Текст книги "Невеста с обременением (СИ)"

Автор книги: Марина Бреннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Делопроизводитель, которому по всему надлежало бы быть уважаемым джейтом в приличных чинах и годах, внешне вовсе не соответствовал своей должности.

Законник оказался молодым парнем, долговязым, разбитным и достаточно наглым.

– Дурак ты, Брир! – добродушно крякнул он вместо приветствия, вваливаясь в начищенный до блеска холл особняка – Слышал, опять на магичке женишься? Обычных баб нет тебе? Или что… У магичек между ног медом намазано, а?

Сально подмигнув, погано захохотал, размашистым шлепком принимая рукопожатие хозяина.

– Рад видеть, – оскалился Айвер – Очень рад. Проходи в кабинет, джейт Зерр. Пока нареченная собирается, выпьем-ка мы с тобой кофе.

– И то верно, – согласно кивнул законник, отряхнувшись от снега – Горячего с мороза выпить, первое дело. Особо спешить некуда. Все бумаги готовы, только подмахнуть…

Сбросив тяжелый плащ на руки подбежавшей Лили, уточнил:

– А ты, пигалица, кто такая? Прислуга новая? Тебе лет сколько? Четырнадцать хоть есть?

– Чегой-то?! – запальчиво ответила та, не обратив внимания на хозяина, грозящего ей кулаком – Четырнадцать… Шестнадцать полных.

Делопроизводитель между тем продолжил расспросы:

– Грамотная? Подпись сможешь поставить?

– А то! – неуклюже закинув на плечо плащ, приосанилась Лилиана – Ещё как смогу. А куда её ставить-то?

– На задницу себе! – не выдержал лишенец, и добавил, обращаясь уже к законнику – Прости, Зерр. Это невесты моей протеже, ничего с ней сделать не могу. Хлыстом бы нужно, а жаль! Шкидра тощехвостая, пары шлепков не выдержит, помрет…

Законник же явно забавлялся:

– Ничего, ничего… Значит, так, мелочь. Да ты плащ-то не валяй по полу! Дуй сейчас быстро, и найди мне ещё двоих. Три подписи должно быть на документе. Поняла?

– Ага, ага! – готовно затарахтела та – Я это… Катрина щас барышню одевает… Меня выгнала! Говорит, проваливай, испортишь тут всё… Вот её позову. И за конюхом сбегаю.

– Только сперва кофе нам принеси, – перебил джейт Брир – Ко мне в кабинет. Давай быстро.

Волоча край плаща по натертому полу, прислуга унеслась прочь.

…Через определенное время джейта Адалина Реггасс в сопровождении надувшейся от важности кухарки и нянюшки с малышом на руках, вошла в кабинет лишенца, пропахший крепким кофе и табаком.

И здесь джейту Бриру пришлось очень постараться, чтобы удержать в горле восхищенный выдох.

Даже делопроизводитель, до того громко балагурящий о чем-то с почтительно склонившимся к нему конюхом, сразу же притих и внимательно прищурился.

И было ведь отчего…

Наряд, пошитый расторопным портным за две шкуры остроухов и мешочек крупного табаку, поразил достаточно искушенного в изысканных дамских туалетах, когда-то Великолепного Советника Брира.

Признаться честно, он ожидал чего-то попроще. Учитывая весьма ограниченный, здешний ассортимент тканей и прочих очаровательных мелочей, как и скромные возможности своего кошелька, лишенец готов был принять нечто менее ослепительное.

Как… Как же можно было из дрянной, дешевой тряпки, широких лент и простеньких бусин создать такой шедевр?!

Невозможно. Просто невозможно.

Сейчас лишенец руку был готов отдать на отруб, что самые лучшие, столичные мастерицы своей кровью расписались бы в полном бессилии, поступи им такой заказ. Носы отворотили б, брезгливо "фукая" и закатывая глаза.

А тут… Надо же.

