Текст книги "Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15. Аня

В один из майских дней, когда бабуля была на дежурстве, я вернулась домой. С порога услышала всхлипы. Мама сидела на кухне, сама не своя. Бледная! С заплаканными глазами.

– Мам, ты чего? Кто-то умер? – я опустилась напротив.

Мама, качнув головой, прогундосила:

– Ой, хуже, Ань! Тут такое…, – недоговорив, она снова заплакала.

Её била дрожь, и мне пришлось споить ей стакан воды вперемешку с валосердином. Его принимала бабуля. Успокоившись, она сказала:

– Сумку мою принеси.

«Я же тебе не прислуга», – ответила бы я в обычное время. Но сейчас принесла.

– Там письмо.

Я нырнула рукой в глубину её сумки. Достала конверт. Красивый, с эмблемой. Уже надорванный с одной стороны.

«ВЕТАБАНК», – гласила надпись между лавровых ветвей. Как символично. Я погладила выпуклость.

– И что это?

Мама вздохнула, глаза, которые она на меня подняла, были исполнены чувства вины.

– Долг, – прозвучал робкий голос.

У меня кровь отхлынула от лица.

– Перед кем? – не поняла я.

– Перед банком, – ответила мама, не глядя на меня.

Мы помолчали. Затем я решила прочесть. Письмо было длинным. Но я отловила скопление цифр на странице. Пять нулей…

– Что это? – взглянула на маму.

Она всхлипнула:

– Это… кредитная карточка.

Стоит сказать, что в те времена оплата кредитками не была популярна. И кредиты давали не всем.

– Как… как ты умудрилась? – я опустилась на стул.

– Ну, так, – она пожала плечами, – Забыла.

Я не осознала ещё до конца эту цифру.

– Ты всё это потратила? – спросила её.

– Нет! – возмутилась она и пихнула лежащее между нами письмо, – Это вообще непонятно откуда взялось! Я потратила мало.

– Когда? – не понимала я.

Мамин профиль качнулся. Волосы выпали из причёски. Она заправила за ухо прядь.

– Ну, помнишь, мы жили отдельно?

– Когда ты от Егора ушла? – напомнила я.

Она сдержалась:

– Ну… да.

Тогда мама работала на швейной фабрике. Диплом пригодился впервые. И вроде всё было отлично! Я училась в девятом, впервые влюбилась. Она не встречалась ни с кем. Но мы жили нормально. Помню, раз в месяц ходили в кино. Покупали попкорн, а потом обсуждали за ужином. Жили как нормальные люди…

– Зачем? – я действительно не понимала.

Мама вскинулась.

– А думаешь, просто одной? Я пыталась…, – она замолчала, не договорив.

– И что теперь? – на тот момент информация ещё не улеглась у меня в голове.

Она хмыкнула:

– Буду скрываться.

– Что? – я оторопело смотрела на маму. На то, как она рвёт письмо. Собирается выбросить в мусорку. Но потом, передумав, суёт обратно, к себе в сумку.

– Проверяй почту, поняла? – указала она, – И вот такое выбрасывай.

– Мам, – растеряно бросила я.

Она решительно встала:

– И бабуле не слова!

– Почему? – сыпала я вопросами.

Мама вытерла щёки салфеткой. Та окрасилась в чёрный. Тушь потекла и размазалась.

– Во-первых, у бабушки слабое сердце. Кони двинет, квартира мне отойдёт. А банк её и оттяпает!

Втянув носом воздух, мама добавила:

– А нас выгонит на улицу. Пойдём побираться с тобой, – губы её задрожали.

«Блиииин!», – подумала я. Мне хотелось её успокоить, и одновременно хотелось убить.

– Блин, мам, – вырвалось у меня.

Мама всхлипнула:

– Прости меня, Анька. Я же хотела как лучше.

«А что, если маму посадят в тюрьму?», – подумала я в тот момент. И даже представила. Маму в наручниках. И то, как её уводят подальше. А я остаюсь жить с бабулей! Та скоро помрёт от сердечного приступа, а квартира останется мне. Нам с тобой.

Жестоко? Возможно. Но ведь на деле окажется, что у бабушки сердце – мотор. У которого нет срока годности. А мамин долг перейдёт на меня, когда сокамерницы с ней поквитаются. Ведь она непременно нарвётся…

– Давай скажем, что ты заболела, – предложила наивно. В школе такое срабатывало. Но не во взрослой жизни! От которой я была чересчур далека.

