыслимых и немыслимых геометрических форм. Марк с ревом схватил один из каталогов, пытаясь порвать. Увы, современный глянец не тонет, не горит, и уж тем более – не рвется. «Улыбнись», – сказала блестящая страничка, и внезапно на ней возникло лицо Марка. Счастливое лицо с длинными загнутыми клыками… Кто-то осторожно тронул его за плечо. Судя по последовавшему крику – мужчина. Теперь уже правый кулак Марка истекал кровью.

Система все заметила. Система среагировала.

Раздались звенящие шаги робота-жандарма. Мгновенно стало тихо.

– Гражданин, ваш уровень социальной адаптации упал до критического значения. Чтобы предотвратить дальнейшую регрессию, убедительно прошу последовать за мной.

Разумеется, клыков у робота не было. Но Марк все равно его ударил. Разумеется, безуспешно. А вот робот – успешно. Током. Мощным, лишающим сознания разрядом…

Тюремная камера была наполнена шумом прибоя и мощным морским запахом. Марк сидел на стульчике, угрюмо смотря на кричащих вдалеке чаек. «Интересно, – подумал он безо всякого интереса, – им тоже клыки присобачили?» Море сменилось густым зеленым лесом, запахло сыростью, древесной корой, хвоей. Стук дятла, чириканье, ку-ку. Совсем близко показалась молоденькая косуля. Без клыков. Слава Богу!

– Верни море, – раздраженно проворчал Марк.

– Вам рекомендован пейзаж четвертой степени умиротворения, – ответила камера. – Морская панорама слишком сильно повысила ваш пульс.

– Я не люблю лес! Комары, букашки, земля неровная.

Камера подумала пару секунд и все-таки вернула морской берег. Но уже тихий, омываемый спокойными низкими волнами. Марк сплюнул в шипящую пену на песке и широко улыбнулся.

«Я сошел с ума. Окончательно и бесповоротно…»

Он отчетливо помнил последние события. Но не был уверен, что не воспринимал их сквозь призму своего безумия. А что, если никаких клыков не было? Быть может, эскапический центр как-то повлиял на его рассудок, и травмированное воображение само дорисовало их? Точно! Это все проклятые ментальные машины. Каким-то образом они отравили его извилины, превратили в паникующего идиота, которому везде мерещатся клыки, клыки, клыки…

Нужно вспомнить все с самого начала.

Так-с, две недели назад, когда мир еще был нормален, Марк явился в центр глубокого эскапизма и предъявил путевку, полученную на работе. С этого момента он уже не видел людей – персонал центра состоял сплошь из андроидов. В одно время система справедливо рассудила, что беглецы от серости и тревог обычного мира не должны видеть себе подобных, таких же мрачных и злых. Эскапический центр – это храм сладкого забвения, внутри которого ты уже не увидишь ни одной человеческой рожи. Ни злой, ни фальшиво улыбающейся. Андроид улыбается человеку, потому что так запрограммирован. Всего лишь навсего. Человек же улыбается человеку, когда ему что-то нужно. Не всегда, конечно, а ровно в девяноста пяти процентах случаев. Благодаря оставшимся пяти еще как-то выживают последние идеалисты и романтики. Но система сочла эту крошечную пятерку – возможной погрешностью статистики.

Марк лег в капсулу грез, позволил проводам с электродами на концах обнять голову. И…

Ужасная мысль кипятком обдала мозг. А что… А что, если я до сих пор в капсуле? В плену ментальных машин. Тогда все это – жуткий сон, глюк, ошибка программы. Нужно вырваться отсюда. Немедленно!

Марк задрожал и вонзил ногти в мякоть ладони. Потекла кровь. Ее горячие лепестки упали на мокрый песок. И спустя секунду утонули в набегающей волне, шипящая пена которой вдруг потемнела, исказилась. А потом…

Море исчезло. Сменилось угрюмыми вертикалями тюремной решетки. За ней стоял толстый низкий человечек представительного вида. С папкой под мышкой, в рубашке и блестящих туфлях. Он вошел, гремя ключами. Разумеется, Марк тут же впился взглядом на его рот. И – неужели?! – не обнаружил никаких клыков. Недоверчиво прищурившись, заключенный сказал:

– Простите, не могли бы вы приподнять верхнюю губу…

Гость понимающе кивнул и улыбнулся, демонстрируя абсолютно нормальные зубы. Даже лучше, чем у Марка. Последний же едва сдерживал себя, чтобы не подняться и не постучать по ним ногтем для большей убедительности.

