Текст книги "Звездочет. Любовник фортуны"

Автор книги: Марина Барбышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Виктор застал его врасплох, образно говоря, взял тепленького.

– У вас не занято? – спросил он вежливо и радушно.

Сергей резко вышел из мира фантазий, и лицо его удивленно вытянулось. Еще секунду ему казалось, что он продолжает грезить и Виктор каким-то невообразимым способом попал в его эротические видения, и оказался за столом, на котором лежала Анна. «Он что… собрался поужинать?..» – пронеслось в голове у Сергея, и он окончательно пришел в себя.

– Здорово-о… – ошарашенно протянул он.

– Если у вас занято, вы скажите… – продолжал заигрывать Виктор. – Если кто придет, я сразу уйду…

– Слушай… ты как здесь очутился?.. – с неподдельной радостью в голосе спросил Сергей, не желая поддерживать конспиративные игрища друга.

– Послали, – коротко ответил Виктор.

Они пронизали друг друга добрыми приветственными взглядами, заключающими в себе все сразу: и рукопожатия, и дружеские объятия, и восторг неожиданной встречи. Сергей демонстративно, напоказ, специально для Виктора, картинно оглянулся по сторонам. Виктор моргнул с пониманием, мол, не дурак, догадался, следят.

– Не туда тебя послали, – усмехнулся Сергей.

Виктор тоже ответил усмешкой.

– Разговаривать будем?.. Или сначала поедим? – предложил он.

– Рекомендации привез?.. Командовать будешь? – поинтересовался Сергей не без доли сарказма.

– Ясно! – весело отреагировал Виктор. – Сперва поедим. Официант! – крикнул он, обернувшись к стойке бара.

Сергей бросил взгляд в сторону и замер… В двух шагах от него сидела Анна… Потрясающе! Значит, он откровенно мечтал о ней, а она разместилась в двух шагах от него и, вполне возможно, даже улавливала его потаенные мысли!.. По ее лицу скользнула мимолетная улыбка. Глаза затуманились недвусмысленным взглядом. «Я хочу тебя…» – прочитал Сергей по губам, чуть покраснел, и отвернулся. «Анька!.. Я тебя трахну!..» – известил он ее мысленно, уж в который раз с начала их необычайного знакомства.

Но это был не первый и не последний сюрприз гостеприимного белградского ресторана. Сергей прогулялся глазами по столикам и увидел… Турка!.. «Ба-а!.. Дядя Миша! Какими судьбами?!..» – совершенно опешил он и хотел было послать Турку легкомысленный воздушный поцелуй, но вовремя удержался. Турок не любил шуток. И мог запросто пристрелить. Хотя Сергей сейчас запросто и сам бы его подстрелил. Не до смерти, пожалуй, но чтоб было больно. Их последняя встреча вызывала недобрые воспоминания. Хотя Сергей понимал, Турка нельзя подстрелить. Его надо убивать наповал. Иначе он достанет из-под земли.

В середине зала, словно объединяющее звено, сидел Брожевич. Он ковырял какую-то крупяную мешанину с мясом и зеленью на просторной тарелке и, поймав на себе раздраженный взгляд ставленника Бронье, которому веры не было ни на грош, гаденько оскалился своими выступающими кроличьими резцами.

«Это полный сбор или полный пиздец?..» – отрешенно подумал Сергей, но сразу решил, что вопрос этот чисто риторический, и склонился к последней версии. «Наверное, я слишком долго раскладывал на столике Аньку… Когда они все успели собраться?.. Ведь не было никого!..»

Официант расставлял закуски и салаты. На горячее заказали обычных жареных цыплят. Ни тому, ни другому кулинарных изысков не хотелось. Не тот момент.

Виктор с аппетитом наворачивал мясной салат. Настроение было отличное. Вот он, Сергей, сидит рядом с ним за столом, здоров, лопает конченую семгу, все у него в порядке.

– Как там?.. – абстрактно спросил Сергей, но Виктор сразу понял, о чем он.

– Отлично. Тебя даже не вспоминает, – ответил он с долей иронии.

– Не надо с этим шутить, – жестко оборвал Сергей.

Виктор почувствовал неловкость и покорно сменил тон.

