Текст книги "Психиатр для магов (СИ)"
Автор книги: Марина Королек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Наконец, с лёгким сердце я смогла отпустить пациента домой.
Больше всего радовался этому Яков. Он с таким счастливым лицом помогал собираться Брихонтам и так резво побежал нанимать извозчика, что меня подмывало в шутку предложить ему лимонад.
Капитан настороженно косился на Якова и дочь, но молчал. Похоже, стал догадываться, что вскоре обзаведётся зятем и не хотел заочно портить отношения с будущим родственником.
Когда погрузили в повозку вещи, Лилиана долго благодарила и даже расплакалась.
Капитан стыдливо отводил глаза.
При белой горячке нередко человек не помнит, что творил в невменяемом состоянии, но капитану не повезло.
К несчастью, такова доля психиатра. Нередко врач, практически вернувший человека к нормальной, полноценной жизни, сталкивается с тем, что бывший пациент его или «не узнаёт», или, завидев издали, переходит дорогу, чтобы случайно не столкнуться.
Наконец, они расселись в повозке и уехали.
Лора Неру ушла немного раньше, как только я объявила о «выписке», она как раз хотела с дочерью поехать в город. И я заходила в непривычно пустой дом, теперь он мне казался больши́м и уютным. Вместо того чтобы заняться генеральной уборкой, я раскинула руки, упала на кровать прямо в одежде и прикрыла веки.
Как же хорошо в тишине.
Курт пришёл на следующий день после отъезда всей честной компании.
Принёс клетку, занавешенную тканью и сумку со своими вещами. Прямо с порога вручил письмо от короля воров.
– Дрок велел пожить у тебя! – объяснил он своё внезапное вторжение и прошёл внутрь по-хозяйски осматриваясь.
– А это кто? – показала на клетку.
– Экстренная связь с логовом, – важно проговорил мальчишка и сдёрнул ткань, – у неё магическая привязка с Дроком, поэтому полетит только к нему.
Птичка громко защебетала. Она была небольшой, размером с сойку, нежно жёлтого цвета, только клюв перехлёстывался крест-накрест, как у клёста.
– Почтовый голубь-канарейка, – сделала вывод я.
– И зачем мне экстренная связь?
Постучали в дверь, я накрыла клетку, сдвинула её вместе с сумкой к стене, попросила Курта спрятаться и открыла дверь. Из улицы повеяло жаром. На пороге стоял мужчина в военной форме, за его спиной нетерпеливо гарцевала лошадь, звонко постукивая подковами.
– Лора Преока? – уточнил он, прищурился, стараясь незаметно меня рассмотреть и широко, и приветливо улыбнулся.
Было похоже, что в гарнизоне пошли слухи об интересе генерала ко мне и выбор командования офицер одобрил.
Я кивнула.
– Вам письмо, лично в руки. От генерала, – офицер вручил мне запечатанный конверт, по-военному щёлкнул каблуками и, учтиво поклонился, сбежал с крыльца, сел в седло и рысью поскакал в сторону гарнизона.
Курт с подозрением покосился на письмо, но ничего не сказал.
– Ты ел? – мальчишка неопределённо пожал плечами.
Удачно, что кровать Лилианны забыли забрать, и она всё ещё стояла за ширмой. Именно там я предложила Курту как вре́менное пристанище. Он поставил за шторку сумку и сел за стол. Клетку я перенесла на подоконник в столовой, из эркерных окон был чудесный вид на утопающую в зелени улицу. Правда, после демарша мэровского дома, деревья сильно поредели.
– Базарили, что хата мэра остановилась напротив свалки? – спросил Курт, дожёвывая бутерброд.
С насмешливой укоризной покосилась на ребёнка, мы договорились, что жаргонные словечки не будем использовать дома.
– Знаю, весь город об этом гудит, – улыбнулась я
– Умора, правда? Представляешь, если кто-то специально туда отправил?
– Может и совпадение. Наша улица часто чудит, – наливая себе в чашку чая, – возразила ему.
– Не… все эти странности здесь неспроста и Дрок говорит… – Курт замолк и уткнулся в чашку.
Вот же мелкий партизан. Начнёшь настаивать, упрётся и обидится, пришлось промолчать.