– Догадываюсь, о чем вы сейчас так лихорадочно думаете, – незнакомец присел на ящик голопроектора, еще недавно изображавший море. – Смею вас заверить, вы не сошли с ума. Ну, по крайней мере, не так, как считаете. Клыки вам не мерещились. Свои же я пока снял, чтобы не раздражать вас.

Марк побледнел. Не знал что ответить, что спросить, какой из матюгов выкрикнуть.

– Меня зовут Лури. Я здесь, чтобы помочь вам. Прояснить ситуацию… Да, кстати, эскапические машины тоже ни при чем. И вы не спите. Вот. Вам плохо?

Именно благодаря недавнему выбросу агрессии, произошедшему в офисе, заключенному удалось сохранить внешнее спокойствие. Он проглотил колючую раскаленную злобу и, сжав кулаки, приготовился быть паинькой:

– Нет-нет. Порядок. Так что же происходит вокруг? Будьте так добры объяснить…

– Ну… Во-первых – можете гордиться. Вы особенный человек, один на миллион. На вас не действует импульс…

– Тот самый?!

– Тот самый… Забыл предупредить, я из бюро общественного благополучия. Да, из БОБа.

Серое вещество Марка интенсивно заработало, извлекая из памяти необходимые сведения. БОБ – шуточное название нешуточной организации, ближе всех стоящей к системе. Импульс – когда-то мощный рычаг системы, которым она регулировала настроение в обществе. Излучение, заставляющее человека плакать или смеяться, любить или ненавидеть. А также способное загружать в сознание целые массивы образов и эмоций, связанных логически. В последний раз было использовано в 2112 году, чтобы предотвратить вооруженный конфликт на юге страны. С тех пор система настолько эволюционировала, что необходимость в импульсе отпала. Прямое воздействие подобного рода запретили. Вроде как запретили…

Но… при чем здесь клыки?!

Марк озвучил этот вопрос, чуть не подпрыгнув.

– Понимаете ли, – глубоко вздохнул Лури, – мы уже не один век пытаемся построить идеальное общество. Однако последнее не перестает подкидывать нам все новые проблемы. Мы победили нищету – и получили повальный гедонизм. Победили гедонизм – люди заразились глубочайшей апатией. От нее нас частично выручили эскапические машины. Помогло и влияние на развитие массовой культуры. Но и та не получается целостной, моментально дробится на прорву субкультур, между которыми нет никакой взаимосвязи, нет порядка, нет… системы. Понимаете о чем я?

– С большим трудом. При чем здесь клыки? Мать вашу эдак!

Лури немного выждал и спокойно продолжил, ритмично отбивая интонацию каблуком и поглаживая корешок серой папки:

– Как бы мы ни старались, а социальные науки постоянно отстают от технического прогресса. Культурная среда слишком спонтанна, слишком динамична – из-за слишком противоречивого внутреннего мира человека. Это-то и необходимо исправить. Нельзя управлять устоявшейся культурой? Хорошо, мы внедрим свою. И в качестве эксперимента начнем с чего-то простою, чего-то с привкусом пестро разукрашенного примитивизма, что так всегда любил человек. Наш творческий отдел долго разрабатывал первую идею. И преуспел. Так что современные книги и фильмы нам только помогли…

– По-моему, вы просто бабло рубите. Прозомбировали людей и заставляете их покупать дорогущие клыки.

– Разумеется, нам необходимо финансирование…

– Ну что я говорил! А то – культура, идеальное общество… Тьфу!

– Выслушайте до конца…

– И не подумаю. Давайте сразу к делу. Как мне теперь жить? Нормальному среди идиотов.

Лури хотел было возразить, но запнулся и…

– Хорошо, минуточку.

Он неторопливо развязал папку и достал кипу бумаг, сияющих защитными юридическими знаками.

