Текст книги "И сердце на куски (СИ)"

Автор книги: Марина Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Ваниль видимо неосознанно облизнула губы. И мне этого хватило.

Один гребаный поцелуй, пообещал я себе, и резко, пока она не успела опомниться, одной рукой подтолкнул ее аккуратно назад, чтобы она села на свою пятую точку. А второй схватил недотрогу за лодыжку и потянул ее на себя. И буквально, через три секунды Ваниль лежала на полу, прижатая к нему моим довольно тяжелым телом.

– Клим! Ты чего? – Возмутилась Ваниль, пытаясь сбросить меня с себя.

– Один поцелуй, Ваниль, один…. – Подняв ей руки над ее головой, я закрепил их своей ладонью, отсекая у Ванили хоть какую-то возможность шевелиться. Но она все равно продолжала вырываться, ерзала, как ошалелая, заставляя слишком явно чувствовать ее податливое тело под собой и возбуждаться от этого так, что еще чуть-чуть и мои штаны бы лопнули от напряжения.

Мне снесло голову. Я нереально долго мечтал о том, что буду лежать на ней вот так, полностью подчиняя себе. Я попытался коленом раздвинуть ей ноги, при этом свободной рукой задирая платье. У меня получилось и я сразу же устроился поудобнее между ее ног, ощущая жар исходящей от такой скромной и правильной недотроги. А еще не мог сдержать улыбку. Она действительно была в колготках. Но это заводило не меньше, чем если бы на ней были чулки.

Ваниль почувствовала мой стояк.

– Оуууу, – выдохнула она и инстинктивно подалась мне навстречу. Она хотела меня и скрыть этого ей не удалось.

– Да, Ваниль, это будет больше, чем один поцелуй!

– Я тебе глаз выбью, – пригрозила в ответ девчонка, и чтобы больше не слышать ее угроз, я, наконец-то, припал к ее губам.

Это был самый лучший, самый запоминающийся мой поцелуй. Самые сочные губы. Я целовал ее, не обращая внимания на то, что Ваниль сопротивлялась и даже попыталась укусить. Целовал до тех пор, пока она не перестала ерзать подо мной. Пока не расслабилась и не ответила мне. Это было так одурманивающе. Ничего вокруг. Только ее язык, который не уступал моему и тихие стоны. Я, как школьник, вклинивался между ее ног, через одежду, и был почти на грани. Я никого и никогда так не хотел, как Ваниль.

– Отпусти мои руки, Клим, – пропищала Ваниль, как только у нее появилась возможность. Я, не раздумывая поддался ее просьбе, и тут же был награжден. Ваниль вцепилась в мои волосы и притянула меня к себе еще ближе, и сама поцеловала меня. Сама, блять. Так, что у меня дрожь пошла по всему телу.

Мы катались по всему паркету, стягивая друг с друга одежду. Мой пиджак и футболку. Ее платье через голову, под которым не было ничего и ее маленькие торчащие груди тут же оказались в плену моего рта.

– Да, Клим, пожалуйста, – просила Ваниль, а я готов был ее сожрать.

Трясущимися руками стягивал колготки с нее, помогая ей при этом расстегивать ремень на моих джинсах. И целовал то губы, то плечи, то снова грудь. Добравшись до ее трусиков, я даже не стал их снимать. Просто отодвинул в сторону и мои пальцы тут же окунулись в тягучую влажность возбужденной недотроги.

Ваниль уже не стонала. Она просто хныкала и бессовестно терлась об мою руку. И все, о чем я мог думать, так это о том, как оказаться внутри нее. Только ее просьбы не останавливаться немного тормозили меня, давая понять, что она хочет именно так кончить. От моих пальцев. Ну, разве я мог ей отказать? Тем более от каждого прикосновения ее трясло и выкручивало, и первый оргазм был не за горами. Ею явно двигало длительное отсутствие секса.

