Текст книги "Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 10. Витя

Отец влез в долги и зачем-то открыл автомойку на базе нашего сервиса. Никто не мыл там машины, только ковры иногда. До тех пор, пока туда не устроилась ты…

Сменщицы, Люба и Надя, дружили. Они мыли всё сами, а ты красовалась. Ходила туда-сюда! Тряпочкой шлифовала окошки. Помню, парней, что курили на улице. Они были старше меня. Два слесаря, два весёлых гуся. Они пожирали тебя глазами. Обсуждали, кто первый! Я застукал их с поличным. Накрыл разговор и был просто в ярости.

– Вить, ты чего? – возмутился Виталик.

Я замахнулся. Хотя он был выше меня. Но не ударил. Не смог! А только рявкнул ему в лицо что-то обидное и выместил злость на тебе.

– Вить, ты пугаешь меня! – возмущалась в открытую.

– Ты уволена! – объяснил я «за кадром».

– Как? Почему? – непонимающе бросила ты и окатила меня мокрой губкой.

– До тех пор, пока я не введу униформу, – выдохнул я.

– А что такое? – осмелилась ты меня спрашивать.

Я оглядел тебя многозначительно. Одни джинсы чего стоили! Задница как на открытке. Только ценника не хватает.

– Я так решил! – ответил я дерзко.

Но такой ответ не устроил тебя:

– Ах, так? Так значит, это твоё решение?

На следующий день ты пришла опять. И заявила, что, пока официально не принята на работу и работаешь исключительно, как альтруист.

Я отправился к папе. Было стыдно просить! Но я это сделал.

– Ты хочешь, чтобы я её выгнал? – спросил он меня.

Чего я хотел? Чтобы он запретил тебе приходить сюда. На веки вечные! С другой стороны… Тогда я тебя контролировал. И отмерял тебе ровно тот уровень мужского внимания, какой мог устроить меня. Комплименты – да. Но никаких приставаний, вопросов, бесед и подмигиваний. Ты нарушала все эти правила. Улыбалась, моргала и строила глазки.

– Тщательней мой, – приговаривал я, проходя мимо, как будто случайно.

Ты усмехалась, и начинала послушно тереть. Эта игра в «начальника и подчинённую» нас возбуждала. И продолжалась в постели.

– Стой, малышка. Ты лишаешься премии! – прижимал я тебя.

Ты усмехалась:

– Какой ещё премии? Мне мой начальник не платит.

Я проникал… в свой карман, и доставал приготовленные заранее деньги:

– Вот тебе аванс, солнышко.

Но ты неожиданно отворачивалась и, обмякнув подо мной, прерывала игру. Я находил тебя курящей на площадке. На балконе, на кухне. Ты старалась подальше уйти.

– Ну, чего опять? – накидывал плащ на твои обнажённые плечи.

Ты отводила глаза.

– Я же тебе не шлюха какая-нибудь, – голос срывался на всхлип. Меня обуревало такое чувство вины. Неизвестно за что!

– Ты что? Ты про деньги? – я, усмехаясь, косился на спальню. Как будто те могли выпрыгнуть из-за угла, – Это же я дурачился! Думал, играем.

– Дурак, – бросала ты резко. И какое-то время стояла, не глядя в мою сторону.

Я ждал, не выпускал тебя из виду. Где бы ты ни была. Деньги складывал обратно в карман и сидел. Ну, или стоял. Главное, неподалёку. А то однажды оставил тебя без присмотра, а ты убежала. Звучит «по-собачьи». Так оно и было! Я носился вокруг, я устал, как собака. А ты притаилась в кустах, на лавочке, возле детской площадки. И наблюдала, как я «нарезаю круги». Ты любила помучить…

Как-то раз к нам на мойку заехал один мудазвон. Он оценил тебя взглядом, оставил ключи. А потом что-то впаривал. Да с таким энтузиазмом, что аж пар из ушей! Я напрягся. И следил за твоей реакцией. Ты улыбнулась, ответила: «Нет, не могу». Я прочитал по губам. В голове промелькнуло: «А если б могла?».

