Текст книги "И сердце на куски (СИ)"

Автор книги: Марина Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Долго сидеть и скучать нам не пришлось. Мы даже не успели поделиться первыми впечатлениями, как нам, нагло присев за наш столик, решил скрасить компанию, Ларкин Стужев. Он обнял подругу, понюхал коктейль в ее бокале и прокричал:

– Я прям думал ты в разнос пойдешь! А ты такая – примерная!

– Отвали от меня!

– Пошли потанцуем!

– Отстань, Стужев! Иди со своими курицами танцуй.

Обстановка за нашим столиком накалялась, и мне стало немного страшно. Но разволноваться как следует я не успела. Потому что в паре метров от нашего столика я увидела Клима.

Он стоял посреди палубы в окружении стайки девчонок и что-то им рассказывал, а они слушали его, раскрыв рты. И вроде ничего удивительного. Это же Клим. Быть в центре женского внимания – его стихия. Но этот раз все было по-другому. Что бы там у них ни происходило, Горячеву было неинтересно.

Он, продолжал говорить и пристально смотрел на меня, поедая меня взглядом так, что я забыла, как дышать.

Глава 24

Яна

Я знала, что уже неприлично долго смотрю на него. Знала, что нужно отвернуться и не глазеть на Клима, но ничего не могла с собой поделать. Я скучала и едва сдерживалась, чтобы не кинуться к нему на шею. Гордость не позволяла обнять человека, которому я не нужна.

Но Климу моя гордость была побоку. Что-то кивнув своим подружкам, Клим протиснулся через их плотный круг и уверенным шагом направился ко мне. К моему удивлению, чем ближе он подходил, тем лучше я видела, как блестят его глаза. Словно он был рад видеть меня.

Склонившись надо мной и обдавая меня своим сногсшибательным ароматом, Горячев жарко прошептал:

– Привет…

– Привет…

У меня во рту все пересохло, а тело бросило в жар. Ну, не могла я рядом с Горячевым контролировать себя и не знала, что с этим делать. Чтобы не заглядывать ему в рот, я тоже встала и тут же почувствовала прикосновение рук Клима к своим ладоням. Он бережно помог мне выйти из-за столика и притянул к себе.

– Нет, Клим… Не надо… Я больше так не хочу…

Признание само сорвалось с губ. Потому что устала от переполнявшей меня любви, которая не находила выхода. Устала быть использованной. Каждый раз разрываться на части от наслаждения, а потом собирать себя по кусочкам – это было невыносимо.

– И я так больше не хочу, – согласился со мной Горячев. – Пойдем в каюту. Там тихо и спокойно. Нам нужно поговорить.

Я обреченно рассмеялась. Снова остаться с Климом наедине – это еще один шаг в пропасть. Я отрицательно покачала головой.

– Лучше оставайся со своими девочками. Они тебе больше поверят, чем я.

– Вот поэтому нам нужно поговорить. Эти девочки, если ты не заметила – всего лишь обслуживающий персонал. У моей сестры сегодня день рождения. И она отмечает его здесь. Поэтому без инструкций не обойтись. Они новенькие и пока не очень въезжают, что здесь и как.

Я не очень понимала, о чем говорит Клим, но, кажется, он оправдывался передо мной. Сердце отчего-то забилось быстрее, а в груди возникло теплое приятное чувство. Если бы кто-нибудь знал, как мне хотелось ему поверить и довериться! Но, кажется, кроме детей мне от него мало что перепадет. А мечтать о взаимной любви с Климом Горячевым было полнейшей глупостью. И плюс ко всему наличие невесты. От нее Клим вряд ли уйдет ко мне. От таких не уходят. К таким, как я.

Как только выберусь отсюда, сразу же запишусь на курсы повышения самооценки, а пока миролюбиво попросила:

– Клим, пожалуйста, давай на этом остановимся… Просто сделай вид, что мы просто знакомые…

– Ваниль! – рыкнул Клим так громко, что замершие Денис и Лара уставились на нас с еще большим интересом. Кажется, наши разборки были интереснее, чем их. Если раньше из-за громкой музыки слова Клима слышала только я, то теперь его рык раздался на приличное расстояние. Многие обернулись, а я вздрогнула. Клим же, сверкая глазами, повернулся к Денису: – Я забираю Яну. Сам отвезу ее домой.