– Ага, – мама хмыкнула, – У врача разживусь справочкой, и мне всё простят.

Она подошла ко мне. Погладила по голове.

– Какая же ты у меня красивая, – проговорила внезапно.

Я даже смутилась, и опустила глаза. Мама взяла с подоконника пачку.

– Дай одну, – попросила, вставая.

Она усмехнулась:

– Ещё чего!

– У меня стресс, – произнесла я, скрестив на груди руки.

Мама открыла окно:

– Это мои проблемы, тебя не касаются.

– И как же ты будешь решать их? – я приблизилась.

Из окна было видно парковку. Твой мотик стоял, прислонённый к столбу.

– Решу, – сказала она, спустя паузу.

А на следующий день напивалась с Анжелкой…

Я тебе ничего не сказала об этой истории. У тебя и своих проблем было достаточно! «Подстава с Тойотой», хозяин которой отказался платить за ремонт. А тут ещё дядя Серёжа слёг с грыжей. Ты был хмур и расстроен.

– Всё наладится, – говорила я, обнимая тебя. Говорила тебе и себе.

– С морем облом, – сокрушался ты.

– Глупости! – я улыбалась в ответ, удивляясь, что это так сильно волнует тебя. Хотя и сама успела нафантазировать нашу поездку.

– Так хотел посмотреть на тебя в купальнике, – ты вздыхал, и закидывал руки за голову.

– Насмотришься, – гладила я твой живот. Пробираясь всё ниже и ниже.

Мы забывались друг в друге. Теряли связь с этим миром в моменты любви. И каждый раз, расставаясь с тобой, я начинала скучать практически сразу.

Следующее письмо пришло спустя время. Уже от судебных приставов. Я «отловила» его и положила себе под подушку. Мне было страшно прочесть. Слово «суд» отчего-то пугало до дрожи. Я позвонила дядь Коле. Мама убила бы, если б узнала! Я звонила с работы. В обеденный перерыв.

Звонок по мобильному был дорогой, и я тараторила в трубку:

– Ну, мы же тебе не чужие? Ты говорил, мы – семья.

– Аня! Я очень хорошо к тебе отношусь, – дребезжал на том конце провода отчим, – И к твоей матери… тоже.

Их разрыв был болезненным. И я полагала, ещё не зажил. По крайней мере, она часто плакала по ночам. И я думаю, виной тому был далеко не кредит.

– Но я же тебе не Рокфеллер!

– Ну, хоть часть? – проговорила я тоном, почти умоляющим. Знала ведь, наверняка, у него есть заначка.

– Я могу посоветовать тебе знакомого юриста, – ответил со вздохом.

И знаешь, мне стало обидно за маму. До слёз! Тот, кто любит, не бросит в беде. А он её бросил.

– А ты, и правда, козёл! – брякнула я и повесила трубку.

Понимая, что сделала хуже, хотела разбить телефон – прощальный подарок от отчима. Но он был мне дорог, как память!

Косметичка была в рюкзаке, а обед уже кончился. Всхлипнув ещё пару раз, я взяла себя в руки. VIP зал пустовал в этот день. Но двое уселись за столиком.

– Твои, – прошептала Маринка. Так как я в прошлый раз отдала ей «своих».

Те самые двое, которых я видела множество раз, говорили о чём-то. Я подошла, стараясь на них не смотреть. Глаза были красными.

– И чего мы ходим сюда? Здесь жрать нечего! – возмутился «любитель» холодных супов.

Второй был расслаблен. Даже рукав на рубашке закатан. А под ним дорогие часы.

– А мне тут персонал нравится. Скромный такой, – услышала я, и сглотнула.

– Вы уже выбрали? – произнесла свою дежурную фразу.

– Я уже выбрал, – ответил мужчина, и пальцем погладил меню.

Второй усмехнулся:

– А я ещё нет! Огласите весь список, пожалуйста.

Я «огласила». Он думал достаточно долго. Потом заказал. Я ушла. А когда вернулась с подносом в руках, его стул был пустым. Пиджак остался на спинке.

«Испарился», – подумала я, ощущая себя под прицелом внимательных глаз.

– Вы сегодня грустная, – озадаченно бросил субъект. Он сидел, примостив на столе левый локоть. Я невольно скользнула взглядом к лицу.