Вечером я уточнил:

– Кто это?

– Я не знаю, – ответила ты и стряхнула в жестяночку пепел. Мы говорили, как пара. Семейная пара! Почти. Жили в разных квартирах. Но я размышлял, что сниму для нас «гнёздышко». Вот только слегка накоплю…

– Что хотел?

– Телефон, – ты пожала плечами. Так, будто это – обычное дело. Будто регулярно у тебя просят номер телефона.

– Дала? – процедил я сквозь зубы.

Ты потушила окурок:

– Собиралась, потом передумала.

Я собрал всю волю в кулак. Хотя внутри закипал!

– И что же тебя остановило?

Ты посмотрела на меня. Таким спокойным, обыденным взглядом. И тихо ответила:

– Ты.

С мойки ты вскоре ушла. И не потому, что тебе надоело работать. Тебе надоело работать со мной.

– Лучше порознь, – рассуждала ты здраво.

Боялась, что мы станем той самой парой, которые «срутся друг с другом все дни напролёт». А я боялся тебя отпускать! И даже отца уболтал сказать, как наш автосервис нуждается в тебе. Он обещался платить тебе полную сумму. Перед этим поставил условие, что половину будет вычитать из моей же зарплаты. Ведь мойщица ты была так себе.

Но ты не купилась на деньги! Твоё отношение к ним было странным. Ты всегда их хотела. Но получив, обычно старалась скорее избавиться. Покупала бельё, как в рекламе. А потом соблазняла меня. Ты была такой вкусной! Повсюду. Я питался тобой. Я перестал высыпаться, но выглядел бодрым. Я забросил качалку, но был в лучшей форме в тот год.

Отец вздыхал, утверждал, что у нас конкуренты. Но мне было не до того! Как-то раз он прикрыл за мной дверь и сказал:

– Посиди со мной пару минут.

Мы были в офисе. В кабинете, где он обитал, стоял чайник, расшатанный стол и сервант. Я опустился на стул и потёр переносицу.

– Симпатичная, – папа выглядел бодрым. Он погладил рукой светлый ёжик волос.

Я усмехнулся:

– Спасибо.

Взгляд его сделался странным. Погас.

– Твоя мать тоже была симпатичная.

– Так она и сейчас ничего! – обиделся я. Думал, что папа имеет ввиду мою маму, Татьяну.

Но он покачал головой:

– Я об Алле.

– О… маме? – переспросил я на «всякий пожарный». И папа кивнул. Он сидел, подперев подбородок. Щетина на нём отросла.

– Да, о ней, – произнёс опечаленным тоном. Так, словно она только вчера умерла.

– Я помню, – ответил ему.

Хотя в моём случае было логичнее сказать: «Я видел». Ведь образ её воскрешали альбомы. Демонстрируя юную, яркую, беззаботную. В обнимку с сестрой. «Сирота» – это слово совсем не вязалось в моём понимании с жизнью, которую я коротал под опекой у тёти. Она называла меня своим сыном. И я иногда забывал, что по факту всего лишь племянник, сын младшей сестры.

Папа поднялся, прошёлся по комнате. Он всегда был высоким и статным. Так его называла жена. Но в тот момент он как будто уменьшился. И я понял, что речь не об этом! Что самая важная часть его откровений ещё впереди.

Он уселся обратно и выдвинул ящик стола. На свет появилась бутылка. А следом за ней и две стопки.

– Ты ж за рулём, – напомнил «на всякий пожарный».

– Ага, пешком дочапаем, – обречённо ответил отец и плеснул в обе стопки.

Я покосился на жидкость внутри.

– Помянем? – услышал, и был обязан её осушить. За маму! Ведь так?

Дядь Серёжа, отец, покривился. Занюхал в кулак. И сказал:

– Я любил её, сильно.

Я замер:

– Кого? – произнёс сдавленным голосом. Глоток опалил пищевод.

