Текст книги "Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Измена. Я только твоя. Лирическое начало
Пролог
Как много мужчин я держала в объятиях после.
Но, кого бы я ни обнимала, я всегда обнимаю тебя...
Говорят, что любовь приходит лишь раз. Говорят, что её ощущаешь всем телом. Так было и с нами! В день, когда я впервые тебя повстречала, воздух искрился. Но не от холода. Лично мне было жарко. Я сбросила кофту с плеча, а ты посмотрел без эмоций. Выдохнул облачко дыма. И произнёс:
– Как жизнь?
Я ответила:
– Норм. А у тебя?
Ты стоял, подпирая спиной жёсткий угол. Ты был старше всего лишь на год. Я всегда ощущала своё превосходство рядом с парнями. Знала, что нравлюсь им! Вот только твой взгляд говорил об обратном. Ты скользнул им по мне снизу вверх, равнодушно отбросил окурок:
– Соседи, значит?
Я пожала плечами:
– Ну, да. Здесь бабуля живёт.
– Как звать?
– Маргарита Марковна, – ответила я.
Ты усмехнулся:
– Ого! Вот так прям, по имени отчеству?
– Ну, да, – отозвалась растеряно.
Ты протянул свою руку. Широкую, светлую. Жар от которой заставил меня замолчать. Я так и стояла, не в силах одёрнуть свою. Продолжая податливо хлопать ресницами.
– Виктор Аркадьевич, – сказал ты с апломбом.
– Аня, – шепнула чуть слышно.
– В смысле? – насупился ты, – Ты же сказала Маргарита Марковна?
– А..., – опомнилась я, – Так это бабуля. А меня зовут Аня.
Ты молча кивнул. А глаза выражали усмешку. Я ощутила себя полной дурой!
Перед тем, как открыть свою дверь, ты пожелал:
– Доброй ночи.
А я не сумела ответить тебе. Горло сковало молчанием. Я так и осталась стоять на площадке, чувствуя привкус табачного дыма и силу касания влажной руки...
Глава 1. Аня
В то время мы жили у бабушки. Мама снова бросила отчима, и вернулась в родительский дом. Это был третий по счёту неудавшийся брак. Один официальный, второй – по любви, а третий вроде как по расчёту.
Только она просчиталась! Дядь Коля оказался «козлом». Так она называла его! И внушала мне эту мысль по дороге к бабуле. А я, сидя в такси размышляла:
«Ну, какая ты дура, мам!». Но вслух продолжала молчать.
Бабулю я очень любила. Вот только заочно. Не то, чтобы жить у неё! Потому предложила:
– Давай лучше к Анжелке поедем? Поживём там, пока вы помиритесь? – тогда я ещё свято верила в то, что мама быстро придёт в себя и поймёт, чего нас лишила.
У дядь Коли была офигенная трёшка. Он жил там один. А мне отдал спальню. Та была – его сына. И тот приходил пару раз. Смотрел на меня исподлобья. В фантазиях я представляла сюжет, как его соблазню. Но судьба не дала воплотить эту мысль. Шанс так и не выпал! Зато и дядь Коля не приставал. Как было с его предшественником. Тот вечно шутил «ниже пояса».
Мама вскинула брови. В те времена она была очень красивая. Родив меня в девятнадцать, до сих пор оставалась «сестрой». Так называли её мужики. Слава Богу, что старшей! Я же в семнадцать уже оценила себя по достоинству. И поняла, что в жизни главное. Отнюдь не любовь, а достаток. Его у меня никогда не было. Впрочем, как и любви. До сих пор…
– На кой мы Анжелке? – фыркнула мама, – К тому же она не одна.
Я вздохнула печально:
– Даже Анжелка, и то не одна.
Мама стерпела. Только глянула искоса:
– Нет, я к нему не вернусь.
Я, чуть не плача, кивнула.
– Ну, и ладно, – сказала вслух.
«Ну и дура», – добавила мысленно.
У бабушки было уютно. В последний раз я была здесь давно. Да она и не звала! Бывало, подкинет деньжат. Спросит шепотом:
– Как там у матери?
Я заверю:
– Нормально, – и всё.
А тут жить бок о бок…
Мне показали мою спальню. «Колхозно, конечно! Но ничего не поделаешь», – думала я. И, увидев на тумбочке книгу, взялась изучать. Оказался любовный роман. И я отказалась от ужина. Так зачиталась! Бабушка долго кричала из кухни:
– Остынет, – а потом заглянула ко мне.
