Текст книги "Психиатр для магов (СИ)"

Автор книги: Марина Королек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Только во всех комнатах запах стоял, как после грозы.

То ли это графская магия так подействовала, то ли магия Линстрит, но дом казался абсолютно стерильным, словно его полностью отмыли для новых постояльцев.

Замигал кристалл связи. Я аккуратно начертила загогулину для активации, но снова что-то сделала не так, он потух. Через минуту опять замерцал.

Со второго раза загогулина получилась.

– Да, – неуверенно сказала я. У меня чуть не вырвалось привычное для Земли Алло.

– Рехольд всё же передал кристалл связи, – весело констатировал он. – Здравствуй, душа моя! Мне кажется, я не слышал твоего голоса вечность.

– Здравствуй, Адриан! Похоже, что он пошёл на поводу не у друга, а у бывшего командира? – пошутила я.

– Ты права, как друг, он сделал бы всё, чтобы случайно его потерять. Похоже, он что-то тебе поведал? – встревоженно спросил Адриан.

Я вкратце рассказала всё – от появления на пороге Маркуса до последнего разговора с графом, о главе палаты лекарей и о кристалле связи.

– Только он не сказал, почему его перевели в твой отряд.

– Боюсь, если об этом узнает хоть одна живая душа, ей останется недолго ходить по белому свету, – засмеялся он.

– Но ты же знаешь? – весело поддразнила его.

– А до моей души руки у графа не доросли.

И прозвучало это так весомо, что даже мурашки у меня прокатились по позвоночнику.

Но Адриан сразу смягчил тон:

– И на счёт кристалла связи можешь не беспокоиться, беседуй по нему сколько хочешь, я договорюсь с палатой магического контроля, все счета будут переводить на меня.

Голос из кристалла звучал тёплым, летним, грудным. Я представила, как он лежит на тюфяке в походной палатке, в губах соломинка и разговаривает со мной.

– Тогда это очень дорого́й подарок. Я не могу его принять, – обеспокоенно сказала я и с сомнением посмотрела на кристалл, словно он мог разрешить их.

– Это ни к чему тебя не обязывает, – серьёзно сказал он, поняв мои затруднения. – Я ведь говорил, что всеблагой дал тебе время, но не дал мне, и я решил ему помочь.

Я захохотала.

– Красивый у тебя смех, безумно соскучился! По твоим волосам, сладкой коже, нежным губам, – низким, волнующим голосом проговорил он.

Но я не поддалась на провокацию, рассказала про появление в моём доме Курта. Конечно, не всё, только то, что могла.

– Мне к нему ревновать? – шутливо спросил Адриан

– Ревность к ребёнку – не самое светлое чувство, – парировала.

– Ты хочешь, чтобы он остался с тобой? – проницательно спросил.

– Да, – уверенно сказала ему. – Он мечтает стать лекарем, и у меня есть возможность ему помочь.

– Сын твоих друзей им не сын, – проявил Адриан не только осведомлённость, но и смекалку.

Граф точно снабжает его информацией обо мне. Интересно, когда генерал узнает про меня всё, останется на моей стороне?

– И ты готов смириться с чужим ребёнком в моей жизни? Вряд ли высший свет к этому спокойно отнесётся, – шутливого тона у меня не получилось.

– Более чем, жизнь моя, более чем! Чтобы не произошло, я смогу тебя защитить, – серьёзно и задумчиво сказал он.

Мы ещё немного поговорили, и я отложила кристалл в сторону.

В дверях показался Курт.

– Эль, ты чего не собираешься? – он так и не причесался и его отросшие пшеничные волосы торчали во все стороны.

– Разговаривала по кристаллу связи, – улыбнулась ему.

– Ого, он ещё и с глушилкой? Круть! Ничего не было слышно внизу.

– Ты прав, нужно готовиться к поездке, а то не успеем.

И мы с Куртом начали собирать вещи.

Глава 20

Багаж собрали быстро.

Я положила в дорожный сундук кроме сменной одежды несколько пледов и подушек. Нам не сказали, где мы будем жить, но если лекари решили, что это эпидемия, то, скорее всего, остановимся за пределами деревни.

