Текст книги "И сердце на куски (СИ)"
Автор книги: Марина Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 26
Яна
Я не видела Клима четыре дня. Быстро попрощавшись с ним в воскресное утро, я уехала на такси домой. И, как только оказалась в квартире, начала считать часы, прошедшие с нашего расставания. Он обещал прийти, как будет готов, но прошло все воскресенье, за ним понедельник, вторник и вот уже наступила среда, а от него не было ни слуху, ни духу.
Мне было страшно. Ведь Горячев мог передумать. Да и обещаний никаких не давал. Просто назвал красивое мужское имя и попросил дать ему время.
Тимур.
Я опустила руку на плоский живот. Никаких признаков беременности, кроме легкой тошноты по утрам и положительного теста.
Но в ту минуту я уже понимала, что как бы ни боялась остаться одна, чтобы мне ни пришлось пережить – я не смогу избавиться от Тимура.
Глупая, безнадежная дура.
Но до щемящий боли в груди любящая ту кроху, которая еще сама даже не предполагает о своем существовании.
Мия и Тимур.
Два маленьких сердечка.
Наверное, мысли о них не давали мне поверить в то, что Клим не придет. Мысли о них заставляли меня верить в завтрашний день, ходить на работу, готовить ужин.
– Маааамаааа! – запищала Мия и я, бросив мыть посуду, рванула в комнату. До ужаса не любила оставлять малышку одну в гостиной, но сидеть на кухне со мной она не желала, а ужин сам не приготовится. – Три кота! Еще!
Да. Я баловала Мию мультиками. Подключала к телевизору интернет и включала ей забавные истории про ее любимых котиков. Знала, что вредно, но так я могла спокойно приготовить ужин, периодически проверяя малышку, и не переживать, что маленькая озорница попадет в какие-нибудь неприятности даже в таком маленьком пространстве, как наша квартира.
Включив Мие очередную серию, я снова вернулась к своему занятию. Любимое картофельное пюре и не менее любимая курочка малышки в духовке были почти готовы. Еще немного и можно было садиться ужинать.
Я почти накрыла на стол, когда раздался звонок в дверь. Сердце отчего-то сразу застучало быстрее. Легкая слабость в ногах заставила меня схватиться ладонями за глянцевую поверхность стола.
Я знала, что это Клим. Знала и все равно боялась ошибиться.
Как в тумане шла до двери и поворачивала замок. Напряжение, которое копилось все эти дни, достигло апогея. И когда, распахнув металлическую преграду между мной и звонившим, я увидела огромный букет белых роз, вдруг растерялась. Мне целую вечность не дарили цветов. И не смотрели на меня так, словно я – единственная женщина на все белом свете.
– Впустишь? – уголок рта у Горячева едва заметно подрагивал, что говорило о том, что он тоже нервничает.
Я молча отошла в сторону. А он едва протиснулся через узкий коридор. Цветы и огромный плюшевый медведь белого цвета делали Горячева неуклюжим и неповоротливым.
Он даже попытался поцеловать меня, но цветы, которые он все-таки вручил мне, оказались колючим препятствием для Клима.
– Черт! Как же здесь тесно! – сругнулся Горячев.
Согласна. Квартира была совсем небольшой. Но меня она устраивала.
– Просто пропусти меня…
Проскользнув мимо Клима на кухню, я положила розы на широкий подоконник, надеясь на то, что они поместятся в ведро. В противном случае у меня просто не было для них емкости и им грозило преждевременное засыхание.
– Спасибо за цветы, – я обернулась и увидела, как Клим, остановившись в проходе смотрел на меня голодным взглядом. От которого я покраснела, даже не представляя, о чем он думал. Смотрел и словно не решался подойти.
Да и я сама отчего-то замерла, понимая, что тону в его ореховых глазах. Соскучилась, наверное. Очень сильно.
Мы так нелепо смотрелись на моей маленькой кухне. Воздух был пропитан неловкостью, которая не хотела растворяться, заставляя нас безмолвно пялиться друг на друга.
– Черт! Ваниль! – первым очнулся Клим. Он подошел ко мне и обвив мою талию руками, притянул к себе. Я почему-то от этого жеста выдохнула с облегчением. – Ты одним только взглядом заставляешь меня чувствовать себя сопливым школьником. Честно! Даже руки трясутся! Никогда ни перед кем так не трясло, а с тобой просто до усрачки.