Я подвинула пирожки с капустой и мясом лоры Неру, а сама открыла послание Дрока. Решила, что письмо от Андриана лучше не читать при Курте.
Король воров написал всего несколько строк. И смысл их был такой: сделай всё, чтобы Курт остался у тебя. В логове крыса, лекарства и портал переноса на троих в банковской ячейке на твоё имя. Портал настроен на безопасное место.
Берегись шалой ночи.
Последнее я совсем не поняла, впервые слышала об этом.
– Шалая ночь – это что? – спросила я у Курта.
Мальчишка пожал плечами, недовольно зыркнул на меня из-под чёлки и схватил ещё один пирожок.
– Если Дрок не стал объяснять, видимо, решил, что ты расскажешь? – осторожно проговорила я, активируя кристалл огня и сжигая послание. В комнате едко запахло дымом. Горящий уголок я положила на тарелку, открыла окно.
– Он бы мне сказал, – буркнул Курт, – спасибо, я поел.
С грохотом отодвинул стул.
– Я поваляюсь внизу?
– Хорошо.
– Нужно что-то постирать? – спросила я, когда Курт спускался.
– Нет.
Видимо, сам постирал. Это в мальчишке мне и нравилось, он никогда ни от кого не ждал помощи.
Я думала и думала о Курте, вспоминала, как мы с ним познакомились, как он мне пакостил, пока не слёг на несколько месяцев с сильнейшей простудой, потом от него заразилась я. И около трёх месяцев мы с Куртом провели наедине в городской квартире Дрока. В Логове решили, что это смертельно опасная зараза и только приносили пакеты с едой. Первое время мы сильно поссорились, потом установили негласные правила. Оказалось с ним очень легко, если не давить, не бравировать своим опытом и относиться к нему, как думающему, разумному человеку. Я тогда очень много рассказывала Курту о Земле и о своей работе.
Я открыла письмо Адриана. Листочки были исписаны аккуратным чётким почерком. Сердце радостно дрогнуло.
«Милая Элиза!
Не смог зайти и попрощаться, надеюсь, ты не обиделась. Как только появилась возможность, сразу написал.
По воле государя мне пришлось срочно отбыть ко двору, и срок дал такой, что чуть не загнали коней. Похоже, что неверно доложил ему о том, что мы неделю квартируемся в столице.
Милая Элиза, я расстался с тобой несколько недель назад, а уже безумно скучаю.
Я тебе говорил, что ты самая прекрасная и удивительная женщина, которую я встречал?
Говорю! Чем дальше мы друг от друга, тем больше я это понимаю. И тем больше разъедает сердце тоска.
Но по указу государя я должен буду задержаться почти на две недели. Несколько моих полков переводят, и я вынужден уехать с ними.
Элиза, тебе нужно было время подумать и Великий услышал тебя. Жаль, что не дал времени мне.
Надеюсь, к моему возвращению ты решишься дать нам шанс и позволишь официально ухаживать за тобой.
Твой Адриан».
Я в глубокой задумчивости взяла кристалл огня, поставила тарелку с пеплом перед собой, несколько секунд держала письмо, даже поднесла кристалл к его кончику, потом сложила бумагу по линиям сгиба, встала на стул и убрала в пустую супницу в навесном шкафу.
С Куртом несколько дней мы просуществовали мирно. Пациентов не было.
Пару раз Курт прибегал, показывая, то пижаму другого цвета, то хватал меня за руку и тащил на первый этаж, показывая уши на картине, то у бедной птички отрасли шипы и я назвала её бронированной курицей.
– А коротко Броня или Боня, – решила я.
Так, у птички появилось имя.
Потом Курт привык и только бурно возмущался, когда у его пижамы срастались брюки с рубашкой, получалось некое сходство с комбинезоном, но хуже всего было то, что пижама превратилась в подобие слипа для новорождённых с полностью закрытыми руками и ногами и без единой пуговицы.
Я еле уговорила мальчишку подождать до обеда. Но он вздрагивал от каждого громкого звука на улице, страшась, что вот-вот кто-то появится на моём пороге, а он взрослый, тринадцатилетний парень в таком виде. Я еле-еле сдерживала смех. Но его страхи не воплотились в жизнь.
Мы решили, что Курта скрывать не будем, и если спросят, отговоримся, что он родственник.
