Текст книги "И сердце на куски (СИ)"

Автор книги: Марина Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

Яна

Клим Горячев.

Если бы я знала, что это имя станет для меня началом конца, то бежала бы куда глаза глядят и сколько бы хватило сил. До самого изнеможения.

Но вместо этого я знакомилась с друзьями Вани и мило им улыбалась.

Рыжий Плут с задорной улыбкой и его девушка Алиса в таких же микроскопических шортиках, как и у всех. Слава Богу, поверх откровенного бюстгальтера на ее плечи была накинута вполне приличная джинсовка. Лохматый Мотя, который из-за своих очков напоминал мне чем-то Гарри Поттера. Он словно ошибся фильмом и теперь суетливо оглядывался по сторонам. Если бы не его крепкое рукопожатие с Ваней, я бы подумала, что он, как и я, здесь впервые. Все трое улыбались мне так, словно знали меня с пеленок. В отличии от Агнии – сестры Моти. Типичная блондинка с высокомерным взглядом. Судя по сощуренным глазам и недовольно сжатым губам, я этой красотке пришлась не по душе.

Рядом с ними отиралась Ленка. По рекомендации Вани она нашла компанию Смоленцева и в ожидании нас изучала окружение, в которое она попала.

Посмотрев на растерянную Смирнову, я не смогла сдержать улыбку.

Во-первых, в сравнении с местными девчонками, Ленка и вправду выглядела очень скромно. Это меня порадовало и даже немного успокоило.

Во-вторых, у моей подруги просто разбегались глаза, и она не знала, что делать. Я видела, как в ней идет борьба, и она не может сделать слишком важный для нее выбор.

Здесь было слишком много парней. Все как на подбор. Один красивее другого. Один круче другого. Почти у каждого машина и толпа поклонниц. Игнорировать тонны тестостерона, витающего в воздухе, было сложно. Если бы не Смоленцев, я бы вряд ли удержалась от того, чтобы не вертеть по сторонам головой. А что уж говорить про Смирнову?

Чтобы отвлечь ее немного от внутренних метаний, я подошла к ней и показала свою ладонь, на которой красовалось кольцо, подаренное Ванькой. Лена долго молча изучала мою руку, а потом удивленно вскинула глаза. До нее наконец-то дошло, что я пыталась ей сказать.

– Да лаааадно! Ты ведь ну шутишь, Суворова!

– Нет, конечно! – от внезапно нахлынувшей волны счастья я просто не могла сдерживать свои эмоции. Мне хотелось кричать и, как ни странно, меня не смущала огромная толпа людей вокруг.

Краем глаза я видела, как Смоленцев наблюдает за нами и прислушивается к нашему разговору, при этом гордо вздернув подбородок.

– Хоть твой Смоленцев и говнюк, но я рада за вас, – Смирнова повисла на моей шее, обнимая и расцеловывая меня в щеки, – и надеюсь, что у меня будет возможность потусить на вашей свадьбе, как следует.

Я звонко рассмеялась.

– Даже не сомневайся! Ты уже приглашена!

Я хотела поделиться еще кучей новостей о предстоящем событии со Смирновой, но не успела. Наш разговор прервало громкое улюлюканье друзей Смоленцева и нам с Ленкой пришлось обернуться на шум.

К моему удивлению Ванька обнимал какого-то парня. Сразу за широкой спиной своего жениха я не разглядела того, кто хлопал по плечу Ваню, но почему-то с интересом замерла.

Смирнова тоже замолчала.

– Клим! Трындец! Я так рад тебя видеть, – в голосе Смоленцева было столько радости.

– Не поверишь, Ванек, я даже скучал по тебе! – голос говорившего был грубым, чуть-чуть хрипловатым, но не менее радостным. – А уж по нашим тусовкам – даже словами не описать!

Парни рассмеялись, а мне до чесотки захотелось выглянуть из-за Ванькиной спины и посмотреть на лучшего друга Вани.

Ведь, судя по разговору, это был именно он. Тот самый загадочный Клим Горячев.

– Как ты, Горячев? Надолго к нам?

– Надолго! И хреново! По девкам нашим соскучился! Прямо с самолета сюда. Тусовка будет сегодня знатная! Смотри каких цыпочек я нам нашел! Просто закачаешься!

