Текст книги "И сердце на куски (СИ)"

Автор книги: Марина Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

Яна

Я моментально сорвалась с места и направилась к машине. Испугалась очень. Не его слов. А его прикосновений. Ведь и вправду шарахнет. Ну, и холодно было на улице. Мои ноги уже посинели, и кожа потеряла чувствительность.

В салоне было тепло. И пахло очень вкусно. Кожей и Климом.

Мы оба были промокшие до нитки. У Клима с волос по вискам вода стекала на подбородок. Он резко потянулся к бардачку, а я чуть не вскрикнула от испуга. Вжавшись в сидение, я просто перестала дышать. Его близость была слишком волнующей.

Достав бумажные полотенца и как-то странно посмотрев на меня, Клим вернулся на свое место. Оторвав бумагу себе, он протянул рулон мне, а сам принялся вытирать лицо.

– Обязательно было торчать под дождем? – буркнул он, комкая использованную бумагу.

– Обязательно было торчать под моим окном? – тут же парировала я в ответ.

Клим задержал взгляд на моем лице, а потом улыбнулся. Глаза в улыбке участия не принимали.

– Еще вопросы будут? – спросил он, отворачиваясь и вглядываясь в лобовое стекло, за которым из-за дождя ничего не было видно.

Я стиснула зубы. Можно подумать это я за ним почти три недели наблюдала и не давала ни минуты покоя.

– Не смешно, Клим. Нисколько.

– А я не смеюсь. Нисколько. Просто у меня ни на один твой вопрос нет ответов, – он устало трет лицо. – Посиди со мной немного, Ваниль…

Мне хотелось высказать так много, что я не уверена, что мне хватит ночи на претензии. Но уставший, немного ленивый тон Горячева заставил меня замолчать.

Мы сидели, слушая как дождь барабанит по крыше машины. Я начала согреваться и даже перестала дрожать, но по-прежнему остро чувствовала присутствие Клима. Словно нас с ним связывали невидимые нити. Они опутывали меня и не давали уйти. А потом и вовсе, когда я решилась посмотреть на Клима и увидела его темный изучающий взгляд, поняла, что не хотела уходить. Хотела сидеть здесь и ощущать эти вибрации, не замечая ничего вокруг.

Мне очень отчетливо было видно Клима. Фонарь, который светил прямо на нас, позволял разглядеть все до мельчайших подробностей. Влажные волосы, сильные руки, которые Клим не знал куда деть, и постоянно перекладывал их в разные места, ища наиболее удобную позу.

А я все смотрела и смотрела. Впитывала и впитывала в себя эти ощущения, признаваясь себе, что я скучала по Климу.

– Да пошло оно все на хер! – неожиданно рявкнул Клим.

Я вздрогнула и тут же почувствовала, как Клим схватился за мои руки и потянул меня на себя.

– Ааааа! Ты что творишь???

Я кричала и даже протестующе уперлась в грудь Горячева, но после недолгой борьбы все равно оказалась у него на коленях. Клим ерзал, а я повторяла все движения за ним, до тех пор, пока мы не нашли обоюдно удобную позу.

Я оказалась права. Шарахнуло так, что я едва не задохнулась. Там, где прикасались руки Горячева остались ожоги, от которых внутри все дрожало. А между ног стало сразу горячо и влажно.

И мне это нравилось!

Я хотела это испытать снова!

Поэтому лишь глубоко втянула воздух и сжала пальцы на влажной футболке Клима, когда он резко рванул мою куртку вниз, открывая мои обнаженные плечи.

– Сними ее, Ваниль…

Я послушно стянула рукава, и Клим отбросил ее на соседнее сидение.

Меня трясло. Я не могла сопротивляться. Да и зачем? Я столько ночей провела, пряча свои желания под замок.

Может у меня крыша поехала, но в тот момент, сидя на бедрах у Горячева, я ощущала себя там, где я и хотела быть.