Его признание заставило меня улыбнуться.
– Клииим… Ты пошлый…
– О, нет, Ваниль это я еще примерный… Сейчас покажу, как неприлично я умею целоваться.
Я даже охнуть в ответ не успела. Губы Клима тут же накрыли мои в дразнящем поцелуем. Именно в дразнящем. Клим играл со мной. Он провел языком по моей губе, прикусил ее губами, а затем немного оттянул. А у меня в ответ между ног стало так горячо, что пришлось схватить его за плечи.
– А потом еще вот так…, – и его язык проник глубоко в мой рот, вытворяя такие пируэты, что я от удовольствия чуть ли не урчала. А когда жадные ладони спустились на мои ягодицы, я все-таки застонала. Невозможно было устоять, чувствуя его эрекцию, которой он упирался в мой живот.
Как же я его хотела. Впервые жизни думала об этом и не стеснялась. Хотела, чтобы сорвал с меня одежду и оказался внутри. Хотела чувствовать его всего. И очень надеялась, что больше не уйдет, что мы с Мией и Тимуром не просто прихоть.
Из сладкого морока меня вывел тихий голос Горячева:
– Ты охеренная, Ваниль и поверь, что мы даже не начали. Но сейчас я хочу увидеть ее. Пожалуйста… Покажи мне… дочь…
Я сначала не сразу поняла, о чем просил Клим, но когда до меня дошло, то была растрогана до слез его словами. Он выбрал ее вместо желанного и долгожданного секса со мной. А я была уверена, что к этому шло. И если бы не Клим, то все бы и случилось на кухне.
– Клим! Ты только не подумай ничего! Я очень хочу, чтобы вы подружились. Но понимаешь, она тебя совсем не знает. И если ты ждешь, что она кинется к тебе в объятия, то это не так. Она ребенок. Очень маленький, – я нервно облизнула губы. Взаимопонимание между Климом и Мией было еще одной моей мечтой, я очень переживала за то, как воспримут друг друга эти двое.
– Я знаю, Ян. Просто покажи мне ее…
Клим волновался. Самоуверенный, наглый, иногда циничный мерзавец и негодяй волновался. Но тут уж ничего не поделаешь. Причина была веской. Не каждый день знакомишься со своей трехлетней дочерью.
Мия увлеченно смотрела мультики. Но сразу же отвлеклась стоило нам войти в комнату и тут же уставилась на Клима. В таких случаях, когда малышка видела нового человека в своем кругу общения, она обычно забиралась ко мне на руки. Минут десять у нее уходило на адаптацию, двадцать на показ своей важности и неприступности, а через полчаса малышка уже улыбалась, демонстрируя свои белые ровные зубки.
В это раз все пошло по проверенному сценарию. Мия слишком долго рассматривала своего отца. А потом нервно начала искать меня, и забравшись ко мне на колени, с придыханием прошептала:
– Дядя…
– Да, дядя, – согласилась я с ней, – он добрый и он наш друг.
На что Мия демонстративно вздернула носик, затем отвернулась, а потом и вовсе уткнулась в мою шею.
Клим стоял ни живой, ни мертвый. Мне кажется, он даже побледнел. С него слетела вся его броня и в ту минуту он был беззащитным, как никогда. Все его чувства были наружу, а в глазах плескалось столько эмоций, что он сам не мог ими управлять. И поэтому трусливо сбежал на кухню.
Пообещав Мие скоро вернуться и обратив снова ее внимание на мультфильмы, я последовала за Горячевым. Он стоял на кухне и смотрел в окно.
– Прости…Я сбежал… Просто она так смотрит…
Он заговорил, не оборачиваясь.
– Конечно, смотрит. Она же ребенок. И ты совсем пока что чужой для нее человек.
Клим развернулся и подошел ко мне.
– Пусти меня в свою жизнь, Ваниль… Я с ума без вас сойду… Ты даже не представляешь как эта малышка перевернула все в моей душе…
Разве я могла ему отказать? Я, кажется так долго его ждала.
