Текст книги "Осколки падшего (СИ)"

Автор книги: Марина Клейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

22

Покинув территорию здания, мы с Ситом побрели вперед и вскоре оказались в просторном сквере. Уже совсем стемнело, фонари освещали каменные дорожки мягким желтоватым светом. Было очень тепло. Навстречу попадалась то одна, то другая парочка, держащаяся за руки.

Разговор с Александром Георгиевичем дал немало пищи для размышлений, но у меня в голове крутились его последние слова. «Когда принц оставит вас…» Действительно, история с осколками закончится, и Сит вернется в Преисподнюю. При мысли об этом на душе становилось тоскливо.

Я подумала, не взять ли Сита за руку, хотя бы для того, чтобы снова почувствовать – кто-то рядом. Но не решилась.

– Что ты о нем думаешь? – отвлек меня Сит.

– О ком?

– Об Александре.

– Странноватый, – я пожала плечами. – Но вроде нормальный. Удивительно даже, что заключил сделку с демоном… Мог бы, наверное, и сам всего добиться.

– Ты думаешь, он попросил богатства и успеха?

– А что, нет?

– Я уже говорил, что внешность обманчива…

– И не один раз.

– Да, только ты все никак не усвоишь, – он улыбнулся, чуть смущенно, словно извинялся за то, что так и не донес до меня суть этих слов.

– Ну давай, скажи, что он тоже демон, – устало вздохнула я.

– Нет, но в некоторых отношениях он даже хуже. Он из тех, кто своими делами производит впечатление даже на Преисподнюю.

Это меня заинтриговало.

– Да? И что же он такого делает? Разрабатывает ядерные технологии? Ядерные – это…

– Наслышан, – к счастью, сказал Сит, потому что я понятия не имела, как буду объяснять ему этот непростой предмет. – Нет, это не имеет никакого отношения к таким технологиям. То, чем занимается его компания, интересует в основном торговцев. Кстати, успеха в своей области он добился сам. Договор с демоном был совсем о другом.

– О чем? Не томи, – я шутливо толкнула его в бок.

Сит повернул налево и через минуту остановился. Мы замерли между двух фонарей – их свет едва достигал нас, оставляя в полумраке. Людей на этой дорожке совсем не было.

Он смотрел прямо мне в глаза. Сердце забилось где-то в горле, но Сит сказал:

– Зря я тебя к нему привел.

– С демонами не связываться, с людьми, получается, тоже, – не выдержала я, – и что теперь, залезть под одеяло и не высовываться всю жизнь?

– И правда. Глупо. Просто я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, а делаю все хуже. Это больно. Но в этом и заключается демоническая сущность. У нас никогда не получается так, как мы хотим…

Он отвел взгляд. В этот момент у меня внутри вдруг все забурлило. А что, собственно, с того, что Сит – демон? Надо разобраться. Я ведь практически ничего о них не знаю.

– Для демона ты слишком добрый, – сказала я и, видя, что он хочет возразить, добавила: – Вот что конкретно плохого ты сделал? Почему ты вообще стал демоном? Я понимаю, наверняка невеселая история, но я хочу знать.

– Потом. Не сейчас.

– Ладно, тогда давай подробнее про желания и их воплощение.

– Все просто, – Сит невесело усмехнулся. – Ты наверняка слышала про то, что демоны творят зло по божественной воле…

– Не слышала, – призналась я. – У меня слабо с Богом, церковью и вот этим всем.

– Хорошо. В общем, говорят – и говорят верно – что демоны творят зло по божественной воле. Для того, чтобы искушать людей, проверять их, в некотором роде… Отделить зерна от плевел. А еще, что любое зло, причиненное демонами, способствует добру. Например, демон подводит человека к грани смерти, но человек не сдается – и побеждает. В результате он становится несравненно сильнее и полностью переворачивает свою жизнь – начинает больше ценить то, что имеет, старается совершать добро… Быть хорошим и счастливым, пока есть время. Так страдания, которые ему причинил демон, оборачиваются благом.

– Пока понятно, – кивнула я.

– Но демоническая природа испорчена гораздо больше, чем человеческая. Люди могут погрязнуть во зле, но потом обратиться к добру. Мы – не можем. Я не могу просто взять и начать творить хорошие дела. Все, что я делаю, так или иначе ведет ко злу. Я не хочу причинять тебе вреда, но где-то внутри есть понимание… Я могу сколько угодно убеждать себя, что это потому, что ты мне нравишься, – на этих словах у меня слегка поплыло перед глазами, – но часть меня говорит – «ты делаешь это, чтобы услужить Темному Владыке». И это так.