Платье из тонкого шелка приятных, сладких оттенков какао с томленым в печи молоком нежно облегало аппетитную фигурку. Неглубокое декольте, украшенное собранными в одну нить бусинами, чередующимися с мелкими, стеклянными цветочками, легко обнажало плечи. Целомудренно наброшенная сверху полупрозрачная накидка, закрепленная под грудью тонкой, металлической застежкой-шпилькой, добавляла образу теплоты и романтизма. Чуть ниже груди платье сужалось и, чопорно сжатое на талии широкой лентой-поясом, легкомысленно разбегалось книзу летящими складками, напоминающими лепестки бутонов, вот вот собирающихся раскрыться. Шею джейта Реггасс украсила ренго – ожерельем, сплетенным из блестящих нитей того же, молочно-шоколадного цвета, а волосы подколола с боков, весьма незатейливо, но очень мило. Похожую прическу иногда делают выпускницы Пансионов, вступающие во взрослую жизнь. Осмелевшие и решившие сменить привычные косы и "хвосты" на это подобие модных укладок важных дам.

"Здесь ли тебя одевать, – шумно сглотнул слюну джейт Брир, раздраженно ощутив резкий прилив жара к чреслам и болезненное одеревенение известной части тела – В этом ли коровьем углу… В Реввенгок бы, в столицу! В ателье джейты Марракс, либо к Пьюзен-Ригш. А ну их в Яму Холодную, тех старых, напыщенных дур! Лучше в Беррилл, в Модный Дом. Да! Одеваться только там. А уж раздеться я б тебе и сам помог… Тьфу, твою мать… Надо вот сейчас об этом думать?"

Однако, не только платье заставило делопроизводителя прищуриться, а лишенца – начать бороться с желанием то ли немедленно уволочь невесту в спальню, то ли разорваться на сотни маленьких лишенцев.

То, как двигалась Адалина, как улыбалась, как смотрела…

Даже вполголоса произнесенное ею "Доброго дня" любого мужчину могло завести не хуже, а может быть, гораздо лучше каких-нибудь пошлых стонов с визгами и придыханием.

– Что ж, я готова, – промурлыкала Кофейная Стервочка, присаживаясь к столу – Могу ли я ознакомиться с договором, уважаемый джейт… джейт Зерр, если не ошибаюсь?

– Для вас, – расползаясь в улыбке, как старый башмак по швам, прошелестел законник, длинным пальцем подтолкнув стопку бумаг очаровательнице – Для вас просто Торн. Ну разумеется! Сделайте одолжение.

"Ах ты ж, долбанный ты засранец! – вскипел Айвер, оглушительно заскрипев челюстями – Ты что же это творишь такое, а?! И эта тоже мне… Растаяла. Нет. Положительно, бабы все шлюхи. Все. Без исключения. Абсолютно."

С неторопливым шорохом перелистывая страницы, нареченная внимательно прочла всё, что ей предлагалось.

Произнеся нараспев:

– Чудесно!

Нанесла на ослепительно белый лист витиеватую подпись. Будто лисица хвостом махнула: ширр-ширр-ширр.

Тоже самое проделал и кипящий праведным гневом лишенец, и все присутствующие.

– Доверенность на ребенка, уважаемые джейты, – Зерр положил на стол плотный узкий лист – Мне необходимо лишь уточнить имя младенца.

Стоящая посреди хозяйки Лилиана громко и некрасиво ойкнула.

– Видите ли, – смутившись, осторожно начала джейта Реггасс – Здесь есть небольшая заминка…

– Какая ещё заминка? – грохнул Айвер, неожиданно даже для самого себя – Назовем парня также, как звали моего отца. Кристель. Что в переводе означает "Идеальный". Действительности это, конечно, мало соответствовало, но теперь не о том речь. Верно? Верно. Кристель Брир. Прекрасно звучит, не так ли?

Джейта Реггасс ошарашенно приоткрыла рот и вытаращила глаза, в мгновении ока растеряв всё свое очарование.

Делопроизводитель же послушно кивнул:

– Как будет угодно. Итак… Всё готово, джейты. Примите бумаги и мои поздравления. Отныне вы официальная пара. Напоминаю, что по истечении срока в двадцать восемь суток ваш нынешний статус "помолвленные" перейдет в более прочный, супружеский. Если, конечно, от вас не поступит просьбы оспорить его.

На этом простенькая, но необходимая церемония и была окончена.

Когда делопроизводитель, сытно пообедав и тепло распрощавшись с хозяевами, а особенно с хозяйкой, отбыл, тот самый хозяин решил таки прижать ту самую хозяйку к той самой, теплой, шероховатой стене спальни.