– Я знаю, что это все спонтанно. Но черт, двое детей! Ваниль! Я знаю, как довести тебя до оргазма за пару минут, и совершенно не знаю твой любимый цвет, какое кино ты смотришь и какую музыку ты слушаешь. Знаю, что ты добрая, красивая, нежная, и совершенно не знаю какие книги читаешь, о чем мечтаешь. Я хочу быть с тобой. Хочу познать тебя всю. А про того ангела в комнате, я вообще молчу… Не знаю, как завоевать ее сердце, как получить от нее хоть чуточку внимания, но до безумия хочу, чтобы вы обе были в моей жизни. И сына хочу…
Я растрогалась и зажмурившись, сморгнула подступившие слезы, а Клим продолжал тараторить:
– Со мной, наверное, трудно. Но я буду стараться! Я просто уверен, что у нас получится и вам со мной будет хорошо! Только дай шанс… Впусти…
– Если ты будешь правильным и послушным. – Ну должна же я было еще поломаться. Хотя от счастья сердце трепыхалось, как взбесившаяся птица. И хотелось расцеловать Клима от макушки до пяток.
– Если ты про отбой в десять, правильное питание и пробежки по утрам – это не про меня.
– Я про внимание, заботу, верность и честность.
– Вообще без проблем.
– Ну, тогда, входи…
Горячев от переполнявших эмоций прижал меня к себе. Одна его рука обвила мою талию, а вторая захватила в плен затылок и принялась перебирать мои волосы, вызывая во мне табун мурашек, и заставляя еще сильнее слабеть и без того дрожащие ноги.
– Предлагать переехать в мою квартиру, я полагаю, еще рано?
– Очень…
– Тогда я не против поужинать… Аромат просто сумасшедший…
Мы ужинали втроем. Было как-то непривычно. Моя не слишком большая кухня была тесновата для высокого крепко сложенного Горячева, но он словно не замечал этого. Уплетал самую обычную картошку, разделывая курицу руками, а потом эти руки облизывая. Я чуть сума не сошла. Слишком эротично все выглядело. Никогда бы не подумала, что это может выглядеть так сексуально.
Присутствие за столом Мии заставляло держать себя в руках и радоваться. Она, конечно, насупилась и сидела букой, но глядя на Клима, почему-то решила не уступать ему и съела все, что было у нее в тарелке. А потом еще и закусила свежим огурцом. Она настолько увлеклась ужином, что даже забыла про медведя, которого ей вручил Клим, и которого она утащила в комнату, счастливо сияя глазами.
За столом мы болтали о какой-то ерунде, не обращая внимания на Мию. Малышка тут же расслабилась и начала напевать песенку из мультиков. Клим, услышав ее, просто не мог отвести глаза. Было видно, что он боится и что очень хочет познакомится ближе со своей дочерью.
– Дай ей время. Она привыкнет к тебе.
Я оказалась права. Уже через полчаса, когда я убирала со стола и мыла посуду, это проказница начала выглядывать из-за двери, выдавать свое задорное «ку-ку» и убегать с заливистым смехом в комнату. Клим не растерялся и начал ей подыгрывать. А потом они и вовсе ушли вдвоем в комнату, где Мия заставила Клима играть с ней и смотреть мультики.
Купали и укладывали спать Мию мы уже с Климом. От пережитых эмоций малышка вырубилась буквально сразу после того, как ее голова коснулась подушки. Впрочем, как и всегда.
А после мы с Горячевым занимались любовью. На кухонном столе. Стараясь громко не стонать, и уж тем более не кричать. Получалось плохо. Особенно у меня. Потому что я совершенно не знала, как не сойти с ума от медленных изощренных ласк Клима. Он доводил меня до исступления своим языком и руками.
– Ты такая узкая, – заявил Клим, когда мы уже после всего сидели в ванной. – Сколько у тебя было мужиков?
– Ты офигел мне такие вопросы задавать? – я плеснула водой ему в лицо.
– Чет ревную тебя. Как представлю, что…
– После тебя четыре года назад никого, – перебила я. – И я больше не хочу об этом говорить.
– Никого???
– Клим!!!
– Охренеть, Ваниль! А тебе не больно было тогда в офисе?
– Больно! Но я же сама контролировала процесс. А потом нормально.