Насупила брови и стала в дверях. Её худощавость казалась болезненной. Но тон был на редкость суров:
– Значит так! В моём доме на ужин являются все.
Я отмахнулась:
– Бабуль…
– Не бабулькай! А соблюдай распорядок, – она пригрозила мне пальцем, – И чистоту! Поняла?
Я заложила листок. Тяжко вздохнула и вышла на кухню. Молчание, царившее за столом, нарушало лишь звяканье ложек. Еда была очень простая. Гречиха, сосиски, зелёный горох. Но этот наш первый совместный ужин я никогда не забуду.
Бабуля сказала:
– Тарелки моет тот, кто доедает последним.
Естественно, я!
Домывая, я думала: «Всё не так уж и плохо». Не считая того, что экзамены я не сдала. Только мама пока что не знала об этом! Как и о том, что вместо филфака я пошла на актёрский. Мне сказали: «Талант на лицо и на тело». И посоветовали для начала окончить курсы актёрского мастерства. Деньги на которые я собиралась просить у дядь Коли. Теперь, обломись!
Глава 2. Витя
Я впервые увидел тебя ещё задолго до того, как мы познакомились. Как-то раз твоя мать привозила тебя погостить. Мне было лет десять, а тебе – на год меньше. Тогда я следил за тобой, пока ты сидела в машине. Ты подумала, что на тебя никто не смотрит, и ковырнула в носу. Но тут же опомнилась! Косичка волос, перевязанных лентой, имела какой-то медовый оттенок. А взгляд вопрошал. Типа: «Где это я?».
Такой же взгляд был у тебя и при следующей встрече. И даже спустя столько лет…
Я вышел курить, и глазам не поверил. Ты осталась всё той же девчонкой. Но была не девчонкой… уже! Я пугливо сглотнул и подумал вернуться в квартиру. Но пересилил себя. Ты стояла в спортивках и кофте. Один рукав её был спущен с плеча. Волосы имели всё тот же медовый оттенок. И мне захотелось коснуться их.
Взяв себя в руки, я вышел. Всё же это был мой подъезд, и пепельница тоже моя. В неё ты стряхивала пепел своей сигареты. Я бегло скользнул по тебе и отвёл глаза в сторону.
– Как жизнь? – вырвалось у меня. Совершенно тупая фраза! И зачем я сказал её?
Ты посмотрела совсем без эмоций и бросила:
– Норм. А у тебя?
Я затянулся поглубже. Стараясь казаться спокойным. Ты ждала. И я что-то ответил. Или просто кивнул…
– Соседи, значит? – прозвучал ещё один глупый вопрос.
Ты посмотрела, как мне показалось, с презрением.
– Ну, да. Здесь бабуля живёт.
Я вспомнил бабулю. Её укоряющий взгляд в мою сторону. Как-то раз она обвинила меня в том, что я загрязняю подъезд. С тех пор мы с ней избегали друг друга.
– Как звать? – спросил я, боясь почему-то произнести слово «ты», «тебя». Я не знал, как к тебе обращаться. Но очень хотелось узнать!
– Маргарита Марковна, – ответила ты.
Я подумал, что это имя тебе очень к лицу. Маргарита, как цветок. Только вот отчество стрёмное.
– Ого! Вот так прям, по имени отчеству? – попытался острить.
– Ну, да, – отозвалась ты. И тут я рискнул! Протянул свою руку.
– Виктор Аркадьевич, – представился я.
И обхватил твои пальцы своими. Они были тонкими, с острыми коготками на концах. Меня это так завело…
– Аня, – ты улыбнулась.
– В смысле? – не понял я, – Ты же сказала – Маргарита Марковна?
Ты замялась:
– Так это бабуля. А меня зовут Аня.
Мне стало стыдно, что я сразу не понял. И я поспешил распрощаться. Хотя жутко хотелось остаться с тобой! Но я понимал, что не выдержу этот накал. Занесёт на крутом повороте…
– Доброй ночи, – сказал и стыдливо укрылся за дверью. А потом долго подглядывал в глазок, как ты стоишь и поправляешь кофточку. Ты огляделась, вздохнула печально. И откинула волосы. Я сжал свою руку в кулак, поднёс к лицу и вдохнул. Казалось, я чувствую запах тебя на ладони.
