Текст книги "Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 12. Витя

Тот период, когда ты «работала» мойщицей, был относительно тихим. Я это понял потом, когда ты, по наводке «подруги», пошла в ресторан. Уж не знаю, чем Ника прельстила тебя. Чаевыми, наверное? Или тем, что туда ходят всякие дядьки с деньгами, поглощать по утрам «бизнес-ланч».

Только ты загорелась! А мне было трудно смириться с таким положением дел. Моя девушка будет прислугой. У всех на виду. Стыдно сказать, только в те времена «официантка» в моём понимании было равно «проститутка». И окончания равные, и контингент.

Я заартачился. Так не хотел соглашаться. Хотя знал, что моё разрешение по боку! Ты всё равно это сделаешь. Ведь ты – это ты…

– Сколько там платят? Давай я буду платить тебе столько же! И ты передумаешь.

– Вить! – возмущённая, ты привлекала меня ещё больше, – Неужели ты из таких?

– Из каких? – непонимающе хмурился я.

– Их таких! – восклицала ты нервно, – Которые женщин сажают на цепь! Запрещают работать, встречаться с подругами.

– Не преувеличивай, – робко парировал я.

– Я не преувеличиваю! – ты разгоралась, как спичка, – Ведь если ты из таких, то давай остановимся здесь. Я не хочу себе мужа-тарана!

Слово «муж», как волшебная палочка, превращало меня из Отелло в покорного пса. Готового ноги лизать своей юной хозяйке! Я смягчался, вздыхал, и вся моя злость превращалась в занудство:

– Ну, ты же там будешь общаться со всякими. Это же как всё терпеть? Официантка не повар, она как приманка для наглых подвыпивших типов.

– Витюнь, не гунди, – говорила ты нежно, и целовала меня, оставляя на гладко выбритых скулах следы своих ярко накрашенных губ.

Ты всё же устроилась в эту харчевню. И Ника меня уверяла, что будет следить за тобой. Уж я-то знал, что она не соврёт! Приукрасит всё так, что невинная шутка сойдёт за измену. Мне кажется, ей было важно рассорить нас. Только зачем? Я не вернулся бы к ней, даже если бы ты отвернулась.

Но помыслить об этом, тебя потерять, я не мог! Даже в шутку. И поэтому первое время ходил, как дурак, в ресторан. Листал эту папку с меню. Цены, конечно, там были улётные! Чашечка кофе, как весь мой обед.

Но я всё равно выбирал себе кофе, чизкейк. Он из десертов был самым дешёвым. Ты подходила сама. Ты плыла в направлении столика. Чёрный лебедь! И юбка в облипку и блузка в обтяг. И как в таком виде блюсти неприступность?

Я, стиснув зубы, заказывал кофе. Отыгрывал роль. И всякий раз я старался ужалить тебя побольнее.

– Девушка, – говорил я, поигрывал папочкой, – А что вы делаете сегодня вечером?

Ты принимала заказ, сохраняя дистанцию. Будто ты совершенно не знаешь меня:

– Сегодня вечером я встречаюсь со своим парнем.

Я ухмылялся:

– И кто он? Наверное, бизнесмен?

– Нет, – улыбалась мечтательно, – Лоботряс и бездельник!

– Чего это я лоботряс? – вопрошал я с обидой.

– Ну, раз тебе делать нечего и ты таскаешься следом за мной, – изрекала высокомерно.

Иногда ты совсем выводила меня. Флиртовала специально! Улыбалась, кивала, краснела, когда какой-нибудь «дятел» набивал себе цену, заказывал кучу немыслимых блюд. Я мог позволить себе только кофе. И сраный чизкейк! Ибо всё остальное копил на совместную жизнь. На нашу безбедную старость.

После таких выкрутасов я звал тебя грубо. И так, чтобы слышали все! В том числе, престарелые дятлы:

– Девушка! Можно мне жалобную книгу?

– Хотите пожаловаться? – уточняла с наивной улыбкой.

– Да, я хочу! – я кривился, – Ваш кофе невкусный. А эта пироженка просто кошмар!