А когда его большой палец коснулся моих губ и немного надавил на них, приоткрывая мой рот, я уже окончательно начала терять связь с реальностью. Мой язык самостоятельно облизнул шершавый палец Горячева, а в следующую секунду я уже медленно втягивала его в свой рот.

Клим судорожно и со свистом выдохнул, сжимая свободной рукой мою обнаженное бедро. Я снова вздрогнула, потому что прикосновение снова было горячим, обжигающим.

Мы дышали рвано, громко, и не отводили взгляда друг от друга.

Клим не выдержал первым. Или просто не дал мне возможности одуматься. Он обхватил мою голову руками и притянул к себе. И тут же, даже не дав мне вдохнуть, впился в мои губы.

Требовательно, немного грубо, и с таким упоением, он ласкал мои губы. Его язык нагло хозяйничал у меня во рту, заставляя меня вжиматься в него и нетерпеливо ерзать на его бедрах. Но мне было плевать. Я так хотела его целовать. Хотела, чтобы он меня целовал. Уже однажды попробовав его ласки, я не могла отказать себе в нашедшем выход желании испытать это еще раз.

– Я так тебя хочу, Ваниль…, – прошептал Клим и одним движением стянул с себя футболку.

И это был нечестный ход.

Пока он был в одежде, я еще верила, что контролирую ситуацию и что смогу остановиться. Но не после того, как увидела его обнаженный торс. Я не справилась с собой и прикоснулась к нему. Кончики пальцев словно обожгло, а я уже не могла сдержать стон.

Руки сами скользили по груди Горячева, изучая его литые мышцы. И это было в тысячи раз лучше, чем просто любоваться им, как тогда на веранде турбазы.

Клим наблюдал за мной из-под полуопущенных ресниц. А я, закусив губу от смущения, не могла остановиться. Трогать его стало моим смыслом жизни.

– Тоже так хочу, – хрипло завил Клим и потянул мою майку вверх.

Я не сопротивлялась. А потом уже было поздно. Его руки коснулись моих обнаженных сосков и по телу прошлась сладкая дрожь желания. Но я даже вдохнуть не успела, как мои губы снова оказались в плену губ Горячева.

И, о боже, что это был за поцелуй! Он меня просто наизнанку вывернул.

Горячев явно был голоден.

Он терзал мой рот, заставляя меня стонать ему прямо в губы. Его руки сжимали мою грудь. Нежно, ласково, но так уверенно, что я сама выгибалась ему навстречу.

Это было безумие чистой воды. Я просто потеряла голову настолько, что, когда Клим начал стягивать с меня пижамные шорты, я даже не вспомнила, что когда-то считала раздевание в машине неудобным и нелепым. Я помогала ему с остервенением, желая стать еще ближе, хотя между нами и так практически не было свободного места.

Оставшись в одних стрингах, я бесстыдно подставляла свое тело рукам Клима. Он, в свою очередь, не оставил ни одного места, где не побывали его ладони.

Его губы спустились к груди и дальше я ничего не помнила, кроме своих протяжных стонов и дикого неудовлетворенного желания. Каждое его прикосновение было обжигающим, выворачивающим наизнанку и пробуждало во мне что-то неистовое, необузданное.

Одной рукой Клим потянул мою голову назад, а вторую опустил между моих ног и принялся ласкать мою промежность прямо через трусики, заставляя всхлипывать от страсти.

Это было слишком горячо.

– Клиим… Клим!... Клиииим, – я прижималась к его пальцам, стараясь сделать его прикосновения еще ощутимее.

Между ног все было влажным и горячим. А тонкая ткань трусиков раззадоривала этот пожар еще сильнее.

Чтобы не упасть, я вцепилась в плечи Горячева.

– Давай, маленькая… Кончи, Ваниль, прямо сейчас… Здесь… Для меня…

От его слов я сошла с ума окончательно.

Ничего не чувствовала. Как озабоченная, ощущала только его руку и пульсацию между ног. Сильную. Яркую.

