Текст книги "И сердце на куски (СИ)"

Автор книги: Марина Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

И это было так хреново, что хотелось выть на луну.

Пока я переваривал полученную информацию, дверь с внутренней стороны подъезда открылась и мне пришлось отступить. Яна мгновенно воспользовалась моментом и юркнула в подъезд, проскользнув мимо выходящего парня с собакой.

Удерживать ее я не стал. Мне самому нужно было бежать. Но я стоял и не мог сдвинуться с места, проклиная сегодняшнюю встречу с недотрогой.

Я на сто процентов был уверен, что всем было бы лучше, если бы мы с ней никогда не познакомились.

Но было уже поздно…

Глава 5

Яна

Утром меня разбудил телефонный звонок. Это был Ванька.

– Если хочешь вкусно позавтракать вместе со мной, то у тебя пятнадцать минут. Я под твоими окнами.

Хотела ли я? Конечно!

Ночь была ужасной. Мне снились какие-то кошмары, я очень часто просыпалась, и сейчас чувствовала себя совершенно разбитой.

 Мне срочно нужно было увидеть Смоленцева и восстановить душевное равновесие, которое вчерашней ночью покачнул Горячев. Весь мой недосып был из-за него.

Я хотела забыть время, проведенное с ним, поэтому встреча с Ванькой в половине восьмого утра была просто необходима.

Даже не стала заморачиваться с нарядом и прической.

Просто умылась, почистила зубы, натянула на себя белую майку и джинсовый комбинезон, а волосы стянула в хвост.

Папа еще спал, а мама заваривала чай на кухне. Она тоже только проснулась и выглядела, как и я, заспанной.

Я чмокнула ее в щеку и, быстро объяснив ей, что у меня завтрак с Ванькой, рванула на улицу.

Родители знали об отношениях со Смоленцевым и уже давно горели желанием познакомиться с ним. Особенно папа. Но все как-то не было повода. А теперь он появился. Причем довольно веский. Ведь предложение руки и сердца – это не шутки.

Я бежала по лестнице и думала о том, что вчера забыла у Ваньки в машине цветы и шары. Было бы неплохо, если бы он все это мне вернул сегодня. Было очень жалко розы, которые остались вянуть брошенными на произвол судьбы.

С этими мыслями я открыла подъездную дверь и в одно мгновение неожиданно оказалась в чьих-то крепких объятиях.

Мое сердце сделало кульбит, и я испытала чувство дежавю.

Я была уверена, что кроме Ваньки меня никто не мог так схватить. До вчерашней ночи.

На один короткий миг мне показалось, что это Горячев. Что он не ушел и всю ночь ждал меня здесь, чтобы завершить то, что начал.

– Доброе утро, соня, – прошелестел голос Смоленцева над моим ухом, и я расслабленно выдохнула и тут же почувствовала теплые губы Смоленцева на своих губах.

Он, как всегда, целовал нежно, медленно, скользя ладонями по моей талии вниз к ягодицам.

– Вань, тут соседи же, – я заглянула в глаза своего жениха.

Он был все тот же. И я была все та же. И, по-прежнему, была влюблена в него по уши. А то, что вчера я испытала с Климом – это просто дурной сон, не более.

– Да срать на них! Я соскучился, – резюмировал Ванька на мое напоминание, но все равно выпустил меня из своих объятий, при этом вложив мою ладонь в свою.

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Ладно, поехали, скромняга. Я жутко хочу есть и спать. И пока не свалился с ног, хочу провести время с тобой.

Смоленцев потянул меня за собой. Но вместо привычной Субару мы подошли к огромному черному внедорожнику.

– Это твое?

– Нет. Взял погонять. Моя после гонок на станции. Надо кое-что проверить. Там, кстати, твои цветы и шары. Я все занес к себе в квартиру. Так что если хочешь увидеть свои подарки, то милости прошу, – Ванька открыл мне дверь со стороны пассажирского сидения.

Он уже давно звал меня к себе домой, но мне было немного страшно оставаться с ним наедине. Я доверяла Смоленцеву безоговорочно и знала, что без моего согласия он меня и пальцем не тронет, но никак не могла пересилить себя и заявиться к нему в гости.

– Ты неисправим, Смоленцев! – я села в машину и завороженно застыла.

Дорогая, мощная, красивая тачка. Я на такой еще ни разу не каталась.