Ты терпеливо брала опустевшую чашку. А назад возвращалась со счётом и книжечкой жалоб в руках.

– Пжалста! – манерно вручала мне ручку. И я принимался писать.

– Как вас зовут? – глядел исподлобья.

Ты теребил свой бейджик:

– Меня зовут Анна.

«Официантка по имени Анна», – выводил я коряво, – «Хамит и ведёт себя неадекватно».

На что я надеялся? Вдруг тебя завтра уволят отсюда? И этот передник и тесная юбочка больше не станут меня изводить. Пусть Ника их носит! То, с кем она здесь флиртует, меня не касается. Это проблемы Женька.

– Что??? – ты бледнела от злости.

– А что? – поднимал озадаченный взгляд.

– Да я… Да я тебе кофе на голову вылью сейчас! – шипела ты, словно змея.

Я, удручённо вздыхая, дописывал рядом:

«Тыкает и угрожает клиентам расправой».

– Слышишь, клиент, шёл бы ты подобру-поздорову? – слышался сдавленный шепот. Ты истерично сжимала поднос. И могла бы огреть меня им по башке, если бы не посетители.

«Проявляет агрессию и шовинизм», – выводил я финальный аккорд. Это слово услышал по радио. Что оно значит, не знал до конца. Но звучало весомо и статусно!

– Отдай сюда! – ты вцеплялась в тетрадку, хотела её отобрать, – Эту хрень всё равно не читают!

– Вот и узнаем, – я складывал губы в ухмылку и, самодовольно вручал тебе пару банкнот. За десерт и за кофе. И пару помельче, накидывал сверху, на чай.

– Купишь себе чупа-чупс, – усмехался.

Но ты не брала. Ты возвращала их дерзко и фыркала:

– Лучше купи себе совесть!

– Тут не хватит! – парировал я тебе в спину.

Твой незадачливый «босс» появлялась внезапно. Садилась напротив меня и вздыхала:

– Харитонов, ну чё тебе надо?

Я пригибался пониже к столу и шептал:

– Выгони Аньку.

Ника смеялась, возвращала салфетки в салфетницу:

– Ага, спешу и падаю!

– Тебе по приколу командовать ею, а мне каково? – я выходил из себя, наблюдая как ты, с лучезарной улыбкой, берёшь из рук «дяденьки» счёт.

– Она, чтоб ты знал, на хорошем счету у начальства, – с вызовом хвастала Ника. И почему-то во всех её фразах мне слышался явный подтекст...

Знаешь, а я постепенно обвыкся. Но ревновал всё равно! Я знал, нужно как-то бороться с собой, нужно учиться доверию. Вдруг ты и правда, поступишь в актёрский? Вдруг станешь играть? И множество глаз будут жадно смотреть на тебя. И ловить каждый вздох, каждый жест знаменитой актрисы.

Знаешь, я тщётно пытался себя убедить, что желаю того же. Что готов разделить твой успех! Вот только делиться с другими тобой, не готов. Если даже придуманный зритель, поклонник, дарящий цветы, вызывал в моём сердце тревогу. То, что говорить о реальных вещах?

Я был эгоистом в то время. Законченным, жадным, упёртым! Зацикленным только на нас. Я хотел тебя спрятать, присвоить себе. И, чем ярче звучали твои запредельные планы, тем яростней я умолял мироздание их поломать. Я представлял, как тебя утешаю. Провалила экзамен? Подумаешь! В следующий раз повезёт. Я хотел тебе счастья. Но счастье ведь рядом со мной? Разве нет?

Эта двойственность даже пугала! Я мечтал, как ты вдруг залетишь от меня. Как родишь, и мы станем семьёй. Настоящей, взаправдашней! Мама и папа, и наш долгожданный малыш…

До поступления в ВУЗ было время. И я так отчаянно верил, что небо услышит меня. А пока… Я тебя забирал каждый вечер. И чувствовал, как ускользает дорога и мчится вперёд наш натруженный байк. И думал, что так будет вечно! А всё, что помимо того, отвергал.