– Вот же стерва, – поднимаясь по лестнице, бубнил Брир себе под нос, каким-то внутренним чутьем силясь угадать, где находится теперь предмет его страсти и вожделения – Какова, а? Любезничает с… этим… прямо на моих глазах! Еще не супруга, однако же рога почти наставила. И… ну хоть бы тень раскаяния! "Доброго пути вам, джейт Зерр! Всегда рады вас видеть." Ага. Рады. Особенно она сама и рада. Когда меня дома не будет, так и начнет заезжать этот твареныш… И ведь никто ничего не скажет! Что Катрина, что вон… тот же конюх в ней души не чает. Про дуру Лилиану и говорить нечего. Предатели… Кругом предатели. Это форменный заговор.

Притаившись в спальне, распаленный страстью и собственными фантазиями и разозленный сверх меры ими же, Паук Брир принялся терпеливо ждать беззаботную Муху Реггасс.

Она явилась спустя довольно продолжительное время.

Уже успевшая сменить праздничный наряд на повседневный, клетчатый и невзрачный, тут же принялась жужжать, распространяя вкруг себя нежные ароматы молока, детской, а также ещё один – мерзкий, маслянисто-сладкий. Запах грядущей лжи и супружеских измен.

– Что это ещё за выходки, Айвер? Наследник должен был быть записан, как Реггасс. С чего тебе пришло в голову присвоить ему свою фамилию? И имя своего отца, о Боги… Ты что, нездоров? Или снова что-нибудь замышляешь? Имей ввиду, драгоценный. И я, и мой… ребенок с тобой не навсегда. Согласно договору, мы здесь на время. В будущем с этой проделки тебе ничего не выгорит…

Даже не попытавшийся сдержаться, лишенец сразу же завыл медведем, которому стрела попала точно в откормленный, пушистый зад:

– Закрой рот, дорогая! Не тебе учить меня, кому и что присваивать. Подумай лучше своей пустой головой… У пацана, которого ты, мамаша хренова, даже сыном-то назвать боишься, не будет никакого будущего без внятной фамилии! А именно, без фамилии отца. Хочешь, чтоб мальчишка всю жизнь на побегушках прослужил, а? В холуях у таких, как твой разлюбезный Оттис? Чтоб драконам подтирал зады, либо на фермах говно таскал? Или, ещё лучше, попал в рекруты. На пушечное мясо. Этого тебе хочется?

Переведя дыхание, выбросил руку вперед, тут же продолжив:

– Фамилии Грендалей у него быть не может. По доверенности он мой сын. С моей фамилией. Я так решил. А теперь слушай, красотка. Раз он мой, то уж мой до конца. Ясно? Как, к слову, и ты сама. И я не позволю тебе, тупой курице с дерьмом в башке, указывать мне, что делать. Поняла? Ты поняла или нет?

Магичка свела брови:

– Ты идиот, Айвер. Ты ему не отец.

– Точно также, как ты ему не мать. Нормальная мать костьми ляжет за своё чадо, ты же…

– Что я? – хрустнула светящимися пальцами джейта Реггасс – Ну? Что я? Ты что же… Желаешь вменить мне в вину то, что я его не хотела? А ты сам? Ты хотел? Я имею ввиду, хотел ли ты ребенка, которого столь тщательно от меня скрываешь? Того, упоминания о котором так или иначе проскальзывают в разговорах…

Лишенец отмахнулся:

– Мне неинтересны сплетни. Можешь обсуждать это с Лили, с Катриной, с конюхом… Да хоть со всем миром. Меня это не касается.

…И только джейта Реггасс приготовилась отбить атаку достойной тирадой, как в дверь громыхнули чем-то тяжелым.

– Джейты! – заверещала Лилиана – Там это… Дозорник приехал! К джейту Бриру с известием об… А! Об этом…

Та тщательность, с которой прислуга выговорила следующее слово, было понятно, что ей было велено кем-то заучить его наизусть:

– Вос-пи-тан-ни-ке джейта Брира, во! Дозорник внизу ждет, что ему передать?

Лишенец надул щеки.

– Передай, что я сейчас спущусь, – произнес странно дрогнувшим голосом, покачав головой – Только передай, а не ори на весь дом.

Не говоря больше ни слова, приготовился выйти.

– Подожди минуту, – обронила Адалина, пройдя к зеркалу – Пойдем вместе. Я только приведу себя в порядок.

– Тебе там нечего делать – отрезал Брир – Тебя это не касается.

– Ну почему же? – тон был холоден и насмешлив – Я, конечно, глупая курица с дерьмом вместо мозгов. Но, вместе с этим, без пяти минут твоя супруга. И меня касается всё, что происходит в МОЁМ доме, с МОИМ мужем. Итак, я готова, драгоценный. Идем.