Боню согласилась взять лора Вишка, и Курт сразу же отнёс птичку к ней.

Поставили сундук, несколько сумок около двери и тревожный чемоданчик.

А мы сели на первом этаже в тоскливом ожидании и не заметили, как уснули на диване.

Безумно устали за эти дни.

Я проснулась от настойчивого стука. Голова Курта лежала у меня на коленях, я ласково погладила его по волосам, встала и похромала к двери, нога, на которой лежал мальчишка, затекла.

На пороге стоял мужчина крепкого телосложения в знакомой тёмно-синей форме, насколько я помнила, его видела в доме графа. В окне кареты вырисовывался профиль его сиятельства, неожиданно я в проёме окна кареты показался глава палаты лекарей, очевидно, он наклонился, чтобы нам помахать. Я вежливо поклонилась в ответ. Курт тоже проснулся и теперь маячил за спиной.

Позади кареты стояли две гружёные телеги, на лошадях гарцевал отряд, я решила, что это люди из ведомства графа. Открыла пошире дверь и указала на сундук с сумками. Ещё несколько воинов спешилось, и они очень быстро забросили наши вещи на верх кареты, где уже стояла чужая поклажа.

Тревожный чемоданчик они тоже хотели забросить наверх, но я наотрез отказалась отдавать, его я взяла с собой в карету. Место было только напротив графа. Я неловко села на сидение, следом сунулся Курт, но офицер его не пустил.

– Ваше сиятельство, разрешите Курту ехать с нами, он нормально не спал несколько суток по известным вам причинам. Ночью он может на козлах уснуть и упасть.

Граф мрачно на меня взглянул, словно я была виновата во всех его бедах, кивнул и недовольно наблюдал, как мальчишка забирается в карету. Курт был сама невозмутимость, плюхнулся на середину и поздоровался.

Мы медленно покатили по городу, за окном замелькали дома, вскоре выехали на просёлочную дорогу. Немного укачивало, Курта повело, он стал клевать носом, и я помогла мальчишке удобно устроиться на моих ногах.

– Вы, лора Преока, хотели обучаться лекарской науке? – спросил второй лекарь, лор Никос Верт. Он представился сразу, как мы сели в карету и теперь с любопытством и лекарской фамильярностью разглядывал меня.

Достаточно молодой, но с глубокими морщинками вокруг глаз, внешне очень приятный, внушающий доверие.

– Хотела бы, лор Верт и мне дали шанс, всё верно лор Фуртис?

Глава палаты лекарей кивнул и тепло улыбнулся.

– Девушки часто романтизируют нашу профессию. Спасение жизней – это, конечно, благородное и достойное дело, но это также кровь, грязь, вонь, нечистоты, несимпатичные, часто изувеченные тела. Смерть в конце концов. Вы готовы к этому?

Граф до этого отстранённо смотрящий на пейзаж и вроде не обращающий на нас внимание, посмотрел на меня с любопытством, ожидая ответ.

– Обещаю в любое время приходить на помощь, по лучшему моему разумению, прибегающим к моей помощи страждущим, свято беречь вверяемые мне фамильные тайны и не использовать во зло оказываемого мне доверия. Обещаю продолжать постигать врачебную науку и содействовать всеми силами её благоденствию, – немного сократила и перефразировала я клятву Гиппократа.

Мне сразу вспомнился институт и как мы, несмотря на то, что уже давно исчезла эта традиция, произносили её при вручении дипломов.

На душе стало так тоскливо.

Вспомнились коллеги, друзья, родители, бывший муж, свекровь, с которой у нас сложились, как ни странно, очень добрые отношения.

Я, скорее всего, навечно останусь в пропавших без вести, потому что мой отец никогда не согласится подписать бумаги о моей смерти.

И никак передать весточку, что я жива.

Утешало лишь то, что у меня есть сестра, будет кому позаботиться о родителях.

Я посмотрела в окно. Всё небо рассветало оранжевыми всполохами уходящего солнца, мы как раз проезжали мимо низких холмов, покрытых зелено-жёлтой травой. И на горизонте чётко обрисовывался оранжевый диск солнца с тёмно-синим длинным узким облаком.