– В… В смысле?

– Сложно объяснить, – Сит сильно нахмурился, видимо, это и впрямь было трудно. – Для меня самого все выглядит так, будто я делаю то, что хочу. Но одновременно понимаю – то, что я делаю, на пользу Темному Владыке. Я захотел помочь Истаре – и обрек человечество на гибель. Я захотел поговорить с тобой – и увлек тебя в демонический мир. Я захотел взять тебя с собой – и столкнул с опасными людьми. Я хотел бы защитить тебя, но не знаю, как, потому что ценой будет твоя душа. А сделать что-то хорошее просто так, по доброте, я не могу, потому что во мне больше нет доброты.

– Но ведь ты хочешь хорошего! – возразила я.

– Добрые мысли – это еще не доброта. Думать я могу все что угодно, но я не могу творить добро так же, как ты не можешь летать.

И снова в его облике засквозило что-то печальное, но необыкновенно красивое.

– А меня ты в расчет не берешь? – спросила я. – Я ведь могла бы тебя прогнать, верно? По крайней мере, попытаться. И могла бы не напрашиваться на встречу с Люсьеном. И сегодня идти с тобой – тоже. Ты не заставлял, я сама выбрала все это.

23

До двух часов ночи я пролежала в постели, пялясь в потолок: сна не было ни в одном глазу. Думалось в основном о Сите – прокручивались его слова, вспоминался поцелуй в щеку. Неужели я и правда ему нравлюсь? При мысли об этом все внутри ликовало, а затем испуганно сжималось – даже если и так, какой мог быть итог?..

Я повернулась на другой бок, глянула на часы и пришла в ужас. Если не усну, вряд ли поднимусь утром. Это заставило меня перепроверить будильник, и очень кстати – я так и не вывела телефон из авиарежима. Стоило это сделать, как посыпались сообщения о пропущенных звонках. Опять Артем. Может, так и не нашел себе девушку и решил повиниться? Если так, он где-то раздобыл оптимистический клад.

Ради интереса я глянула его страничку в соцсети. После отъезда Артема я как ненормальная снова и снова обновляла ее, пока не появилась запись с жизнерадостными фотографиями из университета. Видеть это было невмоготу – вот, у него новая интересная жизнь, а провалившая экзамены неудачница Алиса чахнет в полном одиночестве. Тоска достигла пика; я зареклась заходить на его страницу и удалила ее из ленты новостей. Тяжелых мыслей и так хватало.

Теперь мой настрой изменился в лучшую сторону. Вот он с какими-то ребятами, вот сразу с тремя девушками – они сидят в кафе, смеются. На душе было полное равнодушие.

Я промотала страничку вниз и наткнулась на то самое фото, которое отвадило меня от нее. Странно. Неужели с тех пор было так мало публикаций? Я прокрутила обратно. Самая новая запись датировалась декабрем. Мем на тему «трудно пережить сессию». Вероятно, учеба не оставляла времени на соцсети, но мне-то звонить у него было время?

Отложив телефон, я решила: если будет еще один звонок и я его не пропущу – отвечу. Дам понять, что не стоит мне трезвонить. Была история, закончилась – все, точка. Тем более при нашем последнем разговоре он меня здорово обидел.

Я еще немного поворочалась.

Вдруг раздался тихий шорох. Как будто где-то кто-то скребся.

«У соседей», – решила я. Но звук не прекращался, и стало понятно, что он доносится из коридора.

Поначалу мне не было страшно. Звук заставлял думать о каком-то животном. И хотя у меня никто не жил, да и мыши не водились, возможно, случайно забежал котенок – мало ли? Или Сартаэль влетел в форточку.

Я вышла в коридор. Поскребывание раздавалось из-за входной двери. Оно на мгновение прекратилось, а потом что-то заскреблось с утроенной силой – на уровне моего роста. И вот тут мне стало жутко.

– Кто… Кто там?

Вместо ответа поскребывание еще усилилось. Я ударила кулаком в дверь. Никакой реакции.

Я метнулась в комнату и схватилась за мобильник. Позвонить в полицию, сказать, что ко мне кто-то ломится?

Едва я набрала первую цифру экстренного номера, звук смолк. Несколько минут я настороженно прислушивалась, затем отложила телефон, легла и поплотнее завернулась в одеяло.