Денис кивнул, а Лара возмущенно воскликнула:

– Еще чего! Никуда она с тобой не пойдет!

– Я придержу ее, – тут же отозвался Денис. Он одной ладонью перехватил руки Лары, а второй прижал к себе, на что девушка активно начала вырываться. Но Денис был высоким и крепким и всем было очевидно, что он даже усилий не прикладывает. Она пыхтела, злилась, но по-прежнему оставалась в объятиях этого громилы. – Если что, позвоню.

Теперь пришла очередь Клима кивать и цеплять меня за руки. Как только он обхватил мое запястье, я тут же зашипела:

– Можешь меня силком тащить, но я ни за что не оставлю Лару с этим грубияном.

Я помнила, как он подсел к нам и сразу же стал приставать к моей подруге. И если бы не Клим, прервавший их милую беседу, то они бы продолжали спорить до сих пор.

– Ну, как хочешь…

Меня никогда не носили на руках. Поэтому я только охнула, когда оказалась на руках у Горячева. И жутко испугалась. Отчего вцепилась в шею Климу и просто растерянно смотрела ему в глаза, пока он нес меня до своей каюты.

– Отпусти! Это похищение!

– Нет!

Мне казалось, что на нас смотрят абсолютно все, но через пару метров мы свернули за угол и спустились по лестнице. А еще через пару мгновений Горячев поставил меня в центре просторной каюты. Музыка сюда не проникала, что говорило об отменной шумоизоляции. Обстановка из светлого дерева создавала теплую уютную атмосферу. Мягкий диван, широкая кровать в углу, стол, плазма, мягкий ковер и даже мини бар. Приведи меня сюда Клим с завязанными глазами, я бы в жизни не догадалась, что мы на теплоходе. Даже иллюминатор вписывался в интерьер и не выделялся на общем фоне.

Клим отошел от меня, давая возможность вздохнуть.

– Между прочим Лара в опасности! – Я разозлилась на Горячева. На его бесцеремонное поведение. – Этот бугай обидел ее.

– Этот бугай влюблен в твою подружку до розовых сердечек в глазах. И если есть для нее самое безопасное место на свете для нее, то это рядом с ним. Так что не переживай за блондинку! Она в надежных руках.

– Я все равно ей хотя бы позвоню.

– Звони. Просто пока мы плаваем, им точно некуда бежать. А на берегу ты сама убедишься, что с ней все хорошо.

Судя по тому, как Клим перекрыл собой выход, в ближайшее время меня ничто не сможет избавить от общения с ним, поэтому я оставила попытки найти хоть одну причину для побега. Клим может быть и был бесчувственным наглецом, но никогда не переходил за грани допустимого. Мне оставалось только надеяться, что и друзья у него не хуже.

Мы молча стояли и прожигали друг друга взглядами. Горячев, несмотря на то, что был взвинчен, все равно выглядел потрясающе. Голубые джинсы и черная водолазка. Самые обычные шмотки. Но на нем сидели так, что хотелось облизнуться. Немного отросшие волосы и щетина скрывали тени под глазами. Странно, но сейчас при ярком свете было видно, что Клим дико устал. Одни только покрасневшие глаза говорили о том, что он уже больше суток на ногах.

– Я соскучился и хочу обнять тебя, но ты как еж. Колючая и неприступная…

Ну, вот и началось. Разговор, где Клим скучал и снова не против покувыркаться со мной. Разговор, после которого я должна снова позволить ему все, что он не пожелает. И если честно, я тоже так соскучилась по нему, что сил отказать вообще не было. Только мысль о том, что я знала, какие последствия меня ждали утром, одиночество и боль, слава богу, в третий раз забеременеть не могу, заставила уперто сжать кулаки и сделать шаг назад.

– Нет. Все, что было между нами – это нелепое стечение обстоятельств, которое нужно остановить.

– Почему? – Клим вопросительно выгнул бровь.

– Что почему?

– Почему ты отказываешь мне? Я навел справки и узнал, что ты больше не замужем. И если раньше ты не могла из-за него, то что тебя сдерживает сейчас?

Господи, какие справки? Знает ли он о Мие? Наверное, если бы знал, то разговор был совершенно другим.

– Не так давно ты уверял меня, что почти женатый мужик.