– Надежда умирает последней, – Ваня сел за руль и с интересом посмотрел на меня.

Как истинный автоман, он испытывал безграничное удовольствие, наблюдая, как я медленно изучала панель легким прикосновением пальцев. Судя по его довольной улыбке, я неплохо разбиралась в тачках.

– Нравится?

– Очень.

– Хотела бы себе такую?

– Хотела бы. Но ведь это нереально. Я даже не могу представить себя за рулем этого зверя.

– Надо верить в чудеса, Суворова.

– Да какие чудеса? Уверена, этот малыш стоит немереных денег и принадлежит какому-нибудь наглому, зажравшемуся мажору.

– Почти в точку, – согласился Смоленцев.

– Чья она?

– Моя! – раздался голос из-за спины.

Это было так неожиданно, что я вскрикнула и подпрыгнула на месте от испуга.

Обернувшись, я увидела разлегшегося на заднем сиденье Горячева, который, криво усмехаясь, холодно смотрел в мои глаза.

Я не ожидала его увидеть так быстро. Я наивно верила, что вчера была наша с ним последняя встреча. И уж точно не хотела, чтобы он поехал с нами завтракать. Я была не готова проводить время с Ваней под тяжелым опасным взглядом Клима Горячева.

Увидев его вчера за рулем феррари, я испугалась просто до чертиков.

Я никогда не оставалась наедине с парнем, кроме Ваньки. А уж с таким наглым и самоуверенным тем более. Пусть он хоть сто раз друг Смоленцева. Мне было все равно. Я просто чувствовала эту дурную энергетику, исходящую от него тоннами и понимала, что надо бежать. Но тело словно парализовало, язык онемел, и я судорожно вцепилась в ручку автомобиля, ежесекундно молясь всем богам, чтобы мы не разбились на каком-нибудь крутом повороте.

Горячев гнал как сумасшедший, что означало ему и вправду не понравилось мое общество, и я была ему в тягость. Наше общение обещало быть кратковременным. И мне бы радоваться, но вместо этого я украдкой изучала Горячева, не в силах отвести взгляд.

Сильные, мощные руки с четко очерченными мышцами. Стоило ему чуть-чуть напрячься, как на них появлялись дорожки вен. Зрелище было захватывающим. Ладони с длинными ровными пальцами были ухоженными и как-то слишком бережно сжимали руль. Я даже не поняла в какой момент поймала себя на мысли, что хотела бы почувствовать их прикосновение к себе. И сразу же лицо и шею залила краска стыда, а воздух вокруг стал горячим, тягучим. И желание смотреть не пропало. Оно стало сильнее. До тех пор, пока Клим не поймал меня снова за разглядыванием своей персоны.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. И будь я немного посмелей, то согласилась бы выпрыгнуть из машины. Но я была трусиха. И я боялась не только Горячева. Я боялась еще и себя. Потому что не могла бороться собой. До самого дома украдкой я продолжала исподтишка бросать взгляды на Клима. По непонятным мне причинам он был так притягателен.

Коротко остриженные волосы и лохматый, небрежно зачесанный назад чуб, сощуренные немного глаза и сосредоточенный на дороге взгляд. Клим больше не смотрел на меня, но я так остро чувствовала его присутствие, что, как только он остановился около моего дома, я трусливо сбежала. Даже не попрощавшись и не сказав банальное спасибо.

Пока бежала к подъезду думала о том, что мне никогда не было так страшно, как во время этой поездки. Но я так ошибалась.

Оказавшись в плену рук Горячева, я просто застыла как статуя и не понимала какая сила меня держит. Я не чувствовала ног, но ощущала его запах. Острый, дурманящий. Он въелся в мои ноздри, и я знала, что теперь узнаю его из тысячи.

Клим не дотронулся до меня даже пальцем, но я вся горела. Меня бросало то в жар, то в холод. И я не могла справиться с дрожью, охватившей все мое тело.

Странно, но Горячев тоже дрожал. Он словно дикий зверь склонился к моей шее и с упоением втягивал мой запах. Еще несколько часов назад я бы в жизни не поверила, что такое бывает. Что можно вести себя, словно животное. И чувствовать, как животное. Невыносимо дико хотеть прикосновения. И пьянеть от этих желаний.