Глава 13. Аня

Странный тип приходил регулярно, и занимал тот же столик. Однажды он привёл с собой девушку. И я подошла. Незнакомка была не красивее! Если смыть всю косметику, и переодеть её в фартук, выйдет даже похуже меня. Я улыбнулась доброжелательно:

– Вам бизнес ланч?

Яркие губы скривились:

– У вас есть винная карта?

Я кивнула:

– Конечно.

– Несите! – объявила девица.

– Агнеша, утро! – рявкнул мужчина. Как будто скомандовал «фас» собаке.

Та оскорбилась:

– И что? – и вынула пачку тонких сигарет. Фильтры у них были обёрнуты «золотом».

«Совсем стыд потеряли», – подумала я, испытав отвращение.

– И вообще! Я просила называть меня Агнессой! – девушка чиркнула зажигалкой. Продемонстрировав ногти. Лак у неё был отпадный!

– Простите, но здесь не курят, – озвучила я одно из важных правил «Астории».

– Чего? – удивилась девица и подняла на меня глаза. Во взгляде читалось: «Ты кто? И откуда взялась?».

– Не кури, – поддержал меня тот посетитель.

Я отметила, что эти двое очень подходят друг другу! Даже чем-то похожи. Вот только манеры разнятся! Девушка чиркнула снова…

– Я сказал, не кури, – прозвучало спокойно и жёстко. Так, что даже меня обдало холодком.

Девушка бросила зажигалку на стол. Они сделали заказ.

– Я принесу вам винную карту, – напомнила я и повернулась, чтобы уйти.

– Не нужно, – услышала в спину.

В этот раз его спутница спорить не стала.

Когда я принесла им еду. Точнее ему! Незнакомка с плохими манерами заказала салат. То атмосфера была куда накалённее. Они общались, и даже моё появление не заставило их прекратить.

– Накажи его! Ведь ты же мой брат! – восклицала она.

– Осторожно, – участливо бросила я, ставя на стол между ними тарелку.

– Агнеш, разбирайся сама, – ответил мужчина.

Он на меня не смотрел. Был увлечён.

– Агнесса! – напомнила девушка.

Ответа не последовало. Я не стала мешать. Удалилась. У стойки увидела Нику. Народу было немного. Несколько пар, деловых и не очень. Глаза её бойко сверкнули:

– Жена его что ли?

– Кого? – я сделала вид, что не знаю, о ком идёт речь.

– Ну, мужика этого, что ты обслуживаешь, – эта фраза резанула мой слух.

– Я не его обслуживаю, а их столик, – поправила я.

– Ой, да ладно! – махнула Ника, – Так чё?

– А я знаю? – пожала плечами.

– Ну, кольцо есть, нет?

– Я не смотрела.

– Ой, да ладно! – опять не поверила Ника, – Небось, первым делом.

– По себе людей не судят, – вздохнула я.

Я и вправду не взглянула на руку. Потому, что мне было неважно. На других я вообще не смотрела. У меня перед глазами был ты…

– Не строй из себя моралистку, – сказала «мой босс» и кивнула, когда подоспел его кофе.

– А ты не пытайся казаться хуже, чем есть, – парировала с улыбкой.

Ника вздохнула:

– Куда уж хуже?

Мы подшучивали друг над другом. И все знали, что Ника – бывшая девушка моего парня. И подшучивали над нами обеими. Я просила её не рассказывать! Но у Ники язык без костей.

– Тёть Тане привет передай, – сказала она, узнав, что мне предстоит знакомство с твоими.

Но и я в долгу не осталась. Ответила:

– Боюсь, потеряю.

Ты ухмылялся, когда мы «бодались». Но злился, видя нас вместе с Никой. Мне казалось, тебе больше нравится, когда мы ругаемся с ней. Но у нас было много тем для общения. Например, отношения в коллективе. И перемены в меню. А ещё вкус и внешность особ, которые чем-то запомнились. Ты ревновал! Меня к ней. Впервые за всё это время.

– Ну, как прошло? – спросила она.