– Да нет, правда, все хорошо… даже очень… – добавил он, подумав о чем-то своем.

– …Как сын?

– О-о! Весь в отца, – засмеялся Виктор. – Здоров, как бык!

Сергей сдержанно улыбнулся чуть дрогнувшими губами. В глазах забрезжило очень нежное, совершенно несвойственное ему выражение. На пару минут он словно ушел в себя. Виктор ему не мешал. Тем более подали горячее, и ему было, чем заняться.

Сергей тряхнул головой и придвинул к себе чесночный соус. Цыплята были изумительны на вид, с золотистой хрустящей корочкой и в крапинках пряной приправы, а запах от них исходил просто умопомрачительный. Сергей отломил крылышко, повертел его в руке и снова положил на тарелку.

– Бронье мне не верит, – мрачновато сообщил он. – Вся эта история с моей вербовкой… Словом, я тут у него как мальчик на побегушках.

– Не переживай. Есть рекомендации, командовать буду… – Виктор осекся. – Короче, расшевелим муравейник.

– Ну-ну, – снисходительно усмехнулся Сергей. – Расшевелим… Только это не муравейник. Это берлога, Витя. Он проснется, потопчет тебя и не заметит.

Лицо Сергея сделалось каменным, глаза – непроницаемыми, взгляд – стальным. Навалившаяся со стороны друга серьезность Виктора тяготила. Он на мгновение помрачнел, а потом во всем его облике появилось что-то озорное и мальчишеское.

– Слушай, здесь, наверное, не принято царапать столы?.. – он стрельнул глазами в сторону администратора и заговорщически прошептал: – А то бы я тут написал: «Здесь был я».

Виктор вдруг решительно взял вилку и вывел в самом углу стола мелкие корявые буковки: «Здесь был я».

Он посмотрел на Сергея, и они оба рассмеялись.

Виктор коротко попрощался и вышел из-за стола. Сергей остался один. Он сразу прекратил смех. Отчего-то ему было совсем не смешно. Его беспокоила надпись, оставленная другом. Что-то было в этом магическое и тревожное. «Странный поступок, – подумал Сергей. – Странные поступки влекут за собой непредсказуемые последствия…»

Виктор вышел из ресторана и сел в свою машину. Медленно тронув с места, он покатил вдоль сквера. Следом за ним с парковки выехала другая машина и пристроилась в паре десятков метров. За ее рулем ухмылялся Брожевич.

Сергей ненадолго задержался за столиком один. Он покинул ресторан через несколько минут после Виктора. Не оглядываясь, прошел к стоянке такси. Он знал, что Турок следит за ним, он чувствовал спиной и затылком его тяжелый взгляд. Как только он сел в такси, Турок вышел из ресторана и уселся в свою машину. «Ну, что, дядя Миша?.. В догонялки поиграем?..» – усмехнулся Сергей и, тронув водителя за плечо, протянул ему солидную купюру.

– Слышь, командир, вон от того оторвись.

Таксист равнодушно пожал плечами и надавил на педаль газа. Машина взревела и сорвалась на запредельную скорость.

Сергей был доволен, за рулем был местный профессионал. Он уверенно несся по знакомым белградским улицам, неожиданно нырял во дворы и под арки, ловко выруливал за повороты. Однако Турок не отставал. Сергей отлично видел в зеркале заднего вида зловещие фары его джипа. Почему-то Турок по возможности ездил только на джипах. «Оказывается, дядя Миша хорошо знает Белград?..» – про себя отметил Сергей, а вслух произнес:

– Эй, командир, поднажми-ка…

На лице таксиста гулял почти мальчишеский азарт. Он несколько раз бросил машину в хитрые ответвления боковых улиц, потом резко свернул во двор многоэтажек и хотел было пересечь его насквозь и выскочить в другой квартал. Турок пока оторвался, но Сергею казалось, что он слышит грозный рев мотора его джипа.

– Тормози! – приказал Сергей. – Тормози и сматывайся!

Выскочив на ходу из такси, он, пригнувшись, пробежал через газон и нырнул в один из десяти выходящих во двор подъездов ближайшего здания. Таксист, сразу набирая скорость, проскочил в узкий проезд между домами, выехал на оживленную трассу и растворился в потоке машин.