– Вам кажется, – изобразила подобие улыбки.

– Вы плакали? – спросил он так, будто прислуге не полагается плакать.

– У меня аллергия, – отрезала я.

Он сунул руку в карман своих брюк:

– Вот, возьмите. Это моя визитка.

– Зачем она мне? – я покосилась на карточку.

«Наверняка, надеется, что напишу свой номерок на обороте? А ещё лучше цену! Такие, как он, просто так не сползают с Олимпа».

– Есть у меня дурная привычка. С тех пор, как их распечатали, всем раздаю, – сказал он уверенным тоном. Был уверен – возьму.

Визитка лежала, маня прикоснуться. Но я не стала её поднимать.

– Спасибо, – ответила вежливо.

И, поставив тарелки, ушла.

Но визитка меня отыскала. Она обозначилась в счёте, между купюр. Картон цвета слоновой кости, на котором написано имя. «Таруханов Марат Даниярович» и телефон. А кто он такой, этот странный Марат, что раздаёт всем визитки?

«Банкир», – обращался к нему собеседник. Надежда забрезжила, но тут же погасла. Ну, банкир, ну и что мне с того? Ведь он не волшебник! В фантазиях я представляла себе, как выясняется вдруг – именно он есть тот самый владелец банка «Вета». А я прихожу к нему и прошу мне помочь. А он предлагает мне деньги в обмен на услугу…

Вот только я не Деми Мур, и навряд ли какой-то банкир возжелает меня за подобную сумму. А уж если бы и возжелал, то я бы ему отказала!

Когда мне пришла мысль взять кредит на себя, я решила ни с кем не делиться. Пошла прямиком в бухгалтерию нашего ресторана. И попросила оформить мне «справку с работы».

– На кой она тебе, Ловыгина? – спросила бухгалтер.

– Надо! – ответила я.

– В банк что ли? – хмыкнула женщина. С высоты своих прожитых лет, она оглядела меня, – Не получится.

– Почему? – я нахмурилась.

– Ты у нас по временному договору работаешь, – объяснила она.

– Ну и что, – пробурчала обиженно. Хотя уже знала ответ. Не дадут!

Бухгалтерша сжалилась:

– Тебе много-то денег надо? Можем оформить в счёт заработной платы.

Я прикинула… Сколько зарплат мне придётся отдать?

– Нет, спасибо. Не надо, – и вышла, отбросив затею.

Я честно думала тебе рассказать. Мне было страшно за маму. Но одновременно стыдно. Почему-то казалось, ты бросишь меня. А ещё хуже – начнёшь помогать! Сам влезешь в долги. Я ведь знала, ты можешь пожертвовать многим. Кроме любимой работы, любимой семьи и… любимого мотика. Хотя, его цена была слишком мала. По крайней, в денежном эквиваленте.

Глава 16. Витя

В начале лета случилось несчастье. Отец поднимал в автосервисе что-то и так надорвался, что слёг. Врач сказал – позвоночная грыжа. И риск инвалидности очень велик! Мать суетилась, водила к нему массажистов, покупала вонючие мази и мастерила компресс. Он лежал неподвижно весь день. Ведь покой был прописан.

– Танюша, я так захирею совсем, – тревожил он маму и звал меня, чтобы встать.

Передвигался он тяжко и медленно. Вздыхал и кряхтел. Боль была сильной настолько, что прогулка из спальни на кухню лишала его мотивации двигаться. Папа садился на стул и курил у окна. Благо этаж невысокий! И видно не только назойливых галок, но также людей…

Он сидел, улыбаясь в усы, восходящему солнцу. Реагируя хмурым смешком на проказы детей. Я молчал очень долго. Мы как будто забыли об этом событии, что, по сути, внесло в нашу жизнь непривычный разлад. Еда стала проще, подарки без повода вовсе исчезли. А деньги исправно ложились на счёт неизвестно кому.

Как-то раз я присел рядом с ним и промямлил:

– Прости меня, пап.

Эти слова прорвались изнутри с неожиданной болью. Я будто носил их в себе. А озвучить не мог.

– Ничего, всё пройдёт, – ответил он мудро.

Всё – это долг? Или… ты? Я не хотел, чтобы ты «проходила». И осторожно спросил:

– Ты о долге?

– Я о любви, – папа вздохнул, затянулся.

Мне стало обидно. С чего он решил? Ведь любовь не проходит. Я знаю.