Лилиана принесла хорошо тщательно отрисованные метафорические карты и тест Роршаха и отдала в качестве благодарности.
Курт попросил исследовать мой кабинет, и я ему разрешила.
Ловец снов, который я оставила в спальне, таскался за Куртом как привязанный, но мальчишка стойко держал оборону, поэтому я постоянно видела ловца где-то поблизости, но с вечно поникшими ушками.
Курт читал много и внимательно. Вначале пересмотрел все мои записи, потом добрался и до трактатов местных светил науки, но на бумажки с аффирмациями и на метафорические карты смотрел с лёгкой насмешкой. Словно хотел сказать, я понимаю, что это для надувательства доверчивой публики, но тактично молчал.
Когда очередной раз ловец снов, аккуратненько присел на краюшек книжки.
Мальчишка снял его двумя пальцами и меланхолично сказал, показывая кулак:
– Не лезь ко мне.
– Осторожнее с ним, он хрупкий и маленький, – не выдержала я.
Курт психанул:
– Да, девчонка это! Девчонка! Тьфу!
– Не плюйся в моём доме! – строго произнесла я.
– Извини, – угрюмо ответил мальчишка.
– И что, что девчонка? Смотри, как она к тебе привязалась? Дай ей хоть имя, никто ведь насильно не отдаёт её тебе.
– Липучка она, – буркнул непробиваемый мальчишка.
У всегда поникшие ушки малышки выпрямились, и она станцевала танец, похожий на сальсу.
– Липучка, Липа. Отличное имя, – улыбнулась и протянула руку провести по волосам Курта, но он отклонил голову.
– Но это не значит, что ты останешься со мной, мне девчонки не нужны, – Курт ткнул в неё перепачканным в чернилах указательным пальцем. Сегодня мальчишка что-то переписывал себе в блокнот.
Я задумчиво улыбнулась.
Мне подумалось, что Липе всё же удастся растопить суровое мужское сердце.
Глава 15
Я готовила на завтрак блинчики, когда услышала грохот на первом этаже. Солнце только-только поднялось над горизонтом, и косыми лучами светили в окно. Курт должен был спать ещё минимум часа два или три, но внизу отчётливо раздавались звуки потасовки.
Я переставила сковородку, вытерла о фартук руки и побежала на первый этаж.
На полу катался клубок из двух тел.
Это был Курт с почти слезшими на колени пижамными штанами и графёнок-возломщик в знакомом костюмчике, которого в прошлый раз поймал мой дом в свои цепкие ручки.
К нам вновь пожаловал Маркус Ак Семонтеклер собственной персоной и опять нарвался на бурное сопротивление.
Фанерка, которая временно стояла вместо одного из стёкол, по милости этого же паршивца была отогнута. Мне так и не успели вставить стекло, хотя заявку в строительную палату я подала.
Курт извернулся, поднял кулак и заехал графёнку со всей силы в глаз, Маркус успел поставить блок, но тот оказался недостаточно твёрдым, и удар прошёл по касательной. Маркус был старше Курта года на два, но Курт прекрасно разбирался в уличных драках.
– Стоп! – заорала я, но в пылу боя мальчишки меня не услышали.
Графёнок согнул коленку и воткнул её Курту в живот, схватил за воротник и постарался от себя отодвинуть, отрывая пуговицы. Курт сместил корпус и повалился на пол. С грохотом упала ваза. В воздухе замелькали судорожно бьющие куда-то кулаки мальчишек.
– Да, прекратите вы! – заорала я, стараясь за ногу оттащить Курта. Этой же ногой мне и прилетело ощутимо по пальцам.
Я взбежала по лестнице, схватила ведро и вернулась к драчунам. И с удовлетворением окатила их ледяной водой.
Графёнок даже шумно вдохнул.
Они вскочили и заозирались вокруг, с их одежды стекала вода. У Курта была разбита скула, глаз Маркуса опух и начал синеть.
Красавцы.
Курт резво подтянул штаны.
– Эль, он залез в твой дом! – сдал он со всеми потрохами Маркуса и ткнул в него указующим перстом.
– И не первый раз, – подтвердила я.