– Аллу, – отец усмехнулся. Но смешок вышел горестным. Он, как мальчишка сидел, ковырял на столе какую-то соринку.

– Любил… в смысле? Как сестру? – уточнил я… на «всякий пожарный».

– Как любимую, – выдохнул папа и провёл по лицу.

Мы так долго смотрели друг другу в глаза. Я пытался найти в его взгляде улыбку. Хотя! Как можно шутить о таком? Что он искал в моём взгляде, не знаю. Но, не найдя, уставился в стол.

Всё, что он высказал после, было как бред сумасшедшего. Но я слушал внимательно, не перебивал. И только в конце излияний спросил:

– Это правда?

Он кивнул, и устало уткнулся в ладони. Словно этот рассказ обессилил его! Он говорил, что с моей матерью, Аллой, они повстречались ещё в институте. И полюбили друг друга. Он был уверен в этом! Но Алла его предала, за что он её не винит. Как и себя самого. За то, что решил осчастливить сестру. Старшая, Таня, была влюблена в него тайно. У них с Аллой разница в год. Всего ничего! Потому вечно спорили между собой. На этой почве они разругались.

Алла с Аркашей уехали жить в Академгородок. Аркадий, мой папа, изучал какую-то хрень в институте. Вскоре им дали квартиру. Ту самую, куда я возил тебя осенью. Ту, где стояла «теплушка». И они стали жить-поживать! До тех пор, пока бабуля не нашла веский повод собрать всю родню. Она умерла.

Серёжа с Танюшей времени зря не теряли. Она любила его за двоих! И Сергей постепенно оттаял. Душа зажила и открылась навстречу. Но «очная ставка» на кладбище что-то сломала внутри. Любовь не прошла, а угасла на время. И вспыхнула снова. С удвоенной силой! Сергей с Аллой стали встречаться за спинами любящих близких людей. Потом их настигло прозрение. Точнее, её.

Алла сказала, что ждёт ребёнка от мужа. Но от мужа ли? Как ни пытался дознаться Сергей, но не мог. А теперь… Когда медицина шагнула вперёд и сделать тест на отцовство стало посильной задачей….

– В общем, ты мой сын.

Я подтвердил:

– Я всегда был твоим сыном.

– Ты Сергеич, – добавил отец.

Я хмыкнул:

– А тут ты не прав. Я Аркадьевич, – сказал я и вышел из офиса.

Я в тот момент был растерян и зол. Всё смешалось! Хотелось тебе рассказать, этот груз мне казался таким неподъёмным. Но стыд не давал! Ведь я же всегда говорил: «Как они». Как мои мама с папой. Любить и быть рядом «в болезни и здравии». А на кого мне ровняться теперь?

Я был сокрушён! И даже твои поцелуи в тот день не спасали.

– Вить, ты чего? Что-то случилось? – ты была как детектор, ты чуяла всё.

Но у меня не хватило решимости «вывалить» правду.

– Да так, устал чё-то.

– Ты совсем не отдыхаешь, – ответила ты, – Так ведь тоже нельзя! Ты мне нужен весёленький.

Я улыбнулся:

– А ты мне любая нужна, – и, прижав, чмокнул прямо в макушку.

Ты пробурчала:

– Ну, так-то да, ты мне тоже…

Но мне было всё равно. Теперь в моей жизни был новый «маяк», и сиял он так ярко, что иногда приходилось зажмуриться.

Глава 11. Аня

Весной моя промо-карьера закончилась. Тот человек, что устраивал акции, куда-то уехал. А я, и ещё несколько юных напарниц остались не у дел. Ни колбасы, ни сыра, ни заработка! Ника в то время работала в ресторане. Она была не просто официанткой, а главной официанткой большого зала. Ведь в знаменитой «Астории» был ещё малый.