Кончала она красиво. Закусив губу, царапая пол, и хватая громко воздух. Ее упругий абсолютно плоский живот подрагивал, а горячая плоть между ног ощутимо сжимала мои два пальца. Я с невероятным удовольствием наблюдал за ней, боясь от такого зрелища обкончаться прямо в штаны.

– Клиииим, – ее еще трясло, когда я начал стягивать с себя джинсы и трусы. Я так хотел ее, что не удосужился полностью раздеться. Просто спустил одежду чуть ниже колен и пристроился между ее бедер, притягивая девчонку к себе.

Осуществить желаемое мне не дали руки Ванили. Она, приподнявшись, уперлась ими в мою грудь, не подпуская к себе.

– Ты чего?

В ответ Яна замотала головой. Ее губы припухли, волосы растрепались, на щеках алел румянец и только совсем недавно блестевшие от удовольствия глаза, были полны ужаса. И тело. Буквально минуту назад оно было расслаблено, но пока я раздевался, Ваниль словно застыла.

– Я не медиум, Ваниль, и мысли читать не умею.

Недотрога снова откинулась на спину. Поняв, что ей ничего не угрожает и я остановился, хотя от этого незапланированного стопа у меня чуть ли искры из глаз не спались, прошептала:

– Я боюсь…

Охренеть. Испугаться почти во время секса самого секса далеко не девственнице было неожиданно. Я чуть не присвистнул. Едва сдержался. Но впервые в жизни не увидел ничего смешного. И если раньше меня вряд ли остановили бы такие слова от партнерши, то в этот раз, я стиснул зубы, ослабил хватку своих рук на бедрах Ванили, и постарался как можно спокойнее спросить:

– А конкретнее?

– Просто боюсь…

– Ваниль!

– Что будет больно…

Ей было жутко стыдно. Я видел, как она вся покраснела и не в силах посмотреть мне в глаза, изучала обивку рядом стоящего дивана.

До меня не сразу дошло, о чем она говорит. И только спустя несколько долгих мгновений я понял, о чем переживала недотрога. Я не хотел думать о другой стороне ее жизни, не связанной со мной. Но, как ни крути, она все равно напоминала о себе при любом удобном случае.

– Ты давно с ним не спала? Да?

В ответ она просто кивнула, а потом тихо добавила:

– С момент аварии… Один раз… И было…

– Достаточно, – выдохнул я, перебивая недотрогу… – Я все понял…

Хрен знает почему, но я обрадовался такому повороту событий.

Склонившись над ней, я вытянул ноги и, оперевшись на локти, снова зафиксировал под собой ее тело.

– Посмотри на меня. – Яна медленно повернула голову. – Я обещаю, что не будет больно и я не буду торопиться. Что я сразу же остановлюсь, если будет по-другому. Что без твоего согласия не будет ничего, но помни, что от твоего отказа мне снесет башню, и я за себя не отвечаю.

Ваниль долго смотрела в мои глаза, а я охреневал над собой. Что творила эта скромница? Она могла лепить из меня все, что ей заблагорассудится. И я не сопротивлялся бы ей. Нисколько.

Яна медленно подтянула ноги, и согнув их в коленях, немного раздвинула, давая понять, что она мне доверяет и готова идти дальше. Но я все равно продолжал сдерживаться. Сначала целовал ее долго, а потом не оставил ни одного не зацелованного сантиметра на ее шее и груди. И только тогда, когда недотрога начала постанывать и тереться об мой каменный член, я постарался, как можно аккуратнее и медленнее войти в нее.

Она была горячей и узкой. Такой узкой, что я слишком сильно ощущал ее тугую горячую плоть, постепенно обхватывающую мой член. Кажется, я застонал. Мне хотелось думать, что это Ваниль стонет подо мной, но это был я. И такое со мной было впервые.

Войдя на всю длину в ее лоно, я остановился и ощутил, как Яна выдохнула с облечением. Девчонка боялась по-настоящему. И я был рад, что оправдал ее ожидания. Ее доверие было еще одним пунктиком, который грел мою душу.