– Контролировала она, – усмехнулся Клим, сжимая ладонями мою грудь.
– Угу, – согласилась я, млея, от его ласки.
В эту ночь Клим остался ночевать у нас. И на следующую тоже. И вообще практически поселился у нас. Почти неделю он отвозил нас, привозил, забирал, возил в кафе и кино, и при этом каждый раз бурчал, что если бы мы жили в его квартире, то все было бы намного проще. Как мужчину я его понимала. Ему действительно было проще привести нас к себе. Но боялась. Решила не спешить. Для начала нужно было хотя бы познакомить его с родителями.
Горячев готов был поехать к ним в любой момент. Но я тянула. И дотянула до того, что все случилось без моего ведома. Спустя две недели наших отношений Клим подвез меня к моим родителям за Мией. Он собирался уезжать на два дня в столицу и никак не мог распрощаться со мной. Мы целовались, как ошалелые. И даже, когда я вышла из машины, Клим рванул за мной и снова набросился на меня с поцелуями. Жадно сжимая мои ягодицы через платье, Горячев довольно пошло засунул свой язык в мой рот, чем заставил забыть меня обо всем вокруг. Помнится, со Смоленцевым я всегда помнила, где мы и что делаем. А с Горячевым было все наоборот. Если бы он начал снимать трусы с меня прямо во дворе, я бы только виляла бедрами, чтобы помочь ему сделать это побыстрее.
От очередного головокружительного поцелуя меня отвлекло громкое покашливание. Оторвавшись от Клима, я увидела папу, маму и Мию, которые ,судя по огромным пакетам, ходили за продуктами в магазин.
– Ну, а че ты? – Рявкнул отец. – Давай уже прям здесь ее раздень и…
– Я – Клим, – тут же перебил Горячев отца, не давая ему наговорить грубостей, о которых, наверное, мы бы все потом пожалели. – Парень Яны. Согласен, переборщил, – Клим убрал руки с моей задницы и переместил их в мои ладони, – но, как истинный джентльмен, женюсь на вашей дочери.
– Клим? – я ошалело уставилась на него. Да и не только я.
– Ну да! Собирался красиво сделать тебе предложение, но раз так вышло, то рискну романтикой во спасение наших задниц, – Клим подмигнул мне, а я удивилась его выдержке.
– Женишься, значит? – процедил папа.
– Отец, прекрати! – вмешалась мама. – Ждем вас в воскресенье на ужин, молодой человек. Будем знакомиться, Клим!
Клим согласно кивнул, но, прежде чем отпустить меня, склонился и прошептал:
– Все в порядке? Мне не переживать, оставляя тебя одну?
– Все хорошо, – заверила я Горячева, зная, что мне придется много чего выслушать от родителей. Но поговорить с ними я хотела наедине.
– Приятно было познакомиться, – Клим протянул руку отцу и уставился на него не мигающим взглядом. На его лице было трудно что-то прочитать, но по крепко сжимавшей мою ладонь руке, Клим все-таки волновался. А я еще больше. Потому что папа не протягивал руку в ответ, что даже хотелось сделать ему замечание.
Отец сжалился надо мной. Он протянул руку Климу и пожал его руку, чтобы я не умерла со стыда. Но его рукопожатие совсем ничего не значило и Горячеву еще предстояло пройти как минимум допрос с пристрастием. И я точно знала, что вся его напускная вежливость и благие намерения не прокатят. Родители уже хлебанули со Смоленцевым. И теперь просто так меня не отдадут.
В лифте ехали молча. Я слышала, как папа дышал как паровоз.
– Зачем ты его пригласила к нам? – сердито высказал он маме, так словно меня не было рядом с ними. – Ты видела, что он вытворял на улице с Янкой? Еще один потаскун, который опять разобьет ей сердце?
– Не разобьет, – неожиданно спокойно заявила мама. Она явно была на моей стороне. – Раз вернулся, значит не разобьет.
Я удивленно уставилась на маму. И отец тоже.
– В смысле вернулся? Мать! Ты чего?
– Ничего! Мия как две капли похожа на него! – мама повернулась ко мне, давая понять, что ее высказывание – очевиднее некуда. А потом снова к папе. – Она по нему сохла, будучи замужем за другим. Думаешь сейчас, когда она свободна и растит маленького ангелочка от него, она тебя послушает? Верно. Не послушает. Поэтому давайте обойдемся без лишних истерик и ссор. Все равно ведь утащит ее. Сам видел, как он на нее смотрит. И она его любит!