– Лора Преока! – позвал меня граф.

– Что? Простите, я задумалась.

Громкий голос графа разбудил Курта. Я почувствовала, как мальчишка вздрогнул, но не спешил поднимать голову, тихо вздохнул, сбиваясь с размеренного ритма, но я была уверена, что он навострил ушки, ласково погладила по его пшеничным волосам.

– Откуда то, что вы сейчас прочитали? – повторил вопрос лор Верт.

– Слышала у одного лекаря.

– Верные слова.

– Он говорил, что это слова клятвы, которую нужно давать всем молодым лекарям, прежде чем приступить к практике.

– Вы тоже так считаете?

– Да. Я готова к ответственности.

– Зря, дорого́й друг, вы так тревожитесь. К сожалению, я не видел работу лоры воочию, но говорят она в сложных ситуациях действует чётко и сосредоточенно, ни разу в истерии не была замечена. Коллега, в любом случае не волнуйтесь, на работу лоры мы скоре сможем посмотреть.

Это пугало. С массовым психозом я никогда не сталкивалась в прошлой жизни. И почему она возникает, и как ему противостоять их земных учёных никто так и не смог объяснить. Были отсылки к внутреннему конфликту, но они настолько универсальны, что их невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Также была очень развита теория, что так влияют резкие изменения мироуклада замкнутого сообщества людей и это своеобразный протест или адоптация психики. Но это не объясняет, почему одних он поражает, а других нет. И самое неприятное, что люди под массовым психозом чувствуют себя всё более и более подавлено.

Говорить о разрядке психики очень сложно.

Так что задачка для меня из разряда на грани фола.

У меня была и своя теория, что это самогипноз.

В любом случае, если нельзя устранить, нужно облегчить и не допустить гибели.

– Вы ведь консультант по избавлению от магической зависимости?

Я опять повторила набившую оскомину байку о монастыре, о желании помогать людям. Мой опыт и знания позволяли мне отвечать на самые неудобные вопросы.

Наконец, все разговоры замолкли. Я смогла выдохнуть и расслабиться.

Очень быстро за окнами стемнело. В карете почти не трясло, скорее всего, работа очередного магического артефакта, граф мог позволить себе их сколько угодно, наверняка и лицензия на заряд кристаллов есть.

Зажгли магический светильник.

Его сиятельство расстегнул пиджак и пересматривал какие-то бумаги, глава палаты лекарей читал манускрипт, Курт опять уснул.

Лор Верт прикрыл глаза и, похоже, тоже дремал.

Меня так и клонило в сон. Несколько раз клевала носом, казалось, что лечу в бездну, вздрагивала, открывала глаза и постоянно ловила нечитаемый взгляд графа. Опять закрывала и проваливалась в полудрёму.

Мне снился поезд Москва – Сочи. Обычное мягкое купе и ровный стук колёс. Ко мне в купе подсела белокурая девчушка, в руках она несла кота в птичьей клетке. Кот был чёрным, крайне упитанным, хвост свисал между прутьев. Это клетка Бони? Я взглянула на попутчицу, но никак не могла увидеть её глаза, девушка моргнула, туман рассеялся и на меня строго посмотрела лора Вишка.

– Пру! – через дрёму пробился крик кучера. Заржали лошади, встали на дыбы.

Нас дёрнуло вверх, поволокло вперёд, я рванула Курта за рукав на себя, чтобы он не слетел с колен, и почти сразу же меня больно прижало к спинке сиденья. Граф не удержался и повалился на нас с Куртом, бумаги вылетели из рук на пол. Тревожный чемоданчик больно ударил по ногам. Одной рукой я успела прикрыть лицо, другой, немного согнув в локте, попыталась остановить несущееся на нас тело графа. Ладонь проехалась по его горячей груди. Его соскользнула с нашей спинки, где-то за моим затылком, больно цепляя волосы. Мы со всего маха ударились лбами. В голове что-то неприятно звякнуло. Карету ещё раз тряхнуло и граф неловко повалился обратно. Но теперь Курт ухватился за спинку сидения и не дал мне упасть вперёд.