Осторожно, без резких движений, я выходил и снова входил в нее. Такого неторопливого секса у меня не было никогда. Но оказалось, что он заводил, не меньше, чем, например, быстрая долбежка раком. И крышу от него рвало совсем не по-детски. Я сам до конца не понимал, как я сдерживался.

А когда Ваниль стала пыхтеть и стонать в мое ухо, я думал даже вытащить из нее член не успею. Но она неожиданно начала подмахивать бедрами:

– Быстрее, Клим, пожалуйста, я так больше не могу…

Ее слова были как мед. И дважды меня просить не пришлось. Я подложил руки под ее ягодицы и немного ускорился.

Какой же это был кайф!

Мы стонали друг другу в рот от наслаждения. Ваниль прикрикивала, я рычал. А когда она начала выгибаться и снова дрожать от накрывшего оргазма, я, наконец-то, отпустил себя и позволил сделать то, что хотел. Сделать уже очень давно.

Трахнуть недотрогу.

Правда хватило меня ненадолго. Я финишировал почти следом за ней. И не знаю, каким чудом успел вытащить член, обкончав весь живот Яне. В голове звенело, а перед глазами все плыло. Силы меня покинули, и я просто рухнул на Ваниль.

Так мы лежали очень долго. Уже и сердце успокоилось, и дыхание выровнялось у обоих. Но отпускать Ваниль не хотелось. Даже несмотря на то, что мы лежали на не очень-то и теплом полу.

– Отпусти меня. Мне надо встать.

Я поднял голову и посмотрел на девчонку. Растрепанная, смущенная, но при этом с серьезным взглядом.

Было ли мне стыдно за то, что я вытворял с женой своего друга? Нет. Осуждал ли я ее? Нет. Мне было все равно. Просто она оказалась в моих руках, и я не мог отпустить ее. Как бы этого ни хотел.

– В душ?

– Да. А потом домой.

– Нет, Ваниль. Никакого на хрен дома. Мы еще не закончили. – Яна возмущенно открыла рот. Неужели не понимала, что то, что здесь произошло было ничтожно мало? Нам обоим. – Ни слова, Ваниль. Иначе продолжим прямо здесь.

– Все равно встань с меня, – обреченно выдохнула Ваниль, – ты очень тяжелый.

Напускная холодность девчонки зашкаливала и вызывала улыбку. Или я просто был счастлив. Хрен его знает? Но то, что произошло между нами, мне определенно понравилось.

Ваниль, как всегда, краснея, поднялась на ноги, и тут же натянула мою футболку прямо на голое тело, подобрала свою одежду и, легко повиливая бедрами, ушла в душ. А я как дурак, продолжал лежать на полу и глупо улыбаться.

– На двери кодовый замок. Так что даже не думай свалить по-английски, – предупредил я недотрогу, стараясь не обращать внимания на ее эротичный образ. С мокрыми волосами, в моей футболке и явно без нижнего белья. Хотелось проверить незамедлительно, но я все же направился в душ, заметив на ходу в зеркале, как Ваниль мне показала язык. А потом, поняв свою оплошность, стыдливо прикрыла глаза рукой.

После душа я застал ее сидящей на диване и смотрящей какой-то ужастик на огромной плазме. Перед ней стояли две чашки с дымящимся кофе и тарелка с горячими бутерами. Хлеб и сыр, разогретые в микроволновке. По полезности так себе поздний ужин, но запах стоял умопомрачительный. Да и силы нужны были. Поэтому я нагло сел рядом, касаясь плеч и ног Ванили своим телом, на котором было только короткое полотенце, и принялся за еду.

Полотенце на моих бедрах разъехалось. Нет, ничего не было видно, но поза была у меня довольно пошлой. И недотрога это тоже отметила, заливаясь румянцем. А когда бугор под тканью начал увеличиваться, девчонка и вовсе смутилась. Она опустила голову и принялась слишком уж внимательно изучать свои ногти.