Видя мое нетерпение, Клим отодвинул мои трусы в сторону и уже беспрепятственно просунул руку к моим мокрым складкам. Его пальцы тут же потонули в моей влажности.

– Аааа, Клиииим…, – я не смогла сдержать полукрик, когда два его пальца медленно проникли в меня.

Я замерла. И Клим тоже. Только наше громкое дыхание нарушало тишину. Я посмотрела Горячеву в глаза и поняла, что он, как и я на грани.

– Что же ты со мной делаешь, Ваниль?

Клим отпустил меня и даже немного отстранил от себя. От неожиданного ощущения пустоты, я сильнее вцепилась в плечи парня. Я была не готова к тому, чтобы на этом все закончилась. Мне нужна была разрядка. Мне нужны были ласки Клима.

Но я даже не успела возмутиться, как Клим в одно мгновение приподнял меня одной рукой, а второй принялся стягивать с себя джинсы вместе с трусами.

Было не очень удобно, но он справился, а я вместо того, чтобы остановиться, завороженно смотрела на его освободившийся от одежды член. У меня дыхание остановилось. Он был большой. Очень. Хотя я никогда и член то не видела, но размеры все равно меня потрясли.

Тяжело дыша и не задумываясь, что я делала, моя рука скользнула вниз и несмело обхватила вздыбленный орган. Твердый. Горячий и приятный на ощупь.

– Не надо, Ваниль… Не сейчас…, – остановил меня Горячев.

Он взял мою руку и отвел в сторону. А потом приподнял меня вверх, и снова отодвинул, вернувшиеся на место мои трусики.

Мне было страшно. Мне было любопытно. Но больше всего я хотела испытать еще один оргазм. Как тогда. На капоте его машины.

Просто испытать и уйти.

И я знала, что он не за горами. Как только Клим прикоснулся к моему клитору пальцем, меня словно кипятком обдало. По всему телу побежали обжигающие мурашки. Клим медленно кружил по моей промежности, заставляя меня вскрикивать от нарастающего наслаждения.

– Клим… Пожалуйста…

Я была на грани. Все мое тело сжалось от напряжения. Бедра подрагивали. Мне нужно было совсем чуть-чуть.

И Клим дал мне это. Он сменил пальцы на свой член. Нежная горячая головка скользнула по моему клитору, и несколько раз потеревшись о твердую плоть, меня унесло.

Спазмы были сильные и долгие. Настолько, что меня трясло всю, словно под током. Мир вокруг кружился и вспыхивал яркими красками. Удовольствие было таким безумно сладким, что я не сразу ощутила отголоски боли в промежности.

Клим.

Он вошел в меня.

Одним мощным толчком. Вернее, просто опустил меня на свой член. До упора.

Я даже вскрикнуть не успела. Просто сидела на нем и тряслась от удовольствия, смешанного с острой болью.

– Ну вот и все, Ваниль… Ты теперь моя…

Я не сразу поняла, что произошло.

Лишь когда Клим снова приподнял меня, а потом подался вперед бедрами, заполняя меня собой до предела, я почувствовала, насколько огромный его член и насколько глубоко он во мне.

Я бы закричала. От боли или от страха, но судорожное дыхание Горячева и его руки, крепко сжимающие мои бедра, словно он боялся, что я сбегу, заставляли меня не шевелиться. А этот шепот с надрывом и вовсе парализовал:

– Все хорошо, Ваниль… Все хорошо, моя девочка…

Клим входил в меня медленно и зорко следил за моими эмоциями. Он толкался, каждый раз едва сдерживая стон.

А я просто смотрела на него и ничего не ощущала. Боли уже не было. Но и наслаждение схлынуло. Лишь страх и какое-то непонятное томление в груди. Все было не как в книгах и кино.

Нет. Оргазм был феерический. От его ласк. Я понимала, что первый раз не у всех сказочный. Но эта дрожь внутри… Она меня смущала.

– Прости, маленькая… Прости…

Клим ускорился. А я сильнее вцепилась в его плечи.