В то время я коротал вечера в одиночестве. Или в компании старых друзей. С Никой тоже расстались друзьями. Она так сказала. Но мне представлялось, что с Женькой она замутила назло. Тому лишь бы с кем! В последнее время мы ссорились. Вероника всё что-то требовала, а секс становился всё реже и реже. Начала намекать, что наши друзья нам не ровня. Записала на курсы английского. Предлагала мигрировать вместе.
– И ты совсем не ревнуешь меня? Ведь там я найду себе американца.
– Я буду рад, – отвечал, а она поджимала губу.
При всех они с Женькой держали дистанцию. Но я однажды застукал их вместе. На кухне. Кашлянул и вошёл. Она отряхнулась и вышла. А Жека остался стоять.
– Слышь, Вить, вы же с ней всё? А так бы я ни за что! – произнёс он в своё оправдание.
Я отмахнулся:
– Нормально. Она тебе, кстати, фиктивный брак не предлагала оформить?
Жека нахмурился:
– А чё это за фигня?
– Да так, – усмехнулся я, – Не бери в голову.
– Типа жениться? – предположил Женька, – Так я не по этому делу.
– Скажи ей об этом.
– Зачем?
– Чтобы не обнадёживать, – я вздохнул.
Хоть мы и расстались, но… Вероника в объятиях Женьки. Это зрелище оставило неприятный след.
Я обитал на два фронта. Дни проводил в технаре. А вечерами просиживал в сервисе. Точнее, учился применять на практике то, что усвоил. Этот гараж был моим вторым домом! Чаще всего после школы я приходил не домой, а в гараж, чтобы смотреть, как слажён механизм иномарки.
Было так интересно, что я возвращался домой уже вместе с отцом. Дома обоих ругали. Его – за то, что позволил просиживать у него в гараже допоздна. А меня за невыученные уроки. В школе я был троечник, но в технаре наверстал. Стал лучшим в потоке.
Ездил я на двухколёсном. Но только с весны и до осени. Зимой не решался. Мать злилась, просила отца «подсобить» и купить мне машину. А я говорил: «Накоплю, сам куплю». И откладывал деньги.
После Ники я спал кое с кем. Было приятно, не более. Я вообще охладел ко всему в тот момент. Сам не знаю, что стало причиной! И посиделки с друзьями уже потеряли интригу. И жизнь превращалась в рутину. Хотелось каких-нибудь красок. И вдруг…
Девчонка в подъезде! Я караулил тебя огромное множество раз. Но выйти никак не решался. Всё думал, как бы тебя пригласить на свидание. Что сказать, если согласишься? Или как пережить твой отказ?
– Риткина дочка приехала, – эта фраза прозвучала за ужином. И была адресована папе.
Тот прожевал и ответил:
– Я думал, она старая дева.
– Я тоже так думала, – мать ковырнула пюре, – А сегодня смотрю, вроде кто-то выходит у них из квартиры. Ну, я и спросила.
– И что она ответила? – поинтересовался отец.
Они всегда обсуждали за ужином какую-нибудь ерунду. Или новости, или работу. Но в последнее время на первый план вышли соседи. Я порывался спросить что-нибудь. Ведь данная тема интересовала меня куда больше обычного.
– Ну, сказала, что она – её дочь, и они поживут здесь немного, – мама продолжила есть.
– Они? – вырвалось у отца. Я вознёс ему должное в мыслях.
Мать отвлеклась:
– Ну, там ещё внучка, – и тут её осенило, – Наверное, муж выгнал!
– Кошмар, – отозвался отец, – Неужели бывают такие мужья?
Мать улыбнулась ему с неподдельной нежностью. И на какое-то время они замолчали. Я ощутил себя третьим лишним. Вот такой бы любви мне хотелось! Чтобы спустя много лет брака сидеть и смотреть друг на друга. Хотя своих детей им судьба не дала. Но они воспитали меня как родного.
Они часто ругались. Правда, скандалами это назвать было трудно. Отец был покладистый, мягкий. С машинами он обходился, как доктор с людьми. А с мамой и вовсе всегда проявлял снисходительность. Молчал и кивал. Говорил: «Твоя правда, Танюша». А та поворчит и умолкнет! Он шёл навстречу её пожеланиям, а меня наставлял:
– С бабой оно, как с машиной. Если не тарахтит, значит, сломалась.
По родителям я не скучал. Я их даже не помнил! Зато помнил отчётливо, как пошёл в первый раз в школу. И на линейку меня вела тёть Таня. Мама… Я стал называть её так почти сразу. Точнее, мне так казалось. С её слов, я молчал ровно год. А потом попросил приготовить яичницу так, чтобы желтки оставались слегка жидковатыми. В тётином варианте они застывали. Наверное, мама готовила их по-другому…
– Вредная бабка, – вставил я «пять копеек».