Мы с графом одновременно прижали руки ко лбу и сцепились взглядами, граф смотрел хмуро, словно это я была виновата в нашем столкновении.

– Крепкий у вас лоб, лора Элиза, – привычно скривил губы в язвительной улыбке.

– У вас тоже ваше сиятельство, – ехидно отозвалась, и на губах сама собой появилась улыбка.

Лор Верт помогал с пола подняться главе палаты лекарей.

Курт сел, разминая шею. Ухо он отлежал, и теперь оно у него пылало.

– С тобой всё в порядке?

Курт кивнул и хмуро покосился на графа.

К карете подъехал офицер.

– Что случилось? – сдержанно поинтересовался граф.

– Там оборотни, ваше сиятельство.

Он быстро застегнул на пиджаке пуговицы, собрал бумаги, положил в папку и вышел из кареты. О чём говорили мужчины, не было слышно.

Через две минуты он заглянул в карету и сказал:

– Ну, что господа, похоже, у нас временный привал. Полчаса отдыхаем.

Он спешно пошёл к началу кавалькады.

– Помоги мне размять ноги, – сказал глава палаты лекарей, протягивая лору Верту руку, – и вам лора Преока советую пройтись.

Они открыли дверцу и вышли.

Курт потянулся.

– Не нравится мне всё это, – прошептал он. – Пойду осмотрюсь.

– Только недалеко и осторожно.

На сердце было неспокойно.

– Не учи воробья клевать зёрна.

Курт с детской лёгкостью выпрыгнул из кареты и сразу нырнул в кусты, я выбралась на гравийную дорожку. На улице было прохладно, даже зябко. В нос ударил оглушительный запах леса. По округе прокатывалось размеренное гудение сверчков. Вдалеке слышалось птичье пение, зазвенели комары, роем закружили у лица.

Я поёжилась. Рядом с доро́гой была низкая канава, при необходимости её легко можно было перепрыгнуть. А необходимость всё больше и больше давала о себе знать и делалась мучительнее. Все же ехали мы часа четыре без остановки.

Сопровождающий нас отряд тоже спешился. Кто-то разминал ноги, другие достали вяленое мясо и жевали, кто-то ушёл в лес. Впереди горел магический шар, в тусклом освещении стоял граф в окружении своих людей и два здоровенных оборотня в человеческом обличье. Лиц тех, кто заступил нам дорогу и остановил нашу кавалькаду, я не разглядела.

– Какая звёздная ночь сегодня и что этим оборотням неймётся? Раньше ни одного не встретишь за десять лет, а теперь это вторая встреча за неделю, – ворчливо сказал подошедший лор Фуртис.

– Я слышал, что они хотели поселиться ближе к городам.

– И зачем? Всегда спокойно жили в Тёмном лесу.

– Он граничит с аномальной зоной, говорят, их молодняк стал уходить туда.

– Милая, не стойте здесь, – обратился ко мне лор Фуртис, он, как и все лекари, был достаточно бесцеремонен. Вам тоже нужно облегчиться, скоро мы поедем и его сиятельство будет злиться, если мы его будем задерживать.

– Курт вернётся и проводит меня.

– Лор Верт вполне может вам помочь и не смотрите, что он молод, вы же знаете, что лекари дают магическую клятву, которая просто не даст причинить вред кому-либо.

– Я повожу, – вовремя показался мой пострелёнок.

Он выглядел явно чем-то встревоженным.

Курт подал мне руку, помогая перепрыгнуть овраг, я оказалась по щиколотку в мокрой густой траве, платье то и дело цеплялась за ветки. Интересно, если я получу лекарскую квалификацию, мне разрешат носить коричневые комбинезоны?

Мы достаточно углубились в лес, когда Курт тихо проговорил:

– Я этих оборотней видел у Дрока.

– Чёрт! – ругнулась я по-русски.

– Эль! Не бранись на земном, – напомнил мне Курт.

– Извини!

– Похоже, они нас сдали! – огорчено пробормотал мальчишка.

– Меня с тобой?

– Нет, логово! Болтали, что новый альфа готов пойти на сделку. Вроде договорились о встрече после возвращения из Дириша. Мне нужно в столицу, необходимо предупредить Дрока.