Я не помню, как сбежала. Помню, что было стыдно жутко. Лежа в кровати, я мечтала забыть все то, что неожиданно почувствовала рядом с Климом. Потому что так не должно было быть. Этого не должно было случиться. Я очень любила Смоленцева, собиралась за него замуж и хотела быть счастливой именно с ним. И мне достаточно было просто избегать Горячева, чтобы не оказаться рядом с ним снова. Всего делов-то.

Но не прошло и двенадцати часов, как мы снова оказались с ним в одном и том же замкнутом пространстве. И пусть рядом был Ванька, легче мне не стало, скорее наоборот. Мне еще стало стыдно за то, что рядом с Климом я испытала нечто опасное, неизведанное и лишающее воли. Чего никогда не было со Смоленцевым.

Рядом с Ванькой мне было уютно, спокойно. И это было правильно. А от Клима нужно было бежать без оглядки. Впервые в жизни я была согласна со своей интуицией, поэтому отвернулась от Клима и поклялась, что больше не посмотрю в его сторону никогда.

– Наглый, зажравшийся мажор! – рассмеялся Ванька над моим предположением, трогаясь с места.

– Какой есть, – пробурчал Клим за моей спиной, – я спать! Просьба не беспокоить!

Я с облегчением выдохнула. Мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. И оба парня дали мне эту передышку. Клим спал или делал вид, а Ванька включил негромко радио и просто молчал. После бессонной ночи он был не слишком разговорчив.

Проехав несколько кварталов, мы остановились около заправки. Ванька вышел, а мы остались наедине с Климом. Горячев не нарушал тишину. Значит и вправду уснул, подумала я и машинально обернулась.

Клим не спал. Он продолжал смотреть на меня, гипнотизируя взглядом. В свете дня его глаза казались яркими, а взгляд пронзительным.

Замерев в тишине, я не могла даже вдохнуть. Клим же наоборот, чувствовал себя слишком раскованно. Он чуть приподнял голову и подавшись вперед, клацнул зубами почти около моего носа.

Я жутко испугалась, снова подпрыгнула и, краснея до кончиков волос, отвернулась. В салоне раздался тихий смех Горячева, а я поняла, что я обычная идиотка.

Как же! Не посмотрю в его сторону никогда….

Вернувшийся Смоленцев, сам того не подозревая, немного разрядил обстановку. Я, конечно, не перестала чувствовать себя глупо, но рядом с Ванькой было как-то спокойнее. И я почти успокоилась и смирилась с присутствием Горячева, которого нужно было потерпеть приблизительно час. А дальше наши пути разойдутся, и у меня будет время и возможность восстановить свое душевное равновесие.

Но не тут-то было.

Неожиданно Смоленцев положил свою руку на мою ногу и довольно крепко сжал мое бедро. И это была не случайность. Это было запланированное действие со стороны моего жениха. Он хотел показать, как он соскучился и как он меня хочет.

А мне захотелось закричать.

Нет, я понимала, что уже слишком давно динамлю Ваньку и что он слишком давно терпит, но не при Горячеве же.

Я злилась. И злилась сразу на обоих парней. Настроение было ниже нуля. Лучше бы я осталась дома. Сейчас бы пила чай с мамой и не краснела бы от присутствия обоих.

До точки кипения я все-таки дойти не успела. Мы припарковались у одного из самых дорогих кафе в нашем городе. Оно располагалось на крыше высотки и было полностью открытым. Широкие стеклянные столики, удобные диваны, на которых были раскиданы сотни разноцветных подушек. Вокруг море зелени – в кадушках, в многоярусных ящиках и просто обычных горшках, которая была своеобразной стеной между столиками и создавала видимость уединения. А еще – это был свежий воздух и приятный тенек от палящего солнца. И плюсом ко всему небольшой фонтан в центре кафе заряжал бодрящей свежестью. Про меню, обслуживание, персонал, думаю говорить не стоит. Все было на высшем уровне.

Парни явно проголодались. Они заказали по стейку, салату из свежих овощей, салату из морепродуктов, блины с творогом и огромное количество кофе. Я же ограничилась омлетом, сырниками в сливках и зеленым чаем.

Клим и Ваня сели напротив друг друга. Смоленцев хотел, чтобы я села рядом с ним, но я трусливо заняла место между ними. Потому что знала, что Смоленцев обязательно будет распускать руки, а я была не готова показывать наши чувству кому-то постороннему, тем более Климу.