Зажмурив глаза, я ждала, когда наступит разрядка у Клима. Слава Богу, недолго. Горячие капли на моем животе и звериный рык Клима известили о том, что все закончилось, и я поняла, что едва сдерживала слезы. Меня трясло.

Клим снова воспользовался салфетками и бережно вытер мой живот, а потом и вовсе протиснул руку между бедер и тоже навел там относительный порядок. В другое время я бы с ума сошла от стыда, а сейчас просто избегала его взгляда.

Как только Клим выкинул салфетки, я потянулась к соседнему сидению, но Горячев крепко удерживал меня за руку. Мне ничего не оставалась, как снова оседлать его бедра.

– Мне нужно идти…, – ком в горле мешал говорить.

Клим молча кивнул в ответ. А потом потянулся назад и достал с заднего сидения свою кожаную куртку, которую тут же накинул на мои плечи. Огромная, пропитанная его туалетной водой и его запахом, она чуть ли не с головой накрыла меня. Под ее тяжестью я просто легла на грудь Клима и уткнулась в шею парня.

Слезы собрались в уголках глаз, и я едва сдерживала их, а дрожь усилилась. Руки Клима нежно скользили по моей спине. Но вместо того, чтобы успокоиться, я все же начала всхлипывать. Пока беззвучно.

– Нееет, Ваниль, нет же. Все хорошо. Ничего страшного не случилось.

Я не пускала слова Клима в свою голову. Потому что знала, что случилось. Потому что боялась даже думать о том, что натворила.

– Яна, солнце, только не плачь…

Я кивала головой и чувствовала, как предательские слезы все же потекли по щекам. А потом я не сдержалась и заревела в голос.

Клим прижал мою голову к себе и пытался успокоить. Он говорил какие-то слова, просил прощения и обещал, что все будет хорошо. Но я не могла остановиться, пока не выплакала все слезы, весь свой страх. Пока не растратила все силы. После чего просто прижалась к Горячеву и бездумно уставилась в боковое окно, которое омывал так и не прекратившийся проливной дождь.

Под курткой было тепло. Ее запах дурманил и без того не соображающую голову. Руки Клима, крепко обнимавшие меня, создавали мнимую видимость защищенности и покоя. Усталость накатила внезапно и мои глаза закрылись против моей воли.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Молча, прижатые друг к другу. И сидели бы до утра, но стук в окно заставил нас обоих встрепенуться.

От страха мой живот скрутило в неприятном спазме. Клим же отреагировал мгновенно. Он накинул на мою голову капюшон и рукой настойчиво помог повернуть голову от окна, а потом немного опустил стекло.

– Оооо! Да ты тут не один! Закурить не найдется? – услышала я немного пьяный голос. Незнакомый голос.

– Не курю, – рявкнул Горячев.

– Сорри, отдыхайте, – тут же ретировался незнакомец.

Клим поднял стекло, а я откинула капюшон и посмотрела прямо ему в глаза.

– Все в порядке?

Дурацкий вопрос. Ведь и так было понятно, что не все в порядке.

Настолько, что я не знала, за что начать переживать. Но, видимо, мозг сам выбрал то, чего я боялась больше всего.

– Что я ему скажу?

Мы сверлили друг друга взглядами. Клим молчал, и я поняла, что у него нет ответа. А я до последнего верила, что он супермен и в последнюю минуту спасет меня от последствий моих ошибок. Но, увы…

Мир вокруг трескался. Сказка закончилась и мне нужно было уходить.

– Ян, послушай, я не знаю, что сказать Смоленцеву и как все это разрулить, но уверен в одном – я бы ни одной секунды не поменял из случившегося, – неожиданно затараторил Клим.

Он точно не супермен.

Да и чего я ждала? Что Горячев признается мне в любви, выкрадет меня и никому не даст в обиду? А потом мы будем жить долго и счастливо?

Я же собственными глазами видела, что он как перчатки меняет одну девочку на другую. Он даже их имен не запоминает.

А на мне свет клином сошелся?