– Не паникуй, у нас есть кристалл связи.

Сквозь листву промелькнула тень и загородила холодный свет луны, шагов слышно не было. Из-за деревьев на нас выдвинулся огромный силуэт, мы попятились, я машинально попыталась задвинуть Курта за спину.

– Не бойтесь, – прошелестел оборотень и вышел в лунный свет, – привет, Курт.

– Сай! – узнал мальчишка его.

– Нужно поговорить. Ты правильно понял, что тайному ведомству новый альфа собирается сдать Дрока.

– Дрока? – что-то зацепило меня в его словах.

– Альфа заключил сделку с Тухлым Льюином.

Подошли ещё два оборотня.

– Но за ним кто-то стоит, – сказал второй.

– Кто-то сильный, – тут же подхватил третий.

– Сам бы побоялся идти против Дрока, – продолжил Сай.

Они говорили друг за другом так слаженно, что, казалось, беседует один человек разными голосами.

– Нам это не нравится.

– Это дурно пахнет.

– Пахнет подставой.

– А альфу нельзя остановить? – поинтересовался Курт.

– Пойти против альфы мы не можем, только предупредить вас.

– Дрока предупреждать запретил.

– Но мы нашли обходной путь, – гортанно засмеялся один из них.

– Нашли, – подтвердил ещё один.

– Приёмыш ведь передаст королю об опасности? – сиплым трубным голосом проговорил третий.

– Передам, – хмуро подтвердил Курт.

– Пусть Дрок знает, стая на его стороне.

– Это подстава.

– А мы не прощаем подстав.

– Курт, недели через три запахнет жареным.

– Так и передай Дроку.

– Что такое шалая ночь? – рискнула спросить.

Оборотни замолчали, задумались.

– Даже так? – протянул один из них.

– Это ночь перемен.

– Столицу окунут в крови, чтобы получить то, что недостижимо.

– Переворот? – ужаснулась я.

– Нам это слово не знакомо.

– Шалая ночь многое объясняет.

– Прощайте! Нам нужно подумать.

Оборотни растворились в лесу так же неслышно, как и появились.

– Курт, переворот? – потребовала я ответа у мальчишки, – и ты это не стал говорить.

– Облаву в Ишбурге тоже называли шалой ночью, – пробасил мальчишка, – малой шалой ночью.

– Чёрт! – опять ругнулась я на русском.

Местных революций мне ещё здесь не хватало.

– Лора, лора Преока! – послышалось со стороны дороги.

– Курт, дай мне минутку и пойдём.

Когда вернулись к карете, граф хмурился, то ли обдумывал разговор с оборотнями, то ли был недоволен, что пришлось нас ждать, но ничего не сказал.

Отряд уже гарцевал на лошадях.

– Я попросила Курта полить мне на руки из фляги, прикреплённой к поясу, обмыла лицо, и мы сели в карету.

– Всё в порядке? – спросила я.

– Да, – задумчиво сказал граф.

Видно было, что он о чём-то серьёзно размышляет, словно где-то внутри у него появились какие-то сомнения. Знает ли он о готовящемся перевороте? И кто его отправил вначале в Рисбург, а потом и в Дириш, подальше от столицы?

Световой шар граф создавать не стал, и мы поехали в темноте.

Глава 21

Флешбэк 3

Я понимала, что от Дрока зависит моя жизнь. Ему ничего не стоило лёгким движением руки отправить меня работать куртизанкой. Хотя бы в уплату долга, который всё рос и рос с момента попаданства. Пусть я уже начала работать, но затрат на одежду, проживание, еду было гораздо больше. А ещё неизвестно сколько он заплатил лекарю за лечение. И повреждённый автомобиль на моём счету, а за него простому человеку не рассчитаться и за всю жизнь. Так что не успела я попасть в этот мир, а долгов накопила много. И не кому-нибудь, а можно сказать главному мафиози королевства.

О благородстве бандитов я не питала иллюзий, их романтический образ хорош для фильмов, но в настоящей жизни всё намного страшнее и прозаичнее. Лечила я на Земле бывшего бандита, там только тьма и беспробудный сумрак.