– Черт! – Горячев провел ладонью по свои волосам. – Если бы ты не сбежала, то узнала бы самой первой, что мы с Аделиной расстались через неделю после нашей встречи. О том, что между нами больше ничего не будет, я уже знал еще в лифте. Но раньше осуществить не мог. В ту ночь у Аделины умер отец. И я просто не мог поступить по-свински. Меня это тяготило, нервировало, но по-другому никак. И кроме меня у них с матерью никого нет, кто бы мог им помочь. Все держалось на нем. Они сами из Италии, были в гостях в России, и им нужно было помочь с перевозкой тела, организовать похороны и что-то решить с прибыльным процветающим бизнесом. Это был адский месяц. Но у меня с Аделиной больше ничего не было. После тебя у меня вообще никого не было. Ни одного поцелуя. Ни с кем. Единственный мой косяк – это то, что я не мог вырваться и найти тебя намного раньше. В город я вернулся только сегодня утром и первым делом навел справки о тебе. Знаешь, я в шоке! Я все эти годы думал, что ты счастливо живешь со Смоленцевым и…

– Ты думал обо мне? – я перебила Клима. Он столько всего наговорил, а мое сердце затрепыхалось от мысли, что он думал обо мне. Типичная влюбленная девчонка.

– Достаточно, чтобы сознаться в этом. Просто не позволял себе этого. Я видел, как ты тянулась за Ванькой и не хотел быть тем, кто разрушит твое счастье. Потому что сам не мог сделать тебя счастливой. Вернее мог, но просто струсил. А в последнюю нашу встречу решил, что набегался от тебя. Меня не остановил бы даже Смоленцев.

– Господи, Клим, ты о чем сейчас?

– О нас, Ваниль! Дай мне шанс понять тебя и показать тебе, что я не такой уж и мудак каким кажусь со стороны. Мы ведь совсем не знаем друг друга, но ты сама понимаешь, что нас тянет друг к другу. С самого начала. И я устал с этим бороться. Просто не смогу снова убежать. Потому что я уже не от тебя бегаю. Я от себя бегаю.

Я никогда не видела Клима таким серьезным. Я совершенно не разбиралась в людях, но в тот момент, глядя на Горячева, я понимала, что он не врет. Что он сейчас говорит слова, которые никогда никому не говорил.

Я должна была описаться от счастья. Ведь я мечтала о таком развитии событий. Но мне было жутко страшно. Причиной моего страха были Мия и еще не рожденный ребенок. Стать отцом двоих детей – это вам не просто узнать тебя получше.

– Не молчи, Ваниль. Я и так еле на ногах стою.

– Шанс говоришь?

– Да. Один маленький шанс. Он нужен нам обоим. Поверь, я за эти дни много чего придумал и решил. Просто не успел воплотить в жизнь. Поверь, уже этой ночью, в крайнем случае, завтра утром я бы отирался под дверями квартиры твоих родителей. Признаюсь, попросил папину охрану навести о тебе более подробные справки. Но это только для того, чтобы встретиться с тобой. Если бы не Сонька, которую я тоже очень давно не видел и ее юбилей, я был бы у тебя еще сегодня утром, – Клим тараторил, не давая мне вставить ни слова.

– Сонька? – наконец-то удалось его перебить.

– Угу. Сестра. И Темыч, который без меня загибается тут. Это наш теплоход. Мы должны были вместе запустить этот проект. Но все легло на его плечи. Он зверствует.

– Зверствует?

– Зверствует! Пойдешь со мной на свидание завтра? В девять. Я заеду за тобой. Это будет ужин и ночь, если ты согласишься.

– Ты мне не дал сказать ни слова!!!

– Потому что боюсь, что ты мне откажешь! Ничего так не боялся, как сейчас твоего отказа. Если ты меня пошлешь, а у тебя есть на это полное право, я свихнусь, Ваниль.

Клим засунул руки в задние карманы своих джинс и медленно покачивался с пятки на носок и обратно. Я впервые видела, как этот самоуверенный самец нервничает. И, черт возьми, из-за кого?

Из-за меня.

Мне было нужно ему сказать так много всего. Ведь на самом деле все наши встречи ограничивались взглядами и сексом, и полноценного знакомства у нас не было. Одни лишь обиды и недопонимание. И в этот раз самым правильным было бы сбежать, но я точно знала, что если откажу ему, то и сама свихнусь. Только согласие я дать не успела.