Стараясь не обращать внимание на присутствие Горячева, я попыталась сделать вид, что это обычный завтрак с Ванькой и нет у меня в груди никакого скребущего неприятного чувства, говорящего, что мне здесь не место.

Но это быстро прошло.

И Клим, и Ванька были увлечены едой и обсуждением вчерашних гонок. Так что у меня получилось расслабиться и получить наслаждение от завтрака.

Мы сидели больше часа. Горячев ни разу не посмотрел в мою сторону. И я радовалась этому. Потому что не хотела, чтобы Ванька видел, как мне некомфортно рядом с его другом.

А потом Клим неожиданно встал и, пожав руку Смоленцеву, ушел. Не попрощавшись, не посмотрев в мою сторону.

Я молча смотрела ему в след, когда услышала холодный голос Смоленцева, заставивший меня поперхнуться чаем

– Что у тебя с ним? Что между вами произошло?

От его вопроса мое сердце почти остановилось. Как будто и вправду у меня с Горячевым что-то было. И я даже на мгновение почувствовала себя виноватой. Хотя ничего не сделала. Разве что только позволила себе немного полюбоваться мистером Совершенство.

– Ничего, – проблеяла я, потом прокашлялась и повторила уже увереннее, – ничего. Если не считать, что твой друг – говнюк и гнал вчера, превышая все допустимые скоростные пределы, а так все нормально.

Я говорила правду, но почему-то ощущала себя так, как будто безбожно вру, и Смоленцев об этом знает.

– Он не говнюк, он им притворяется! Но иногда не видит берегов – это да! Поэтому может вести себя по-свински! Ты если что говори мне, если он будет тебя обижать. Даже если посмотрит не так в твою сторону. Вы с ним с разных полюсов, но я очень хочу, чтобы вы подружились.

В этот момент с моих плеч должна была свалиться гора. Но нет. Смоленцев оказывается задавал эти провокационные вопросы, заботясь о том, чтобы мы подружились с Климом. А я не могла ответить ему пониманием. Потому что дикое желание прикоснуться к Горячеву и ждать в ответ его прикосновений вряд ли напоминало дружбу.

Я вымученно улыбнулась.

– Ты же знаешь, что я сама милота и на рожон лезть не буду. Так что думаю тебе не со мной нужно проводить разъяснительную беседу.

– С ним я уже провел, – Смоленцев утвердительно покачал головой и похлопал по дивану рядом с собой, приглашая присоединиться к нему. – Он обещал вести себя достойно.

Я сомневалась в этом. Но не стала сообщать это Смоленцеву, чтобы не привлекать ненужного внимания. Я и так за последние сутки слишком перенервничала. Сменить тему было неплохой идей.

– Ты будешь приставать, – я покачала головой, – здесь слишком много людей. Ты же знаешь, что я не люблю всю эту показуху.

– Поехали тогда ко мне…, – Глаза Смоленцева потемнели

– Неа, Смоленцев! Не поеду!

Ванька сжал недовольно губы, а потом после недолго молчания, выдал:

– Ладно. Тогда в пятницу я приеду знакомиться с твоими родителями. Получу разрешение на твои руку, сердце и тело, утащу в свою берлогу. Вот тогда я тебя долго оттуда не выпущу.

Ванькины слова напомнили мне о том, что вчера он сделал мне предложение, а я согласилась. И если бы не знакомство с Климом, возможно это утро было бы более радужным. Но это был не повод для отказа себе в желании любить, быть любимой и счастливой.

– Смоленцев, я что правда согласилась? – шепотом спросила я, сощурив в глаза.

Ванька молча несколько раз утвердительно покачал головой, быстро вклиниваясь в мою игру, в тысячный раз доказывая мне, что этот парень с моей планеты.

– И отказаться уже никак?

На этот раз Смоленцев все так же молча покачал головой отрицательно, а мне вдруг стало смешно.

И пока я звонко хихикала, Ванька воспользовался моментом и сам пересел на мой диван. Отвертеться от поцелуя возможности не было, и мне ничего не оставалось, как просто ответить ему, чувствуя, как за спиной расправляются мои крылья.

– Я люблю тебя, Суворова!

– Я тоже тебя люблю.