– Очень сильно люблю, – прошептала папе на ухо, подтверждая мамины слова.
– Ну, раскудахтались, – процедил папа и выскочил в подъезд, как раз в открывшиеся двери лифта.
Дома мне пришлось все рассказать, умалчивая о слишком личных подробностях. Выслушать папины нравоучения, а потом оказаться в его объятиях:
– Не обижайся дочь! Мне твоего щенка – Ванька хватило. И я сильно за тебя переживаю. И если твои глаза не будут светиться от счастья, я ему надеру зад.
Папа был настроен воинственно.
Но лишь до вечера воскресенья. Горячеву удалось поразить моих родителей. Сначала маму, которой он подарил шикарный букет роз. Нам с Мией тоже досталось по букетику. Потом папу, который стал обладателем бутылки элитного виски и набором инструментов немецкого производства, хотя и уверял, что подарками его не купишь. А вот Мия, которая уже познакомилась с Климом и начала к нему привыкать, не слазила с его рук почти весь вечер, чем окончательно укрепила веру всех в то, что у нас все получится.
Папа и Клим налакались. Говорили много о жизни, Европе, правительстве и бизнесе. А еще о нашей свадьбе и переезде к Горячеву. Отказываться было бессмысленно. Я скучала по своему мужчине. И хотела нормального секса. Не на кухонном столе. Хотела стабильности и встреч не урывками. Хотела чувствовать его руки и губы. Смотреть на него. Наслаждаться его улыбкой и выслушивать недовольное бурчание по утрам. И самое главное, хотела, чтобы у Мии был отец.
Было страшно. Ведь мои желания могли оказаться всего лишь желаниями. И у нас могло ничего не получиться. Но я готова была рискнуть. А после того, как Клим зажал меня на балконе и сказал, что хочет, чтобы я стала его женой до родов, я поняла, что строить из себя недотрогу поздно. У меня скоро будет двое детей. И им нужен отец.
Я согласилась на все. Только отказалась от шикарной свадьбы. Узкий круг друзей и скромное праздничное мероприятие.
– Мне хоть во время обеденного перерыва, Ваниль. Главное, чтобы ты согласилась.
– Очень романтично.
– Ну, прости. С романтикой не вышло. Вместо нее у меня для тебя сюрприз. Но придется подождать.
– Мы не спешим?
– Мы опоздали! Не находишь?
– Просто я волнуюсь…
– Ох, Ваниль… А я так соскучился…
Мы целовались до неприличия долго. Пока папа тактично не постучал в дверь, намекая, что они в курсе, чем мы занимаемся.
– Я так тебя хочу… У меня в штанах все огнем горит…, – признался Горячев, и тут же потащил в квартиру, объясняя: – если не зайдем, то прям здесь возьму тебя.
Папа и мама остались довольным Климом. Только в этот раз они не текли лужицей, как перед Смоленцевым, но оба отнеслись к нему с уважением. Мне этого было достаточно.
В конце концов, они не обязаны любить моего парня.
Ночевать мы остались у родителей. Расположились втроем на диване в гостиной. Мия у стены, я и Горячев. На другие варианты он не соглашался.
– Я тебя люблю, – прошептал Клим в темноте, проваливаясь в сон.
Я от его слов чуть не задохнулась.
Пьяный Клим и такое признание. Может он просто сказал это в бреду или он на самом деле меня любит. Если да, то я была готова умереть от счастья. Полночи проворочалась – не могла уснуть. Хотелось дождаться утра, и напрямую спросить его об этом. Потому что я любила его и скрывать этот факт не хотела. Может просто стеснялась, но в глубине души верила в то, что моя любовь взаимна. Ведь не будет Клим просто так предлагать выйти за него замуж? Или будет? Может ради детей?
Как назло, утром я проснулась первой. Нужно было ехать на работу. Решив не будить Клима и Мию, я тихо собралась и, хлебнув кофе, решила сбежать, оставив разговор о чувствах до вечера.
Но не смогла даже выйти за дверь.