– Да там и дочка не лучше! – поддакнула мать.
«Внучку не видела?», – хотел я спросить, но не стал. Я представлял себе что-нибудь этакое. Примерную девочку в белых носочках? Нет, скорее наоборот, в мини-юбке и с чупа-чупсом за щекой. Но ты оказалась другой! Во всех смыслах этого слова. Вероятно, твоя отстранённость задела меня. А может, я просто скучал, и такая, как ты пробудила какую-то жажду.
Перед сном я себе представлял, что стою в коридоре. И наблюдаю в глазок, как ты раздеваешься. Кофточка соскальзывает с другого плеча. Ты остаёшься в штанах. А потом и они опускаются ниже и ниже…
Глава 3. Аня
На следующий день объявилась подруга. И позвала меня в парк. Хотя был уже август, но я согласилась пройтись. Надела всё лучшее разом. Белую майку под джинсы, пиджак и каблук. Бабуля спросила:
– Куда?
Я привыкла к свободе, и потому отмахнулась:
– Да так, по делам.
Но бабушка, вскинув лицо, подошла. Серые с проседью волосы она отодвинула гребнем. И лоб сделался выше.
– По каким ещё делам на ночь глядя? – обратилась ко мне.
Я не нашлась, что ответить. Из спальни послышался смех. Это мама болтала с Анжелкой. Подругой. А я шла к своей. О чём и сказала бабуле.
Та хмыкнула:
– С подругой! Гляди мне. Вон мать твоя тоже с подругой гуляла, – она покосилась на зал, – А потом нагуляла тебя.
При упоминании об отце, пусть даже косвенном, я повела плечами. «Заезжий», – так говорила бабуля. А мама его называла «козёл». Я же не знала его никогда. Только могла представлять по обрывкам рассказов обеих.
– Ой, ладно! – я дёрнула дверь на себя. Та закрылась. И площадка опять погрузилась во мрак. Я ощущала присутствие бабушки. Знала, она наблюдает в глазок. Ждёт, когда я уйду. Она не могла запретить мне гулять! Но волновалась, что я повторю участь матери.
На ступенях я снова столкнулась с тобой. Ты покосился:
– Привет.
Я кивнула:
– Приветик.
Ты предложил:
– Подвезти?
Только потом ты признался, что очень боялся услышать отказ, или фразу: «Спасибо, за мною заедут». А я, вопреки ожиданиям, тихо спросила:
– На чём?
Ты хмыкнул:
– Увидишь.
Выйдя во двор, я взволнованно бросила:
– Нет! На этом я не поеду.
Перед нами стоял твой заезженный байк. Или «мотик», как ты называл его нежно. Я представила, что станет с причёской и коснулась волос, ниспадавших волнистыми прядями. Внешностью я была в мать, и в отца. Судя по мне, тот был очень красивым! А уж мама всегда привлекала мужчин, как цветок. Только вот вместо пчёл, на неё обращали внимание мухи.
– Да не бойся, не упадёшь, – бросил ты снисходительно. И достал из багажника шлем. Он был только один. И я поняла, что пассажиров ты возишь редко.
Ты протянул его мне.
– Не боюсь, – я взяла, осторожно принюхалась. От него пахло чем-то машинным, химическим. А от моих волос пахло духами.
– Надевай и садись, – предложил ты, а сам уже сел. Вставил ключ.
– Я его не надену! – я вернула тебе этот шлем.
А ты покачал головой:
– Ну, как хочешь. Тогда только крепче держись, – посоветовал мне.
Место позади тебя пустовало. Но я не решалась присесть. Время шло. Нужно было идти к остановке. Или вызвать такси.
– Мне до парка, – уточнила на «всякий пожарный». Вдруг тебе не туда.
– Ок, – ты кивнул.
Я и раньше каталась на мотоциклах. Одна такая прогулка чуть не лишила меня целомудрия. Парень свернул не туда. И настойчиво стал меня лапать. Я сбежала! Предварительно брызнув маньяку в лицо лаком сильной фиксации.
– Только до парка, – предупредила, садясь.
– Да я понял, – бросил ты, заводясь, и напомнил, – Держись за меня.
Я неловко прижалась к спине. И от неги, сбежавшей по телу, вздохнула. Отчего-то мне было приятно сидеть, ощущая себя одним целым с тобой. С другими такого ещё не случалось...