А больше ничего делать и не оставалось…

Глава 20

Дозорник, увидев, что в холл джейт Айвер Брир спускается не один, вопросительно поднял левую бровь.

– Приветствую, – кивнул, здесь же подчеркнув вежливым тоном – Дело несколько, ммм… Конфиденциальное. Могу ли я…

– Вполне, – ответил лишенец – Уважаемой джейте очень хочется искупаться в грязи. Посему, ни я, ни вы не вправе препятствовать ей. Так что, излагайте смело.

– Как будет угодно, – развел руками визитер – Говорить здесь? Или, может быть…

На это Брир мнимо-раскаянно улыбнулся:

– Прошу простить. Пройдемте в кабинет, конечно же.

Едва оказавшись за закрытой дверью, и ни минуточки не медля, законник протянул Бриру узкий, серый конверт:

– Прочтете после. Пока же, я скажу на словах, дабы не мучить вас в неприятном неведении. Итак, это послание касается вашего воспитанника, Элая Ретфорта. Всё дело в том, что Воспитательный Дом в Грео-Нирр расформировывается в связи с накаленной военно-политической обстановкой в тех местах… Вы ведь слышали о недавнем Ниррском Народном Бунте? Как – нет? Ах, ну да… Глушь. Известия сюда, если и доходят, то крайне медленно… Что ж, об этом также подробно сказано в письме от управляющего заведением. Сейчас же я веду к тому, что детям оставаться там попросту опасно. Именно поэтому дирекция и приняла такое решение. Кто-то из воспитанников отправится к родственникам. Кто-то в другие, подобные учреждения. Для вашего же подопечного есть всего один вариант. Это Воспитательный Дом Округа Констр. И я здесь только за тем, чтобы уведомить вас, как опекуна и… как бы сказать помягче… возможного отца.

Джейт Брир сдвинул брови и угрожающе захрипел.

Он уже открыл было рот, намереваясь исторгнуть вполне ожидаемую, возражающую и, возможно, оскорбительную тираду, но тому было не суждено случиться.

– Что же, – преувеличенно обеспокоенно замурлыкала магичка, с силой впившись ногтями в ладонь лишенца – У несчастного воспитанника нет родных, которые могли бы позаботиться о нем? Всё, что вы рассказали, без сомнения, очень печально! Но… Неужели единственный, кто способен взять на себя бремя заботы, это… мой жених?

Не обращая внимания на бурлящего кипящим чайником джейта Брира, дозорник развел руками:

– К сожалению, нет. Его мать упокоилась много лет назад, на смертном одре указав многоуважаемого джейта Брира родным отцом. А…

– А многоуважаемый джейт Брир, – перебил лишенец, игнорируя повторившуюся, колющую боль в ладони – Был таким идиотом, что позволил повесить на себя чужого выср… дитятю! Правда, у дурака Брира имелось тогда целых два смягчающих обстоятельства. Первое это, конечно же, молодость. И второе – постигшее его, неизбывное горе от потери любовницы. Лю-бов-ни-цы! У которой, к слову, помимо очарованного ею Брира, имелась толпа воздыхателей такой величины, что ими можно было бы заселить пару деревень… а то и городов вроде того же Ирриорна… Хватит царапать меня ногтями, дорогая Адалина. Я изначально предупреждал, что тебе не нужны эти подробности. Но ты всё знаешь лучше. Вот и…

– Адалина? – удивился дозорник – Так это ваше имя, уважаемая джейта? Какая неловкость! Мне казалось, в прошлый раз ваш, эээ… Жених называл вас Жанной. Или же нет?

Лишенец, снова глубоко вдохнув и хрипнув, глухо закашлялся.

– Так и есть! – ответил, и почему-то злорадно – "Жанна", всего лишь детское прозвище моей драгоценной невесты. Видите ли, это нечто семейное. Дорогая нареченная никогда не любила имени, данного ей при рождении. И поэтому, всегда просила всех называть ее также, как звали одну особу, отличавшуюся изрядными добродетелями, включая открытость и невероятную честность.

Дозорник усмехнулся, и коротко дернул плечами.

– Пойду, – прошелестела Адалина, полуобернувшись к законнику – Распоряжусь насчет горячего чая и закусок. Вы ведь не откажетесь от небольшого угощения? Я ещё посмотрю, как там… Кристель? Да, дорогой?