И я нисколько не врала. Ванька за последние полгода стал смыслом всей моей жизни. И я верила, что у нас с ним все получится и сложится так, как надо. И никто, даже Клим Горячев, не сможет нам помешать.

Тогда я была наивной и даже не догадывалась, как сильно я ошибалась.

Глава 6

Яна

Я не думала, что так быстро смогу отвлечься от мыслей о Климе. Но благодаря Смоленцеву у меня просто не было времени на воспоминания о его друге.

На данную минуту я кидала вещи в сумку, потому что опаздывала. Мы должны были выехать с Ванькой на турбазу еще полчаса назад. Но я предательски проспала. И теперь мой уже официальный жених сидел на кухне и после вчерашнего удачного знакомства с родителями попивал чай вместе с ними в ожидании меня.

Ванька вчера, как и обещал, приходил знакомиться с моими родителями. И приводил свою маму. Очень милую, добрую женщину с грустными уставшими глазами. Мы с Лидией Владимировной сразу нашли общий язык. И моим Ванька и его мама тоже понравились. Поэтому и засиделись допоздна, обсуждая нашу предстоящую свадьбу. Забот было много, а времени очень мало.

Когда Смоленцев и его мама ушли, я выдохнула с облегчением. И поняла, что за эти несколько дней, пока моя семья готовилась к знакомству, я слишком была напряжена. Слишком переживала, боясь, что все пойдет наперекосяк.

Именно поэтому вырубилась в считанные минуты и проспала крепким спокойным сном несколько часов подряд, не услышав будильник. И вот теперь носилась по комнате как угорелая, боясь, что что-то забуду в спешке.

На место встречи около супермаркета мы приехали, когда все были уже в сборе, и даже вечно опаздывающая Ленка.

Все были с рюкзаками, сумками, пакетами, как будто мы на турбазу едем на две недели, а не на пару ночей. Больше всего сумок у Смирновой и Агаты. Ну, тут даже удивляться нечему. Там нарядов, наверное, на каждый час. Даже в эту минуту они обе выглядят, как с обложки модного журнала. Джинсовые шортики, короткие топы, небрежные хвосты на голове, которые на сто процентов сделали в салоне красоты. В общем… я в своих скромных клетчатых шортах, обычной футболке и волосами, свернутыми в привычную гульку, казалась простушкой из далекой глубинки.

Мы загрузили все наши баулы в Ванькину машину, пытаясь утрамбовать как можно больше вещей, но все равно часть вещей не поместилась. Да и народу было слишком много, а на машине был только Смоленцев.

– Может такси? – предложила я.

– Вот еще, – фыркнула Агата. – Я с Климом поеду.

Знакомое имя заставило меня вздрогнуть.

Я была не готова к тому, что Горячев поедет с нами и проведет на турбазе два дня. Но меня никто не спрашивал, поэтому я просто в удивлении раскрыла рот. А когда внедорожник Горячева затормозил около нас, я вообще потеряла дар речи и способность двигаться.

Он был до ужаса привлекателен. Джинсовые шорты, футболка, слипоны. Вроде все очень просто, но глаз отвести от него было невозможно. Высокий, жилистый, подтянутый, в каждом движении уверенность с легкой ленцой. Да еще эта озорная безбашенная улыбка, которая ему очень шла. На Горячеве залипли все. Особенно Агата и Ленка. У этих разве что только слюни не текли.

Я отвела глаза, чувствуя, как у меня начинают гореть щеки. Подойдя ближе к Ване, я не понимала, почему меня так и подмывает смотреть на этого выпендрежника. Как он улыбается Ленке, жмет парням руки, обнимает и целует в щеку довольную Агату. А я удостаиваюсь лишь короткого равнодушного взгляда.

Да и плевать.

Решив не дожидаться, пока все определятся, кто с кем поедет, я молча села к Ваньке в машину, не заботясь кто и что обо мне подумает.

Ребята долго что-то обсуждали и только потом начали рассаживаться по машинам. В итоге с нами все, кроме Ленки и Агаты. Эти куклы сели в машину Горячева. Мне почему-то стало смешно, когда я представила, как они будут бороться за внимание Клима. Уверена, что ночью один он не останется.

– Все хорошо? – спросил Ванька, заводя машину.

– Все отлично, – ответила с улыбкой я, ругая себя дурацкие мысли в голове.