Мы ехали долго. Или время замедлило бег? Я иногда закрывала глаза, ощущая, как воздух скользит, огибает, пытаясь пробраться меж тел…
– Где тебя высадить? – крикнул ты через плечо.
Я очнулась. Ответила:
– Тут, – и указала на лавку.
Конец лета уже отбирал по крупицам тепло. Ночи стали прохладными. И темнеть стало раньше. Я сползла на асфальт, отряхнулась.
– Спасибо, – сказала, взглянув на тебя.
Ты молчал. Но глаза говорили без слов. Лаконично и сдержанно. Мол, тебе всё равно. Ты всего лишь подвёз «по-соседски».
«И даже не спросишь, кого я тут жду?», – подумала разочарованно. А ты не спросил и уехал. Правда, после рассказывал, что долго меня караулил, блуждал в темноте, меж деревьев. То-то мне было не по себе.
А тогда ты уехал! А я, вместо «Катькиных басней» слушала голос, звучащий в моей голове.
«Да кто он такой?», – твердило моё подсознание. Соседский парнишка. Болван! Раз не может освоить нормальный подкат. Но взгляд… осуждающий, дерзкий, не выходил у меня из головы. Будто сам факт пребывания рядом со мной нарушал очень важный аспект твоей жизни.
Дома в тот вечер чинили разборки. Проблемы отцов и детей в этот раз не касались меня. И оставили поздний приход незамеченным.
– Я что должна содержать вас обеих? – вопрошала бабуля.
Она была медсестрой в поликлинике. А мама была безработной.
– Я устроюсь! – возражала ей мать.
– Куда? – бабушка тяжко вздыхала.
Мама отметилась в разных профессиях. Но лучшей всего ей давалось «рыбалка». И где бы она ни была, никогда не искала мужского внимания. Оно приходило само!
– Да хоть бы кассиром, – ответила мама.
– Кассиром? Так ты же считать не умеешь! – смеялась бабуля.
На что мама бросала:
– Умею.
– Умела бы, так не осталась бы с голой жопой, – слышался бабушкин голос, – Прежде, чем от мужика уходить, нужно думать.
Тут я была с ней согласна! В спальне, где выросла мама, теперь ночевали вдвоём. Жались друг к другу «валетом». В то время как бабушка привольно спала в большой комнате. Со шкафом, балконом и зеркалом. И всем своим видом давала понять, что сделала нам одолжение.
Мама пришла, чуть помедлив. Легла и включила ночник.
– Аня, – шепнула.
Я сделала вид, что не слышу. Сентябрь был уже на подходе! И врать я, увы, не умела. Сказать же о том, что «просрала» единственный шанс… На стабильность, счастливую жизнь, перспективу. Мать никогда не учила меня быть такой, как она. Говорила: «Учись. Зарабатывай. Будь независимой».
А я же хотела играть! Хотела снискать свой кусочек космической славы. Мечтала, как выйду на сцену, сыграю Каренину. Зал упадёт, будет хлопать, кричать и кидаться цветами. А в итоге… играла неплохо. Притворялась, что сплю.
– Ань, спишь? – сделала мама вторую попытку. Но, утратив надежду, вздохнула.
Мне было обидно! За нас. За неё. За то, что в той комнате, где я спала у дядь Коли, кровать была больше, чем эта. И когда её острые пятки воткнулись мне в бок, отодвинулась ближе к стене. И подумала, что обязательно съеду. Осталось придумать, куда.
Глава 4. Витя
Намечался квартирник. И я всё не знал, как тебя пригласить. Не в лоб же? Чтобы ты не решила, будто я клею тебя. Я обул свои кеды и долго топтался у входа, на коврике. Смотрел, как ты куришь, в глазок. Ты докурила, взяла с подоконника пачку. И тут я толкнул дверь так резко, что чуть не упал.
– Привет, – поздоровался бегло.
Ты вскинула голову, волосы жестом отбросила за спину. Было что-то манящее в каждом движении тонких запястий, в каждом взмахе медовых волос...
– Привет, – со скучающим видом сказала, оглядев меня с ног до головы.
Я думал, тебе интересно. Мало ли! Просто решил поделиться, куда собираюсь.
– С друзьями встречаюсь. А ты?
Мой намёк повис в воздухе. Ты поразмыслила, тихо вздохнула и приняла скучающий вид.
– А я сплю, – отрезала коротко. Вот тебе и ответ.
Я осознал, что попытка тебя пригласить провалилась. И ответил в отместку тебе:
– Скукота.