Резкая боль скрутила низ живота. Я даже не смогла сдержать стон, а после и вовсе съехала по стене на пол. Боль продолжалась, и я вдруг поняла, что мне жутко страшно.
– Мааам! – первое что пришло мне в голову.
Родители не знали о моей беременности. Мы с Климом решили пока не говорить, но судя по тому, как меня скрутило, наше молчание закончилось.
Мама, как самая настоящая мама, прибежала спустя несколько мгновений.
– Господи, Янка! Ты чего?
– Мааам! Я беременна! И мне очень больно!
– Мужикиии!!! – оперативно завопила мама, и пока сильная половина раскачивалась, она успела вызвать скорую помощь.
Папа и Клим подбежали одновременно.
– Ты чего? Янка? Ваниль? Что с тобой?
Они перебивали друг друга, засыпая меня вопросами, а я не могла ничего произнести в ответ.
От боли темнело в глазах и мир кружился. На лбу выступила испарина, и я начала терять сознание. Единственное, что я помнила – это плач проснувшейся и напуганной Мии. А потом наступила темнота.
Очнулась я уже в больнице. В просторной светлой палате и с капельницей в руке. Рядом сидел уставший и невыспавшийся Клим.
– Ну, и напугала ты меня Ваниль!
Воспоминания нахлынули, словно цунами. И парень, у которого от волнения залегли темные круги под глазами, отошел на задний план.
– Что с ребенком?
– Тихо, Ваниль! Все хорошо! И с тобой, и с ребенком!
– Почему я здесь?
– Потому что надо беречься. Придет доктор и все объяснит. Я не понимаю в их терминах ни хрена. Просто знаю, что все будет хорошо! Надо только немного полежать и отдохнуть. Анализы, узи, витаминки в вену и ты будешь как новенькая! Только никаких стрессов и волнений!
Клим взял меня за руку и, почувствовав его тепло, я перестала дрожать. И осознала, что у меня ничего не болит. Что все как обычно. Не было никаких посторонних ощущений, которые я бы не могла определить. Все привычно и спокойно. Кроме больничной палаты.
– И давно я здесь?
– С утра. Ты упала в обморок, тебя привели в сознание, сделали укол, и ты проспала до вечера. Сейчас шесть.
Было так необычно и страшно слышать все это. Вот я собираюсь на работу, а вот лежу в больнице.
– Не бойся, Ваниль. Хочешь я буду с тобой?
– Лучше скажи, где Мия?
– Она с бабушкой и дедушкой.
Клим еще долго сидел со мной, а потом я отпустила его домой. Оставаться одна я не хотела, но понимала, что мне все равно придется провести здесь какое-то время и вряд ли Клим или кто еще смогут находиться со мной двадцать четыре на семь.
Меня выписали через неделю. После тщательного обследования и обещания, что я буду себя беречь, меня все же отпустили домой, попросив зайти на крайнее узи.
Клим изъявил желание пойти со мной.
Я никогда не видела его таким довольным и счастливым. Пол нам не сказали, но зато сделали фотографию на память.
– Ах да, Яна! – уже перед самым уходом воскликнула врач. – Я забыла вам сказать. Низкое расположение плода и предлежание плаценты – это не смертельный диагноз, но во время беременности лучше воздержаться от секса.
– Как воздержаться от секса? – нахмурился Горячев. – Совсем?
– Да. Это чревато кровотечением и отслойкой плаценты. Нужно поберечься, чтобы доходить до срока, и чтобы малыш родился здоровым. Ну, и естественно, чем чаще вы будете заглядывать к нам, тем легче пройдет ваша беременность.
От таких новостей я потеряла дар речи. И не смогла произнести ни слова даже тогда, когда мы сели в машину.
Этот едкий страх за здоровье малыша выворачивал мне всю душу наизнанку. И я была уверена, что с поддержкой Клима и родных мы вместе все переживем. Но только не теперь.
– Ты расстроился? – мой голос дрожал.
– Конечно!
– И из-за секса тоже?
– И из-за него тоже.
– Почему?
– Почему расстроился из-за секса? – Клим повернулся ко мне и уставился на меня как на дурочку. – Потому что хочу тебя так, что дым из ушей валит. Я как бы слишком много пропустил и намеревался не выпускать тебя из кровати подольше. А тут такое! Всю беременность к тебе не дотрагиваться! Да я не смогу!