В актёрке, как её называли сокурсники, занятия были трижды в неделю. И времени оставалось достаточно, чтобы найти подработку. Ну, я и напросилась к ней в ресторан! Там часто бывали банкеты, и тогда рабочих рук не хватало. Брали на время по найму. Но даже в обычные дни зал не простаивал.

Здесь постоянно бывал бизнес-ланч. И не абы какой, а для высших сословий! Вместо окуня красная рыба. А на первое – крабовый суп. Для любителей мяса готовили стейки различной прожарки. Вообще кухня «Астории» славилась вкусным меню. Ну, а я собиралась работать не поваром, а официанткой. Носить белый фартук с эмблемой изысканной гастро сети.

Вот только была небольшая проблемка. Ты отверг эту мысль на корню. Почему? Так меня же там «все будут лапать»! То, что лапают Нику, тебя не заботило. И, к тому же, «Астория» – это не бар, а элитное место, куда приходят не пьянствовать, а вести деловые беседы за бокалом вина.

Мы убедили тебя, я и Ника. Что будем присматривать друг за другом. Что означало: «Доложим, если вдруг что». И ты отпустил, скрепя сердце. Но первое время ходил в ресторан. Нарочно брал кофе, творожный чизкейк. Садился в углу и внимательно зыркал оттуда! Следил, чтобы я не дай Бог не нашла себе новую партию. Чуть позже тебя отпустило. И ты стал за мной приезжать, оставляя в рабочее время под зорким контролем Никуси.

Мы действительно с ней подружились. Правда, дружба эта носила приставку «заклятая». Мне кажется, Ника плевала мне в кофе. Ведь именно так поступала и я! Она была «маленьким боссом», и топала ножкой, когда я «тупила», «ленилась», и путала чей-то заказ.

В тот день бизнес-ланч начался как обычно. Пока я посещала туалет, в зале VIP разместились голодные люди. Они ожидали свой ланч. А мой маленький босс отругал меня за задержку.

– Почему я? – возмутилась. Так как на мне было ещё пару столиков.

Ника вздохнула, сверля меня взглядом:

– Я отдала твой заказ Марине.

– Как? – я опешила. Ведь самым главным преимуществом этой работы был не оклад. Чаевые! Если обслуживать хорошо, то тебе непременно оставят на чай. В таких ресторанах, как этот, жадность была дурным тоном.

– А нечего бегать во время работы! – повысила голос «боссиха».

Иногда она просто бесила меня! Мне хотелось убить эту стерву. Кажется, Ника со мной позволяла себе слишком много. Она превышала свои полномочия в силу знакомства. Будто мстила за ваш с ней разлад.

Я схватила поднос. В ресторане был строгий дресс-код. Юбка чёрная, ниже колена, рубашка всегда исключительно белая. Передник с эмблемой, и строгий пучок из волос. Спустя пару месяцев практики, я научилась красиво ходить. Этот навык был очень полезен в актёрстве.

Главный зал ресторана встречал ненавязчивой музыкой, баром и множеством столиков. Здесь было шумно, но в меру. Изысканный стиль ресторана обязывал выглядеть дорого. Красивые женщины в модных одеждах цедили вино. Мужчины, с часами на крепких запястьях, говорили вполголоса.

В тот раз за одним из столов восседало два крупных мужчины. Не по весу, конечно! Хотя, один из них явно был очень пузат. Однако же оба имели какой-то лощёный, добротный окрас. К тому времени я научилась уже отличать обычных мужчин от подобных. И это не только костюм и манера вести диалог. Это запах! Особый, едва уловимый, который ты носишь с собой ещё несколько долгих часов.

Словно шпион под прикрытием, я изучала глазами детали. Часы без изысков, скорее всего, драгоценный металл. Туфли сияют так ярко, что я вижу в них собственный жалкий анфас. Но главное... взгляд, мимолётный, надменный. Так лев поощряет гиен! Чтобы те сохраняли дистанцию.

– Добрый день! Вы готовы сделать заказ? – произнесла скороговоркой. Кстати, навыки речи тоже были в программе актёрского мастерства. Я теперь постоянно общалась сама с собой, наизусть повторяла скороговорки. Так что речь моя стала понятнее.