Ты осталась стоять, поправляя ту самую кофту. Она постоянно съезжала с плеча. Я же понуро сползал по ступеням, навстречу веселью. Хотя, уж какое веселье? Я ощущал себя лузером! Стыдно признаться, хотелось взбежать по ступеням наверх, наверстать... Вместо этого я прокричал, глядя вверх.
– Ань! – я впервые назвал твоё имя. Просто вырвалось. Сам не пойму.
– Ты здесь? – крикнул, уже не надеясь услышать ответ.
Ты отозвалась:
– Ага! – и вниз полетела твоя сигаретная пачка. Я поймал её, глянул на розовый цвет. Этот фокус добавил мне смелости.
– Хочешь, вместе пойдём? – прокричал, глядя вверх.
Ты удивилась:
– Куда?
– К друзьям на квартиру! – ответил спокойно. Боялся тебя напугать.
Ты легла животом на перила. Волосы тонкими струйками сыпались вниз. На лице отражался загадочный отблеск теней.
– И что я там буду делать? – спросила растерянно.
Я подумал. Хотел рассказать, что мы делаем там. Но не стал.
– Развлекаться, общаться! – поведал формальную версию.
– Но я никого там не знаю! – ответила ты. Я уловил боязливые нотки.
– Узнаешь! – ответил, молясь, чтобы ты согласилась пойти.
Выше хлопнула дверь. И повеяло дымом. Сосед, видно, вышел курить? Я же думал о том, как склонить тебя выйти на улицу. Словно именно это событие могло сблизить нас.
– Я пошёл! – прокричал, не желая уйти. Я бы мог ждать тебя вечно! Просто хотелось услышать ответ.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – повторял про себя. И почти был уверен, что ты не захочешь. Как вдруг...
– Постой! – раздалось на моём этаже. Я затаился, прислушался, высунул голову, чтобы себя убедить, – Подождёшь пять минут?
Моей радости было так тесно внутри, что, когда ты ушла, я принялся танцевать, двигать бёдрами в такт воображаемой песне. Но... прошло пять минут. И ещё пять минут. Ты не шла! Я подумал, что ждать нету смысла. Наверняка, ты меня обманула? Обвела вокруг пальца. Оставила здесь, а сама притаилась в квартире. И смотришь вниз из-за шторы, считаешь, надолго ли хватит терпения. Когда я пойму, что бессмысленно ждать?
Позвонить в твою дверь я боялся. Твоя бабка могла мне открыть. Или мать. Эти женщины были чужими! Но ты... Мне казалось, какая-то общность уже существует меж нами. А может, я только мечтал о таком? Но вот двери скрипнули, и ты появилась. В своих облегающих джинсах и майке. Волосы собраны, шея открыта. И запах... сбивает настройки в моей голове.
Я вытянул руку, в которой лежали твои сигареты. Хотелось оставить на память. Но я их вернул.
– Ты бы бросала курить, – добавил сурово. Я и правда хотел, чтоб ты бросила. Мне можно, я – парень! Но ты... с сигаретой во рту. Хоть это чертовски эффектно, но вредно же, чёрт побери!
Ты хмыкнула, взглядом ужалила, точно змея:
– Спасибо, папуль! – резанула мой слух твоя фраза.
Идти было близко. Жека ютился на съёмной квартире всего в паре дворов от меня. Оттого мы частенько встречались. Саня жил чуть подальше, но его «пирожок» разгонялся не хуже девятки.
Кстати, эта машина сдружила нас с ним. Как-то раз он привёз на ремонт в автосервис, заглох неподалёку и катил, упираясь ногами, как минимум метров пятьсот. Мы с отцом разобрались, в чём дело! Мотор заработал, а Саня с тех пор подгонял мне клиентов, среди торгашей.
Жека ходил в тот же зал, что и я. Правда, силы в нём было побольше! И рекорды он ставить любил, жал свой собственный вес от груди. В то время как я выжимал половину. Лёлька вообще неизвестно откуда возникла. Кажется, Ника её привела?
Ну, а с Никой мы вместе учились. Жили поблизости. Я ещё в школе её защищал. В девятом классе мы целовались, а первый секс, по её просьбе, случился на выпускном. Ей хотелось, как в фильме! А мне было всё равно, как. Я уже не был юнцом и лишился невинности с местной «давалкой», как её называли ребята у нас во дворе.
– Куда мы идём? – спотыкаясь в дурацкой обувке, спросила ты.