Мне стало тоже интересно и я выглянула из-за Вани, и сразу же наткнулась взглядом на двух полураздетых Барби. Одна из них повернулась спиной к нам и выпятила свою задницу кверху, на которую тут же легла ладонь Горячева. Он сжал ягодицы этой кукле, и вместо того, чтобы залепить ему пощечину, эта курица довольно запищала.

Я была в шоке от происходящего. Мне не верилось, что моему жениху какой-то придурок вот так открыто предлагает провести время с какими-то левыми тупыми телками. Я, конечно, понимала, что этот придурок не знает о наших отношениях со Смоленцевым, но это все равно был перебор.

Я подняла глаза и впервые столкнулась взглядом с Климом.

Я не знаю, что произошло, но почему-то в одно мгновение я оглохла и забыла, как дышать. Все мысли моментально вылетели из головы. Мое возмущение мгновенно погасло, и я просто тупо стояла и смотрела на друга Вани.

В реальность меня вернул голос Смоленцева:

– Не, Клим! Не могу! У меня теперь вот это!

Ваня отошел от меня на шаг в сторону и взяв мою ладонь, поднял ее вверх, демонстрируя кольцо Климу.

Клим нахмурился и, никого не стесняясь, принялся разглядывать меня с ног до головы.

Мне хотелось сбежать. Я не осознавала, почему я видела только его глаза яркого кофейного цвета и чувствовала их на каждом миллиметре своего тела. Это было так страшно, что я едва дышала.

– Она хоть школу закончила? – недовольно пробурчал Горячев, переводя с меня взгляд на Смоленцева.

Его губы скривились в презрительной усмешке, и я сразу поняла, что не понравилась Горячеву.

Как и он мне.

– Ты серьезно, Вань? Вот это на это? – Клим кивнул сначала на одну из Барби, а потом на меня.

У меня от возмущения перед глазами потемнело и ладони сжались в кулаки. Все вокруг нас замолчали и с любопытством наблюдали за разворачивающимися действиями.

Ваня, словно почувствовал мои страхи, повернулся ко мне и притянул к своей груди.

– Нет, Клим! Это даже не сравнить! – радостные ноты сменились на холодные, металлические. – Здесь все серьезно. И давай без подъебов и приколов. Я если что, рискну и променяю дружбу с кем угодно, даже не задумываясь!

Клим удивленно приподнял брови, потом посмотрел на Ваню, и снова на меня. Он изучал нас, как будто мы были с другой планеты. А потом вполне миролюбиво поднял обе руки вверх и твердо, без тени на насмешку, произнес:

– Ладно. Я понял. У вас все по правде и всерьез. Просто я не был готов к такому сюжету в твоей жизни. Если что, я рад и от души поздравляю!

Ваня расслабленно выдохнул и все остальные тоже, а у меня в груди остался неприятный осадок. Я не поверила ни одному его слову.

Но до моих размышлений никому не было дело. Все дружно принялись поздравлять Клима с возвращением и обниматься с ним. Плут с Алисой, Гарри Поттер и довольная Агния. Она оттеснила двух пустышек, которых привел Клим, и принялась сама тереться о него как кошка, давая всем понять, что это теперь ее собственность. Тем более Клим не сопротивлялся. Он обнял блондинку за талию и беседовал со всеми так, словно это не он только что практически размазал меня по асфальту. Только благодаря Ване, Клим не позволил себе лишнего, но и не извинился.

– Блииин, какой же он классный! – услышала я за спиной и обернулась.

Ленка не сводила глаз с Клима.

А он, кажется, на нее ни разу и не взглянул.

Смешная она. Я бы с таким даже знакомиться не стала. Да от него за версту веяло наглостью и высокомерием.

Пока все восхищались его внезапным появлением, я покрепче прижалась к Смоленцеву, и позволила себе немного разглядеть этого павлина.

Надо признаться, что внешностью его небеса не обделили. Нет, он не был смазливым красавчиком. Пронзительные глаза с густыми длиннющими ресницами, высокие скулы и немного полноватые губы. Он почему-то притягивал внимание девчонок, хотя его неотразимость была далеко не во внешности. Смоленцев был тоже красавчиком. И девчонки тоже оборачивались ему вслед. Но он был другим. Добродушным и милым парнишкой с соседний улицы, который всегда придет на помощь в трудную минуту.