– Мне кажется, поздно стесняться. Мои пальцы ласкали тебя в…

– Нет! Не говори! – перебила меня Яна. – Хочешь, чтобы я тут от стыда умерла?

– Хочу, чтобы осталась на всю ночь.

И я нисколько не врал. Мне она была нужна. Без каких-либо причин и объяснений. Я так чувствовал и плевать, что она была замужем.

– Ты же знаешь, что я не могу остаться. Я и так буду всю жизнь себя корить…

– Ну, тогда сделай так, чтобы хоть было за что корить себя…

Ваниль грустно усмехнулась. Я притянул ее к себе и прошептал:

– Позволь себе то, что действительно хочешь. Сама. Без запретов и чужого мнения. То, что давно хотела сделать. Поцелуй меня. Дай мне снова заставить тебя кричать от наслаждения.

– А ты самоуверенный, Горячев!

– Еще как! Иногда самого бесит! – согласился я и, повернув ее лицо к себе, снова поцеловал.

В этот раз было все по-другому. Не так быстро, и не так медленно.

Мы изучали друг друга, никуда не торопясь, но при этом желали успеть насладиться друг другом по полной. Наши ласки были откровенными, стоны обоюдными.

Я мучал Ваниль почти всю ночь. Сверху, сбоку, сзади, верхом. Не отпускал даже тогда, когда она причитала, что больше не может. Кажется, я дорвался. Иначе объяснить свою тягу к ней я не мог. А еще удивлялся откуда у меня столько сил и энергии. Ваниль уже давно сопела на моей кровати, раскинувшись звездой, а я лежал на боку и не мог отвести от нее глаз.

Она очень красивая. Настоящий алмаз. Просто еще не ограненный. А еще уставшая. Смоленцев вытянул из нее все соки. Мотя рассказывал, что первое время Ваниль вообще была похожа на привидение. Говорил, что ходила и ради своего мужа попрошайничала. Я не мог понять, как Смоленцев мог допустить такие унижения для своей жены. Ведь один его звонок и я бы помог ему без слов. Да я и помог. Только звонил не он, а Мотя.

Не заслуживал Смоленцев такой жены, как Ваниль. И я не заслуживал ее. И не потому, что из-за отсутствия каких-либо моральных принципов я трахнул эту скромницу, наплевав, что она замужем. Просто она была чистой, невинной. Нет, не физически. Чистота у нее была внутри. Она вся была пропитана светом. Вокруг нее словно все оживало. А мы со Смоленцевым играли с ней. Каждый по-своему.

Глядя на нее спящую и умиротворенную, я до чесотки хотел ей все рассказать, предложить ей бросить все и уехать со мной. Ей будет не легко со мной, но не труднее, чем в последнее время со Смоленцевым. Я понимал, что вряд ли мне так фортанет, но все равно рискнул.

– Разведись с ним! – попросил я ее, когда Ваниль проснулась, искупалась в душе и сидела на диване, лениво натягивая на себя одежду.

Мне казалось, что после прошедшей ночи я вытрахал из нее всю скромность, но она все равно застенчиво краснела, как в первый раз.

– Что? – Ваниль развернулась и посмотрела на меня, как на умалишенного.

– Разведись с ним, – повторил я. – Развод – это когда вы больше не муж и жена.

Ваниль подозрительно сощурила глаза:

– Я знаю, что такое развод. Зачем мне он?

Ответ же был очевиден. Но чтобы я ни сказал, Ваниль все равно бы все приняла в штыки. Она юная, неопытная, никаких амбиций. А мне просто хотелось, чтобы она стала чуточку счастливее. Пусть даже не со мной.

– Ты себя угробишь. Он может остаться навсегда инвалидом. А ты навсегда сиделкой при нем. А тебе нужно жить! Ты заслуживаешь лучшего!