Вот с таким человеком столкнула меня жизнь, от ауры власти и силы которого тряслись коленки. И мне приходилось идти по самой кромке, чтобы выжить.

Но как расплачиваться с ним у меня не было никакого представления.

Так что мне нужно сильно постараться, чтобы он был заинтересован во мне, а значит, надо сделать так, чтобы я ему была полезна.

А что может продать попаданка в новом мире, только знания о старом?

Я решила, что получит король воров тысячу и одну ночь сказок Лиды-Шахерезады. Чем местный мафиози хуже персидского царя Шахрияра?

А пока он будет узнавать о моём, я буду изучать его мир и искать для себя место и цель в новой жизни, но главное, мне нужно было время для обдумывания путей отхода.

По мере общения я понимала, что Дрок действительно отличался от других, у него был непостижимый для меня кодекс чести. Король воров был жёстким, но не жестоким, не принуждал, но и не прощал крыс, он заботился о своих людях, но не терпел неподчинения, был справедлив и не выносил рядом с собой лжецов и палачей. Он был истинным королём в своём теневом мире.

Дрок стал приезжать часто в наш бордель, вначале мы общались в малом кабинете, потом ему это надоело, и он потребовал выделить нам комнату.

Когда я уходила с Дроком наверх, девочки шушукались и негромко хихикали.

Бордельная начальница нервно косилась, и я очень надеялась, что она не вела двойную бухгалтерию. Девочкам при её власти жилось довольно сносно.

Дроку было интересно всё – от техники до политики. Конечно, описать устройство, например, стиральной машины, я не могла, но объяснить, что в ней есть крутящийся барабан, двигатель, приводящий его в движение и коробка управления, на которой можно выбрать режимы, вполне.

Ведь сама мысль, что можно такое сделать, даёт большой толчок для создания чего-то подобного.

Дрок, как обычно, полулежал на кровати, я сидела в кресле. В комнате он неизменно создавал совсем тусклый светящийся шар.

– Подожди, а за счёт чего ваши приборы действуют?

– Чтобы заставить их работать, мы подключаем их к электричеству. Это частицы, бегущие по проводам, которые приводят в движение моторы. У нас есть оно практически в каждом доме. Приборы могут работать и на горении топлива. В специальную большую флягу впрыскивается немного топлива, там оно горит очень быстро, практически взрывается, появляется много газа, он выталкивает поршень, и газ выходит, а поршень возвращается наместо. Происходит вращение соединённого с ним механизма.

– Подожди, подожди, ты говорила, что у вас нет магии, – Дрок даже сел на кровати.

– Нет, это физика.

– И как вы создаёте электричество?

– Это энергия. Водная, ветра, солнечная, гейзеров, от деления определённого вида частиц, у которых быстрая скорость распада. Мы просто научились её накапливать и направлять.

Он изумлённо взглянул на меня, а потом посмотрел с умилением, как взрослые глядят на своих детей, сказавшие милую глупость.

– Так это и есть магия. Только вы называете её физикой.

– Но мы не умеем создавать в руках воду или огонь, поднимать предметы, – убеждённо проговорила я.

– Ваши люди или разучились или никогда не умели управлять магией, воздействуя на неё силой сознания. Наши учёные считают, что маги от не магов отличаются одним отростком внутри головы, – он невесомо постучал указательным пальцем по лбу. – Но магия у вас есть, и вы её себе подчинили.

В голосе слышалось неподдельное восхищение.

– Вы говорили, что магия создаёт равновесие в мире, но у нас от использования электричества гибнет наша планета.

– Вы варварски отбираете магию у Земли, а где пусто, там и хрупко. Забери её у рек, и они превратятся в болото.

Дрок был очень умным собеседником и крайне терпеливым. Иногда он подолгу стоически ждал, пока я подберу слова для объяснений сложных понятий и понемногу расширял мой словарный запас.

Иногда он не приезжал неделями.

Я работала и читала книги.

Однажды мадам пришла в мою скромную комнатку и бросила на кровать красивое голубое платье с завышенной талией.

– Оденься! – приказала мне, – Коко поможет.