– У тебя ж не прошла, – ответил я резко. Даже резче, чем мне бы хотелось.

Папа долго смотрел в пустоту. Взгляд застыл и померк.

– Страсть прошла, – рассудительно выдохнул он, – Но ведь что-то осталось.

Я подумал тогда, что моя страсть к тебе не пройдёт. Только станет сильнее.

– Я любил её, очень, – добавил отец.

Мой голос обрёл равновесие:

– Маму? – озвучил я, – Или…

«Её», – хотел указать на гостиную, где тёть Таня смотрела сериал. Она – моя мать! А другая, по имени Алла, всего лишь меня родила.

Отец не ответил. Как будто не слышал вопрос. Но тихо сказал:

– Я не хочу, чтобы ты думал плохо о ней. Она была светлой, живой. Она и сейчас остаётся живой. Для меня.

Он замолчал. И мне стало неловко! Я понял, любовь не прошла. Он носил её всё это время в себе. Он любил её всё это время…

– А жена твоя знает об этом?

– О чём? – спохватился отец.

Я поднял глаза:

– Обо мне.

У него по лицу пробежал электрический ток. Губы сжались, на лбу обозначились складки.

– Думаю, да.

– Думаешь? – я уточнил.

Он опять посмотрел в пустоту. Будто там, в тёмных сумерках летнего неба искал подходящий ответ.

– Мы никогда не говорили об этом. Я не знал, как смогу рассказать. К тому же, когда Аллы не стало, она сразу тебя приняла. И сказала, что ты – её сын.

Я улыбнулся печально. Выходит, что той, кого он любил, судьба подарил ребёнка. Но растить его выпало той, которой детей не дано.

Тут свет зажёгся. Мы встрепенулись, как по команде подняли глаза.

– Чегой-то вы тут в темноте? Шушукаетесь? – мама стояла, закутавшись в шаль. Шаловливая и молодая! Я всегда восхищался её оптимизмом. Улыбкой. И яркой курчавой копной светло-русых волос.

– Обсуждали, что подарить тебе на день рождения, – отец подмигнул мне.

– Да когда он ещё? – мать поправила волосы.

– Ну, есть время подумать, – добавил отец.

А я в тот момент озадачился мыслью: как сумею поздравить обеих? Ведь в июне и ты родилась…

Я думал, поездка на море будет подарком. Я копил на неё целый год! Но заначку пришлось обнародовать. И теперь я боялся тебе рассказать. И поэтому, лежа, однажды в обнимку, принялся рассуждать о другом. О проблемах, долгах, конкурентах, что хотят обанкротить отца.

Навыдумывал всякого! Стыдно припомнить. А ты не расстроилась даже, не стала меня упрекать. Только прижалась теснее, вросла в меня всем своим трепетным тельцем. Всей своей хрупкой душой.

– Всё наладится, – от этой фразы я с трудом удержал подступивший комок.

– С морем облом, – выдохнул ожесточённо.

– Глупости! – фыркнула ты.

Моя милая, нежная девочка, я был так благодарен тебе в тот момент. Моё уязвленное эго готовилось выпрыгнуть вон. Я стыдился себя и безденежья! Я даже не мог рассказать тебе правду о том, что случилось у нас в гараже. Я боялся увидеть твоё огорчение. Вот уж чего бы я точно не смог пережить! Если бы ты разлюбила.

– Так хотел посмотреть на тебя в купальнике, – мечтательно выдохнул я, чтобы скрыть свой позор.

Ты щекотнула меня коготком, я блаженно зажмурился.

– Насмотришься, – пообещала на ушко.

«Действительно», – я осознал. Насмотрюсь! Ведь у нас впереди ещё целая жизнь. Одна на двоих. Как июньское звёздное небо.

Глава 17. Аня

Мама жила, как обычно. И даже ещё веселее! И эта весёлость меня раздражала. Она будто хотела успеть надышаться. Хотя… Я потом поняла, что этот период был лучше той самой депрессии, что началась у неё после. Когда, сидя над чашкой, где кофе остыл, она бесконечно мешала напиток маленькой ложечкой, смотрела невидящим взглядом. А после бросала:

– Хотя бы тебя родила. Может, станешь нормальным человеком.

Бабушка тихо сопела:

– Все мозги пропила уже! – говорила она в адрес мамы.