Маркус молчал и настороженно озирался вокруг, гадости он говорить мне не спешил, но смотрел на меня недобро. Правильно я решила ещё в первую встречу, умный мальчик.
– И что вы у нас искали, Маркус? Или не успели
– Вот что выпало у него из кармана, – Курт ловко пнул ко мне коробку.
Это был аптекарский контейнер – магический бокс для лекарств, который позволял переносить любую гремучую смесь в целости и сохранности. Он был пуст, значит, поживиться тем, чем хотел Маркус не успел.
Вспомнила о солях лития и похолодела, они, конечно, нормотимики, но при передозировке могут вызвать психоз, судороги и смерть.
– Ладно, – глубокомысленно протянула слово я, – просто отлично. А теперь уважаемый господин, рассказывайте, что и зачем ты у нас искал, иначе я вызываю стражу.
Видно было, что мальчишке очень хотелось сбежать, Маркус сжимал и разжимал кулаки, но даже не дёрнулся, покосился на дверь и остался на месте.
– Мне нужны лекарства для сестры, она второй день не встаёт с постели. Лекарь сказал, что у неё то же, что было у мамы и сделать он ничего не может. Отец говорит, что вы шарлатанка, но местные верят вам.
Это надо ж так уметь и похвалить, и оскорбить одной фразой.
– Ладно, – повторила я, – Курт, обработайте боевые раны и поднимайтесь есть оладьи, и дай Маркусу шорты и футболку переодеться.
– Не буду я чужие вещи надевать! – возмутился он.
– Хорошо, но мокрую одежду ты снимешь.
– А что, кристалла сушки у вас нет? – растерянно спросил герой.
Я пожала плечами:
– Как-то раньше не нужен был.
Курт схватился за живот и оглушительно засмеялся.
– Жду вас наверху, – я пошла дожаривать блинчики.
Когда ребята поднялись в шортах и в майках, всё было на столе, а я разливала чай по чашкам. Маркусу одежда была коротковата и узковата, но графёнок терпел.
– Почему так долго?
– Эль, мы внизу все убирали, – виновато ответил Курт.
– А вазу склеили? – грозно сдвинув брови вопросила я.
Маркус вскинулся. Вряд ли он после себя хоть когда-то убирал и считал свой поступок подвигом, а мои претензии показались ве́рхом несправедливости.
– А ваза не подлежит восстановлению, – ехидно поддразнил меня Курт.
– Или ещё она трудовая повинность или другая ваза, выбирайте.
– Мы подумаем, – переглянулись они, сели за стол и схватили по оладушку и стали жадно есть.
Физическая утренняя нагрузка способствует хорошему аппетиту.
– Маркус, так что у вас случилась? – спросила я, когда они поели и шумно отхлёбывали из чашек чай.
– Моя сестра уже два дня не хочет вставать с постели, отказывается от еды, повернулась к стенке и молчит, ни на что не реагирует.
– Сколько ей лет?
– Двенадцать.
– А как давно у неё нарушение аппетита? Например, она могла есть, но мало и без удовольствия? Сколько времени она грустит? Возможно, в какой-то момент её перестали радовать хорошие вещи, она стала забывать о привычных вещах, может быть забывала о событиях или о чём говорили с ней? Возможно, она сообщала вам, что чувствует себя ненужной?
– Ещё до приезда сюда. С весны, скорее всего.
– Извините, Маркус, за вопрос, но как ваша сестра пережила потерю матери? Это было ведь пять лет назад?
Он помрачнел и посмотрел на меня совершенно больными глазами.
– Мы все плохо пережили смерть мамы, но она первая стала интересоваться чем-то ещё. Начала музицировать, выезжать на прогулки, смеяться. Приходила в комнату к отцу и читала ему книги, мне кажется, это она вернула его к жизни.
– Маркус, постарайтесь вспомнить, после чего ваша сестра стала грустить?
– Ничего не было! – воскликнул мальчишка.
– К вам кто-то приехал, что-то сказал? Может, раньше?
– Да, нет же! Зимой вернулась лора Телира, гувернантка ещё моей мамы, она пять лет пробыла в монастыре. А потом уволилась гувернантка Морики и лора Телира заняла её место.
Меня просто обожгло дурным предчувствием.
– Мне нужно увидеть вашу сестру! Срочно!