– У вас два варианта, Марк. Первый – раз уж импульс на вас не действует, то вы сами, добровольно сходите в стоматологический кабинет и вновь станете добропорядочной единицей общества.

– А вот хрен! Какой второй?

– Будете платить дополнительный налог за убытки, нанесенные ряду компаний. Отказываясь от имплантации и ежемесячного техобслуживания, вы лишаете заслуженной прибыли многих хороших людей. В масштабе вашей жизни – сумма набежит немалая. Я уже молчу о разлагающем влиянии одного вашего вида для окружающих. Вы станете изгоем, одиночкой.

– Плевать! Поцелуйте меня… да, в портмоне! Я готов платить. Сколько?

Лури нагнулся поближе и заговорил шепотом:

– Налог состоит в отчислении от заработной платы в размере…

Цифра Марку очень не понравилась. Он тут же объяснил это предельно грубо и красноречиво. Лури лишь развел руками. И, подмигнув, добавил, что просто вставить клыки выйдет намного дешевле.

– Признайтесь, – рявкнул Марк, – вы просто косите деньги!

В ответ – тяжкий печальный вздох. Напряженное молчание затянулось невыносимо долго. Марк вытер потное лицо рукавом:

– А вариант № 3 есть?

– Нет.

– Тогда я выбираю вариант № 1.

– Прекрасно! Распишитесь здесь, здесь, и тут, и там, и здесь тоже…

Марк поставил с десяток подписей о неразглашении секретов БОБа, с десяток – о соглашении на добровольную имплантацию. Каждую подпись заверили отпечатком пальца. Тот факт, что все страницы испачкались кровью из растерзанной ладони, почему-то совершенно не смутил ни одного, ни второго. Недолго думая, Марк злобно написал на последнем листе громадный постскриптум:

«Ну и как теперь бабам в рот давать? Нет, вы только подумайте».

Лури с изумлением посмотрел на это. Но промолчал.

* * *

Левый, правый… Вроде ничего. Марк уже второй час не отходил от зеркала. Поочередно касался каждого из новообретенных клыков то пальцем, то языком. Клацал зубами, стучал по ним монеткой, карандашом, расческой (всем, что лежало под зеркалом). Не шатаются? Не, прочные, сволочи… Казалось, челюсть потяжелела на добрый килограмм. За завтраком Марк жевал очень медленно и сосредоточенно, привыкая к новым ощущениям во рту и с интересом разглядывая отпечатки клыков на надкушенном куске искусственного белка. Чистить зубы тоже было необычно. Щетка теперь казалась слишком маленькой и недостаточно жесткой.

Просидеть весь день за компьютером – неплохой вариант, если не хочешь никого видеть. Тем более что сегодня выходной. БОБовцы сработали оперативно и полностью реабилитировали Марка в глазах коллег и начальства. Его нервный срыв объяснили шоком в результате сбоя одной из эскапических машин. Но уже все в порядке. Машина исправлена, гражданин вылечен.

Правда, пока ему необходим некоторый отдых, так что выписать еще один внеплановый выходной было бы неплохо. Ну а затем – получайте своего дорогого сотрудника здорового, румяного.

И клыкастого.

Компьютер трудолюбиво загудел, мышка изменила форму, подстраиваясь под ладонь. Целых три новых сообщения выплюнула электронная почта на дисплей. Первое – от Анны: «Выздоравливай. Жду. Целую». И анимированный смайлик в конце. Такой круглый, веселый и с острыми зубами. А чтоб его… Второе письмо – от начальства. Просят выполнить кое-какую работу на дому. «Пшли в жопу! – подумал Марк. – Если что, я почту не проверял…»

Третий месседж – адрес неопознан. Странно…

«Хочу напомнить вам, что наши эксперименты не стоят на месте, и периодически мы будем запускать новые… веяния. Где-то раз на сезон. Сейчас готовится проект под названием „живые татуировки“. Через полтора месяца ждите звонка, придется повторить вашу добровольную жертву. Разумеется, мы люди справедливые, общество – демократичное, и вы вправе выбирать между первым и вторым вариантом. Но поймите одно – никакого варианта № 3 мы просто не имеем права себе позволить. Ведь на кону – общественное благополучие. Мы объединяем людей. Так что не упирайтесь. Мой вам совет…