Если честно, в тот момент я жутко испугалась. Я отчего-то подумала, что Дроку надоели россказни о моём мире и он всё же решил сделать меня куртизанкой.

И хотя платье мне показалось строгим и очень дорогим, меня это совсем не успокоило.

Возможно, у него есть и куртизанки для крайне избирательной публики.

Тем более, я знала, что девочки из борделей иногда становились официальными любовницами, им покупали дома и дорогие платья. Это был верх их карьеры.

Коко радовалась за меня. Она быстро говорила что-то, а я в её щебете хорошо, если улавливала половину. Руки тряслись, в голове стоял нескончаемый гул, голос сел.

«Что бы там ни было, я всегда останусь собой», – раз за разом повторяла себе.

Не я выбирала те обстоятельства, в которых оказалось, но сделаю всё, чтобы избежать худшего.

На мои плечи накинули меховую пелерину длиной практически до бёдер.

– Ты такая красивая, – восхищённо, но с лёгкой завистью сказала Коко.

Я невесело улыбнулась.

Меня усадили в автомобиль и мы медленно покатили по столице.

Впервые я рассматривала город. Я, конечно, ходила в ближайшие лавки, никто меня в борделе не запирал, но обследовать столицу не рисковала, боялась попасть впросак из-за неуверенного знания языка и правил поведения.

Я теперь столица предстала во всём её многообразии.

Мы проехали совершенно одинаковые двухэтажные каменные купеческие домики, с причудливыми некрашеными фасадами. Их шпаклевали длинными мазками, поэтому казалось, что когда-то поверхность была жидкой, и от сильного ветра они покрылись серыми волнами и так навсегда застыли.

Повернули на улицу, где живут фавны. Здесь дома отличались таким разнообразием, что разбегались глаза, одни были треугольные, другие квадратные, третьи имели форму овала, с балконами, с террасами и без, полностью стеклянные, с маленькими окошками, с большими, побелённые, с мазанкой, с башенками, столбами, с разными крышами. Но каждый домик в отдельности был маленьким произведением искусства. Было видно, что это строили талантливейшие архитекторы, которые вложили в дома все свои умения и фантазию.

Показались богатые с барельефами, статуями, балюстрадами, обрамлениями дверей, арками и многими другими элементами внешнего оформления. Что было характерно для каждого дома, они отстояли чуть дальше от дороги, и перед ними обязательно был небольшой палисадник с резными скамейками и цветами.

Мимо проехало несколько автомобилей.

Мы пересекли одну из площадей, если раньше нам попадались редкие прохожие, то теперь мимо сновало огромное количество. При этом все они были из разных социальных классов. Неспешно прогуливались дамы в дорогих платьях с завышенной талией, похожие на наряды эпохи ампир, только они были из ярких парчовых тканей, сверху обшитых тончайшим шифоном, на плечах неизменно красовались меховые пелерины, мужчины в элегантных сюртуках и пальто. Другие торопливо бежали в простых невзрачных залатанных платьях из грубой ткани и неокрашенной шерсти.

Выделялся и средний класс они были одеты в платья, похожие на те, что носили знать, но ткани были более простыми и бледными, не у всех прокраска была равномерной.

Мимо пронеслось несколько чумазых мальчишек и помахали нашей машине рукой. Из-за угла послышались крики и брань зазевавшегося прохожего. Проскакало несколько солдат на лошадях.

Небольшой группой прошли фавны с голым торсом и здоровенными холщовыми сумками с торчащими из всех карманов инструментами.

Всё чаще стали встречаться кареты, ландо, люди в экипажах и на лошадях.

Мимо проезжали автомобили. Хотя они и были для людей диковинкой, но всё больше и больше набирали популярность. Как я позже узнала, часто ломались и требовали постоянной подзарядки. Поэтому даже очень богатые маги с немалым резервом в дальние странствия предпочитали ездить или в специальных каретах, или в дилижансах.

Мы подъехали к казалось бы заброшенному поместью.

Здесь было много таких, которые оживали только весной, когда аристократы приезжали в столицу на бальные сезоны.

Ворота открылись, мы покатили по длинной дорожке, ведущей через осенний сад.