Сразу выехать не удалось. Маркус порядком нервничал, его костюм никак не хотел высыхать, да и порвался в нескольких местах. А выйти в шортах для него означало опозорить семью. Слухи разойдутся быстро, и он станет посмешищем для всего высшего общества. Единственные штаны Курт несколько дней назад сильно испачкал и мы их ещё не успели постирать. Костюм отнесли на второй этаж, открыли окна, комната мгновенно нагрелась, и повесили его на импровизированной верёвке.
Я давно оделась, оставила у порога тревожный чемоданчик и теперь время от времени подскакивала и проверяла ткань. Чёртов костюм графёнка, несмотря на жару, и не собирался высыхать. Видимо, затрудняли сложные магические плетения.
Курт нервно ходил по комнате.
Липа выползла из укрытия.
Пока мальчишки дрались, она затаилась, а теперь завела ручки за спину, если, конечно, можно это называть спиной, и важно вышагивала за Куртом. Маркус косился на это магическое чудо, но молчал.
Графёнок бледнел с каждым моим походом к костюму, не выдержал, вскочил на ноги, натянул мокрую одежду и мы выбежали из дома.
Проехало одно ландо, другое, под колёса третьего Курт просто бросился, хватаясь за вожжи.
Извозчик замахнулся кнутом, но тут мы с Маркусом подбежали, и кучер передумал.
Запрыгнули на сидения. Мимо неторопливо понеслись деревья и живописные старинные двухэтажные здания.
Дорога к поместью тянулась вечность. Маркус нервно теребил края сюртука.
Несколько раз пришлось останавливаться из-за перебегающих на другую сторону людей, на перекрёстке неторопливо вышли животные, похожие на огромных ящериц, но без хвостов, груженные телегами, это был торговый караван. На них восседали сильно загоревшие мужчины в ярко-фиолетовых одеждах, похоже, они держали путь к южному порту. Скорее всего, в нашем городке они даже не остановятся.
Ближе к окраине дома стали встречаться все реже не так, как в центре сплошной стеной.
На просёлочной дороге лошадка взбодрилась и побежала быстрее, всё ускоряя темп.
Мы проехали около четырёх миль, когда показались резные железные кованые ворота, а за ними немного запущенный сад с излишне высокой травой. Графёнок вскочил на ноги, лошадь дёрнулась, он пошатнулся, но мы с Куртом в четыре руки его удержали. И стал выводить затейливые пассы.
Одна из рук Курта скользнула в карман графёнка, и он покрутил в кошелёк, хвастаясь, что так ловко его вытащил.
Я гневно свела брови и одними губами проговорила:
– Положи обратно!
Курт пожал плечами, протянул к карману графёнка руку с кошельком, но ничего сделать не успел, Маркус плюхнулся обратно на сиденье, и мы покатили по дорожке к двухэтажному большому зданию, выкрашенному в тёплый жёлтый цвет.
А моя головная боль сбросил кошелёк на пол. Спрыгнув из ландо, показал рукой на пропажу.
– Но как? Он же магический? – с подозрением уставился на Курта, который уж слишком довольно лыбился.
Курт сделал вид, что он не при делах.
Извозчика попросили не уезжать.
– Два драхта – аренда за день, – пробурчал усатый крохобор.
– Хорошо, – сквозь зубы прошипела я, всем видом показывая, что он вымогатель, но ситуация у нас безвыходная.
Быстрым шагом мы зашли в холл. К нам подбежал дворецкий, который гнусаво запричитал, что граф никого пускать не велел, брезгливо осматривая меня и Курта.
– В отсутствие отца за всё отвечаю я, – грубо отрезал графёнок и уверенно пошёл вглубь дома. Курт хмыкнул, насмешливо осмотрел дворецкого, дал пройти вперёд и пошёл следом.
В комнате девочки мы наткнулись на лору Телиру.
Она гневно забубнила что-то, смотря себе под ноги, слов было не разобрать, и указала нам на дверь
– Выйдите, лора Тилира, пожалуйста, мне нужно поговорить с сестрой!
– Её нельзя трогать, она нуждается в покое! – теперь отчётливо произнесла женщина.
– Выйдите! – жёстко потребовал Маркус.