Меня раздражал твой внешний вид. Точнее, мне нравилось! Но эта беспомощность, с которой ты увязала в газоне, вынуждала меня выбирать наиболее видные тропы. Не нести же тебя на руках?
– Я же сказал, на квартиру, – ответил спокойно.
– А кто там будет? – спросила ты.
– Друзья, – пожал я плечами.
– Парни? – поспешно озвучила новый вопрос. И мне показалось, что в нём предвкушение встречи.
Я сдержался.
– И девушки тоже, – сказал без раздумий. Боялся представить, как ты будешь выглядеть там, среди них.
Я даже не знал, как представлю тебя. Как соседку? Что скажут друзья? Как воспримет твоё появление Ника? Ведь я намекнул ей, что с кем-то встречаюсь. Но я не встречался с тобой! Пока не встречался. Но очень надеялся, ждал, что смогу сделать этот решающий шаг.
– Витя, – шепнула в подъезде.
Мы пришли, и от двери в квартиру нас отделяло всего ничего.
– Чего? – поглядел на тебя в полумраке.
Глаза так и сыпали искрами. Губы манили. Я не видел их толком, но чуть не поддался соблазну нащупать.
Ты отстранилась:
– Да так.
Но волшебство не рассеялось. Я был близок к тому, чтобы пальцем поддеть подбородок, а после – склониться к тебе и прижаться губами к губам...
– Вот он! Явился! – воскликнул Санёк, ударив по нашим застывшим фигурам лучом исходившего света.
– Кто там? – послышалось Никино.
И я приготовился к обороне.
– Харитон! – поздоровался Жека и похлопал меня по плечу.
Я представил тебя:
– Это Аня, живём на одном этаже.
Жека, конечно, сострил:
– Мне бы такую соседку. Я бы времени зря не терял!
– Ну, и что бы ты сделал? – поинтересовался Санёк.
– Подружился, конечно! С соседями нужно дружить, – с этой фразой он подмигнул тебе.
Я осадил его взглядом. Уже пожалел, что привёл тебя в стаю «дворовых собак». Такими мы были! Пускай безобидными, и держались друг дружки. А ты выбивалась из стаи всегда. И даже потом не пыталась примкнуть...
Девчонки сидели внутри. По выражению глаз Вероники, я понял, что спуску не будет. Она поняла – я нашёл ей замену. Хотя, ты была не заменой кому-то. Ты была лучшей из всех! Но как ни пытался я их убедить, что мы с тобой не встречаемся, нам никто не поверил. Точнее, поверили все! Или сделали вид. И только от Ники я чувствовал явный укор. Хотя, ей ли меня укорять? Мы расстались! И Жека давно «отрабатывал хлеб».
– У нас тут только для своих, – отчеканила бывшая.
Я посмотрел на неё, призывая к порядку:
– Мы с ней соседи.
– И что? – удивилась она.
Нику явно бесило, что ты не такая, как ей представлялось. Привёл бы я девушку проще, в очках и с неправильным прикусом, толстушку в прыщах, например. Но не ту, что давала ей фору!
– Ой, завязывай дуться! – вступилась всегда добродушная Лёля.
Тебя усадили на общий диван. Из закуски у нас были фрукты и бутерброды. Упаковки от чипсов валялись на голом полу. У Жеки в однушке атмосфера была нежилая. Ковёр мы залили вином, пришлось его выкинуть. Новый пока не купили. Диван продавили до самых глубин. А на дверном косяке оставляли насечки. Когда спорили, кто кого выше.
– Кайфово же! – выступил Женька, – Теперь у нас поровну. Да? Так интересней играть.
– Во что? – ты испуганно вскинула брови.
Я вспомнил «бутылочку», карты и прочие игры, всегда вынуждавшие нас целоваться, показывать голое тело, плясать, или делать дурацкие вещи при всех. И подумал, что эти забавы навеки тебя отвратят от меня!
– В покер на деньги, конечно, – подбросил дровишек Санёк.
– А я не умею, – стеснительно бросила ты.
– Не можешь, научим! Не хочешь, заставим! – выразительно фыркнул дружище и вынул искомый бутыль.
Я посмотрел на него, на тебя. И в сотый раз пожалел, что решился на это. Какого хрена? Не мог предложить прогуляться вдвоём? Сам откопал себе яму и сам же в неё угодил. После этого вечера ты, как пить дать, смотреть на меня не захочешь.