Разве меня должно волновать, чем будет занят Горячев ночью и с кем?

Дорога на турбазу заняла больше часа. Но в этот раз она показалась мне короткой. Друзья Ваньки оказались теми еще шутниками. Они всю дорогу прикалывались друг над другом, рассказывали смешные истории, не давая никому из нас заскучать. В общем добрые, милые ребята. Я даже пожалела, что не осталась в прошлый раз на гонках и не познакомилась с ними поближе.

Мы сняли два домика на берегу небольшого озера, расположенные друг напротив друга. В каждом из них было по три номера, с общей террасой, выходящей на площадку, где располагалась зона отдыха. В одном из них расположились мы, Плут и Алиса, и Клим. Девочкам и Моте достался домик напротив.

Я была удивлена, что Клим не поменялся с Мотей местами. Ему явно пришлось бы по душе место с Агатой и Ленкой. Да и у девочек были бы не такие кислые мины.

Все разбрелись раскладывать вещи. Ванька ушел к администратору, а я осталась одна. В домике было душно и захотелось на воздух.

Терраса была шикарной и уютной. Много свободного места, хотя три деревянных стола были довольно массивными и занимали прилично места. Стулья, несколько кушеток, были покрыты мягкими покрывалами. А еще здесь была прохлада и тень, которую создавал плющ, служивший этой террасе стенами с двух сторон. Передняя часть была оформлена просто в виде балкона.

Сладко потянувшись, я оперлась ладонями на перила и втянула глубоко в себя чистый, свежий воздух. Тишина и спокойствие царили вокруг. Прикрыв глаза, я просто наслаждалась загородной обстановкой.

Клима я скорее почувствовала, чем услышала. Волоски на моих руках просто встали дыбом, а сердце пустилось вскачь. И меня можно было бы счесть сумасшедшей, если бы не тихий шепот около моего уха:

– Ты пахнешь ванилью…

Его голос прошелся по мне легкой приятной вибрацией. Силы тут же покинули меня, и только благодаря перилам я устояла на ногах.

– И сама вся такая скромная, нежная… Вся такая ванильная…

– Это комплимент? – просипела я, не поворачиваясь. Голос и тело мне больше не подчинялись. – Если да, то спасибо. Если нет, то уходи.

Я слышала, как Горячев тихо усмехнулся. А потом его руки легли на перила рядом с моими. Его крепкий торс легко прижался к моей спине и меня просто затрясло.

Мне стало страшно от того, что мое тело так странно реагировало на этого придурка. И страшно, что с минуты на минуту должен был вернуться Ванька. Если он увидел бы нас вместе, я ни за что не смогла бы объяснить ему, что это не то, что он подумал о нас.

– Вся такая правильная, чопорная и холодная. Знаешь, как это заводит, Ваниль…

Клим меня не слышал. Он играл со мной. Собрав всю волю в кулак, я развернулась лицом к нему и выплюнула:

– Отвали от меня или я все расскажу Ваньке!

И тут же проиграла. Повернуться к Горячеву было неудачной идеей. Он стоял так близко, что наклонись я немного вперед, всего на пару сантиметров, то нашим губам не останется места для фантазии. А еще его глаза. Они были такие яркие, цвет кофе таким насыщенным, что с трудом верилось, что Клим не пользуется линзами.

– Смелости хватит? – Клим даже не шелохнулся от моей угрозы, разве что перевел взгляд на мои губы.

– Что? – я не поняла его вопрос.

– Смелости хватит рассказать Смоленцеву? Ведь я тебя Ваниль, не просто зажимаю, я тебя в ближайшее время собираюсь трахнуть…

Я никогда не дралась. Ни с девочками, ни с мальчиками. А сейчас, даже несмотря на то, что от его слов ноги вдруг предательски ослабли, я замахнулась и ударила Клима по щеке. Не задумываясь. Просто на эмоциях.

Удар получился несильным. Из-за отсутствия опыта. Но этого хватило, чтобы Клим отодвинулся от меня на пару шагов. Он замер, закусил нижнюю губу и смотрел исподлобья, окатывая меня волной арктического холода.

Страх обрушился лавиной. Я даже удивилась, откуда у меня взялась смелость продолжать смотреть в его глаза, а потом еще и нагло заявить:

– Иди в задницу, придурок!