– Её нельзя трогать! Ваш отец оставил меня ответственной за вашу сестру, и я не потерплю… – раздражающим повизгивающим голосом начала она, но договорить не успела.
Маркус схватил женщину за локоть и вывел за дверь.
– Вы не имеете права, я ещё вашу маменьку воспитывала и вас должна была.
Но графёнок только на это захлопнул дверь.
Глава 16
Комната была светлой и уютной, белые ажурные занавески, накрахмаленные скатерти, на белых шелковых стенах тонкий голубой рисунок, голубой диванчик с золотой вышивкой, в следующей комнате за наполовину прикрытой шторкой виднелась кровать.
Окна вели в сад.
Пахло не то розами, не то сиренью. Странный был аромат, словно несколько разных букетов поставили в комнату, но в вазе стояли только ярко-синие цветы, похожие на большие колокольчики, их названия я не знала.
Девочка всё это время лежала на диване спиной к двери, поджав ноги к животу и никак не реагировала. Только когда закрылась дверь, плечики её вздрогнули.
– Морика, сестрёнка, это я, – Маркус плюхнулся на пол рядом с ней и погладил по тёмным, слегка вьющимся волосам.
Девочка повернулась к брату исхудавшим, измученным лицом и посмотрела на него совсем больными, запавшими глазами с тёмными кругами. Черты были острыми, в них не было детской округлости, присущей всем детям.
Ручки были совсем тонкими, я не могла рассмотреть её тело, но даже за плотной тканью платья было видно, что у девочки к критическая потеря веса, а состояние очень похоже на анорексию с депрессией.
Я подошла ближе, а Курт оторопел, сделал маленький шажочек и обратился в соляной столп.
– Ты сегодня ела? – тихо спросил Маркус.
Девочка помотала головой и сла́бо прошелестела:
– Не хотела.
– А я к тебе шарлатанку привёл, помнишь, ты собиралась на неё посмотреть, – Маркус погладил сестрёнку по волосам, у него дрожали руки и он быстро-быстро моргал.
Графёнок опять меня оскорбил, но я тут же простила его, когда у девочки появился в глазах проблеск интереса.
– Ей нужно дать глюкозу, – тихо, но настойчиво проговорила я, и сразу отчаянно пожалела, что всё ещё не сделала капельницу. Она в этом случае нужна как воздух. Желудок малышки может отвергнуть даже жидкость.
– Морика, выпьешь зелье шарлатанки? – спросила я у неё и тоже присела на корточки, чтобы девочка могла меня рассмотреть, не делая при этом усилий.
Она улыбнулась пересохшими губами и прошелестела:
– Хотела бы я посмотреть на реакцию отца.
– Может и посмотрим, – мрачно предрекла я, вряд ли дворецкий оставит самоуправство графёнка без внимания. Наверняка уже побежал докладывать его сиятельству о вторжении. Ведь шарлатанка покусилась на святое, на его больного ребёнка. А разгневанный отец может сделать всё что угодно. Я буду, наверное, первым дипломированным психиатром, которого поджарят на праведном костре инквизиции. И если её никогда не было в этом мире, создадут лично для меня.
Конечно, пугать детей я не стала, вместо этого твёрдо и спокойно произнесла:
– Маркус, принеси сахар, соль, соду, кружку кипятка, кувшин воды и столовую ложку. Сахара примерно семнадцать чайных ложек с горкой понадобится, остального по несколько щепоток.
– Я схожу! – Курт отмер, первое потрясение прошло, и он взял себя в руки, – Маркус, ты прикажи слугам, а я проконтролирую. Тебе лучше остаться здесь, а то эта ненормальная ворвётся. Вон, слышишь, под дверью причитает.
Я встала и выглянула за дверь, спросила:
– Лора Тилира, мы могли бы с вами поговорить?
– Нам не о чем говорить.
Я только задам вам несколько вопросов.
– Вы попадёте в ад всеблагого! – нервно сказала она, всё время вздрагивая, словно её кто-то невидимый дёргал за верёвочки, затрясла пальцем, – все вы попадёте в ад.
И замолчала, отвернулась от нас, подошла к противоположной двери и что-то забормотала. То ли молилась, то ли просила своего бога обрушить на нас все кары небесные.