– Чертов козел! – в дверь кто-то яростно начал молотить кулаками. -У нас алкоголь на исходе, пьяные уроды на корабле и твоя сестра, которая требует стриптизеров! Если ты сейчас же не выйдешь, я тебя утоплю Горячев! Этой же ночью!

– И правда зверствует, – пожала я плечами, догадавшись, что за дверью очень злой Темыч.

Клим тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза.

– Я пойду с тобой на свидание! Завтра в девять!

Я даже не поняла, как оказалась на кровати прижатая к пушистому одеялу крепким телом Клима. Он просто в одно мгновение подхватил меня и опрокинул на горизонтальную поверхность, а затем с жадностью поцеловал. Проникая языком глубоко в рот, лишая меня воздуха и воли. Сжимая мою талию до боли и лаская шею до дрожи.

– Я клянусь ты не пожалеешь! Ни одной минуты. И прошу не уходи! Дождись меня. Я сейчас помогу Темычу и вернусь.

Я лишь кивнула в ответ головой. Воздух до сих пор с трудом проникал в мои легкие.

– Пообещай, Ваниль!

– Обещаю…

Еще один сладкий долгий поцелуй, и, немного запыхавшийся, но довольный Горячев скрылся за дверью. А я так и осталась лежать на кровати, не понимая, что произошло. Ощущала себя свободной и счастливой, если не думать о своем страхе. Ведь если у нас все получится с Горячевым, то ведь он поймет меня и поддержит?

Эмоции зашкаливали, чтобы немного успокоиться, я попыталась отвлечься и позвонила Ларе. Она не сняла трубку. За то сразу же ответила в чате. Убедившись, что с ней все в порядке и ей ничего не угрожает, я сняла обувь и забравшись с ногами на кровать, принялась изучать ленту в соцсетях.

Клима не было достаточно долго. Настолько, что я уснула. Наверное, переизбыток эмоций, прогулка и усталость после долгого дня сморили меня. Мне было тепло и спокойно. Как не было уже давно.

Открыв глаза, я поняла, что не одна.

– Пять утра, Ваниль, – сонный шепот Клима успокоил поднимающуюся во мне панику, – вечеринка окончена. Мы еще немного поспим, позавтракаем и я отвезу тебя домой.

Впервые в жизни я порадовалась, что живу одна и мне ни перед кем не нужно отчитываться. И что можно позволить себе остаться нежиться в объятиях Клима.

А вот проснулась я одна. Клима уже не было в каюте. Часы показывали без четверти девять. Первым делом глаза отметили небольшую дверь, которая впоследствии оказалась дверью в туалет. Место, без которого я не смогла бы прожить и минуты. Проделав все утренние процедуры и приведя себя в относительный порядок, я медленно открыла дверь.

В узком коридоре стояла тишина. Лишь откуда-то сверху доносились непонятные голоса. Осторожно ступая по полу, я протиснулась к лестнице и, словно боясь быть замеченной, начала подниматься вверх.

Погода была изумительной. Яркое солнце, темно-синяя вода, линия берега с видом на набережную. Было трудно отвести глаза. И я бы любовалась этим пейзажем вечно. Если бы мне не нужно было спешить домой. Родители и Мия, наверное, заждались меня. Странно что еще не названивали.

Я шла на голоса, не думая ни о чем плохом. И не ожидая ничего плохого.

Услышав знакомый голос Горячева, смело вывернула из-за угла и сразу же наткнулась на людей. Это был Клим. Я узнала его даже со спины.

А еще Смоленцев. И маячившая за его спиной Смирнова.

Глава 25

Яна

– Да ладно? Яна? – Смоленцев сразу же меня заметил и не смог скрыть удивления. – А ты что здесь забыла?

Все трое уставились на меня, а я растерялась и не знала, что сказать. Просто стояла и смотрела на своего бывшего мужа, которого не видела с самого развода. Он практически не изменился. Разве что немного похудел. И стоял на своих ногах. Глаза по-прежнему сияли, освещая все вокруг, длинная челка развевалась на ветру, а задорная улыбка не сходила с его лица.