Неожиданно недотрога рассмеялась. Смех был далеко невеселый, хриплый и от чего-то неприятно вибрировал в моей груди.

– Ты предлагаешь мне бросить его? – она натянула на себя платье, заколола небрежные пряди волос на затылке, и уперев руки в бока продолжила, – даже не променять, а просто бросить. Сказать ему, Вань, ты – инвалид, и я больше не хочу быть с тобой! И ту клятву, что я давала в загсе, не принимай всерьез! Я погорячилась! С тобой только в радости! В горе не могу!

– Да хоть даже так! Просто уйди от него. Он справится! Ты зря думаешь, что Смоленцев слабый. Напротив, он сильный игрок, и однажды придет время, когда ты не сможешь его переиграть. Но будет поздно! Поэтому уйди сейчас. Если тяжело, поехали со мной! Работой и жильем обеспечу, а дальше разберемся!

Ваниль кричала на меня, я кричал на нее. Эмоции вдруг захватили над нами верх и воздух вокруг был почти горячим. Но после моих слов Ваниль неожиданно замолчала. В ее глазах застыл сначала ужас, а потом такая печаль, что я даже не понял, в каком месте ее проняло на такие чувства. Пока я, как истукан, стоял и размышлял, недотрога заплакала. Она не произнесла ни звука. Просто стояла, смотрела, а слезы катились по ее щекам и падали на пол.

Очнувшись, Яна вытерла их ладонью, и бросилась к документам, которые до сих пор валялись на полу. Собрав их в кучу, она подняла свою куртку и попыталась ее надеть, но мой громкий голос заставил ее остановиться:

– Я ни хрена не понимаю, какого черта ты каждый раз бежишь к нему! Какого черта ты держишься за него, как утопающий за соломинку? Где у него и чем намазано?

– А к кому мне бежать, Клим? – Ваниль развернулась. От слез остались лишь мокрые дорожки, а глаза блестели, ярче звезд. – Может к тебе? Может мне надо было самой навязаться на твою шею еще тогда, в машине. Мы бы жили долго и счастливо. Ты бы менял своих девок, как перчатки, а я ждала бы тебя у окна! Отличный сценарий! Так действительно было бы лучше!

Она была чертовски права. В ней говорила обида. Я это чувствовал. Но возразить было нечего. Я уехал, потому что ничего не мог дать. У меня ничего не было. Да и она даже взглядом не намекнула. Шла за Смоленцевым, как привороженная. И я сейчас не понимал себя. Я уже сделал определенные выводы. Я пообещал себе, что ни за что не буду лезть в их отношения! Да, покувыркались знатно! Но у нее своя жизнь. У меня своя. Так что давай, Горячев, ставь очередную галочку и отпускай на свободу птичку!

– Просто скажи, почему? – попросил я, ругая кусок мышц в груди, которые шли вразрез с моей головой.

– Я люблю его!

– Любишь?

– Люблю!

Я не знал, что слова могут причинять боль. Я знал, что у Ванили к Смоленцеву чувства, но ведь этой ночью она была со мной, была моей. И она не играла. Все по-настоящему было! Или она так хорошо сыграла? Если да, то я всю жизнь буду восхищаться ее артистизмом. И вслед могу только похлопать в ладоши.

– Вот поэтому я тебе ничего и не предлагаю! Грош цена твоей любви! Отдавать и получать любовь взамен – это не с тобой! С тобой скорее нож в спину! Пусть Смоленцев наслаждается твоей лживой натурой. Дверь прямо по коридору.

Наверное, я тоже не плохой актер. Я едва понимал, что говорил, но слова достигли цели. Губы Ванили задрожали, и чтобы скрыть свои чувства, недотрога сбежала из моей квартиры.

После нее остался лишь запах. Сладкий, нежный, ванильный. И боль в груди. Острая, пульсирующая и выматывающая. И чтобы забыть эту ночь и избавиться от боли, мне снова придется работать, как проклятому. В лучшем случае.