Я множество раз порывалась сказать ей о долге. Но больше всего волновалась, что бабушка выгонит мать. Или та, поругавшись, уйдёт восвояси. Собрав небольшой саквояж из вещей. Как ушла ещё в юности, будучи мною беременной. Мне казалось, я вижу финал этой драмы. Как мамина жизнь превратится в кошмар! Долг будет только расти, а она полетит по наклонной.

Я ощущала себя виноватой. За что? За одежду, которую мама всегда выбирала не по цене, а по качеству. Говоря:

– Привыкай.

За компьютер, который я получила на день рождения. За поездку на море, где мы обгорали на солнце, ходили в соломенных шляпах и ели вкуснейший шашлык. За мамой, конечно, ухлёстывал кто-то! Но она отвечала отказом. И впервые за все эти годы она выбирала меня…

Тот самый Марат Даниярович всё также ходил в ресторан. Визитка, что он мне вручил, ещё долго маячила перед глазами. Как-то раз она угодила мне под ноги, выскочила из рюкзака.

Я подумала: «Может быть, зря я её отвергаю? Деловой человек. Без подтекста и пошлости выказал свой интерес». Я не хотела давать ему повод. Но слово «банкир» не выходило у меня из головы. Что, если это – единственный шанс? А я закрываю глаза из-за девичьей гордости.

Как-то раз я решилась, когда была дома одна. Залезла на подоконник и одну за другой вбила цифры в мобильник. Гудок ещё даже не прозвучал, а я уже передумала, резко нажала отбой. И задышала так часто, словно хотела продать душу дьяволу. Но вовремя спохватилась.

Однако напрасно я думала, это конец. Телефон зазвонил, и на экране возник только что набранный номер. Я застыла с разинутым ртом.

«Блин! Блин! Блин!», – стучало в висках. Он был терпелив и настойчив. Мне стало неловко. Слишком уж взрослая, чтобы робеть. Я сделала вдох и нажала на кнопку.

– Алло, – сказала учтиво.

На том конце провода слышалось чьё-то присутствие. И спустя пару мгновений мужской баритон произнёс:

– Анна?

Я опешила. Как он узнал моё имя? Потом поняла, что по бейджику. У всех официанток были такие. Но все называли нас «девушки». Мало кто утруждался читать имена.

– Здравствуйте, – промямлила я.

Он помолчал:

– Чем обязан?

И тут из меня «полились» междометия:

– Извините, я… Ну… в общем… Я совершенно случайно набрала ваш номер.

– Случайно? – переспросил он.

Я в тот же момент поняла, что сглупила. Ну, какое «случайно»? Ведь значит, номер его уже был у меня в телефоне?

«Вот дура», – подумала я, но отступать было поздно.

– Д-да! Так вышло. Простите за беспокойство.

Он расслабленно выдохнул:

– Что вы, не стоит.

– До свидания, – хотела проститься.

Но голос его произнёс:

– Ну, раз уж вы позвонили, то может, поделитесь мыслями?

Я затаилась:

– Какими?

– Любыми, – ответил мужчина. Марат Даниярович.

Я молчала, а он предложил:

– Давайте, я приглашу вас на ужин, и вы мне расскажите о себе?

На лбу появилась испарина.

– Нет! Я… вообще-то я не одна.

– В данный момент, или в целом? – ответил спокойно. Он словно играл. Потешался над тем, как я мнусь и робею.

– В целом, – ответила я и добавила, – Я встречаюсь с парнем и не собираюсь ему изменять.

– Так разве речь об измене? – парировал он.

– А о чём же тогда?

Я уже ощущала то самое чувство вины. Словно даже беседуя с ним по телефону, я уже изменяла тебе.

– Речь об ужине в приятной компании, – как ни в чём не бывало, ответил Марат. Даниярович!

«Да пошёл ты, мудила!», – подумала я. И поспешила разрушить иллюзии. Если он думает, все официантки такие. Только и ждут, когда их пригласят! То он глубоко заблуждается.

– Я не стану ужинать с вами. И не звоните мне больше! – отрезала я и прервала звонок.

«Ловыгина, ну ты и тупица. Ведь ты же сама позвонила ему», – прозвучал у меня в голове издевательский голос рассудка.

«Ну, и пусть», – раздражённо подумала я и простила себе этот глупый ответ.

На следующий день этот номер опять засиял на экране мобильного. Я как раз находилась на курсах.

– Простите, – сказала, сжимая мобильник в руках.