Сергей на одном дыхании проскочил несколько лестничных маршей черного хода и прилип носом к стеку. В слабо освещенный тусклыми фонарями двор вломился джип Турка. Он вышел наружу и беспомощно огляделся. Вокруг него хороводом стояли жилые многоэтажки с тысячами окон и десятками подъездов. В светящихся окнах копошились люди. Окна черных лестниц были темны. Турок, задрав голову, растерянно озирался, медленно поворачиваясь на месте. Конечно же, его взгляд привлекали окна нежилых помещений… Но сколько их здесь?.. Какой подъезд выбрать?.. Сунувшись было туда-сюда, Турок безнадежно махнул рукой.

«Что, дядя Миша? Просрал двойного агента? – удовлетворенно усмехнулся Сергей. – Просра-а-л…»

Виктор спокойно ехал по одному из центральных белградских проспектов. Он видел преследующую его машину, которая шла за ним от самого ресторана. Он сразу ее засек и теперь присматривал за ней, как и ее хозяин за ним. Наконец он свернул на перекрестке на менее шумную улицу со множеством ответвлений и переулков. Сопровождающая машина последовала за ним. Здесь было много жилых домов для жителей среднего достатка, куча маленьких дворовых скверов с клумбами и скамейками, узкие переулки и проезды…

Брожевич видел задние огни машины человека из Москвы, он пересекал сквозной двор, аккуратно объезжая припаркованные на ночь автомобили. Брожевич был абсолютно спокоен. Этот московский хрен, похоже, не замечал слежки. Или он полный кретин, или совсем неопытный и зеленый, или… он, Брожевич, гениальный агент! Конечно же, так оно и есть!

Вдруг Брожевич ощутил резкий удар в бок, его кинуло на дверь. Машину тряхнуло и приперло к бордюру. Приятные размышления мгновенно вылетели из головы. В него на маленькой скорости, что обоих спасло от увечий, врезался старый, видавший виды «трабант», неловко выруливший из крошечного, заставленного транспортом переулка. Брожевич разразился отборной бранью. Из «трабанта», прихрамывая выскочила перепуганная женщина и принялась всячески извиняться, отчаянно жестикулируя и гримасничая. Брожевич тоже вышел из машины и двинулся на женщину. Он готов был ее растерзать. Она в надежде указывала рукой на лобовое стекло. Там был особенный знак. Оказалось она инвалид. Брожевич с тоской оглянулся. Задние фары уходящей от него машины мигнули ему напоследок из недосягаемой глубины проходного двора и скрылись за угол дома.

Анна перехватила его разочарованный взгляд и снова принялась извиняться.

Удачно оторвавшись от любимого друга дяди Миши, Сергей пришел на явочную квартиру, которую Жерар Бронье снял в Белграде специально для данной операции.

Бронье сидел в скудно обставленной комнате, пил какую-то охлажденную гадость из потных алюминиевых банок и без интереса листал старые журналы, целая стопка которых, видимо, сохранилась от прежних постояльцев. Находясь в ожидании своего подозрительного агента, Бронье скучал и заметно нервничал. Координатор все еще был им недоволен.

Наконец в дверь постучали. Жерар поспешно вскочил, опрокинув недопитую банку. Банка упала со стола и покатилась по полу, расплескивая содержимое. Нервы Жерара не выдержали. он грязно выругался и злобно пнул банку ногой.

Открывая дверь, он все еще бормотал ругательства…

Сергей, не здороваясь, прошел в комнату и, не дождавшись приглашения, уселся в покойное обшарпанное кресло. Бронье примостился поодаль на пластмассовом садовом стуле, который притащил с лоджии.

– Ну?.. – хмуро начал Бронье.

– Что, ну… – передразнил Сергей. – Связной не один.

– С ним что, целый Мулен Руж?.. – буркнул Жерар, едва справляясь с раздражением. – Ты можешь нормально говорить?.. Говори нормально! Сколько их?..

– Несколько человек, – оставив без внимания нервозность своего визави, спокойно ответил Сергей. – У них приказ уничтожить вашу группу.

Бронье хмыкнул и презрительно закатил глаза.