Я не почувствовала ничего. Словно увидела совершенно чужого человека. Словно не прожила с ним почти год, большую часть которого мы провели в больнице. Ни радости от встречи, ни обиды. Но когда Смоленцев сощурил глаза и начал поочередно переводить взгляд с меня на Клима и обратно, почему-то по спине пробежался неприятный холодок. Мой бывший муж был далеко не глупым и сложить два и два для него не было проблемой.

– Да лаааадно!!! Клиииим! Только не говори, что ты теперь потрахиваешь мою бывшую жену? – как я и предполагала, Ванька сделал определенные выводы.

– Слова выбирай! Больше предупреждать не буду! – процедил металлическим тоном Клим.

Я никогда не видела его таким злым. Он в одно мгновение стал темнее тучи. И, глядя на него, нельзя было сказать, что еще буквально минуту назад он был рад встрече со своим другом.

Ванька задрал голову вверх и засмеялся.

– Клим! Ты чего? Это же моя бывшая жена, которая бросила меня! Не, я не против, – Ванька в смирительном жесте поднимает руки, – если тебе хочется – пожалуйста, но помни, что она моя бывшая, которая пока я лежал в больнице, раздвигала ноги перед кем попало.

Он меня не простил. Его до сих пор не отпустило. Другой причины для льющихся оскорблений я не видела. И повода для оправданий тоже. Что бы я ни сказала, Ванька уже не простит. Он живет этим. А Клим вряд ли захочет слушать.

Я хотела провалиться под землю. Они оба смотрели на меня. Ванька довольно. Клим – настороженно. Не сводя с меня глаз, Клим вдруг заявил:

– Еще одно слово, Смоленцев, и я въ*бу тебе. Поэтому лучше проваливай! Не испытывай мое терпение!

– Ты влюбился что ли в нее?

– Не твое дело! – по Климу было видно, что он в ярости. Каждое Ванькино слово распаляло его, и он готов был взорваться, грозя разнести все вокруг себя.

– Она теперь с тобой?

– Не. Твое. Дело!

Ванька снова рассмеялся. И я вдруг поняла, что смех – это его защитная реакция. Он тоже злился. Словно его задевал тот факт, что мы с Климом вместе.

– А ты в курсе, что у нее есть ребенок? Или она тоже тебя водит за нос?

Я вздрогнула. Не ожидала, что Клим узнает о дочке вот так.

– В курсе!

У Клима не дрогнул ни один мускул на лице. Во взгляде не изменилось абсолютно ничего. Словно он вправду был в курсе.

– А может он твой?

– А может и мой!

– Ну ты и тварь! – Ванька подошел к Климу вплотную. – А может это ты трахал мою жену? Может это она с тобой изменяла мне?

– Хватит! – не выдержала я.

Меня немного потряхивало. Я была не готова к такому откровенному разговору между нами и даже побаивалась, что каждый из нас может наговорить лишнего. Пусть наше прошлое останется в прошлом. Никому правда не принесет счастья.

– Убирайся отсюда! Наш договор расторгнут! И больше никогда не подходи к Яне! Я разрушу всю твою жизнь! Ты знаешь, что я могу сравнять тебя с землей! Один твой взгляд на нее – и меня ничто не остановит!

Клим чеканил слова, разрезая ими воздух на части. Каждое его слово было пронизано обещанием. Каждое слово обещало разнести все в клочья. Ледяные, колкие слова и несмотря на то, что они предназначались Смоленцеву, мне тоже стало страшно!

Ванька ухмыльнулся в очередной раз. Но больше не рискнул нарываться, поверив Климу на слово.

Он развернулся и, кивнув Смирновой, пошел к трапу.

Смирнова задержалась. А я в принципе только сейчас обратила на нее внимание. Все такая же. Тоже нисколько не изменилась. Вызывающе короткие шорты и топ, который больше открывал, чем скрывал. Привычный яркий макияж. Небрежно собранные в хвост волосы. Выглядела неплохо, но стервозности добавилось точно. Она презрительно окинула меня взглядом, а потом ядовито хмыкнула:

– Ну ты и дура, Суворова!

Ответа дожидаться не стала. Выплеснув порцию яда, Ленка стремительно развернулась и побежала за Смоленцевым. А я стояла и смотрела им вслед. Прошло четыре года, а они по-прежнему были вместе. Потому что как никто, подходили друг другу. Два сапога – пара.