– Ловыгина, выйди! – сурово ответил учитель.

Я извинилась, прошла в коридор. Во время занятий в фойе было пусто. Курсы велись в дополнительном здании, сам институт находился левее. И там постоянно была кутерьма. Я втайне мечтала, как стану студенткой актёрского, как буду являться на пары, учиться и впитывать всё, чтобы после раскрыть свой талант. Ведь он у меня «на лицо и на тело».

– Алло, – тихо ответила в трубку.

В этот раз его голос звучал по-другому:

– Анна? Простите, я, очевидно, смутил вас своим предложением?

Я смягчилась:

– Ну что вы. Это вы извините меня. Я была так груба!

– Уже извинил, – усмехнулся Марат. Даниярович, и добавил, – Я чем-то могу вам помочь?

Этот звонок в неурочное время. Этот участливый тон… Я сдалась и позволила мыслям сорваться с обветренных губ:

– Скажите, а вы же банкир?

Он хмыкнул:

– В какой-то степени.

– Как это? – я растерялась.

– Ну, сфера моих интересов включает в себя и банковский сектор, – сказал деловито.

«Вот и отлично», – подумала я. Так держать! Деловой разговор.

И расправила плечи, желая озвучить вопрос по кредиту. Но как? Если слов не хватало. Назвать ему банк, сумму долга? Ведь он совершенно чужой человек…

– А что у вас за вопрос? – поторапливал он.

– Я… Мне…, – мне опять стало трудно дышать, – Ничего! Я передумала.

Послышался сдержанный смех:

– Какая вы непостоянная натура, Анна. Давайте я угадаю? Вам нужна консультация?

Я успокоилась:

– Да. Вероятно, вы правы. Нужна.

– Что ж, – его тон снова стал деловым, – Я дам вам номер своего приятеля. Хороший специалист и добрый самаритянин. Считает он лучше меня.

– Спасибо, – ответила я.

– Да пока ещё не за что, – отозвался Марат. Даниярович.

Вечером я позвонила мужчине по имени «Саша». Точнее, он был Александр Сергеевич, адвокат, финансист, юрисконсульт. В общем, умный мужик! И достаточно взрослый по голосу и по манере вести разговор. Услышав о долге, он выдал мне целую лекцию. О том, что деньги требуют счёт. Что нельзя обращаться бездумно с кредиткой. Что проценты, она же «пеня», существует для тех, кто не хочет платить.

Я вздыхала, кивала, ждала. Ощущая себя бестолковым ребёнком, который попался на удочку взрослых людей.

– Какой банк?

– Ветабанк, – произнесла торопливо.

Александр Сергеевич выдохнул:

– Так. Ваше полное имя?

– Моё? – отозвалась растеряно.

– Да, – произнёс, – Вы должница?

Я нахмурилась:

– Мама. Ловыгина Лена Георгиевна.

Он хмыкнул:

– Отлично! Постараюсь узнать у коллеги из банка про вашу ситуацию.

Помню, подумала: «Разве так можно?» Разве нет между банками тайн? Или, между коллегами тайн не бывает? Ведь я же не знала тогда всех нюансов финансовых дел.

Время шло. Ничего не менялось. Этот хрен не звонил! А Марат Даниярович тоже пропал. Перестал появляться у нас в ресторане. Я решила, что это – конец. И ждала, потеряв веру в лучшее, когда дело дойдёт до суда.

А потом написали из банка. В письме говорилось о том, что сумма долга была пересчитана. И мама, попав в категорию малоимущих семей, получила поблажку. Все пени, которые долго копились, исчезли. Остался размер тех истраченных средств, что она регулярно снимала с кредитки. Количество цифр сократилось, а срок увеличился вдвое. Так что теперь погашение долга имело вполне обозримые сроки.

И мама, не веря глазам, снова и снова читала письмо:

– Анька! Ну, ты представляешь? Она исчезла! Пеня! Как такое возможно?

– Не знаю, – ответила я, – Волшебство.

Той ночью я глаз не сомкнула. Нужно было ему отзвониться, поблагодарить. Нужно было испытывать радость! Ведь всё обошлось. Но мне было страшно. И я ощущала себя в западне. Будто я добровольно шагнула за грань. И обратно никак не вернуться! Кажется, я уже знала тогда, что мой долг перед ним будет только расти. И готовилась к этому, мысленно.