Клим был полной противоположностью Вани. Темноволосый, высокий, мускулистый. Он не был перекачан. Все было в меру. Он не выглядел суперсексуальным героем с обложки журнала. Но глаз от него оторвать было просто невозможно. Крепкие сильные руки, накачанные плечи, плоский живот без единого намека на жир.

Когда Горячев поднял руки вверх, что-то показывая друзьям, и его белая футболка задралась, я успела рассмотреть те самые косые мышцы живота и даже красные трусы, выглядывающие из-под джинс, которые непонятно как держались на его бедрах. От такой картинки у меня внезапно пересохли губы так, что мне пришлось их облизать.

Я с интересом разглядывала его, отмечая, что он привлекателен не только физически. В нем было что-то дикое, необузданное, опасное. От него хотелось бежать и в тот же момент лететь навстречу. И я радовалась, что бежать мне хочется больше. Мне было страшно рядом с ним. И я очень надеялась, что это наша единственная встреча.

А потом мы снова столкнулись взглядами. Он посмотрел на меня так неожиданно, что я не успела скрыть своего интереса. И он это понял. Поэтому усмехнулся, покачал головой и отвернулся.

А я покраснела до корней волос.

Потому что была поймана с поличным. И потому что последние десять минут, я не просто изучала этого нахала, я еще и сравнивала его со своим будущим мужем.

Ситуация была хуже некуда.

Но расстроиться я не успела. Было объявлено начало заезда и Смоленцев, крепко поцеловав меня на удачу, поспешил к месту старта, оставив меня со своими друзьями. К счастью, Клим ушел вместе с ним, и я с облегчением выдохнула.

Ребята проводили нас с Ленкой к трибуне, которую сюда притащили со старого стадиона, и мы, заняв места на самом верху, готовились болеть за Смоленцева. Переживания за Ваньку немного отвлекли меня от знакомства с Климом.

Заезд был коротким. В пределах аэропорта. Поэтому нам хорошо был виден весь маршрут. И я радовалась, что все произойдет на моих глазах.

Мое сердечко бешено стучало. Я очень переживала за Смоленцева. Остальным было пофиг. Здесь была другая атмосфера. Все было как в кино.

Четыре машины, включая Субару Смоленцева, выровнялись по линии старта. Длинноногая красотка с флагами плавно прошествовала между заведенными автомобилями и остановилась в нескольких метрах от соревнующихся.

Музыка, голоса людей, шум моторов – все смешалось в один звук, а потом один взмах флагом, и машины сорвались с места.

Это все, что я видела. Мне стало так страшно, что я зажмурила глаза. Мысленно я молилась, чтобы Ванька просто остался жив, понимая, что гонки – это точно не мое. И это последний раз, когда я здесь нахожусь.

Когда Ленка завизжала и начала меня обнимать, я открыла глаза.

Смоленцев приехал первый и все закончилось. Я снова выдохнула с облегчением. А когда он, приняв кучу поздравлений, поднялся ко мне, я поняла, что вот-вот расплачусь. Слишком богатый вечер на эмоциональные события. Я перегорела.

– Я больше тебя туда не отпущу, – прошептала ему на ухо, крепко обнимая его за шею. – Я тут чуть не умерла, Смоленцев.

– Ну, ты чего, сладкая, – Ванька рассмеялся, – это был самый безопасный заезд!

– Мне его хватило по горло! Посмотри, у меня руки дрожат! И ноги тоже!

Ванька притянул меня к себе еще ближе и поцеловал. Осторожно, нежно, успокаивая мои расшатавшиеся нервишки. И когда, я расслабилась в его руках, он вдруг виновато сообщил:

– Янчик, зайчик, у меня еще одна гонка. По городу. В полночь. Я не могу отказаться. Ты же ведь подождешь меня?

Я замерла в недоумении. Вроде ничего страшного в просьбе Вани не было, но мне сразу стало как-то холодно. Наверное, потому что мы заранее с ним договорились, что домой мы вернемся в районе полуночи. Я никогда не задерживалась допоздна, и мои родители вряд ли поймут, если я заявлюсь под утро. А это будет именно так. Но все равно спросила, в глубине души надеясь, что все можно переиграть:

– До утра?