– И как они, интересно, собираются это делать?..

– С моей помощью, дорогой Жерар! – усмехнулся Сергей. – Я должен собрать по возможности полную информацию о вашей работе, операциях, местах дислокаций. Кое-что я могу дать уже и сейчас.

Бронье задумался. Его бледное худое лицо стало совсем хмурым и злобным. Но это не от того, что он еще сильнее разозлился, а просто, когда он сосредоточенно думал, у него лицо приобретало такое выражение.

– Ну, да… – вздохнул он наконец. – Тянуть нечего. Скажи своему другу, что послезавтра на соляном складе мы ждем маяки. Пусть приходят.

Сергей удивленно вскинул брови, но от комментариев воздержался. Его тяготило общение с этим закомплексованным французом, и он старался не говорить лишнего, дабы не завязался какой-нибудь дурацкий разговор.

О новой встрече со связным он договорился уже на вечер. Бронье принимал активное участие в подготовке. А Сергей напряженно соображал, как бы все эти старания нейтрализовать.

Виктор ждал Сергея па пустыре между цехами полуразрушенного завода. Вокруг зияли пустыми глазницами окон заброшенные корпуса с черными провалами входов. Остовы ржавеющей техники, напоминающие замершие на века скелеты доисторических реликтовых животных, отбрасывали длинные замысловатые тени в ярком свете почти полной луны. Сергей вышел из темноты на пустырь и помахал рукой. Виктор приблизился к нему, недоверчиво и опасливо оглядываясь.

Сергей вел себя демонстративно, можно сказать, маячил, как только мог, всем своим видом показывая, что только исполняет роль, навязанную ему невидимым в темноте режиссером.

– Ну?.. Чего звал?.. – не слишком приветливо спросил Виктор.

– Послезавтра. Соляной склад… вот адрес… – Сергей показал бумажку, продолжая вести себя совершенно как робот-андроид: лицо его было неподвижным, совершенно не выражающим человеческих чувств. – В упаковках соли «Экстра» к моему патрону Бронье приедут маяки.

Виктор пристально посмотрел на Сергея. Тог многозначительно окинул себя взглядом. Виктор два раза моргнул. Сергей едва заметно кивнул.

– Ну, здорово, а?.. – пробормотал Виктор каким-то ненастоящим игрушечным тоном. – Прямо не ожидал, что мы его так быстро…

– Это не мы быстро, а я! – грубо перебил Сергей, боясь, что Виктор-таки ляпнет лишнего, уж больно расслабился он от кабинетной жизни. А вдруг нюх потерял?.. – Ты, приятель, еще со школы туго соображаешь.

Виктор насторожился и сосредоточился. Ему казалось, что он все понимал, но, может, не дотягивал?.. Здесь, в жестких реальных условиях его офисные офицерские навыки, похоже, могли не проканать. Все же он попытался включиться в настоящую игру мужчин под названием «война».

Жерар Бронье и его ассистент Брожевич сидели в машине на первой мрачноватой улочке за заброшенными строениями в противоположном конце пустыря и внимательно слушали разговор Сергея с его связным с другой стороны. Микрофон, прикрепленный к его телу с помощью клейкой ленты, работал из рук вон плохо. В маленьких наушниках стоял такой шум, будто в голове крутилась механическая трещетка. Бронье постоянно чертыхался и кривил рожи. Брожевич в свою очередь по волчьи скалился и думал при этом, что улыбается.

– А ты не учи ученого! – резко и агрессивно прозвучал голос связного. Дальше поднялся неимоверный хрип. Бронье в сердцах хлопнул себя по уху.

– Ученые часто ширинку себе не могут застегнуть! – повысил голос Сергей, будто почувствовав, что Бронье плохо слышно. – Подумать об этом некогда!

– Да заткнись ты… – наконец бросил связник, которому, похоже, надоело перебрехиваться.

– Чего?.. – якобы не понял Сергей.

– Хватит, говорю… – устало выдохнул связной.