Я опустила подробности. Рассказала, каким вкусным был торт, что мы взяли в кондитерской. Да и что рассказывать? Посидели, поели. Тёть Таня спросила о планах на жизнь. Я сказала:

– Хочу быть актрисой.

И по взгляду уже поняла, что в её понимании значит быть ею. Явно не то же самое, что в моём.

Тёть Таня вздохнула:

– Понятно. Я в семнадцать лет тоже играла и пела.

– На чём? – спросил твой отец.

Она покосилась на него и оставила этот вопрос без ответа.

– Мне восемнадцать, – ответила я.

– Вот то-то и оно, что ещё вся жизнь впереди, – сказала тёть Таня.

Как будто просила меня не спешить.

«И чего меня все отговаривают», – думала я возмущённо.

– Весь мир против нас, – объявила тебе после ужина.

Ты звал в свою комнату. Как будто мы – два подростка! Зимой было трудно найти местечко для уединения. В нашей любимой «теплушке» похолодало. И повесили новый замок. Так что общались у Жеки, пока его не было дома. Тот работал по сменам. А Ника в такие дни предупреждала меня, чтобы я поменяла постельное. Выходит, на этой кровати мы делали это все вместе? Точнее, отдельно… Ну, в общем, ты понял? Мы все, вчетвером.

Но нас было трудно смутить. Мы так друг по другу скучали! И самозабвенно любились, используя все горизонтальные плоскости тесной однушки.

В твою комнату я идти отказалась.

– Твоя мама и так обо мне не лучшего мнения, – сказала печально.

– С чего ты взяла? – ты коснулся меня, притянул к себе ближе.

– Просто, вижу, – ответила я.

– Прекрати! – твой поцелуй погасил все обиды.

Ты снял с вешалки куртку и прокричал:

– Я ушёл.

Мы хотели пройтись перед сном. Как семейная пара. Однако накрапывал дождь. И потому мы зависли в подъезде. Было темно, и так атмосферно, что я уступила. И в самый разгар нашей пылкой любви появился сосед. Вместо того чтоб уйти, он стоял и смотрел, как мы одеваемся. Ты сказал:

– Извините.

А он усмехнулся:

– Да вы продолжайте, ребят.

Знакомство с моими прошло не так гладко. Мама всё время хотела тебя напоить. По её мнению только в пьяном виде человек проявляет свою истинную натуру. Хотя, будучи пьяным, ты никогда не лез в драку. И даже слегка замыкался в себе. Я, выпивши, спорила до посинения. И теребила твоё захмелевшее «эго».

Бабушке ты не понравился. Хотя, ей в принципе не нравился никто. Разве что почтальон, который приносит её пенсию.

– Заболеваний в роду нет? – уточнила как медсестра.

Я одёрнула:

– Ба!

Но ты возразил:

– Я здоров, – чем спровоцировал «выброс» нравоучений на тему о том, как же вредно курить. И о том, что здоровых людей не бывает. Кому знать, как ни ей, медработнику?

Но «проповедь» эта имела влияние. Сигарета в тот вечер «не шла»! Мы целовались, мечтали о том, как поедем на море. Накануне экзаменов в ВУЗ мне хотелось расслабиться. Потом «засосёт» и закружит учёба. Я почти ни на секунду не сомневалась в том, что поступлю. Преподаватель на курсах всегда выделял мой талант.

Мы хотели махнуть вшестером. Но Женька не был уверен по поводу отпуска. А без его анекдотов затея теряла смысл.

– Поедем вдвоём, если что, – шепнул ты мне на ухо.

– Только ты и я? – я ухватила тебя за рукав.

– Ну, а чего? Хонду возьму у отца.

– Ага, так он тебе и даст! Держи карман шире, – ответила я.

– Тогда поедем на поезде.

Я закрыла глаза, представляя, как мы сядем в поезд, закажем чаёк. И, как взрослые, двинемся в путь. У тебя будет верхняя полка, обязательно по диагонали. Ты сам так сказал. «Чтобы смотреть на меня сверху вниз».

– А я когда лягу спать, разденусь до трусиков, – сказала игриво.