– К сожалению, не раньше трех освобожусь…

– Ты же знаешь, что я не могу…

– Знаю. Но честно не могу ничего сделать!

Было очень обидно.

Я понимала, что это его основной заработок, и была уверена, что Смоленцев так поступает неспециально, но все равно расстроилась.

– Я поеду домой. На такси.

– Черт! Ян! Ну, прости меня! Я правда не ожидал, что так все получится. И я очень хочу быть с тобой, но не могу сейчас. Самый разгар сезона!

Ваня снова притянул меня к себе и принялся нашептывать слова любви, крепко прижимая к себе.

– Ну хочешь, мы все выходные проведем вместе. Вечером в пятницу рванем на турбазу с друзьями и вернемся только в воскресенье. Можешь вон Смирнову с собой позвать! Я Плута и Алису возьму! Будет весело! Самое главное, что мы будем вместе целых двое суток. Давай, сладкая, соглашайся. И не дуйся на меня.

Ну как на него можно дуться?

В его глазах было столько вины, а в словах столько мольбы, что мне ничего не оставалось, как растаять и все ему простить:

– Ладно, Смоленцев! Вызови такси и проводи меня! А завтра с утра я жду тебя с фисташковым мороженым. И о том, что ты не выспался, я ничего слышать не хочу!

– Ты самая лучшая девчонка на свете! – Смоленцев моментально засиял, как начищенная до блеска монета. – Пойдем, я уже позаботился о тебе. Никакого такси!

– Лен! Ты с нами? – Я повернулась к Смирновой, которая вовсю переглядывалась с парнем, который сидел в паре метров от нас.

– Нет! Я остаюсь! – Ленка даже не повернулась в нашу сторону.

Она нашла себе жертву. Или ее нашли.

– Уверена?

– Угу.

Я хотела еще раз позвать ее, но Смоленцев перебил меня:

–Пошли! Твоя подружка взрослая девочка и не пропадет!

Оставлять Ленку одну не хотелось, но Ванька был прав. Смирнову теперь никакими пряниками отсюда не утащишь.

Я послушно взяла Смоленцева за руку и последовала за ним.

В этот раз пробираться сквозь толпу было сложнее. Она стала больше и плотнее. Спросить у Вани о том, куда и зачем мы идем, возможности не было. Я уже давно потерялась и не понимала, где вход или выход, и просто слепо доверяла своему парню.

– Смотри, какая красотка тебя повезет домой, – Смоленцев остановился внезапно. Я даже врезалась в него.

А когда он отошел немного в сторону, то я увидела, действительно красотку. Ярко-красную, каплевидную, слишком дорогую и совсем нереальную. Такие машины бывают только у мажоров, ну или в кино.

– Феррари? – прошептала я, не веря в то, что вижу этот спорткар вживую.

Нет, я не фанат автомобилей, но когда встречаешься с гонщиком, то волей не волей начинаешь разбираться в спортивных тачках.

– Она самая, – довольно кивнул Смоленцев

– Ты серьезно? Я поеду домой на ней? – не веря в очередной за этот вечер сюрприз, переспросила я.

– Все ради моей любимой девочки! – Смоленцев притянул меня к себе и поцеловал.

На нас снова смотрели. Я снова стеснялась. Но Смоленцев хоть и засунул свой язык глубоко в мой рот, вел себя вполне прилично. А может я просто устала, поэтому не стала сопротивляться и напоминать Ваньке, как я не люблю все это делать прилюдно.

Насытившись моим ртом, Смоленцев оторвался от меня и открыл дверцу машины. Склонившись к водителю, Ванька строго произнес:

– Будьте добры, прямо до подъезда! И не гоните!

Водитель что-то ему ответил, но из-за шума я не разобрала. Да и какая разница. Все мои мысли были заняты машиной. Ведь это действительно мечта любого уважающего себя гонщика. Мое сердце в который раз за вечер совершило кульбит, а ладони вспотели от волнения и предвкушения одновременно.

Когда Ванька поднялся и предложил мне сесть в авто, я радостно ему улыбнулась, чмокнула его в губы и осторожно опустилась на переднее сиденье.