– А, понял! – наезжал Сергей, подходя к Виктору вплотную. Он одернул на нем одежду и сузил глаза. – Ты, вообще, прикид смени. Чего ты как бандит на экзамен вырядился?!.. Вокруг нормальные люди, а ты… как клоун, ей-богу…

Они смотрели друг на друга, и никто, кроме них, не видел выражения их лиц… Люди в машине слышали только слова, которым можно было придавать какой угодно смысл. У слов есть множество оттенков значений, но теперь они вовсе были лишены смысла и только мешали пониманию… Они даже не были нужны для этого разговора, который происходил на уровне телепатии, подсознательного восприятия друг друга, где слова – лишь для отвода глаз. Со стороны их разговор казался бредом сумасшедших.

– Одежду можно и сменить, – согласился Виктор.

– Вот и смени. Меньше будешь светиться… и привлекать внимание… Все?..

– Не знаю. Ты звал. Тебе решать.

– Тогда все. До встречи, – закончил Сергей, повернулся и пошел прочь с пустыря.

Виктор с усмешкой смотрел ему в спину. Почувствовав его взгляд, Сергей оглянулся и ответил ему легким взмахом руки.

В машине на глухой окраинной улочке с нетерпением ждали возвращения агента. Разговор со связником прекратился. Сквозь шорох и скрип в наушниках стали слышны приближающиеся шаги Сергея. Бронье беспокойно высовывался в окно, сердито сопел и сразу пресекал любые попытки Брожевича открыть рот. В данный момент Брожевич его жутко бесил.

Наконец Сергей вынырнул из непроницаемой тени и появился в поле видимости. Приближаясь к машине, он на ходу расстегивал рубашку и снимал микрофон и скотч, от которого все тело чесалось. С облегчением швырнув микрофон на колени Брожевичу, он плюхнулся на заднее сиденье.

– Как прошла встреча? – осторожно начал Бронье.

– Что ты придуриваешься, Жерар?!.. – отмахнулся Сергей. – Ты же все слышал!

– Слышал-то слышал, – пробормотал Бронье. – Только вот что-то не понял… что это было такое… «смени прикид»… «бандит на экзамен»… сдается мне, это какие-то словесные игры, понятные лишь двум закадычным друзьям.

– Брось, Жерар, никакие мы не друзья. Он из другой жизни. Мамки, няньки, домработница… папашины высокопоставленные приятели… А я в детдоме рос. В лохмотьях и на сиротских супах… Хочу, чтоб сейчас меня окружала гармония!.. Веришь?!

«Не верю», – подумал Бронье, сверля пристальным неискренним взглядом отражение Сергея в зеркале заднего вида.

– Ладно… – вздохнул он, откинув недоверие и подозрительность. – Расслабься… послезавтра увидим… какой ты ловкач.

День был пасмурный и душный. В воздухе висела предгрозовая смутная тяжесть. Низкое небо глухо ворчало и рокотало. Казалось, вот-вот налетит резкий порыв ветра, разбередив замершие кроны деревьев, и обрушится проливной дождь, меняющий погоду и настроение. Цветы на клумбах источали убийственный аромат, как готовые к соитию самки.

Крутой государственный чиновник с неприступным лицом шел мимо административного здания, задыхаясь от запаха огромного букета в декоративной корзинке с длинной витой ручкой.

Чиновник направлялся к своей великолепной служебной машине с мигалкой и кондиционером, где за затемненными стеклами на мягких кожаных диванах можно было спрятаться от уличной суеты, отдохнуть и расслабиться во время езды, выпить виски со льдом… Снять, наконец, пиджак и распустить удушающий узел галстука.

Уже на подходе к машине чиновник заметил некие нюансы, которые не просто заинтересовали его, а, откровенно говоря, насторожили. Задняя дверь была приоткрыта. Его телохранители стояли рядом по стойке смирно. Чиновнику сделалось не по себе, и, несмотря на жару, по спине пополз холодок. Растерянно моргая, он прошвырнулся взглядом по каменным лицам охранников, но не найдя в них ни намека на ответ, опасливо заглянул внутрь.

Там, на заднем сиденье, в таинственном комфортном полумраке, в свежей прохладе сидел очень важный государственный деятель… На чиновника напал столбняк.

– Садись. Дело есть, – пророкотал государственный деятель, и чиновнику показалось, что гроза началась.

Он с тоской посмотрел на застывших телохранителей и обреченно полез в машину. Такого свидания у него не было отродясь.