– Лифчик оставь! – ты был привычно суров.

– Почему? – я продолжала играть.

– Там же люди, – ответил ты так, будто я постоянно так делаю.

Я махнула рукой:

– Да они уже спят.

Мы замолчали, уткнулись друг в друга. И руки пролезли под ткань.

– Тогда не пугайся, если ночью ты проснёшься уже не одна, – услышала я.

– Там же люди? – спросила с упрёком.

– Они уже спят, – бросил ты, продолжая ласкать.

Если честно, мне было плевать на родню. И на мнения разных людей. Мне бы даже на речке понравилось! Спать в палатке, варить кипяток на костре. Чтобы ночью делить с тобой спальник. Правда, в мечтах эта картинка была привлекательна тем, что в ней не было комаров. И дикий зверь не мог появиться внезапно…

В однушке мы с Никой оставляли друг другу послания. Забытые презики на полочке в ванной. Помада у зеркала, или шампунь.

– Ты скоро сюда переедешь! – злилась Ника.

А я отвечала:

– Не знаю. А ты?

Понимая при этом, что Ника не терпит подобных намёков. Об их с Женькой «парности» было нельзя рассуждать в перспективе. Настолько они были разными! И каждый другого терпел.

– Прикинь, – удивлялась она, когда мы меняли «спецовки» в подсобке, и юбкам взамен надевали любимые джинсы, – И он говорит мне, так ласково, сладенько: «Никуль, а может быть, ты отсосёшь?».

Я покраснела. Манера Ники вот так, без зазрения совести, выставлять напоказ свои «грязные трусики», меня забавляла.

– А ты?

Ника вильнула одетыми в кружево «булками»:

– Ну а я говорю: «Заслужи».

– Например? – уточнила я.

– Ну, сделай мне куни! – продолжила Ника.

И в этот момент Сашка-бармен засёк нас с поличным. Он встал, ошарашено глядя с одной на другую. Какое-то время молчал, а потом протянул умоляюще:

– Ну, сделай, а?

– Фу! – я скривилась.

А Ника нырнула за ширму.

– Стучаться надо, вообще-то! – пояснила она.

Сашка провёл языком по губам. Те у него и так всегда были влажными.

– Тогда бы я не увидел твоих сисек, – сказал он с улыбочкой.

– Ты их и так не увидел, – ответила Ника.

А я рассмеялась. Сама умудрилась одеться. И Сашка ушёл восвояси, поняв, что остался ни с чем.

Глава 14. Витя

Ребята у нас в автосервисе были что надо. Как правило, дядьки серьёзные, вроде отца. Были и молодые. Но всё равно старше меня. Я-то здесь зависал с малолетства. И давно для себя всё решил. Стану мастером! Точно хирург, только для иномарок.

Нет, российский «машпром» здесь бывал, но его разбирали по винтикам резво. Я хотел изучать всё, что есть под капотом. Как истинный доктор, уметь излечить что угодно. От банального «что-то не так» до «п*здец, моя тачка не едет».

Мужики не скупились на фразы. Снабжали привычную речь матерком. Причём, мат был отборный! Этажа на четыре, на пять. Я подсел. Но с тобой никогда не палился! Мужики, как один, замолкали при виде тебя. Ты ведь знала своё преимущество? И куражилась им, как могла. Иногда приходила к нам в сервис, вроде как повидаться со мной. А по факту снискать обожание «низших по рангу».

Даже дядь Паша, заправский шофёр, матершинник, каких поискать, забывал свой «французский» и пытался сойти за культурного.

– А что это за штуковина? – брала ты какой-нибудь ключ. В твоих нежных ручках любой представлялся огромным.

Кто-нибудь из мужиков начинал объяснять и показывать в деле «штуковину». Шуточки, вроде: «А мой инструмент посерьёзнее», я пресекал на корню.

– Наш Витька влюбился! – смеялся дядь Паша, и ерошил мне волосы, как пацану.

Друзья называли меня Харитон, а коллеги по-взрослому – Харитоныч.