– О каком ребенке он говорил? – раздраженный голос Клима ворвался в мои размышления.

От страха я замерла и боялась повернуть даже голову в его сторону. Отчаянно хотелось соврать и попытаться сохранить то, что начало прорисовываться в наших отношениях. Но и правду скрывать я больше не могла. Мия – наша дочь и она не заслуживала быть тайной. Да момент пусть был не самый удачный, но все же если не здесь и сейчас, то никогда бы не решилась.

Подойдя к поручню, я глубоко вздохнула и попыталась собрать мысли в кучу, унять дрожь, которая последнее время была постоянной моей спутницей. Приготовившись к исповеди, я не смогла произнести ни слова. Потому что почувствовала, что Клим стоит за моей спиной. Совсем близко. Я чувствовала его запах. Ощущала его всем телом. Знала, что, скорее всего, это наш последний разговор. Клим мне не простит того, что я должна была сказать. Я, конечно, попыталась бы сгладить все острые углы, но все равно потеряла бы его.

Развернувшись и посмотрев в его глаза, я поняла, что не смогу. Это радостные новости сообщают глаза в глаза, а я собиралась оправдываться.

Поэтому не рискнула. Да и страшно было увидеть во взгляде Горячева осуждение. Опустив ресницы, я сначала прислушалась к себе, и только тогда, когда мое сердце немного замедлилось, я заговорила:

– Ее зовут Мия. Ей три. Она безумно любопытная и очень похожа на тебя. Да. После той ночи, проведенной в твоей квартире, я забеременела. И я не собиралась скрывать от тебя эту новость. Просто не знала, как тебя найти. Ведь ты улетел. А я совершенно ничего о тебе не знала, кроме твоего умения сладко целоваться и ловко снимать с меня одежду. Да еще плюс ко всему Смоленцева застукала со Смирновой. Знаю, это не оправдание. Но мне было тогда тяжело со всем этим справиться одной. Я справлялась, как умела. И до сих пор не очень получается. Мне до сих пор родители помогают. – И пока Клим не вынес приговор, выпалила в вдогонку: – И я снова беременна.

Было слышно, как вода, плещется о борт теплохода, шум двигателя, крики чаек, да все что угодно, но только не голос Горячева. Мои щеки горели от смущения и страха, но я так и не открыла глаза.

– Я не потяну двоих детей. На родителей не могу повесить. Они и так тянут нас с дочкой. Да и мне достаточно Мии, – неожиданно на щеках я почувствовала горячие дорожки слез. А все, потому что стояла и врала Климу. – Если ты не захочешь ее увидеть, то клянусь, что это наш последний разговор о ней. Она никогда тебя не потревожит. Ты больше никогда не услышишь о ней. Мы больше не появимся в твоей жизни. Только не злись… Пойми, что я не специально скрыла беременность и что точно не хотела как-то шантажировать тебя ей. Мия – все, что у меня есть. Я жить без нее не смогу…

Потому что она так похожа на тебя. Вслух я этого не произнесла, но и того, в чем созналась – было достаточно.

– Тимур.

– Тимур? – от неожиданности я открыла глаза и столкнулась с растерянным взглядом Клима. Не было ни осуждения, ни ярости. Он просто был шокирован. Одной рукой держался за поручень, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

– Мы назовем нашего сына Тимур…

Теперь настал мой черед держаться за поручни. Клим своими словами словно крылья мне подарил. Я не знала, как и что нас ждет, но я точно знала, что я никогда бы не простила себя, если бы не оставила этого малыша. Чтобы не расплакаться я пробормотала то, что первое пришло на ум:

– Тимур Климович – как-то не очень…

– А Мия Климовна – прям верх благозвучия!

Мы не смеялись. Просто смотрели друг на друга, понимая, что с этой минуты наши отношения вышли на новый уровень, который нам еще нужно принять и пройти с достоинством.

– Я вызову тебе такси. Мне нужно побыть одному, – Клим первым прервал молчание. – Только не придумывай ничего. Я приеду, как буду готов.

Я лишь кивнула. Да и что я могла сказать?

Оставалось только надеяться, что Клим не подкачает и склеит мое разбитое сердце. Новым, конечно, оно не будет. Но хоть болеть перестанет.