Глава 19

Яна

Я прижимала пакет с деньгами к груди так крепко, что если бы кто-то захотел его вырвать у меня, то у него ничего не получилось бы. Мои пальцы просто окаменели на этом сокровище. А еще ноги тряслись. Так сильно, что чем ближе я подходила к палате мужа, тем выше становилась вероятность не дойти. Просто упасть. И я бы порадовалась этому. А еще лучше было бы впасть в кому и просто умереть.

Так стыдно мне не было еще никогда.

Я просто не знала, как посмотреть Ваньке в глаза.

Именно поэтому мне пришлось выдумать несуществующий грипп и типа отлежаться несколько дней дома. Я понимала, что они меня не спасут, но ничего не могла с собой сделать.

Первый день я пролежала до самого вечера в кровати. Я сама не могла поверить в то, что сделала. Мне было так плохо, что хотелось умереть снова и снова. Непонятно, как люди изменяют своим вторым половинкам и при этом спокойно спят по ночам.

Я после этой ночи точно лишилась покоя. И другого выхода, как развестись с Ванькой не видела. Не сейчас. Когда он встанет на ноги. Не могла я обманывать его. Он не заслужил. А я бы не смогла с ним жить счастливо, храня этот грязный секрет, который мог всплыть в любой момент. И тогда все было бы гораздо хуже.

Как же меня ломало. Как я ненавидела себя за свою слабость. И очень хотела что-то изменить, но это было невозможно.

А еще была другая сторона медали.

Клим.

У меня чуть сердце не выскочило, когда я его увидела. Красивый, притягательный. Запах его туалетной воды и тела просто сбивали с ног. А еще эти мускулы, этот разворот плеч, ухмылка и темный омут глаз. Я бы вечно им любовалась. Я даже в какой-то момент поверила, что это все сон. Не мог он вдруг так просто появиться в моей жизни, разговаривать со мной хриплым голосом, трогать меня, оставляя ожоги на коже. Он только посмотрел на меня, а я уже знала, что ничего не прошло. Что я люблю его как прежде. До слез. Старалась казаться смелой, уверенной и независимой, а самой хотелось выть от боли. Как никогда и никому хотелось кинуться в его объятия и плакать пока последний год не сотрется из моей памяти. Хотелось, чтобы забрал меня, увез и сказал, что тоже любит.

Бред, конечно.

Насколько был Клим красив и притягателен, настолько холоден и неприступен. Мы снова с ним были на разных планетах. Ухоженный, уверенный в себе и в каждом своем взгляде, я рядом с ним смотрелась как побитая собачонка. Да и чувствовала также. Поэтому не сразу поверила, что ему нужны мои поцелуи. Поверить не поверила, а мысленно согласилась. На все согласилась, забыв, что замужем, что муж болен, что родители и все вокруг осудят. Смотрела в его глаза и забывала обо всем.

Жалею ли я? Нет. Я с самого начала знала, что не нужна ему. И что эта ночь ничего не изменит. Я знала, что мной попользуются и выставят за дверь. Но не смогла отказаться. Эмоции захлестнули. Страсть полностью завладела мной. Захотелось глотка свежего воздуха. Забыться. И снова оказаться в руках того, кого любила, люблю и, скорее всего, буду дальше любить. Глупое сердце сделало свой выбор.

Я ни на что не надеялась. Ничего не ждала. И даже знала, что буду вот так лежать на кровати и выть от своего бессилия. Но все равно бы ничего не изменила. И, наверное, в глубине души, когда только ехала в клуб, я уже знала, что эта встреча все изменит. И я уже никогда не буду прежней.

«Разведись с ним!»

Этот приказ прозвучал, как выстрел.

Я всегда боялась этих слов. Потому что не понимала, как могу сделать это сейчас. Когда я больше всех на свете нужна Ваньке. Если бы он меня вот так бросил, я бы опустила руки. Я не то, чтобы сдалась, я бы в людей верить перестала.