Сошелся. Только клин этот был у Горячева ниже пояса. И теперь он получил все, что хотел.

– А я бы хотела никогда тебя не встречать, – зло выплюнула я.

Да, я была тоже виновата в случившемся, но эмоции не давали мне оставаться спокойной. Чувство вины окрашивалось болью. Я была не нужна Климу. Я слишком легко досталась ему. Сама преподнесла на блюдечке то, что ему бы никогда не досталось, будь я немного благоразумнее.

Но я правда не могла бороться с собой.

Не знала почему, но мне словно отключили мозг, когда я увидела Клима перед собой. И даже в тот момент, использованная и ненужная, я до безумия хотела быть его.

Слава Богу, гордость еще была при мне.

Я скинула его куртку, и вырываясь из его крепкого захвата, все же перебралась на соседнее сидение. На душе было паршиво. Я суетливо крутила головой в поисках одежды, а потом судорожно натягивала ее на себя, краснея от стыда.

Хотя чего уже было стесняться?

Клим молча наблюдал за мной.

– Расскажи ему правду, – предложил Горячев, когда я натянула на себя шорты и топ.

Я не смогла сдержать истеричную улыбку:

– Отличный подарок на свадьбу. Не находишь? Тебе бы понравился?

– Я бы своей будущей жене не позволил даже на метр подходить к своим друзьям. Так, на всякий случай. Хер знает, что у них там в голове.

– Я так рада за тебя, – в одежде я чувствовала себя немного уверенней. Но только внешне. Внутри все горело.

– Да, блять! Если ты хочешь от меня услышать, что я сожалею, то я ни капли не сожалею! Я хотел тебя! Я бы ни за что не остановился! Не смог бы! И ты хотела, Ваниль! Я знаю! Я видел! Я чувствовал все!

Врать не было смысла. Я очень его хотела. Настолько, что меня не остановила ни моя завтрашняя свадьба, ни тот факт, что я бессовестно предаю своего будущего мужа. Который, между прочим, любит меня. В отличие от Клима.

– И все, что произошло здесь было по обоюдному желанию, – продолжал Клим, – я не принуждал тебя! Мы оба этого хотели! Оба!

Я лишь пожала плечами. Спорить и что-то доказывать Горячеву не было сил. Ведь он был прав.

– Все в порядке, Клим, – устало ответила я, цепляясь за ручку на двери.

– Да ни хрена не в порядке. Это дерьмовая ситуация! Для всех! – рявкнул Клим. – И я не могу ничем тебе помочь. Не могу забрать тебя у Смоленцева! Потому что мне нечего тебе дать. Я не создан для отношений…

Я услышала то, о чем думала. И все же рассмеялась.

– Мне ничего от тебя не нужно. Давай просто забудем об этом. А с Ванькой я сама решу, что делать.

Мне показалась, что Клим с облегчением выдохнул. И даже согласно пожал плечами.

А я просто еще раз посмотрела на него и сорвалась с места под холодный проливной дождь, который с легкостью спрятал мгновенно хлынувшие слезы из моих глаз.

Глава 13

Яна

Я смотрела на себя в зеркало и удивлялась. Еще час назад я была уверена, что ничто в мире не поможет скрыть мои синяки под глазами и опухшие от слез веки. Но как оказалось, косметика – это просто еще одно чудо света.

На меня смотрела невероятно красивая девушка. С профессионально нанесенным макияжем, идеально спрятавшим мои недостатки и выгодно подчеркнувшим достоинства. Замысловатые локоны волос, уложенные в не менее красивую прическу, делали из меня настоящую принцессу.

Только блеска в глазах не было.

Я была словно манекен. Прекрасна, что глаз не оторвать, но совершенно бесчувственна.

Я все выплакала под душем. Всю боль, весь страх, все ожидание от сегодняшнего дня. А потом до самого утра сидела в кровати и смотрела в окно. Пока не наступил рассвет.

Я ни о чем не думала. Боялась осознать правду. Боялась, что умру от того, что приму свою ошибку. Мне проще было отгородиться от прошлой ночи. Слишком молодая. Слишком трусливая.