Поведение женщины мне всё больше и больше не нравилось. Но она могла так вести себя лишь потому, что боялась реакции графа или просто не понимала, как действовать в сложившейся ситуации.
Пока я говорила с гувернанткой, Маркус подозвал слугу и отдал распоряжения, Курт сразу же вышел.
Я закрыла дверь.
Девочка с тревогой смотрела на меня.
– Слишком громко получилось, извини? – осторожно проговорила я.
Морика неуверенно помотала головой.
– Громко и быстро, чуть подол лоры Телиры не защемила, – прощупывала почву я.
На лице девочки появился не страх, нет, скорее вина́ или сомнение. Эмоции были вялыми, реакции заторможенными, поэтому сразу определить её чувства не могла, даже со своим немаленьким опытом. И, если быть совсем уж откровенной, с детьми я никогда не работала, но другого специалиста с нужной квалификацией позвать мы не могли.
– Почему ты хотела посмотреть на меня?
Девочка пожала плечиками.
– Оправдала твои ожидания?
– Вы похожи на маму, только волосы у неё вились.
Я быстро перевела взгляд на Маркуса, у мальчишки расширились зрачки, и он пристально стал рассматривать моё лицо.
– Вы непохожи, если только цветом волос. Глаза у мамы были зелёными и лицо совершенно другое.
– Да? – девочка рассеянно спросила у брата. – Значит, я совсем стала забывать её.
Маркус достал магофото из кармашка, оно на удивление было сухим, видимо, хранилось в специальном кармане для документов.
С него на нас смотрела темноволосая, зеленоглазая красавица, типажом ближе к земным красавицам-турчанкам.
– Действительно, непохожи, – Морика прикрыла глаза и, казалось, задремала. Силы у девочки совсем закончились.
– Как она? Всё очень плохо? – спросил очень тихо Маркус.
Я кивнула.
– Ты правильно сделал, что пришёл ко мне. Лекарей вызывали? Почему они ничего не делали?
– Почему не делали? Уже несколько раз приезжал семейный лекарь, он подпитывал её жизненной энергией, Морике становилось лучше, но через несколько дней её уныние возвращалось. Я уже говорил, что это похоже на болезнь нашей мамы, такой, какой её помню.
Беседу прервал вернувшийся Курт с несколькими слугами. Они внесли в комнату подписанные небольшие мешочки, маленький столик, похожий на журнальный, ведро воды, кувшин и высокую кастрюльку с горячей водой.
– Ты совсем распустил слуг, – сказал Курт. – На кухню забежал тот перец, что так не ласково встретил нас. Стал что-то орать. Распугал всех слуг. Мне пришлось объяснить, что если дочь графа умрёт, он всех повесит, в первую очередь этого недобитого мужичка, который возомнил себя хозяином.
Морика тяжело вздохнула и завозилась.
– Тише, – шикнула я на мальчишку, – разбудишь.
– Так вот, – шёпотом продолжил Курт, открывая принесённые мешочки, – этот твой в ливрее схватился за голову и куда-то побежал. Пришлось прикрикнуть на слуг, чтобы они хоть что-то сделали. Если бы у Дро…
– Курт, а кипяток вы принесли? – перебила я мальчишку.
Вот бестолочь! Если о наших связях с королём воров узнаёт граф, нам явно не поздоровится.
– Да, здесь, – и так обиженно на меня посмотрел, словно это я чуть не проболталась.
Я сахар, соль и соду в нужных пропорциях размешала в горячей воде, влила в чистый кувшин, добавила холодной. Курт внимательно следил за тем как и что я делаю.
Подошла к Морике и погладила её по плечу, она открыла глаза, но посмотрела на Курта и улыбнулась.
– Что это? – из кармана робко высунула ушки Липа.
– Липучка, – Курт бесцеремонно достал малышку из переднего кармана и посадил на кровать к девочке. Липа встала, ручками погладила хвостик, словно выпрямляя и робко подошла к её пальчикам, погладила один из ноготков.
– Чудная какая, – сказала Морика.
– И приставучая, – буркнул Курт.
Я приподняла голову девочке и поднесла столовую ложку к её обветренным, белым губам.
– Выпей.
Морика сделала глоток, поморщилась.