Клим в изумлении склонил голову и вопросительно выгнул бровь. Видимо его никогда не посылали девушки. Но мне это было неинтересно. Шестое чувство подсказывало, что я только что нажила себе проблем на свои вторые девяносто. И пока Горячев не накинулся на меня с ответными кулаками, я побежала.

Заперев дверь изнутри, я с облегчением выдохнула. И попыталась собрать свои мысли в кучу. В голове была такая каша, что я не знала, что делать. Я не понимала, почему я становлюсь такой неуправляемой рядом с Горячевым. Он точно не в моем вкусе. Я его даже побаивалась, но почему-то в его присутствии мозг отключался, оставались только чувства. Острые, жалящие и такие незнакомые.

А еще я не знала, как быть с Ванькой. Мне следовало все ему рассказать. Он бы меня понял и навалял этому Горячеву по самое не хочу, но я не решилась. Не потому что струсила. Потому что знала, что Смоленцев очень дорожит дружбой с Климом. А я могу справиться с его другом сама. Ведь он просто самый обычный зажравшийся мажор, которого хоть и сложно, но можно поставить на место.

По сути между нами ничего не произошло. Просто он нагрубил девушке своего друга. Я была уверена, что не нравлюсь ему и именно поэтому он пытается разругать нас со Смоленцевым. Но у него точно ничего не получится. Я не позволила бы.

Когда вернулся Ванька, я немного отдышалась и была уже не такой бледной и растерянной. А его теплые крепкие объятия вселили в меня уверенность, что я делаю все правильно, не понимая, что мое молчание оказалось еще одним шагом к пропасти.

Ванька был заботлив и внимателен ко мне, но настроение было испорчено бесповоротно. Мне не хотелось находиться в компании, где был Клим. Я знала, что ни в чем не виновата, но когда пересекалась с ним взглядами, ощущение, что я себя оправдываю было слишком сильным. Поэтому чем дальше был Горячев, тем спокойнее была я.

Ванька мою тягу к одиночеству понимал и не рвался к своим друзьям. Мы слишком мало времени проводили вместе, и сегодняшняя вылазка на природу была как нельзя кстати. У нас, наконец-то, появилась возможность уделить друг другу внимание.

С самого утра, отказавшись от завтрака, Смоленцев утащил меня на прогулку в находящийся рядом парк. Вьющиеся тропинки, выложенные кирпичом, неожиданно встречающиеся островки со столиками и скамейками для отдыха, пару фонтанов и невообразимое количество зелени. Здесь было красиво, тихо и спокойно. Мы много разговаривали, смеялись, и, конечно, целовались. Много, неторопливо и слишком сладко. Настолько, что я и думать забыла про Горячева.

До тех пор, пока мы не вернулись к обеду.

В беседке собралась вся наша компания, в том числе и Клим. Он молча намазывал майонез на хлеб и передавал его счастливой Смирновой, которая с энтузиазмом делала бутерброды со шпротами. Я была, если честно, в шоке. Что бы Смирнова и бутерброды со шпротами? Кажется, она основательно подвисла на Горячеве.

Я не понимала, что они все в нем находят. Не спорю, красив. Но ведь у него на лбу написано, что он наглый, эгоистичный и беспринципный мерзавец. От таких нужно держаться подальше! Хотя кого я пытаюсь осуждать? Я сама не понимала, что происходит со мной, когда этот жеребец рядом. Чего уж там говорить о других?

Общими усилиями мы накрыли очень даже неплохой обед. Мясо и алкоголь оставили на вечер. А сейчас довольствовались всем тем, что привезли из дома или купили в магазине.

Я не смотрела на Клима. Запретила себе делать это. Но чувствовала его взгляд на себе. И предательски краснела. Мне казалось, что все видят, как он на меня смотрит. Видят и молчат. И от этого становилось еще гаже на душе.

Как только мы наелись с Ванькой, то сразу ушли в комнату, где, недолго думая, завалились спать. Мы мало спали прошлой ночью, вдоволь надышались свежего воздуха, перенасытились кислородом, поэтому в сон тянуло с огромной силой. Смоленцев даже не стал приставать ко мне. Просто обнял меня сзади, зарылся носом в мои волосы и тут же засопел. В его руках мне было спокойно и уютно. И сон тоже мгновенно сморил и меня.