Я знала, что виновата перед Смоленцевым, но на правду не решилась. Это потом, спустя годы я пойму, что, признавшись Смоленцеву в измене и расторгнув наше бракосочетание, я бы сделала самый правильный выбор в своей жизни. Но не в то утро.

Не смогла. Испугалась. Столько сил, нервов и денег было потрачено, что идти на попятную было бы просто кощунством. Меня бы никто не понял. Особенно родители.

Поэтому я выбрала наиболее легкий вариант для себя. Молча собраться и поехать в ЗАГС со Смоленцевым. Только бы набраться смелости посмотреть ему в глаза, а еще найти стоящее оправдание предстоящей ночью.

Впервые в жизни минуты бежали со скоростью света, неминуемо приближая встречу с Ванькой. От страха у меня все тело стало деревянным, и я не чувствовала абсолютно ничего. Мама приносила какой-то чай и просила перестать нервничать. Худенькая девушка-фотограф с розовой челкой до самого носа просила улыбаться шире и чаще. Смирнова смеялась, приговаривая, что не ожидала, что я окажусь такой трусихой, вот-вот грохнувшейся в обморок.

Мне было все равно.

Никто из них не знал ничего и, наверное, так было лучше. Я бы не смогла никому из них посмотреть в глаза и просто умерла бы со стыда.

Когда я услышала голос и счастливый смех Смоленцева за дверью, время словно остановилось. Живот скрутило, во рту пересохло, а ноги перестали меня держать. Мне даже пришлось схватиться за близстоящую тумбу, чтобы не упасть.

Он был счастлив. По-настоящему. У него от счастья глаза блестели как два солнца. И он точно не заслуживал моего предательства. А я не заслуживала его в своей жизни.

Но Смоленцев, как только увидел меня, восторженно оглядел с ног до головы и удовлетворенно присвистнул, а затем расставил широко руки, приглашая в свои объятия. Я, не раздумывая, кинулась к нему. Только в его объятиях я могла забыть, что натворила и просто позорно не разреветься. В его руках было тепло и уютно, и казалось, что все, что было вчера, это было не со мной.

– Только не реви, сладкая. Это всего лишь свадьба, – попытался успокоить меня будущий муж, чувствуя, как меня трясет в его объятиях.

– Ни за что, – сквозь ком в горле прошептала я и нацепила улыбку на лицо.

Никто в жизни не догадается, как мне плохо и что я сделала. Мне бы просто пережить этот день, а потом я что-нибудь бы придумала. Я бы все исправила. Я бы доказала Смоленцеву, что все, что было с Климом – это была нелепая ошибка и она совершенно ничего не значит. Просто я оступилась.

Как бы я себя не уговаривала и не успокаивала, – это все равно был самый адский день в моей жизни. Я улыбалась всем, но совершенно ничего не чувствовала. И если бы не Ванька, то давно бы сбежала.

ЗАГС, фотосессия, поездка в парк – все прошло словно в тумане. Я ничего не запомнила, кроме одного. Я периодически искала глазами Горячева. Он был в числе приглашенных и еще утром должен был приехать вместе с Ванькой.

Я не знала зачем искала. Хотела увидеть и боялась встречи одновременно.

Но, слава Богу, его не было, и все, что мы запланировали на этот день, шло как по маслу.

В ресторане я позволила себе немного шампанского, и сразу же расслабилась. Ничего удивительного. За весь день пару глотков воды и несколько бутербродов. Алкоголь не только расслаблял, но и дурманил. Так легче было притворяться счастливой невестой. Я даже смогла ответить на вопросы ведущего, заслужить аплодисменты присутствующих и очередной поцелуй от Смоленцева.

А потом все пошло кувырком.

Потому что в зале появился Горячев.