Это был выстрел прямо в сердце. Я уговаривала себя не рубить с плеча, но понимала, что это конец. Я не переживу, если Клим мне будет изменять. А он будет. Слишком долго без секса – он не выдержит! Да ни один мужик не выдержит! Я на собственном опыте знала!
– Я передумала к тебе переезжать, – мой голос стал пустым и холодным, и до жути хотелось плакать. Но я держалась. – И со свадьбой нам надо повременить.
– Ваниль! ТЫ ЧЕГО?
– Так будет лучше!
– Кому? Ты чего навыдумывала там? Ну-ка, объясни!
А я не могла сказать ни слова. Не было сил признаться Климу в самом большом своем страхе.
– Я не экстрасенс, – повторил Клим, осторожно хватая меня за подбородок и заглядывая в мои глаза.
– Я не смогу это пережить…
Сердце колотилось как бешеное, а кровь в венах побежала быстрее.
– Пережить что?
– Твои измены.
– Мои измены?
Клим, кажется, немного опешил от моего признания.
– Да. Твои измены.
– А я собираюсь тебе изменять?
– Да. Ты можешь обещать мне все, что угодно, но пройдет пару месяцев, и ты найдешь себе кого-то. А я не смогу так. – В уголках глаз начали собираться слезы.
– Ян! Это такой бред! Я тебя хочу, да блин! Я только тебя хочу! Больше никого! Вообще никак! Даже смотреть не могу на других!
– Знаешь, я уже через это прошла один раз. Я отказывала Ваньке до самой свадьбы. Неопытная была, верила ему, думала, что он и правда может полгода потерпеть. Ведь он клялся в любви. А на самом деле он все это время кувыркался со Смирновой. Провожал меня, целовал и ехал к ней. Если бы я тогда узнала об этом, я бы умерла. Мне повезло. Правда всплыла тогда, когда я уже четко понимала, что Ванька не может быть мне никем, кроме как другом. И все равно мне было больно. А с тобой так не прокатит. Я люблю тебя, Клим. Очень! И мое сердце больше не выдержит. И отговорки, что я не права – это просто отговорки. Ты же сам все знаешь!
Клим нервно стучал рукой по рулю и как-то растерянно смотрел на меня. К такой исповеди он явно был не готов.
– Иди сюда!
– Что?
– Сядь ко мне на колени…
– Зачем?
– Я хочу, чтобы ты слышала, как бьется мое сердце. Чувствовала мои руки, мое тепло. Давай! Иди сюда!
Я громко сглотнула, а потом все-таки выполнила его просьбу. Оказавшись так близко к нему, мне вдруг стало совсем не страшно. Его руки успокаивающе гладили мою спину, и мне на секунду показалось, что я все придумала. Что у нас все будет по-другому. Но реальность все равно просачивалась даже сквозь теплые объятия Клима.
– Давай так! – Клим взглядом удерживал мой взгляд. – Во-первых, никаких волнений из-за глупостей! Мы еще даже не отъехали от больнички, а у тебя уже губы трясутся и слезы вот-вот покатятся по щекам. Это не лучшие эмоции, которые нужны тебе сейчас. Во-вторых, я не Смоленцев. Мне плевать, что у вас было с ним и как он себя вел. Единственное, о чем я жалею во всей этой истории – так это о том, что не разрушил ваши отношения еще в самом начале. Я правда верил, что тебе с ним будет лучше. И совсем не верил, что могу стать твоим единственным, которого ты будешь любить. Я не знал, что он тебе изменял, но что-то в этом духе ожидал от него. И до безумия рад, что вы развелись, и ты теперь свободная и влюбленная в меня. В-третьих, я не романтик! Я никого никогда не любил. Никому не признавался в любви. Я вообще в нее не верил. Пока не встретил тебя. Я люблю тебя, Ваниль. Люблю так, что под всей своей напускной беспечностью, очень сильно боюсь тебя потерять. Если ты однажды… Да что однажды… если ты сейчас уйдешь, я сдохну… Потому что впервые мои чувства… Они настоящие… Они на всю вечность… Мое сердце принадлежит тебе одной! Ну, и в-четвертых, секс – неотъемлемая часть жизнь. И я не натрахался с тобой. То, что было – это ничтожно мало. И ты права, что через пару месяцев я завою. Но это совершенно не значит, что я полезу кому-то под юбку. Я уважаю свой выбор, чтобы пачкать себя и тебя ничего не значащими связями. Ну, и в конце концов есть еще несколько способов, которые помогут нам протянуть до лучших времен. И я думаю, что мы справимся. У нас же любовь, Ваниль!