Получив утвердительный ответ от обоих мужчин, выплыла из кабинета, мягко шелестнув наглаженной клетчатой юбкой.

…Через довольно продолжительное время, джейта Реггасс заглянула в спальню.

Именно заглянула. Странно нерешительно и робко. Будто чувствовала себя перед кем-то и в чем-то виноватой.

– Ты здесь? – проговорила вполголоса, почти прошептала – Айвер… Почему не зажжешь свечу? Дело к вечеру, уже темнеет. Знаешь, сегодня у нас такой ужин! Катрина, всё таки она потрясающе готовит…

Лишенец, сидящий на скомканной постели, и безотрывно смотрящий в пылающий камин, медленно обернулся.

– Входи, – голос звучал как-то слабо, и очень устало – Входи, чего ты на пороге мнешься?

Нарушив теплый полумрак, джейта Реггасс прокралась в комнату почти на цыпочках.

Осторожно присев рядом с женихом, мягко тронула его плечо.

– Сколько ему лет? – спросила просто из странного, жуткого и внезапного ужаса перед сгущающейся тишиной – Твоему воспитаннику. Какой он?

– Я тебе всё расскажу, – твердо пообещал лишенец – Только позже. Не теперь. Не немедленно. Сейчас же… Просто обними меня. Да, Адалина. Я неудачник, подлец, редкостная тварь, и много-много-много чего ещё. Но всё же…

Резко развернувшись к невесте, неловко обнял ее сам, приняв в ответ такие же неловкие, но такие желанные…

…объятия.

Глава 21

Она повела себя неожиданно смело.

Нелогично.

Хотя, о какой логике можно было думать, находясь рядом с этой женщиной! Можно ли было думать хоть о чем-то теперь? Да и нужно ли…

– Я тоже тварь, – обожгла губы джейта Брира жарким шепотом – Неудачница. И много-много-много чего ещё…

Подвернув юбку, опустилась на колени лишенца лицом к нему, плотно прижавшись к его телу своим, странно и мелко вздрагивающим.

– Наверное, – сосредоточенно сдвинула брови, будто зубрила урок – Наверное, я всё же хочу тебя, Айвер. Наверное, да. Не знаю точно. Не… умею.

Накрыв губами шепчущий рот, Брир дернул шнуровку блузки. Освободив тугие груди, грубо сжал их, ощутив маленькие камушки сосков, напрягшиеся под давящими их ладонями.

– Раздень меня, – шепнул, почти не отрываясь от её рта – И достань его.

Слегка приподнявшись, Адалина развязала грубую перевязь штанов, неумело высвободив окаменевший член. С трудом удержавшись, лишенец чуть не взвыл, едва только рука невесты коснулась бунтующей плоти, налившейся болью и желанием.

Глубоко вздохнув и догадавшись, что ей следует делать, магичка нерешительно посмотрела на жениха.

– Погладь его, – прохрипел лишенец, лаская её груди – Ну же… Возьми рукой, и… Именно! Ты меня с ума сведешь, сладкая. Моя Адалина. Моя… Моя.

Опустив руки и подсунув под её ягодицы, стянул прочь скрывающие вожделенное тело, жутко раздражающие панталоны. Невеста негромко застонала, слегка распрямив одну ногу, и помогая ему. Ощутив, что желанная цель близка, Айвер раскрыл ладонь, приняв в нее влагу, робкую, теплую и бархатисто-нежную.

– Ласкай меня, – клокотнул пересохшим горлом – И я тебя… Внутри ты такая мягкая, такая маленькая, такая моя…

Погрузив пальцы в слегка приоткрытую ямку, вызвал этим протяжный, глухой стон и легкие судороги невыразимо желанного, обожаемого тела.

– Айвер! Я так не смогу! Я так не… ААААХ!

– Давай, Адалина, – приказал, уже откровенно рыча – Двигайся. И ласкай меня. Только не останавливайся. Сожми его, сильнее сожми.

Ни на секунду не прекращая движений кисти, подушечкой свободного пальца прижал клитор, дрогнувший от этого прикосновения.

– Одной рукой сожми грудь, – рыкнул, рывком притягивая к себе невесту – И иди ко мне. Вот так, моя хорошая… Как сладко, как же сладко, твою же мать!

Захватив сосок губами, осторожно прикусил его, тут же огладив языком.