Я словно почувствовала его и обернулась. Он стоял в проходе. В неизменных джинсах, белой футболке и синем супермодном пиджаке. Клим смотрел прямо на меня. И от его взгляда внутри все словно ожило, а мир вокруг закружился, оставляя меня с ним наедине. Вместо того, чтобы отвернуться, я стояла и смотрела на него, отчетливо помня, какие у него вкусные, жадные поцелуи и горячие руки. Но холод в его глазах и ледяное безразличие заставили меня отвернуться, напоминая о том, что он уже получил все, что хотел. И что я ему больше неинтересна.

И каждую адскую минуту я заставляла себя больше не смотреть на него. Но все равно краем глаза отметила, как он сел за стол к девчонкам, моим однокурсницам. Красивым и свободным, после выпитого алкоголя согласным на все. Видела, как они смеются над его шутками, и каждая готова дать ему все, что бы он ни попросил. Он с ними танцевал, участвовал в дурацких конкурсах и совершенно не смотрел на меня.

Я тоже вроде не смотрела. Но все видела. И готова была разрыдаться. От тупой боли в груди, ставшей невыносимой после его появления. Наверное, я стерва и эгоистка, но в моей голове не было ни одной мысли о Смоленцеве или собственной свадьбе.

– Хорош кобель! – выдала Смирнова, перекрикивая музыку. – Я бы с ним еще покувыркалась!

Я проследила за ее взглядом, и поняла, что она, как и все, пускает слюни при виде Горячева. И от ее слов дышать стало нечем.

Я не видела, когда он подошел к нам. Просто обернулась в очередной раз и столкнулась с его почти черным взглядом. От неожиданности я схватила Смоленцева за руку так сильно, что он зашипел.

– Ну что, молодожены? Поздравляю! – голос уверенный и безэмоциональный. – Счастья вам и детей побольше!

– Крестным будешь? – радостно ответил ему Смоленцев и протянул руку для рукопожатия, а мое сердце просто замерло.

Клим пожал руку, похлопал Ваньку по плечу и даже изобразил подобие улыбки. Такой же, как и у меня. Не касающейся глаз.

– Ну, если позовете! Но сначала подарки!

Ванька довольно потер руки, а Клим словно фокусник вытащил из кармана ключи с брелоком в виде двух игральных костей и посмотрел прямо мне в глаза.

– Сначала молодой жене! Мечты должны сбываться!

Горячев протянул мне руку, а я не могла пошевелиться.

– Что это? – почти шепотом спросила я.

– Твоя мечта!

Смоленцев попытался взять ключи, но Клим проворно опустил руку, оставив Ваньку без добычи.

– Это не тебе, дружище! У тебя другая мечта! А вот твоя жена недавно обмолвилась, что не прочь стать владелицей гелика. В черном цвете продал, но есть в таком же нежном и невинном белом, как твое платье, – мне казалось, что Клим издевается надо мной. И мне впервые захотелось, чтоб он исчез или исчезнуть самой. Зато Ванька был в восторге. Он даже присвистнул.

– Да ладно? Скажи еще последняя модель?

Клим пожал плечами.

– Правда она пока оформлена на меня, – Клим повернулся к Ваньке, – заедешь на днях, переоформим на твою жену.

И снова протянул руку с ключами ко мне.

– Ты чего, сладкая? Давай, не стесняйся! С него не убудет! А ты мечтала о ней! – подначивает Ванька. Он думал, что я стесняюсь. А я до безумия боялась прикоснуться к Климу. Я была уверена, что меня тряханет. Каждый раз так было. Только в этот раз насмерть.

А еще я была поражена, что Клим запомнил то утро, в котором я призналась Ваньке, что была бы не против стать владелицей крутого внедорожника, не зная, что он принадлежит Климу и что тот самый Клим лежит на заднем сидении и подслушивает наш разговор.

– Давай! Я не кусаюсь! – предложил снова Клим и я протянула руку в ответ, но лишь только потому, что на нас все смотрели и мое молчание становилось подозрительным. А может я все придумала.

Ведь со стороны Горячев выглядел непринужденно. Так, словно вчера не он целовал будущую молодую жену и не он лишил ее девственности, а потом просто свалил в рассвет.