Я уткнулась Климу в шею. Слишком нервничала, наверное. А услышав признание Клима, вообще не смогла сдержать слез.
– Я так боюсь, Клим…
– Я тоже боюсь, моя девочка! Но мы ведь постараемся? Доверься мне, и я обещаю, что мы будем очень-очень счастливы. Клянусь твое сердце больше никто не посмеет разбить на куски! Даже я!
– Скажи еще раз, что любишь!
– Люблю! Люблю! Люблю тебя, Ваниль! С самого первого взгляда! Просто не сразу понял, что влюбился. Был бы догадливее – мы бы давно были вместе!
– И я тебя люблю! Очень-очень люблю!
Я хлюпала носом, а Клим продолжал говорить мне о своей любви еще и еще, пока я не успокоилась и не пообещала ему, что больше по такой ерунде переживать не буду.
И я не переживала до определенного момента. Мы занимались переездом, подготовкой к свадьбе, Клим вел себя, как мечта любой девчонки. Был внимательным, заботливым и любящим.
А потом все поехало наперекосяк. Он все чаще раздражался без повода, все чаще избегал меня и все чаще задерживался на работе.
Теперь я понимала разницу между удовлетворенным мужчиной и наоборот. Смоленцев несмотря на якобы полугодичное воздержание был всегда доволен, и светился от счастья, чуть поменьше солнца. Горячев же наоборот ходил мрачнее тучи. Уезжал рано, приезжал поздно, и все, что могло его немного расслабить – так это Мия.
Для нее он всегда был в хорошем настроении. И старался как можно больше и чаще проводить с малышкой свое время, оставляя меня в стороне.
Я знала, что веду себя глупо. Но ничего не могла с собой поделать. А проскользнувшая мысль о согласной на все секретарше вдруг стала навязчивой и прочно засела в моей голове.
– У тебя кто-то есть? – спросила я в лоб Клима, когда он в очередной раз вернулся домой ближе к полуночи.
– Нет.
Я отвернулась, не смея посмотреть ему в глаза и боясь увидеть там откровенную ложь. Клим, словно почувствовав мои сомнения, подошел ко мне и обнял со спины.
– Я тебя хочу, Ваниль! Терпеть уже не могу. Дотронуться боюсь… Потому что это будет не любовь и не быстрый трах. Я просто тебя вы*бу…
От его слов по ногам прошла сладкая дрожь, в животе все сладостно сжалось и я по инерции выпятила свою пятую точку, ощущая, как сильно возбужден Клим.
– Прямо через одежду, Ваниль… Кончу, если просто потрусь об твою задницу…
Дыхание Клима было обжигающим, а шепот возбуждающим. Я хотела его не меньше, чем он меня. И тоже прямо через одежду. Плевать.
– Потрись…
Клима дважды просить было не нужно. Он ловко стянул с меня пижамные шорты и тут же занырнул во влажные складки руками.
Я не смогла сдержать стон. А когда его пальцы нашли клитор и принялись ритмично кружить вокруг него, вызывая сладостную дрожь, я вцепилась в руки Клима и принялась бесстыдно вертеть бедрами в поисках еще большего удовольствия.
Наслаждение было острым. И меня сразу же накрыло с головой. От бессилия я просто осела в руках Клима, и продолжала постанывать, чувствуя, как по телу разливается благодатное тепло.
– От одних твоих стонов кончу, Ваниль…
– Мааам! – хриплый голос Клима прервал тоненький писк Мии.
Мы отскочили друг от друга как ужаленные. Клим прикрыл меня собой и мне удалось быстро привести себя в порядок. Слава Богу, Мия ничего не поняла. Мне пришлось увести ее в комнату, а раздраженный Горячев направился в душ.