Деятель посматривал на чиновника с пониманием, но в сочетании со снисходительной улыбкой это понимание придавало его лицу изощренно-циничное выражение. Стараясь сохранить остатки достоинства, чиновник взмок, как натурал под гомосексуалистом-насильником. Расслабиться он не мог, этот фокус проходит только у женщин, если к изнасилованию удается отнестись просто как к нежелательному половому акту. И даже умудриться словить кайф.

Скромно присаживаясь на самый краешек кожаного сиденья, чиновник ощутил подозрительную ломоту чуть ниже спины. Он отлично знал, что государственный деятель такого масштаба найдет повод взять его за задницу. А поводы были… Были.

– Куда с цветами? – почти приветливо начал деятель.

– У сестры… день рождения… – промямлил чиновник.

– Придется отменить! – отрезал деятель.

– Вы думаете?..

– Я же сказал, дело есть. Но ты сегодня вместо дня рождения можешь поехать прямо в тюремную камеру.

– В камеру?..

– Есть мнение, что ты зарвался, – осуждающе пробасил деятель.

Чиновник взял себя в руки и даже приосанился. Он вдруг понял, что изнасилования не будет, будет нежелательный половой акт. Можно расслабиться.

– Нет… У меня все четко, – выдохнул он. – Я цента лишнего не беру. Уж вы-то знаете… – последняя фраза прозвучала с робким намеком.

Деятель чуть сбавил напор.

– Ну… нечего пытаться меня охмурить, – произнес он почти миролюбиво. – На тебя другие обиделись. И, похоже, на этот раз ты сядешь. В лучшем случае.

– А откупиться? – быстро переспросил чиновник, уже абсолютно уверенный в том, что от него просто чего-то хотят, какого-нибудь очередного противозаконного действия… Делов-то!.. В первый раз, что ли?..

– От некоторых людей откупиться невозможно, – глубокомысленно вздохнул деятель и улыбнулся: они слишком хорошо понимали друг друга. – Не бойся. Страх – естественная реакция здорового организма. Вот тут ордер на твой арест… – он показал трубку своего мобильного, мол, один звонок, и ты труп. – Но… есть человек. Поможешь ему, ордер в сортир. Только такой вариант проходит.

Деятель смотрел испытующе. А чиновник подумал: «Да, от некоторых людей, действительно невозможно откупиться… Но они не любят пачкать руки…»

– Я помогу! – решительно кивнул он. – А что за человек?..

Деятель указал подбородком на припаркованную поодаль машину. В ее открытом окне был хорошо виден молодой человек с хорошим интеллигентным лицом.

– Простой человек, – продолжал деятель. – Всего лишь слуга своего босса.

– Чего хочет? – по-деловому спросил чиновник.

– Все хотят одного… – вздохнул деятель. – Заработать. Сведи его с местным папой… или… – он выразительно покачал трубкой мобильного телефона. – Короче, смотри сам.

Чиновник удрученно смотрел на молодого человека в окне соседнего автомобиля. В его голове простенькой мозаикой складывался план. Он только никак не мог врубиться, зачем надо было так его пугать?..

Виктор смотрел на непроницаемые стекла государственной служебной машины и думал, договорятся там или нет? Потому что если не договорятся, то это слишком все осложнит в их деле. Придется искать другие ходы и другие решения. А на это нужно время, которого нет.

Из машины вылез чиновник с заморенным безвольным лицом. И Виктор догадался, что там договорились.

После того как государственный деятель удалился, Виктора пригласили в чиновничью машину. Хозяин был не слишком любезен и вместо приветствия позволил себе лишь небрежный кивок. Тут же в салоне, в присутствии незнакомца, он сделал два коротких лаконичных звонка, из которых было понятно, что он может работать с людьми.

– Сейчас в одно место подъедем, – пробормотал он, угрюмо глядя перед собой. – Договариваться будешь сам. Я поддержу. Но… поаккуратней там… – добавил он на всякий случай. – Они люди серьезные. Одно неправильное слово… ну, в общем, ты меня понял.

Виктор пожал плечами, из чего следовало, что он все понял.