Как только ключи оказались в моей руке, Клим в то же мгновение отвернулся от меня и улыбнулся Ваньке. Искренне, по-дружески.

– И твоя мечта сбудется! Пошли во двор!

Клим развернулся и пошел к выходу. Ванька потащил меня за ним. Почти все гости тоже поднялись и пошли за нами. И не зря.

Во дворе стоял новенький блестящий, только что из салона, мотоцикл известной дорогой марки черного цвета. Он словно с картинки. Настолько нереальный, что каждый кто его видел, невольно громко охал от восторга.

А Смоленцев верещал. На всю улицу. А потом кинулся на Клима и чуть не задушил его в своих объятиях. У него столько эмоций, что он забыл не только обо мне, но и обо всем на свете. Для Смоленцева в ту минуту не существовало ничего кроме его новой игрушки. Естественно, он его тестировал. Совсем немного. Только на территории ресторана. Потому что пил. Но и этого ему хватило, что бы его настроение зашкаливало. Ведь сбылась мечта всех его мечт!

Когда первые эмоции отпустило, и гости начали расходиться, а ведущий позвал нас в зал, чтобы осчастливить моих подружек букетом невесты.

– Есть пару минут? – тихо спросил Ваньку Клим. – Надо поговорить. Тет-а-тет.

Мне стало дурно. Я знала, о чем хотел поговорить Горячев с моим мужем. И не могла это допустить. Клим потерял право что-то решать, когда дал понять мне, что я ему не нужна. И теперь предстоящая ночь была моей проблемой.

– Давай попозже, – откликнулся Ванька, – минут через двадцать.

Клим пожал плечами, и мы вернулись в зал.

Я не помню, как кидала букет невесты, и даже кто его поймал. Но отчетливо помню, что подвязка досталась Горячеву. Потому что после того, как красивое кружево оказалось у него в руках, он посмотрел на меня так, словно я не Смоленцева предала, а его. Как будто его бросила накануне свадьбы. И в груди снова заныло.

Но долго лелеять боль мне не удалось. Ванька исчез вместе с Климом.

От страха меня начало тошнить.

Я не знала о чем они говорили, но точно не погоду обсуждали. И чем дольше не было Ваньки, тем хуже мне становилось. Если Смоленцев узнает о том, что произошло вчера, то я умру. Я не смогу просто посмотреть в глаза ни ему, ни родителям.

Кажется, я молилась. И давала какие-то клятвы. А Ваньки все не было. В какой-то момент я даже поверила, что он просто ушел. Бросил меня здесь одну.

Смоленцев задерживался. Я нервничала. Пришло время уезжать нам домой, а его все не было. Ведущий и родители начали искать его. Они подключили всех подвыпивших гостей и те громко хором звали его. А я сидела на стуле и смотрела в одну точку, понимая, что это конец.

Но я ошиблась. Смоленцев не бросил меня.

Он вернулся. Вместе с Климом.

Довольный, с улыбкой от уха до уха. И в хлам пьяный.

Его состояние было на грани. Еще немного и он вырубится. Но того немного хватило бы на то, чтобы попрощаться с гостями и доехать до дома.

Клим тоже был пьяным. Но не настолько. Он подтолкнул Ваньку ко мне, подмигнул, уверенно отсалютовал мне, а затем направился к кучке девчонок. Две минуты и блондинка в самой короткой юбке покорно отправилась за Горячевым. Думаю, о том, что они не вернулись, говорить не стоит.

А я все так же сидела. Только теперь меня обнимал пьяный Смоленцев.

– Прости, прости… Прости…, – он едва выговаривал слова.

А мне было страшно. И больно.

Больно от того, что я готова была бежать за Горячевым. Наплевать на все и всех, и бежать. И снова предложить себя, зная наперед, что он откажется.

А страшно от того, что я только в тот момент поняла, что я не любила своего мужа.

Но исправить уже ничего не могла.