– Еще, – выдохнула магичка, смешав просьбу с надрывным всхлипом – Еще, я прошу!

– Нравится тебе так, девочка моя? – лишенец легонько сжал зубы – Нравится, когда мнут сосочки? Сейчас, подожди ещё. Выпусти ка меня. Отпусти ручку, хорошо?

Хоть и с большим сожалением, а всё таки высвободив полыхающий член из тонких пальцев, Брир уложил невесту на покрывало.

Шипя разозленным змеем, и ругаясь на чем свет стоит и торопясь изо всех сил, раздел Адалину донага.

– Раздвинь ножки, – отрывисто выхрипнул, быстро освобождаясь от одежды – Теперь посмотри сюда.

Дождавшись, когда магичка приподнимется на локтях, сжал в руке одеревеневшую плоть с крупной головкой, набрякшей от возбуждения.

– Видишь, как стоит? На тебя, сладкая. От того, что хочу тебя как следует отжахать. Постоянно. Всё. Время. Вот так это, ХОТЕТЬ .

Адалина прикрыла глаза. И тут же, тяжело переведя дыхание, скомкала покрывало, разведя ноги шире и откинув назад голову.

– Ну так и возьми меня! – в ответном ее возгласе просквозила истерика – Возьми. Сейчас я твоя, жених мой.

Опустившись на колени перед постелью, ответил точно в тон:

– И не только сейчас. Всегда . Всегда моя . Скоро возьму, драгоценная. Даже не сомневайся!

Поцеловав ее разведенные колени, почти не отрываясь, перебрался к бедрам. Поочередно касаясь их внутренних поверхностей, источающих слабый аромат мыла и наглаженного белья, поднялся выше. Легко тронув пальцами лепестки плоти, не медля накрыл их губами, тут же погрузив язык в отозвавшееся длинной судорогой, тело.

– Ах! – вздохнула невеста, дернувшись коротко и резко, словно от выстрела – Ты… Ты спятил, Айвер… Так… НЕЛЬЗЯ!

Услышав, но начисто отринув бессвязные возражения, джейт крепко сдавил ноги магички, удерживая ее. Нещадно терзая языком желающую и ждущую этого плоть, безошибочно угадывая каждое, пусть едва заметное, а всё же разрешающее движение, с готовностью и странным каким-то азартом, вершил это полунасилие. Словно заставляя обожаемую наслаждаться. И как будто разрешая ей это.

Ещё. Ещё! И ещё…

Адалина стонала, то и дело прикрывая ладонью рот. Прикусывая губы и кисти рук. Резко выгибаясь дугой, падала назад, комкая покрывало. Вцепившись в него мертвой хваткой, словно желая удержать себя от погружения окончательного, в неизвестную глубину то ли безумия, то ли удовольствия. Нескончаемого, непрерывного наслаждения…

– Вот так, хорошая моя, – шептал лишенец в короткие перерывы между этими, с ума сводящими ласками – Ты просто невероятная, моя, моя, моя… Ты…

Ему очень бы хотелось высказать, насколько она идеальна!

Да вот только это было не так.

Не существовало во всем этом гребанном мире слова, способного оценить и обозначить хотя бы близко, насколько прекрасна эта женщина.

Адалина Реггасс, эта бродяжка и убийца, эта лгунья даже там, вот там, между ног, в самом "стыдном" месте, была потрясающе красива! Ее губки, покрытые легким, светлым пушком, тугие и пухлые, без обычной бабьей "налитости", строго и целомудренно прячущие настороженный вход, пахли свежестью, и отчего-то немного мятой.

Бедра здесь были лишь слегка смугловатыми, прежде всегда закрытыми от света и любовных ласк.

Ноги же, не слишком длинные, но стройные и сильные, обвивали сейчас шею лишенца настолько требовательно и одновременно просяще, что не было ни малейшего желания избегнуть, или хотя бы ослабить эту восхитительную удавку.

– Пожалуйста, Айвер! Я сейчас просто умру, дорогой мой… Мой дорогой…

Она почти плакала, она почти сошла с ума…

Ее прекрасное тело привыкло к смирению и пыткам. Яркие, новые наслаждения теперь были для него сродни ударам. Подобно больному, давящему, опасному чувству перенасыщения. Будто голодающему много дней, несчастному бродяге подсунули добрую чашу жирной, мясной похлебки.

Внезапного осознания этого вынести он не смог.