И твоё сексуальное «Витенька» было совсем неуместно в пропахшем солярой и пылью рабочем сарае.

– Кисунь, подожди меня в офисе. Кофе попей, – я пытался тебя увести, с глаз долой. Ведь Виталик «настраивал фокус». А как не настраивать? Целый день видишь только железо, а тут… изумительный нежный цветок.

Ты уходила, но возвращалась назад уже с чашечкой кофе.

– А что это? – нюхала масло и фыркала, точно мышь, окунувшая нос в кипяток.

– Я велел тебе не выходить, – огрызался я резко, увидев Виталикин взгляд.

– Тогда я пошла! – заявляла ты. И, простившись со всеми, выходила в открытую дверь.

Я пару мгновений держался, пытался остыть. А потом выбегал за тобой! Как-то раз ты меня обыграла. Прижалась к стене и ждала, когда я отыщу. Я испугался тогда не на шутку! На улице было темно. Я бегал вокруг автосервиса, громко кричал. Так, что дворовые псы подхватили.

– Ань! Аня! Анют! – надрывался, пока не осип окончательно.

А ты, пока я исходил на говно, преспокойно вернулась назад и уселась на стопочку шин в уголочке. Я вошёл в тот момент, когда ты ворковала с Виталей. Он был старше меня на пять лет. Был женат. И в семье ожидалась прибавка.

Я ничего не сказал. Я ушёл. Схватив свою куртку и бросив разобранный короб Нисана. Теперь уже ты устремилась за мной, непрерывно крича моё имя:

– Вить! Подожди меня! Витя!

Я был дико взбешён. Мне хотелось ударить тебя. Потому и сбежал. От греха.

– Вить! – ты догнала меня, – Ты обиделся?

Я молчал до тех пор, пока ты не схватила меня за рукав.

– Виталик женат! У него скоро будет ребёнок. Но он изменяет жене с вот такими, как ты, – процедил я сквозь зубы.

Тема измен после отцовских секретов была для меня как та самая красная тряпка. Я презирал тех, кто делает так! И отца в том числе. Хотя, не решись он на это, то я бы, скорее всего, не родился на свет.

– Какими такими? – вспыхнула ты.

Я замер, взглянул тебе прямо в глаза:

– Такими доступными.

Ты отшатнулась:

– Доступными? Что это значит?

– То и значит, – я сжал кулаки.

Ты задышала, ища оправданий:

– Да я даже ни с кем не знакомлюсь уже!

– Неужели? – поддел я с издёвкой.

Дело в том, что один только взгляд из-под длинных ресниц, движение губ… рассыпало мурашки по телу. Каждый мужчина, что видел тебя, начинал ощущать себя рыцарем. Каждый думал, что это ему предназначен твой смех, твои робкие взгляды, румянец. Ты просто была вертихвосткой до мозга костей! И твоей вины в этом не было. Одним своим вздохом давала надежду. Одним своим словом могла отобрать.

– Ань? – я растаял, размяк, как кисель, поняв, что ты плачешь.

Ещё один фокус, твой самый успешный приём. Твои слёзы! Всегда вызывали потребность обнять и простить тебе всё наперёд.

– Не делай так больше, – шептала сквозь всхлипы.

И я, ощущая себя виноватым, пытался понять, в чём вина.

– Как? – произнёс, прижимая к себе.

– Не бросай меня, – вздрогнула ты и прижалась так сильно, что в груди защемило от чувств.

– Ты что? Ну, ты что? Никогда, – я стал тебя гладить, ласкать, целовать твои влажные щёки.

Мы не ушли далеко. И я видел, как у дверей автосервиса курит дядь Паша. Я знал, что придётся вернуться туда и доделать работу. Нечестно бросать на коллег! Я и так стал трудиться «спустя рукава». Я был занят! Мои мысли и чувства играли со мной. То поднимут до самых вершин, то отпустят на взлёте.