За моей спиной раздался характерный щелчок замка и в ту же секунду, я поняла, что оказалась в ловушке.

За рулем этой мечты сидел Клим Горячев.

Глава 4

Клим

Она меня боялась.

Я прям видел этот вселенский ужас, который плескался в ее глазах. Словно не ожидала меня здесь увидеть. А теперь прижималась к двери и была готова выскочить из машины.

Мне похер. Я не собирался выяснять, что у нее там в голове. Ванек попросил подвезти, я согласился. Все, меня больше ничего не интересовало.

Я газанул с места так резко, что девчонка вжалась в кресло всем телом, цепляясь пальцами за ручку до побеления костяшек.

Машинально заблокировал двери. Мало ли от страха куда нажмет. Не хватало мне, чтобы она вывалилась из машины прямо на ходу.

Ее лицо побледнело, и я уверен, что она кроет меня на чем свет стоит. Но только про себя. Вслух воспитание не позволяло.

Я бы с удовольствием прибавил еще скорость, но боялся, что ее стошнит. И жалко было мне как-то ее. Вообще, за этот вечер она вызвала во мне кучу эмоций. Я в какой-то момент даже не отказался бы оказаться с ней в горизонтальном положении. Я даже удивился, потому что она совсем не в моем вкусе.

Она слишком правильная. Слишком воспитанная и скромная. Такие как она, сидят по ночам дома, зубрят учебники и мечтают о принце на белом коне.

Я вообще не понимал, как Смоленцев докатился до того, чтобы жениться на ней.

Ванек слишком любил деньги, свободу и хороший трах. Судя по глазастой малышке, ничего этого у нее не было. И мне непонятно, чем эта недотрога взяла Ванька за яйца. Ведь не мог же он за год поменять свои вкусы и пристрастия. Или мог?

Со Смоленцевым мы познакомились в универе. Сошлись на теме машин и ночных гонок. А потом и вовсе сдружились. За пять лет проведенных бок о бок, мне казалось, что я выучил его вдоль и поперек.

Но сейчас, спустя год после последней нашей встречи, я его не узнавал.

Нет, эта наивная малышка, очень даже симпатичная. Глазастая, круглолицая, с пухлыми губами и воинственным взглядом. Сиськи при ней, попец хороший, бедра чуть широковаты, но с ее осиной талией и высокой грудью – это ей только в плюс. Я бы стопудово обратил на нее внимание, будь она немного пораспущенней.

А то прям школьница. На нее страшно смотреть, не то что в трусы лезть.

Но какой бы юной эта девчонка ни казалась, взгляд у нее был пронзительный, глубокий.

Я, когда увидел ее, высунувшуюся из-за спины Ванька, даже немного опешил. Она посмотрела на меня так, что даже мое сердце на миг остановилось. Мы пялились друг на друга, никого не стесняясь. Если бы не Смоленцев, который засветил кольцо на ее руке, хрен знает, чем бы закончились наши гляделки.

Я не сразу въехал, почему Ванек ведет себя, как глубоко женатый верный семьянин. И это немного отвлекло меня от недотроги.

Смоленцев и женится? Если честно, я не мог поверить в это.

Я не знал, что говорить, как реагировать. Слишком много народу вокруг, чтобы выяснять правду. А я уверен, что здесь была какая-то тайна. В любовь Смоленцева я почему-то не верил. Поэтому решил спросить у него в лоб, когда останемся наедине.

И мне ничего не оставалось, как радоваться встрече с друзьями и отвечать на их вопросы.

И все бы ничего, но был один маленький нюанс – я чувствовал, как она на меня смотрит. Думал, у меня крыша поехала, но когда повернулся к ней, то был ошарашен еще больше.

Она и вправду смотрела. Прижималась к Смоленцеву, как заблудившийся котенок, и смотрела на меня голодными глазами.

И я не придумывал. Я поймал ее с поличным. Ее глаза шарили по моим джинсам, а когда недотрога поняла, что ее застукали, покраснела до корней волос.

Она испуганно отвела глаза, закусив нижнюю губу, а у меня неожиданно стало очень тесно в трусах.

Мне даже смешно стало.

Ну, не в моем она вкусе! Я таких стороной обходил!