С кухни раздался стук. Тук, тук, тук… Пауза. Тук, тук, тук… Стучали в стену.

Я вспомнила фильм, посмотренный в самолете. В душу закралось сомнение. Может, Сит решил меня разыграть? Или испытать? Он ведь говорил, что главное – не бояться.

Стук ускорился. Я с головой укрылась одеялом. Сердце бешено билось, во рту растекся неприятный горький привкус. Вскоре от напряжения разболелась голова.

Я заснула незадолго до звонка будильника, так и не поняв, когда стук прекратился и наконец стало тихо.

24

Наутро я выползла из дома похожей на привидение. Третья кошмарная ночь – это уже чересчур. Я не представляла, как выдержу рабочий день. Если меня снова начнут пытать насчет пропавших книг, точно сорвусь.

И все-таки, помня наш с Ситом разговор на кладбище, сперва я решила зайти в церковь. Одна, маленькая и красивенькая, располагалась неподалеку от книжного магазина, нужно было просто выйти на остановку раньше. Островерхая крыша с крестом с детства радовала глаз, когда я проезжала мимо. Никогда не испытывала интереса к религии, но здание выглядело здорово, особенно в городе, забитом серыми блочными многоэтажками.

По дороге я с мобильника посмотрела справку и выяснила, что церковь католическая, единственная в нашем городе. То, что надо. Не особо разбираюсь в конфессиях, но сражения с нечистью почему-то связывались в уме именно с католицизмом. Наверное, из-за западных фильмов и кровавых историй про инквизицию.

Церковь была огорожена красивым черным забором с узорчатыми верхушками. Калитка гостеприимно распахнута. Я поколебалась. Было как-то неловко. Во-первых, я сроду не заходила в церковь, если не считать пару экскурсионных визитов во время поездок с мамой. Во-вторых, после общения с Ситом и Александром Георгиевичем, не ровен час, начну шипеть и плавиться.

Глубоко вдохнув, я пересекла небольшой двор, поднялась по ступеням, не без труда приоткрыла массивную дверь и вошла. В конце крохотного коридора были еще одни двери, со стеклянными вставками, сквозь них виднелся большой зал с алтарем и огромным распятием за ним. Я еще помялась и, наверное, ушла бы, но тут за стеклами мелькнул силуэт, и в коридор выглянул гладко выбритый мужчина средних лет. Он был в белом балахоне, схваченном на поясе шнурком. Из-под него виднелись потертые джинсы и ботинки на внушительной подошве. Демон Шемхазай, называющий себя Игорем, наверняка бы оценил.

– Доброе утро. Могу чем-нибудь помочь?

– Да, м, наверное. Не подскажете, можно налить святой воды?

– Конечно. У вас есть емкость?

Я вытащила из сумки заранее приготовленную бутылочку от лимонного сока. Человек попросил подождать и ушел в зал, а оттуда, видимо, куда-то еще – скрипнула еще одна дверь.

Он вернулся всего через пару минут и протянул мне полную бутылочку.

– Спасибо. Сколько я должна?

– Нисколько, – мужчина недоуменно пожал плечами. – Можете оставить пожертвование, если хотите, – он указал на ящик с прорезью, прибитый к стене.

– Ладно, – несколько смущенная, я полезла за кошельком. – А вы священник?

– Он самый.

– Не похожи, – зачем-то сказала я, опуская купюру в ящик.

– Ну, внешность вообще штука обманчивая, – мужчина добродушно усмехнулся.

Я еще раз поблагодарила его, попрощалась и вышла. Забавно – священник говорил ровным счетом то же, что и Сит.

Пришлось пробежаться, чтобы успеть на работу вовремя. Я влетела через служебный вход, в темпе переобулась и ровно в девять заняла пост возле полок.

– Ну как здесь? – тихо спросила я Вику, поскольку администраторши в зале не наблюдалось.

– Светлана Аркадьевна на больничном, так что мы сегодня одни.

– Как своевременно пришла болезнь, – хмыкнула я.

– Давление, говорит. От волнения.

Мне стало стыдно. Вдруг она не притворяется? Получается, я косвенно виновата, ведь это явно Игорь устроил, который на самом деле Шемхазай. И правда, ну их, этих демонов… «Кроме Сита, – добавило сердце. – И Сартаэля».

Привезли товар, все утро я разбирала книги. В какой-то момент, проходя с очередной стопкой, я увидела у стеллажа с современной прозой знакомого мужчину – любителя выискивать рисунки там, где их нет. Он снова смотрел на корешки.