– Лекарства не бывают сладкими, – погладила Морику по голове, заодно проверяя есть ли у девочки температура, но её лоб был совсем холодным, от длительного голодания и давление могло понизиться. – Каждые семь – десять минут нужно давать ей по ложке, так мы хотя бы водно-солевой баланс восстановим. А завтра утром попробуем выпить бульон. Маркус, у вас есть записывающий кристалл? Стоило бы поставить и посмотреть, что происходит, когда нас нет.
Графёнок кивнул.
– Он в кабинете отца, а комната заперта на магический засов.
– Я помогу, – мой подкидыш встал.
Несколько секунд Маркус с подозрением смотрел на Курта, дотронулся до кармана с кошельком, что-то смекнул и расплылся в злорадной улыбке.
– Научишь.
– Морика, тебе холодно? – спросила я.
Казалось, девочка не слушает нас, она пальчиками играла с Липой. Маркус встал, позвал с собой Курта, но я их остановила:
– Сначала найдите в комнате плед и накройте её.
Маркус из спальни принёс белоснежное одеяло.
«Запачкается», – подумалось мне. Невозможно поить лежачего человека с ложки и не пролить.
Мальчишки подошли к двери и развернулись ко мне, посмотрели одновременно, с сомнением.
Я подняла руки:
– Вы оба меня знаете, в случае чего я от всех отобьюсь.
– Лора Преока, закройте дверь, – серьёзно сказал Маркус и протянул мне хозяйский ключ, отпирающий все двери.
Курт добавил:
– Помнишь наш условный стук? Три, два, пять, откроешь только после него.
– Договорились, – кивнула я.
Я набрала ещё ложку водички и помогла девочке выпить.
Стоило мальчишкам выйти, дверь приоткрылась. В комнату сунулась гувернантка.
– О-о-о, лора Телира, вы мне как раз и нужны! – не дала я вставить ей ни слова, я поднялась и направилась к женщине, раскрывая объятия.
Она вздрогнула.
– Проходите, проходите, расскажите мне, а не слышите ли вы, случайно, уважаемая, голосов в пустой комнате? Нет ли у вас навязчивых идей, желаний? Может, кто-то приходит к вам по ночам?
Женщина попятилась назад и приложилась спиной к двери. А потом выскочила наружу.
– У меня была справка от психиатра, что я здоров, но я её съел, – пробормотала я себе под нос и попробовала поправить несуществующие очки.
Морика тихо засмеялась. А я ловко захлопнула дверь и несколько раз провернула ключ. Выдохнула.
Через полчаса воротились мальчишки.
– Я вскрыл сейф, – гордо заявил Маркус.
– Ага, с тридцатой попытки, – насмешливо поддразнил Курт.
– Но получилось же.
Не самый подходящий навык для графёнка. Граф нас убьёт и за сына, и за сейф, равнодушно подумалось мне.
Мы активировали кристалл и поставили него так, чтобы он хорошо записывал, что происходит в двух комнатах. Шторку в спальню пришлось снять, карниз мальчишки срывали вдвоём, чтобы спальню этой ночью ничем не могли занавесить.
Поила я девочку до вечера.
Курт заговаривал её смешными историями, подсмотренными у столичных аристократов. Маркус рассказывал о жизни студиозусов.
На наших глазах ей становилось всё лучше, даже лицо немного порозовело. Липа легла на её ладошку и делала вид, что спит.
– Маркус, прикажи сварить бульон на завтра. Морика, а ты не грусти, как только станет тебе лучше, приедешь ко мне и выберешь себе такого друга.
– Правда? – с надеждой спросила она.
– Конечно!
Девочка улыбнулась.
Уходить не хотелось, но мы не могли остаться. Если мы ещё здесь задержимся, беспокойные слуги попытаются выломать дверь. Они уже несколько раз стучали и напоминали нам, что молодой госпоже нужно готовиться ко сну.
Маркус сам провёл нас к двум пустым комнатам в конце коридора, поближе к покоям сестры, в гостевое крыло решил не отводить.
– Сможешь включить проекцию того, что происходит у Морики? Хочу посмотреть, чтобы ей никто не навредил.
– Да, – кивнул Маркус.
И на моей стене появилось чёткое изображение комнаты Морики.
Здесь он совсем перестал улыбаться, плечи поникли, в глазах тоска.