Нет, я не такая идеальная и пушистая, как кажется. Я уже думала о разводе. Но боялась этих мыслей. Ведь без причины не разводятся. А у меня её не было. Веской причины. Разве, что чувства остыли. Так это все из-за аварии. И Клима, будь он неладен.

Возможно, я бы все равно рискнула. Но знала, как мама и папа, которые обожали Ваньку, отнесутся к моему решению. Скандалов было бы не избежать. Они точно бы встали на сторону моего мужа. А я устала. Так сильно устала, что бороться и выживать одной у меня просто не было сил.

Хотя, если Клим не врал по поводу предложения, я бы тоже рискнула. Но и Горячева я тоже знала. Он бы забрал меня. Прямо тем же рейсом, каким улетал. Только ничего бы не изменилось. Я никогда бы не смогла занять то место в его сердце, о котором мечтала, а еще разревелась, потому что ведь правда же поехала бы с ним, предложи он мне это до свадьбы. А теперь я никуда. Не смогу. Достаточно и того, что я позволила себе провести с ним ночь и предать человека, который этого не заслуживал.

И, наверное, хорошо, что Клим прогнал меня и не наобещал сказочных перспектив с ним. Ведь я бы поверила. Я бы побежала. А так все будет, как прежде. Главное, пережить встречу с Ванькой. И вымолить у него потом прощение. За то, что не ту выбрал. За то, что обманула его надежды на счастливую семью. Что оказалась такой неверной. За то, что предала.

Господи, как же было тяжело. Меня кидало из одной стороны в другую. Я думала, с ума сойду. И чтобы хоть как-то отвлечься я занялась машиной. Сначала переоформила ее на себя, потом поставила на учет, и даже продала ее буквально за считанные дни. А потом, собрав все деньги в кучу, рванула к Ваньке, даже не позвонив ему и не предупредив о том, что приеду. Мне так было легче. Хоть мы и разговаривали с ним каждый вечер по телефону, и я старалась вести себя как обычно, но каждый такой разговор был для меня испытанием. А уж как в глаза ему посмотреть я вообще не знала. Поэтому дала себе возможность развернуться и уйти. Если вдруг не хватит смелости даже просто зайти к нему.

Я стояла около палаты и не шевелилась. В коридоре стояла тишина. В послеобеденное время народу было очень мало. В тихий час даже врачи и медсестры куда-то исчезали и не беспокоили пациентов обходами, процедурами и лекарствами. От сильнейшего волнения по спине стекал холодный пот, а руки дрожали так, что я просто не могла ухватиться за дверную ручку.

Я надеялась, что Ванька спит. Если он сразу посмотрел бы на меня и улыбнулся, я бы умерла на месте. А так у меня было бы пару минут, чтобы справиться с подкатывающей истерикой.

Сосчитав до пяти, я все-таки нажала ручку и, глотнув побольше воздуха, шагнула в палату.

Так бывает только в кино. Вот ты стоишь и дрожишь от страха, не зная, что сделать, чтобы как-то загладить свою вину, а уже через секунду в твоей голове ничего. Только одна картинка, которая отпечатывается в твоей памяти раз и навсегда.

Мой муж и подруга.

На одной кровати. Она сверху. Его руки на ее ягодицах под тонкой тканью светло-голубых джинс. И их поцелуй такой страстный, что они даже не слышат, что уже не вдвоем.

Я сотни раз пыталась стереть этот момент из своей памяти, но, словно в отместку, за мое предательство он запечатлелся в голове намертво. И да, с этой секунды я знала, как бывает больно, когда тебя предают.

Несколько коротких мгновений, а затем мои руки ослабли, и я выронила пакет с деньгами. Громкий шлепок об пол отвлек предателей от их занятия, и они одновременно повернулись в мою сторону. Ленка сразу же соскочила с моего мужа на пол, а Ванька подтянулся на руки и принял сидячее положение.