– Здравствуйте, все в порядке?

Мужчина оглянулся и беспомощно улыбнулся. Он был довольно симпатичным – молодой, наверное, лет тридцати, светловолосый, голубоглазый.

– Все ищете картинку? – я улыбнулась в ответ.

– Ее нет, – сказал он. – Пока нет. Вы позволите мне немного переставить книги? Пожалуйста.

– Чтобы получилась картинка?

– Да.

Я задумалась. Книги на этом стеллаже были расставлены по алфавиту, но там давно следовало прибраться, тем более что сегодня я уже впихнула туда без разбору с десяток новинок.

– Творите. Я сделаю вид, что не заметила.

Он благодарно улыбнулся и ловко переставил одну книгу. Потом другую. Кажется, глобальных планов у него не было, ну и слава богу. Оставив его за этим занятием, я отправилась расставлять книги.

Это был второй странноватый случай на моей практике. Одно время к нам периодически заходила женщина-перфекционистка. Первый ее визит запомнился мне надолго – я совсем недавно устроилась и, напуганная возможными штрафами, пристально следила за потенциальными воришками. Женщина повела себя подозрительно: подошла к полке с детективами, воровато огляделась. Меня она не заметила. Протянула обе руки к книгам – я уже собралась стремительно подойти – и вдруг с потрясающей быстротой принялась переставлять издания. Через минуту довольно небрежная выкладка превратилась в произведение искусства – книги были расставлены на диво ровно и строго по размеру. После этого женщина облегченно вздохнула и принялась с интересом рассматривать корешки. Вскоре она выбрала книгу и купила ее, не забыв сдвинуть остальные издания так, чтобы не осталось пробела.

Перестановку она делала каждый раз, когда приходила. Мы с Викой между собой шутили, что хорошо бы направлять ее к полкам с особым бардаком. К сожалению, Светлана Аркадьевна, когда замечала такое, велела нам переставлять все обратно, по алфавиту, темам или сериям, в зависимости от стеллажа. Как-то раз она застала женщину на месте преступления и велела ей не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Покупательница расстроилась, ушла и больше не появлялась. Вика возмущалась: она была уверена, что у женщины психическое расстройство, и нечего было ее гнать. Я соглашалась – в конце концов, она не делала ничего плохого, и лично я не видела трагедии в том, чтобы быстренько вернуть книгам прежний порядок.

25

Я надеялась, что после работы меня встретит Сит, но его не было. Пытаясь оттянуть неизбежное разочарование, я дошла до ближайшей скамейки, которая находилась точно под фонарем, села, достала подброшенную книжку и принялась ее листать.

В ней было всего-навсего четыре заклинания. Кроме «Ограждения» и «Различения» еще «Очищение» и «Нахождение». Последнее использовалось для поиска конкретного демона, но это крайне не рекомендовалось: оно переносило заклинателя к объекту поиска, и если демон находился в Преисподней или в других неприемлемых для человека местах, это могло стать билетом в один конец.

Последнюю страницу книжечки, где, вероятно, было пятое заклинание, кто-то старательно заклеил черной бумагой.

Я посидела еще немного. Сит не пришел. Время поджимало, опаздывать на автобус совсем не хотелось.

Мимо тупика я проходила с затаенной надеждой. Удивительно, как быстро грязные стены стали источником теплых воспоминаний…

Но Сит не поджидал меня там, чтобы отправиться за новым осколком. Пришлось принять это и припустить к остановке.

По дороге, глядя в мрачную пустоту за окном автобуса, я думала о Сите и подброшенной книжке. Раздражающе мелькала опасная мысль – а что, если попробовать заклинание нахождения? Сразу ли умирают люди, попадая в Преисподнюю? Но вряд ли Сит там, ему же надо собирать осколки.

Почему он не пришел? Может, я его чем-то обидела? Или наш последний разговор убедил его в том, что со мной лучше не связываться? Наверное, не стоило так откровенничать.

Домой я приплелась порядком расстроенной. У двери квартиры кто-то стоял, но, к сожалению, это был не Сит. Женщина в длинном пальто, не по сезону теплом. Я не сразу ее узнала.

– Алиса, привет… А я уже собралась уходить…

Это была Алла Сергеевна, мама Артема. Отношения у нас сложились не так чтобы теплые – точнее, вообще не сложились. Артем достаточно поздно познакомил нас с ней, и мы ограничивались приветствиями и прощаниями. Мне казалось, я ей не очень нравлюсь, и что она вздохнула с облегчением, когда Артем уехал. В общем, ее визит был из ряда вон.