Вся такая скромная, невинная. В этом длинном до колен платье в мелкий сине-голубой цветочек. И мокасины на босую ногу. Ей, Богу, как будто из школы сбежала.

Тогда какого хрена?

Неужели из-за длительного воздержания в несколько недель я готов перепихнуться с этой недотрогой?

С трудом удержался, чтобы больше не смотреть на нее. А когда удалось уйти оттуда, с облегчением выдохнул. А потом и вовсе порадовался, что отпустило. Мысли о недотроге выветрились, стоило мне окунуться в привычную ночную жизнь, где была куча друзей, знакомых и девчонок. Красивых и доступных. Которые были готовы на все ради моей улыбки. И я был готов им улыбаться всю ночь. Соскучился по нашим безнравственным куклам, которые всегда рады засунуть член в рот, а если им заплатить, то еще и отполировать его своим язычком до блеска и не один раз. Планы на ночь у меня были грандиозные.

И еще отец у меня был слишком проинформированный.

Я так надеялся, что мне удастся урвать эту ночь и провести ее на свое усмотрение, прежде чем родитель узнает, что я уже на родной земле и призовет служить семье Горячевых верой и правдой. Но, увы. Я уже и забыл на каком коротком поводке я у него.

Мои отношения с отцом не были идеальными. Может быть, потому что я не был идеальным сыном?

А ведь когда-то хотел стать таким.

Хотел, чтобы он мной гордился. Хотел встать во главе его компании, которую он создавал годами. Финансы – мой конек. И я бы точно его не подвел.

Но после смерти мамы он как с цепи сорвался.

Все эти секретарши, модельки, актрисульки в нашем доме, которые менялись как перчатки, заставили меня возненавидеть отца. Мне было тринадцать, и я не понимал, зачем он так делает. Зачем предает маму, нас с сестрой?

Мне было обидно, больно. И все, что я мог, так это перечить ему, не признавать его и идти против его воли. Упорно, невзирая ни на что. Пока не привык к этому. Пока сопротивление не стало моим образом жизни.

Я рано начал зарабатывать. Сначала инвестировал свои небольшие сбережения, участвовал в каких-то интернет-проектах, прогорал, выигрывал, набирался опыта. Потом увлекся тачками и гонками. В свое время не пропустил ни одну. И почти из всех вышел победителем. Потом оброс связями, знакомствами, и открыл свой довольно прибыльный бизнес по продаже дорогих тачек из-за бугра.

Я был финансово независим от отца. Его многомилионные счета не имели ко мне никакого отношения. Все, что у меня было – это было заработано моими мозгами и усердием.

Моя тяга к финансам, соответствующее образование, которое, к счастью, мне никто не навязывал, и никто не пытался сбить меня с выбранного пути, к моим двадцати трем годам, сделали из меня довольно обеспеченного и перспективного молодого человека, которому был открыт весь мир и за которым увивались лучшие красотки города.

И все было бы здорово. Но мой ненаглядный папочка решил, что я все-таки нужен делу всей его жизни и предложил мне встать у руля своей компании. Я по привычке отказался, хотя когда-то только об этом и мечтал.

И тут же вляпался.

Папа каким-то чудом стал совладельцем моего бизнеса и мог с помощью своих связей разрушить все, что я сам создавал. А я не мог это ему позволить. Поэтому пришлось идти у него на поводу и целый год провести в Штатах, изучая основы создания и ведения бизнеса у лучших преподавателей страны.

Я скучал по дому. По сестре, которая была младше меня на три года.

Но, ступив на родную землю, понял, что не готов к встрече с семьей. Мне нужен был глоток свободы, нужно было ощущение полета и вседозволенности хотя бы на эту ночь, поэтому я взял свою тачку и рванул туда, где я всегда был счастлив, навстречу острым ощущениям.

Но расслабиться не удалось.

– Клим! Какого черта? Я жду тебя дома! И давай без глупостей! Не заставляй меня делать то, чего я не хочу!

Нет, папа не рискнул бы разрушить мое дело из-за такой мелочи, но вот прислать своих качков, которые бы скрутили меня при всех, это раз плюнуть. Так было уже сто раз.