Они сидели в шикарном этническом ресторане в отдельном кабинете, оформленном под охотничий домик. Шкуры на стенах, лосиные рога, кабаньи морды… вместо дверей шторки из некрашеной кожи… кондиционер, накрахмаленные льняные салфетки, ручной работы кружева на скатерти…

Папа и двое его людей по обе руки пристально смотрели на Виктора. При этом они продолжали спокойно есть жареное мясо из стилизованных под старину тарелок. Виктору кусок не лез в горло, хотя и ему принесли закуски. Чиновник тоже не ел.

– Завтра. Я знаю место. Приедет партия медицинского морфия, – отрывисто говорил Виктор, стараясь звучать как можно более убедительно.

Чиновник кивал в такт его словам.

– Ты кто такой? – вдруг перебил папа, и в этом простом вопросе слышалась спокойная недвусмысленная угроза.

– С ним все в порядке, – поспешил заверить чиновник, выставив вперед потные ладошки. – Я его знаю.

Но папа чиновника чисто конкретно проигнорировал. Он ждал ответа от Виктора.

– Я задал вопрос, – выразительно повторил он.

– Я Виктор Костромитин, – честно признался Виктор. – Работаю на одного авторитетного человека в Брюсселе.

– Имя, – коротко бросил папа.

Виктор неуверенно покачал головой. Но папа ждал, и его молчание было еще более красноречиво, чем тяжелая лаконичная речь, где каждое слово весило куда больше, чем жизнь. И Виктор сдался.

– Тенгиз.

– Русский?

– Русский.

Папа кивнул одному из подручных. Тот тут же поднялся и, на ходу вынимая мобильный, вышел из кабинета. Виктор проводил его сдержанным взглядом.

– Ну? Давай-давай… – подбодрил его папа. – Чего замолчал?..

– Я знаю место… – напомнил Виктор.

– Я уже понял. Почем берешь за продажу босса?.. Не тридцать же сребреников?.. Инфляция… – папа притворно вздохнул.

– Между прочим… – Виктор позволил себе улыбнуться. – Тут умные люди подсчитали… в общем, те самые тридцать сребреников, если в переводе на теперешние зеленые, так очень даже солидная сумма получается.

– Ты не умничай! – прикрикнул на него папа.

– Хорошо, – осекся Виктор и добавил, скромно потупившись: – Полмиллиона.

– Я дам сто тысяч, – ничуть не смутился папа.

– Пятьсот.

– Сто пятьдесят. И то, если все пройдет нормально, а ты не подавишься котлетой.

– Пять сотен, – продолжал настаивать Виктор. – С этого дела мне нужно пять сотен. И дело даже не в моих деньгах. А в его неприятностях. Я считаю… он мне должен гораздо больше.

В кабинет возвратился подручный и что-то зашептал папе на ухо. Виктор насторожился. Чиновник застыл, прямо остекленел. Кабаньи морды на стенах, казалось, только что прервали дыхание, будто поперхнувшись давно пережитым страхом. Пауза разбухла и раскалилась. Папа смотрел внутрь себя. Думал?.. Взвешивал информацию?.. Что-то решал или на что-то решался?.. Наконец он вздохнул, и его взгляд выкатился наружу.

– Где это место?.. – снова спросил он.

Чиновник перевел дух. Виктор расслабил мышцы лица.

– Мы не решили с деньгами, – упрямо напомнил он.

– Будет тебе пятьсот, – нехотя согласился папа. – Где место?!

– Это соляной склад. Двадцать тонн медицинского морфия в мешках с солью «экстра», – понизив голос сообщил Виктор.

Все удивленно уставились на него, папа был явно заинтересован, и даже чиновник заметно повеселел и воспрял духом.

– Есть план?.. – спросил папа изменившимся, уже вполне человеческим тоном. – Потому что… если нет плана… двадцать тонн… сам понимаешь, будут проблемы.

– План есть, – Виктор подался вперед, обращаясь только к папе: – Нужны полицейские машины. Форма, документы – это все на мне. Но машины ваши.

Папа вопросительно посмотрел на чиновника. Тот поспешно закивал.

– О'кей, – согласился папа.