– Успокойся, – прошептал, отпустив её, и наваливаясь всем телом – Я не зверь, золотая моя… Всё, не буду больше. Сейчас просто трахну, как надо. Ну, как обычно. Вот же… мать его…

Накрыв поцелуем губы, перемешал ее дыхание, пахнущее близкими слезами со своим, отдающим гарью и горечью.

Ничуть не медля больше, тяжело вошел в измученное ласками и дурной, прилипшей к нему, как короста грязи к сапогу памятью, тело невесты.

Несколько сильных, плотных, мягких движений, и всё было закончено.

– Я никогда не сделаю тебе плохо или больно, Адалина, – произнес, огладив горячими ладонями заплаканное лицо магички – Слышишь меня? Просто нужно было сказать, что ты так не хочешь. Вот это дело, когда там целуют… Оно тоже не всем женщинам нравится. Также, кстати, как не всем мужикам нравится, когда им… эмм… сосут. Ну, ты поняла.

Джейта Реггасс яростно замотала головой:

– Ты всё не так понял! Мне было хорошо, очень. Правда, правда.

– Угум, – буркнул, отпуская ее – До слез хорошо, я смотрю. Лежала, терпела и рыдала. А я, идиот, подумал, что… Ладно, иди умывайся.

Адалина попыталась было еще что-то сказать, но джейт Брир лишь отмахнулся.

Как только явно недовольная тем, что ее снова не услышали, магичка скрылась за ширмой, лишенец поднялся с постели, намереваясь перестелить ее.

Содрав прочь измятое покрывало и заметив что-то, растянул его, направив на свет от камина.

– Ого! – присвистнул, довольно ухмыляясь одной стороной рта – Так ей всё таки понравилось… Не соврала, значит.

Плотная, невзрачного, серого цвета ткань была прожжена в нескольких местах.

Как раз на уровне рук Адалины. Там, где ее пальцы сминали покрывало, в тот момент, когда их хозяйка почти сошла с ума…

Лишенец сразу же вспомнил одну из своих давних ммм… подруг. Женщину красивую и умную без всяких преувеличений, хорошо поддержавшую тогда молодого, амбициозного политика джейта Брира. Однако же, немного несдержанную, как и все наследницы Огненных Сил. Так вот, красотка та временами творила такое же. Однажды она чуть не спалила спину подающему надежды Помощнику Советника. После той памятной ночи, Айвер вынужден был даже прибегнуть к помощи целителя. А уж одеваться и раздеваться приходилось с очень и очень большим трудом.

Одно из неудобных и опасных качеств обладателей Огненной Силы – выплески злости, страха, других сильных чувств дают дорогу таящемуся внутри Пламени. Огонь – Стихия вольная. Очень трудно его усмирить. А уж подчинить, так вообще невозможно. Один из Драконозадых вон, попробовал, так теперь и покоится с миром…

Эх, Оттис, Оттис! Разве не объясняли тебе, что игры с огнем опасны? Ты же, вроде как, и сам его Носитель, нет? Должен был знать.

"Да, может, – гыгыкнул про себя лишенец – Покойный Драконище не огнем плевался, а дерьмом кидался? Тогда понятна его неосведомленность."

– Эй, драгоценная! – рявкнул джейт, вмиг повеселев – Ты спалила нашу постель!

– Что? – удивленно переспросила невеста, появляясь из-за ширмы – Ох… Когда же это я?

Придерживая полотенце на мокрых волосах, она тронула покрывало рукой:

– Я его потом заштопаю. Надо же…

– Не расстраивайся, – джейт уже откровенно ржал – Катрине отдам. Она скорее заштопает.

– Вот еще, – фыркнула джейта Реггасс – Уж я сама. А то как ей объяснишь про эти прорехи…

– Так и объясню, – гмыкнул Айвер, небрежно бросив покрывало в кресло – Скажу, что ты курила в постели.

Магичка брезгливо сморщилась:

– Я не курю, Айвер! Фу, гадость. Иди, мойся. Я перестелю здесь сама…

…Спустя некоторое время, освеженный прохладной водой и свежей одеждой лишенец спустился вниз, чтобы распорядиться насчет ужина.

Окрыленный хоть и небольшой, а все ж таки победой, он прибывал теперь в отличном расположении духа.

Заняв себя приятными размышлениями, так и не заметил, что…

…тонкий, серебряный "браслет" на одном из его крупных запястий, немного, совсем немного, а все таки…

…побледнел.