Можно было бы дать отпор, но мы и это проходили. Шавки отца брали меня не силой. Количеством.

И сбежать бы не получилось. Уверен, они пасут меня от самого аэропорта. Поэтому папа и в курсе, где его сынок.

Зло сплюнув на землю, я направился к своей тачке, где по пути меня и перехватил, вернувшийся с заезда, Смоленцев:

– Ты куда?

– Домой!

– Батек?

– Ага…

Смоленцев сочувственно покачал головой, но мне его поддержка была до фени. Мне нужно было как-то решать проблему с отцом. Не мог же я быть его марионеткой всю жизнь?

– Подбросишь Янку домой? У меня еще один заезд, а ей домой надо.

– Горшок звенит?

– Клим, хорош! Она может слишком правильная, но у меня с ней все серьезно. И я бы не хотел, чтобы ты ее обижал. Она мне очень дорога.

– Ты серьезно?

Я не мог поверить в то, что слышал.

– Абсолютно. В октябре мы поженимся, и я стану примерным семьянином.

– Кто ты? И где мой друг?

Ванек рассмеялся.

– Я все тот же балбес и разгильдяй. Просто встретил ту самую. Знаю, поверить трудно, но ты поймешь, когда сам встретишь свою ту самую.

Теперь рассмеялся я сам.

– Я правда рад. Просто верится с трудом. Я к такому не был готов.

– Ну, как есть… Не обижай ее… И не сравнивай ни с кем. Ты, когда с ней познакомишься поближе, поймешь, что она офигенная!

Я вздохнул. Смоленцев похоже и вправду был влюблен и ничего вокруг не замечал, кроме своей Янки. А мне почему-то стало неловко. От того, что я не так давно позарился на его любимую. Нехорошо это как-то. Хотеть будущую жену лучшего друга. Пусть даже мимолетно и кратковременно.

– Веди давай свою офигенную! Я у ангаров припарковался, – улыбаясь, предложил я Смоленцеву, понимая, что это не то, что нужно в этой ситуации.

Не стоит мне видеться с этой недотрогой.

Но в итоге мы все равно оказались в моей машине вдвоем и мчали по ночному городу.

Я все же сбавил скорость, но Яна так и не расслабилась. Продолжала от страха упрямо сжимать губы и колени. Раз скорость ее не пугала, значит дело было во мне.

Я отвернулся и старался не смотреть больше на нее. Нужно было лишь потерпеть немного и больше мы не встретимся.

Мы ехали молча, и когда тишина стала давить со всех сторон, я не выдержал и включил негромко музыку. Морриконе не совсем подходил такому раздолбаю, как я, но мне нравилось, а на чужое мнение я плевать хотел.

Как только заиграла музыка, плечи Яны опустились и видимо ее немного отпустило. Я продолжал смотреть перед собой, считая минуты, когда высажу ее из машины. Мне было некомфортно рядом с ней. Тесно. Жарко как-то. А потом и вовсе я снова почувствовал ее взгляд на себе.

Не поворачиваясь, я немного скосил глаза и увидел, как девчонка наблюдает за мной с приоткрытым ртом из-под полуопущенных ресниц.

Она изучала мою шею, руки. Смотрела, не отрываясь.

И мне с какого-то хера стало еще жарче и еще непонятней.

Никогда не чувствовал так остро чьи-то взгляды.

А ее, как ожог утюгом. Как будто дотронуться хочет. Хочет и до смерти боится.

Интересно на Смоленцева она так же смотрит? Он что, ее не удовлетворяет или она всегда так себя ведет?

Вряд ли. Слишком скромная. От одного моего взгляда краской залилась. И смелости нет. Наивная, как будто неопытная…

Я резко повернулся и посмотрел на Яну. Она снова не ожидала, что я застану ее за разглядыванием меня. Ее глаза стали еще больше, она судорожно втянула воздух и отвернулась, пряча лицо за длинными темными волосами.

Нет, это точно не мое. Она меня как огня боится.

Правильная вся, примерная.

Уверен у нее все по расписанию и даже блокнот с задачами на каждый день имеется. От слова член она краснеет, а от просьбы отсосать вообще в обморок упадет. Так что надо радоваться, что это не меня на ней заклинило, а Смоленцева. Пусть сам со своим счастьем разбирается.