Дом был совсем старым и непримечательным с виду, эдакая летняя столичная резиденция обедневшей со временем аристократии, которые не вызывают ни у кого никакого интереса.

Водитель мне помог выйти из машины и открыл давно некрашеную деревянную дверь.

Дом внутри словно преобразился, предстал передо мной во всём своём великолепии. Светло-жёлтые золотистые ковры на полу, бежевый шёлк на стенах, хрустальные люстры на потолке. Изящная мебель с резными ножками и обтянутая бежевым и золотым жаккардом. Здесь было много света и воздуха.

За чудны́м клавишным инструментом я увидела Дрока и облегчённо выдохнула, приветливо улыбнулась.

Он наигрывал красивую печальную мелодию. Инструмент, пусть будет пианино, имел три линии клавиш друг над другом. И руки Дрока легко перелетали с одного уровня на другой.

– Вы прекрасно музицируете, – подошла к нему и встала напротив, облокотившись на пианино.

– Давно не играл. А вы владеете каким-нибудь инструментом? – спросил он.

– На моё ухо в детстве медведь наступил.

– Медведь?

– У нас так говорят о людях, у кого нет способностей к музыке. Никогда бы не подумала, что вы ей увлекаетесь.

– Меня учили в детстве, – он печально улыбнулся.

– Я знал, что вы умеете носить такие платья, – незатейливо сделал мне комплимент.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я.

Завершил Дрок свою игру восходящим глиссандо.

Он встал, подошёл и остановился рядом.

– Вы даже одежду горничной носили, как аристократка с ровной спиной.

– У нас нет аристократов последние сто лет.

– Почему?

– Свергли. Победу одержал пролетариат над буржуазией. Так что мы теперь все свободные люди.

– Видимо, в этом дело.

Он приобнял за спину и подвёл меня к столику, накрытому на двоих.

– Блюда из лучшей ресторации столицы, – понизил он многозначительно голос, придвигая мой стул к столу.

– По какому поводу?

– Вы в прекрасном платье, у меня освободилось время, чем не повод? Попробуйте, рыба удаётся повару лучше всего.

Сегодня Дрок тоже много говорил, он был очень начитанным, хорошо разбирался в политике, экономике, культуре, музыке. Я не заметила, как пролетело время.

– Почему вас называют слепой Дрок?

– Когда я пришёл в логово, у меня была повязка на глазах, с ней проходил год, а прозвище прицепилось, – он отпил из бокала капельку вина́.

– Вы ничего не видели?

– Не совсем, магия рисовала картинки, но они были немного искажёнными, словно двигающиеся нарисованные фигурки.

– А что произошло с глазами?

– В меня попал сгусток сырой магии, но не спрашивайте почему, это долгая и сложная история и я не хочу сейчас говорить об этом. Давайте лучше потанцуем?

– Без музыки?

– К сожалению, я не могу сыграть на инструменте и танцевать с вами, – он слегка наклонил голову вбок и улыбнулся.

– Почему бы и нет?

Я вложила ладонь в его руку, он помог мне встать. Осторожно коснулся спины и мы закружили по комнате.

Сегодня я особенно ощущала его интерес, не как к непонятной, но забавной зверушке и не как к человеку, от которого можно получить редчайшие сведенья о другом мире, но как к женщине.

Я и раньше замечала в его взгляде чисто мужской интерес, но он не ощущался так остро.

– Нужно было попасть в другой мир, чтобы потанцевать. Мне всегда было некогда: пациенты, дежурства в клинике, домашняя рутина. Забываешь, что ты человек, – нервно проговорила.

– Звучит очень знакомо, – криво улыбнулся он.

Надо отдать ему должное, король воров прекрасно танцевал, не был пошлым или грубым и даже не позволил себя провести рукой по спине.

В какой-то момент я просто остановилась.

– Спасибо за танец и приятный вечер, но, думаю, мне пора возвращаться.

– Я решил, что вы останетесь здесь, – спокойно проговорил он.

Я вздрогнула в его руках.

– Но там мои вещи. И я хотела бы всё оставить как есть.

Ладони сами соскользнули с его плеч, а ноги сделали несколько шагов назад.