– Ну и отлично, – чиновник потер друг о друга ладошки и поднялся, похоже, намереваясь откланяться. – Я рад, что у вас все сладилось… – он попятился к запахнутым кожаным шторкам.

– А ты куда это собрался?.. – остановил его папа, и его тон вновь сделался суровым и непререкаемым. – Не-е, ты останешься. Будешь вроде как гарантийный талон.

Он противно расхохотался. Его подручные позволили себе ухмыльнуться. Виктор устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. А чиновник поник, окончательно потеряв остатки своей представительности. Он понял, что не сейчас стал разменной монетой в руках важного государственного деятеля, а с его легкой руки и всех этих страшных людей… Но тогда когда же?.. Он обмяк и, наконец, сбросил пиджак и растянул узел галстука. Рванув верхние пуговицы на рубашке, он принялся мучительно массировать покрытую красными пятнами шею. Он вдруг догадался, что его карьера так или иначе подошла к своему логическому завершению.

Кожаные створки раздвинулись, показался официант с подносом, на котором стоял кофейник и несколько чашек. За стеклянными стенами вовсю бушевал ливень. Где-то далеко вспыхивали молнии, но раскатов грома почти не было слышно.

Чиновник глупо захихикал и утер со лба пот. На него наваливалось странное всепоглощающее безразличие, неконтролируемое и безнадежное, делающее его невесомым и незначительным.

Дождь к ночи прекратился, и Виктор не знал, хорошо это или плохо. И никто из участников операции не знал. Возможно, что в дождь было бы куда удобнее замочить кучу людей. Но тем не менее… дождя больше не было. На открытых местах сразу просохло, и лишь по закуткам собралась парная затхлая сырость, да умытая от городской пыли листва шелестела радостно и свежо.

На соляном складе было безлюдно и тихо. Даже сторожа где-то попрятались или ушли с места работы… или их ненавязчиво убрали…

Вдруг тишину осторожно нарушили вооруженные люди в полицейской форме. Примерно человек десять. Они быстро и слаженно рассредоточились по складскому помещению и заняли выгодные позиции для стрельбы.

Папа и Виктор удобно расположились в безопасном и удачном для наблюдения месте. Подручные папы бесцеремонно приволокли чиновника и усадили на перевернутый дощатый ящик. Он жаловался на сердце и не хотел никуда выходить из ресторана. Но с ним уже никто не считался. В качестве гарантийного талона он годился и с плохим самочувствием, а в то, что он может ненароком откинуться, почему-то никто не верил. Чиновник безнадежно привалился спиной к бетонной стене и сдавленно стонал, хватаясь за грудь.

Какое-то время все просто ждали, обозревая пустынную темную складскую площадку. Но в конце концов бандитов начало тяготить необоснованно затянувшееся ожидание. Особенно занервничал папа. Он вообще от природы не отличался терпением. Он демонстративно смотрел на часы… потом на Виктора… потом снова на часы… что-то цедил сквозь зубы, перешептываясь с подручными. Виктор напряженно вслушивался в тишину, вглядывался в ночь, не обращая внимания на манипуляции папы.

Пана не выдержал и толкнул Виктора в бок.

– Ну, если мутишь…

Он хотел еще что-то сказать или по привычке сорваться на угрозы, но Виктор остановил его жестом и прижал палец к губам.

На склад въехал грузовик. Папа заткнулся и замер. Только поблескивали его глаза в свете фар да воздух с шипением вылетал из ноздрей.

Чиновник на ящике встрепенулся, но один из подручных беззлобно пригрозил ему пистолетом, что вызвало у того состояние, близкое к параличу.

Бойцы затаились и изготовились для стрельбы. В наэлектризованном ожиданием и опасностью воздухе запахло смертью.

Грузовик вырулил на середину складского помещения и остановился. С грохотом упали борта.

Кузов был полон бойцов с пулеметами. Они тут же вскочили и подняли шквальный огонь. Люди папы не успели опомниться. Получается, они не были готовы к такому резкому нападению. Они вообще оказались ни к чему не готовы. Значит, пафосность и понты, все то, что присуще бандитам, заранее обречено на провал, если в игру вступают настоящие профессионалы. А люди Бронье – это опытные профессиональные наемники, обученные и натасканные, прошедшие отбор и контроль.