И вроде все ясно и понятно, но я все равно продолжал на нее периодически смотреть. И она на меня. Я прямо, открыто. Она украдкой, как воришка. Смотрели по очереди, накаляя воздух вокруг.

А потом на повороте машину немного занесло, и Яна завалилась на бок, схватившись за ручку обеими руками. На одно короткое мгновение я увидел, что на ее платье от подмышек до талии на боку был разрез, из-под которого была хорошо видна полоска кожи. Загорелой, бархатистой и, черт возьми, она была без лифчика.

У меня в одно мгновение перед глазами потемнело.

Я не мог выкинуть из головы мысль, что под платьем у нее ничего нет. Только ее грудь. Довольно большая, высокая и упругая.

Меня повело. Член болезненно уперся в трусы и все мои благие намерения канули в Лету.

Я теперь остро чувствовал, как она сексуальна. И эта ее невинность лишь сильнее меня заводила. Сжатые вмести колени, идеально расправленный по ним подол платья, белые мокасины. Все, как наваждение.

Хотелось задрать это платье до самой талии, раздвинуть ноги пошире, а еще лучше закинуть их к себе на плечи, и смотреть, как она дышит часто-часто, но не от страха. От возбуждения. Я прям до чесотки в руках желал, чтобы она хотела меня сейчас так же, как и я ее.

В какой-то момент я даже думал, что остановлю машину и претворю все свои желания в реальность. Но удержался. Вцепился в руль сильнее и, стиснув зубы, прибавил скорость.

Нужно было заканчивать этот квест.

Из машины недотрога вылетела пулей и через темный двор почти побежала к подъезду. А я вместо того, чтобы уехать, выскочил на улицу и пошел за ней, как теленок на привязи.

Она знала, что я иду за ней. Но не обернулась. Лишь прибавила шаг.

Я клялся себе, что хочу лишь убедиться, что она благополучно дошла до дома, но это было не так. Я не из тех парней, что заботятся о незнакомках, будь они даже будущими женами лучших друзей.

Я шел за ней, потому что меня тянуло магнитом туда. Я не знал зачем иду, но шел.

Яна уже наполовину открыла железную дверь подъезда, когда я за ее спиной протянул ладонь и закрыл ее обратно. Недотрога резко развернулась и плотно прижалась к прохладному металлу, а я поставил руку с другой стороны от нее, лишая ее возможности побега.

Подъездный фонарь светил очень ярко и мне хорошо было видное ее лицо. Ей снова было страшно. Она воинственно вздернула подбородок, но я все равно, даже не прикасаясь к ней, чувствовал, как она дрожит.

Я и сам дрожал. Хрен знает почему. Но меня накрыло. Я так хотел к ней прикоснуться, и до безумия боялся это сделать. Вдруг ударит, заплачет или вовсе растворится.

Мы оба не произнесли ни слова. Слова нам были не нужны. Хватало зашкаливающих эмоций.

Я склонился поближе к ее шее и втянул воздух. Она пахла чем-то нежно-сладким, чем-то ванильным. Чем-то, от чего у меня начала кружиться голова. Я бы с удовольствием покрыл ее кожу поцелуями и уже был готов это сделать, как услышал судорожный всхлип недотроги.

Заглянув в ее глаза, я увидел, что она от страха едва держится на ногах. Словно ее никто никогда не целовал и не прижимал к себе. А я ведь даже не дотронулся до нее. Неужели она все еще невинна?

– Ты спала с ним? – слова сами сорвались с губ.

– Что?

– Просто скажи ты спала с ним?

Яна помотала головой и прошептала:

– Я не понимаю…. Зачем….

– Блядь! Просто скажи мне, когда ты последний раз с ним спала?

Недотрога судорожно сглотнула и замотала головой:

– Я… Мы… У нас…

Она не могла собрать мысли в кучу, а я уже все понял.

Невеста Смоленцева была девственницей. Самой настоящей. И теперь сразу все встало на свои места. И эти отношения, и эта свадьба.

Но меня это никак не отрезвило. Только еще больше завело. Теперь я тоже хотел эту малышку и боялся, что ей ничто не поможет. А меня ничто не остановит. Даже то, что она – несбыточная мечта лучшего друга.