– Здравствуйте. У вас случилось что-то?

– Поговорить хотела, можно?

Я открыла дверь и пригласила ее пройти. Мы устроились на кухне. Во время приготовления чая пришлось рассказывать, как у меня дела, где моя мама и чем я вообще занимаюсь. Часть про путешествия с демоном и заклинания, конечно, была опущена, но пресное сообщение о работе в книжном магазине Аллу Сергеевну, как ни странно, удовлетворило.

– Молодец, что работаешь! – сказала она. – И в книжном… Хорошая работа…

Ответа на это у меня не нашлось. Работать среди книг было на порядок приятнее, чем, скажем, в продуктовом, но, судя по ее лицу, она подумала, что я целыми днями читаю книги и час от часу становлюсь умнее. Если бы.

– Так у вас точно все в порядке? – спросила я, усаживаясь напротив. Жутко хотелось есть, однако готовить при ней не хотелось.

Алла Сергеевна помешала ложечкой в чашке, сделала глоток, выдохнула и спросила, не глядя:

– Почему ты на Темины звонки не отвечаешь?

Я опешила. Он что, прислал разбираться свою мать? Меня потянуло ответить, что это не ее дело, но я сдержалась. Быстрее разберемся – быстрее уйдет.

– Ну, во-первых, я была занята, звук был выключен, я потом увидела… Во-вторых, нам с ним не о чем разговаривать.

– Понимаешь, – она еще повозила ложкой в чае, словно там было невесть сколько сахара, и пробормотала: – Он недавно вернулся.

– Каникулы?

– Да нет… Он ушел из университета. Говорит, не вернется туда… И вообще в Москву…

Вот это да. На несколько секунд душа злобно восторжествовала, но мне стало тошно от самой себя, и я задушила это чувство. Не дело злорадствовать над человеком, пусть он тебя и обидел.

– Что с ним случилось?

– Не знаю, – Алла Сергеевна отодвинула чашку брезгливым жестом, потом придвинула ее обратно и выпила сразу половину. – Он сам не свой. Ничего не рассказывает. Но ему плохо, правда. Он… Ну… Что осмысленного говорит – все о тебе. Что ему очень надо разобраться. Но звонить тебе почему-то не хотел, вот, я его уговорила…

– Мне жаль, что так получилось, – сдержанно ответила я, – но, если честно, я не хочу с ним больше общаться. Он меня здорово обидел. И разбираться нам не в чем.

– Ох, ну ты же понимаешь… Новая жизнь замаячила… Глупостей наговорил… Это не повод… – тут, видимо, она заметила, что я не потерплю поучений, и поторопилась сменить тон: – Пожалуйста, я очень прошу. Я ведь не говорю снова с ним встречаться, просто поговори… Друзья у него все разъехались, никого нет…

Даже так. Я едва зубами не скрипнула. Друзья разъехались, осталась одна Алиса, что ж, придется идти за помощью к ней, она ведь наверняка будет рада побежать обратно к блестящему мальчику Артему.

– Ты ведь добрая девочка. Просто поговори с ним. Может, тебе он расскажет, что случилось, и мы сможем решить эту проблему…

Я заколебалась. Идти у нее на поводу совсем не хотелось. Но внутренний голос подсказывал: откажусь – потом замучает совесть. Пусть мне теперь не было дела до Артема, тут скорее вставал вопрос человечности, а не привязанности.

В конце концов, я пока могу делать что-то хорошее. В отличие от демонов. Поговорить, спросить, что стряслось – это несложно.

– Хорошо. Я ему позвоню.

– Может, сходим к нам?

– Когда?

– Прямо сейчас… Понимаю, поздно, но тут ведь недалеко, и я тебя потом провожу…

Ладно, чем скорее поставится точка, тем лучше.

Мы отправились в недолгий путь – идти было всего минут десять. За это время Алла Сергеевна дополнила тревожную картину: Артем вернулся с месяц назад, и все это время провел, как она выразилась, в «невменяемом состоянии», ничего не объясняя, но периодически упоминая мое имя. Наконец ей удалось уговорить его позвонить мне.

В квартире было темно и тихо. Артем жил в основном с мамой: отец у него появлялся эпизодически, на пару дней, а потом снова пропадал на неопределенный срок. Вроде как работал на разъездной работе, но мне казалось, что дело не в этом или не только в этом – он, похоже, пил.