– Оу, блииин, – равнодушно протянула Ленка, ни в ее голосе, ни во взгляде не было ничего похожего на испуг или раскаяние.

– Сладкая, ты чего здесь делаешь?

И правда? Что я здесь забыла? Рассмеяться не получилось. Эмоциональное опустошение достигло своего пика.

– И давно? – выдавила я.

– Ян! Ты все неправильно поняла. Мы сейчас поговорим, и я все тебе объясню! – Ванька нервно жестикулировал руками. И даже побледнел.

– С самого начала, – процедила Смирнова, сложив руки на груди и задрав подбородок повыше.

Я думала хуже мне уже быть не может. Но меня снова начало трясти. Я не хотела верить ее словам. Потому что такую правду я бы не вынесла. Я бы даже ее не приняла. Поэтому с какой-то надеждой взглянула на мужа.

– Это правда?

– Бл*ть, Лен! Выйди на хрен! Мы сами разберемся! – Смоленцев не смотрел на меня, и это могло означать только одно – Ленка не врала.

Это было пределом. Силы разом покинули меня, и я просто осела на пол. Ванька что-то кричал, Ленка вторила ему тонким писклявым голоском, а я ничего не слышала. По щекам катились слезы, катастрофически не хватало воздуха и боль в груди становилась с каждой секундой невыносимей. Я понимала, что в тот момент, сидя на полу и размазывая сопли по лицу, я тешила Ленкино самолюбие, выбешивала мужа, который до дрожи не любил женских слез, но ничего не могла сделать.

Слишком много всего накопилось. Моя измена. И Ванькина. Моя, потому что без Клима не могу. И его, потому что … А бог его знает почему. Влюблен в Смирнову? Тогда зачем женился на мне? Я хреновая жена? Тогда опять зачем женился на мне? Узнал про Клима? Месть? Зачем они так со мной? Ведь если бы все всплыло намного раньше, то и у них, и у меня все могло бы сложиться иначе! Зачееем?

Не знаю сколько я сидела на холодном кафеле, но приход врача и укол в руку заставили меня успокоиться и впасть в апатичное состояние. Ванька и Ленка молчали. Правда, когда мой взгляд остановился на единственной подруге, она стыдливо опустила глаза. Видимо, все-таки чувствовала какую-то вину за собой.

Я смотрела на них сквозь пелену слез и хотела оказаться как можно дальше. Хотела спрятать свою боль и не показывать, как они добили мою и без того израненную душу.

Взяв пакет с деньгами, я подошла к Ваньке, и положила его рядом с ним на кровать.

– Здесь деньги на операцию. И на поездку, и на реабилитацию хватит. Больше я к тебе не приду.

– Ян, – Ванька мертвой хваткой вцепился в мою руку, не обращая внимания на пакет. В его глазах застыла мольба. – Давай поговорим. Не руби с плеча. Дай мне хотя бы шанс высказаться. Ты успокойся, и мы поговорим. Я не хочу тебя терять.

– Я не могу, Вань! Я устала до жути. Давай разойдемся без скандала.

– В смысле разойдемся? Нет.

– В смысле нет? – раздался за спиной визгливый голос Ленки. – Ты и дальше собираешься играть этот спектакль? Я пас, и чтобы ты ни выдумал, я расскажу правду твоей жене! Хватит нам обоим делать мозг!

– Заткнись, Лен!

– А это еще не вся правда? – мы со Смоленцевым заговорили в один момент.

– Это только цветочки, – Смирнова проигнорировала грубую просьбу Ваньки.

А я поняла, что не могу их видеть и слышать. И знать ничего не хочу.

– Мне не интересно, – я развернулась и, собрав всю волю в кулак, вышла из палаты. Смоленцев снова что-то кричал мне вслед, но мне было наплевать. Я хотела, чтобы этот день закончился.