Даже папа сказал: «Ты сдаёшь», и понизил зарплату. И этот ущерб был весомее всех! Ведь я собирал на совместную жизнь и на свадьбу. Которую, знал, мы сыграем на следующий год…

Я помню тот день, когда в автосервис буквально вломился какой-то мужчина. Он был культурным на вид. Но его монолог оставлял желать лучшего:

– Я вас, бл*дь, засужу! Суки поганые! Я вашу контору закрою на хрен! В тюрьме у меня сгниёте! Все!

Ребята прервали работу. Дядь Паша, как самый весомый, пошёл на него, выставив руки перед собой. Вокруг было много железок. Этот хрен мог любую схватить! Применить не по делу. Нас было больше. Но мы ошалели от этих нападок и боялись себя проявить.

– Эй, мужик, успокойся. Ты что? – осторожно, как умалишённому, выдал дядь Паша.

– Я что?! – заорал незнакомый субъект и застыл на распутье, – У меня, бл*дь, машина убитая! Я чуть, бл*дь, не сдох из-за вас!

– Из-за нас? – изумился Виталик.

А я вспоминал потихоньку. Его и машину. Дорогущая! Премиум класс. Он привозил её на диагностику. Ходовую проверить и выровнять ось. Я взял на себя. Но в тот раз отпросился пораньше. У тебя так совпало: и бабка ушла на дежурство и мать при делах.

– Квартира наша. Приедешь? – шептала ты в трубку.

Я был весь грязный, вонял, как нашкодивший пёс. Нужно было помыться, побриться. Подготовиться к встрече с тобой. Я пахал непрерывно неделю, совсем не имел выходных. И, признаться, устал! Хотя и пополнил заначку. И в тот вечер решил отлучиться. Я почти завершил разбираться с Тойотой, и осталось всего ничего.

Виталик взял «вахту». Я его столько раз выручал! Ну а я устремился навстречу тебе. Навстречу заветному счастью…

– Ходовую проверил?

– Подшипник слетел.

– Бл*дь! Держи колесо!

Мужики закатили машину в гараж. И консилиум выдал диагноз. Всего лишь подшипник, который давно износился и повлёк за собой перелом ободка. Диск переднего правого съехал и срезал болты. В связи с чем изменилось давление. Автомобиль повело на дороге. И благо водитель успел осознать неисправность! Проедь он на скорости пару км, и последствия были бы хуже.

Тормозя, он задел легковушку, оцарапал капот. И с трудом умудрился не выйти на встречную. Теперь, когда всё прояснилось, я изумлённо гадал, пытался припомнить детали. Ведь я осмотрел каждый метр. Разве нет? Ведь я бы не смог упустить непригодность подшипника. Это как правило! Это – азы.

– Ремонт за наш счёт, естественно, – примирительным тоном вещал мой отец.

Он пытался уладить конфликт. Но водитель был слишком рассержен.

– Я подам на вас в суд и стребую деньги за моральный ущерб! Вы отдаёте себе отчёт в том, что я мог разбиться? – сокрушался мужчина. Он уже поостыл, но решимость звучала подобно граниту.

– Я прошу вас, давайте уладим проблему? Моральный ущерб. Понимаю. О какой сумме речь?

Я зажмурился, слушая голос отца. Стоя за стенкой и думая, кто будет крайним. Виталик снял тачку с ремонта. Наверное, тоже хотел поскорее уйти? Но оплошность моя изначально! Соответственно, мне и платить.

Я вошел, когда папа остался один. Он сидел, подпирая надбровные дуги. Лоб, испещрённый морщинами, выражал глубочайшую скорбь.

– Виталик выписывал счёт, – он вздохнул.

У Виталика, коего я недолюбливал, невзирая на это, был дом и семья. Он старался, все знали! Зарабатывал, чтобы расширить жилплощадь.

– Это я занимался Тойотой, – ответил я глухо.

– Ты? – отец приподнялся на стуле. И даже не злость в его голосе… Что-то другое, ударило резко, под дых! Досада, обида и боль. Он ошибся во мне! Он не знал, что ответить.

Я и сам не пытался себя оправдать. Вышел молча, безропотно. Уже понимая, что весь свой накопленный опыт обесценил одним косяком.