Бутылка пошла по рукам. Ты, проглотив, простонала, зажала ладошками рот. Я усмехнулся и «принял на грудь». Ребята ввели тебя в курс дела. Поведали, кто есть кто. Рассказали о том, что мы с Никой встречались. Спасибо на том! Я смотрел себе под ноги. Было понятно, что это ещё один камешек в мой огород.
– Ну, а ты ещё целочка? – выдавил Саня.
Я сжал кулаки под столом.
– Нееее, – впрягся Женька.
– Харе вам! – накинулся я.
Приятель как будто обиделся. Никогда я его не одёргивал, когда тот шутил про девчонок, про нас. Было принято так! Откровение – главный зарок нашей дружбы.
– Ну, а чё? Интересно же, – нахмурился он.
Они стали спорить. Придурки! Я исподлобья глядел на тебя. И всё ждал, когда ты подскочишь, когда возмутишься. Попросишь тебя проводить. Но ты лишь покорно сидела, смеясь иногда и потворствуя этим забавам. Щёки твои раскраснелись, глаза так призывно горели, а голос струился, как звонкий ручей.
– Слышь, Нюрка! Колись! – Жека тебя приобнял и прижался лицом.
Я шумно втянул носом воздух. Этот дурила получит по полной. Потом. Не сейчас.
Тебе оказалось семнадцать. Всего лишь. А я так и знал! Так и знал, что я старше. И очень надеялся знать и ещё кое-что...
Ты опустила глаза. Чуть помедлила. Все замолчали. Девчонки жевали, а парни смотрела в упор. Ещё бы! На кону ящик водки.
– Да, – наконец-то ответила ты.
Все зашумели. Санёк принялся уточнять:
– Да, это в смысле уже? Или нет?
Ника в ответ закатила глаза.
– Да, это да! Значит, трахалась!
Я усмехнулся. Уж ей ли не знать?
А Жека певуче раскинулся:
– Нееееет! Да – это нет. Значит, целка, – чем запутал всех окончательно.
Я посмотрел на тебя. И всё понял. По нежной румяности щёк. По стыдливой улыбке, с которой ты вновь опустила глаза. Тело обмякло, я задышал так порывисто, быстро. Боялся со стула упасть! Раньше я думал, что ты отдавалась кому-то. Но эта внезапная новость зажгла в моём сердце огонь. И мысль пронеслась, проникая в моё подсознание. А что, если я стану первым...
Когда мы простились и вышли на воздух, ты чуть покачнулась. Кивнула с улыбкой:
– Спасибо, что пригласил. Мне понравилось.
Это было так странно. Но я в тот момент тебе верил! И все сомнения первых минут казались мне бредом. Теперь я отчётливо видел наш будущий путь. Только вместе. Иначе и быть не могло.
– Я рад, – бросил коротко. Хотя слова так и рвались наружу...
Ты раздражённо спросила:
– Ты всегда такой?
– Какой? – хмыкнул я.
– Молчаливый.
Я сунул руки в карманы, взглянул на тебя сверху вниз. Ты была ниже меня. Миниатюрной. Как кукла. Которую нужно носить на руках.
– А ты любишь болтливых?
Ты снисходительно фыркнула:
– Вообще-то, девушки любят ушами.
«Хм, значит так?», – подумал я. Выдохнул. И решился! Была не была.
– Тогда закрой глаза.
– Зачем? – ожидаемо выдала ты.
– Ну, просто закрой, – отозвался я тихо.
Ты какое-то время смотрела. А после покорно закрыла глаза. И осталась стоять. Невесомая, хрупкая. Опять покачнулась, как будто желая упасть. Наверное, норма спиртного была чуть превышена? И я зарёкся следить за тобой! Но сейчас это было мне на руку.
Встав близко, вплотную, я положил свои руки на талию. Она была тонкой настолько, что пальцы почти что смыкались вокруг. Я боялся, я медлил! Но, пока твои веки закрыты, я мог любоваться тобой. Как ныряльщик, я шумно вдохнул и прижался губами к губам.
Я сам покачнулся! Едва не упал. Удержался ногами за землю. Это было не просто приятно. Этот первый момент одурманил меня, окропил разум сладостью ласковых губ. Ты раскрыла их словно цветок, и я сунул туда язычок, ощущая себя насекомым.
Я продолжал целовать. Я не мог насладиться тобой. От нежности скоро следа не осталось. И мой поцелуй стал настойчивым, влажным. Я испугался себя! Боялся, что сделаю это сейчас, прямо тут. Возьму тебя силой на детской площадке.