Пузатый, но очень серьёзный мужчина, кивнул:

– Да, пожалуйста, сет номер два.

Я записала:

– Пить что-нибудь будете? – спросила вдобавок.

– Минеральной воды, будьте добры, – сказал он, не глядя.

Я привыкла быть невидимкой. И обратилась к другому с аналогичным вопросом. Однако же он оказался контактнее.

– Скажите, а что бы вы порекомендовали? Рыбу, или мясо?

От неожиданности я слегка обомлела. Глаза пробежались по сильной фигуре, упакованной в плотный костюм. Тот сидел, как влитой! На плечах, шире которых были разве что только... твои. Мужчина был явно не молод! Но и не стар. Навскидку ему было тридцать с хвостиком. Насколько большим будет «хвост», я узнаю потом. А пока... я стояла, пытаясь осмыслить вопрос.

– Да бери уже мясо! – поторапливал компаньон.

Но тот, наградив его взглядом, продолжил:

– Так что же?

Я моментально взяла себя в руки. Вдохнула поглубже и с умным видом ответила:

– В нашем ресторане всегда исключительно свежее мясо и морепродукты. И то и другое не разочарует вас, уверяю!

– А вы пробовали..., – он чуть замялся, – И то и другое?

Я опустила глаза:

– К сожалению, нет.

– Тогда откуда вы знаете? – прозвучал его бархатный голос.

– Я..., – с трудом отыскала достойную фразу, – Знаю это, по отзывам наших посетителей.

– Что ж, – мужчина погладил меню, – Тогда принесите и то и другое.

Я чиркнула ручкой в блокноте и задала свой дежурный вопрос:

– Пить что-нибудь будете?

– Да, – он ответил, – Пожалуйста, кофе.

Я торопливо вернулась на кухню. Пока собирали заказ, посмотрелась в карманное зеркальце. Оно всегда находилось при мне! Глаза были карие цвета. «Ореховый взгляд» – так ты меня называл. Нос маленький, с лёгким налётом веснушек. С приближением лета они становились виднее.

Подкрасив губы, я, вопреки строгим правилам, расстегнула всего лишь одну, самую верхнюю пуговку. Только она отделяла моё декольте от запретного ценза. Но в тот интригующий миг мне захотелось превысить его...

Вышла я с полным подносом еды. Уместила два сета. Стакан с минеральной водой, чашку кофе, приборы и хлеб. Мужчины умолкли, когда я вошла. Словно то, о чём они говорили, было не предназначено для посторонних ушей. Я расправила плечи и сделала пару шагов. Столик был пуст, так что первые блюда я лихо расставила с разных сторон.

– Это что? – уточнил обладатель пивного животика. Он сверкнул своим Ролексом, и впервые за всё это время, поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Это... суп, – я слегка улыбнулась.

Он потрогал тарелку:

– Холодный!

– Д-да, – я кивнула, – Это греческий суп пюре из авокадо с огурцом. Его подают холодным.

Бизнесмен недовольно вздохнул:

– Я что диабетик, чтобы такое есть? – он отодвинул тарелку.

Я покрылась испариной:

– Н-но... он же указан в меню.

Но мужчина уже не смотрел на меня. Он говорил со своим компаньоном так, будто я столб бессловесный, и право имею стоять и молчать.

– Слышал, банкир? Пюре с огурцом! Это намёк, не иначе?

– Худеть тебе надо, – добавил тот жару.

Пузатый поник:

– Забери эту гадость! – он жестом отправил тарелку в утиль.

И я водрузила её на поднос.

– В меню есть мясные супы, калорийные блюда.

– Калорийные? – он перевёл негодующий взгляд на меня, но тут же опять обратился к напарнику, – Нет, ну ты слышал? Калорийные? Это не просто намёк! Это уже оскорбление!

– Простите, я н-не хотела..., – от волнения голос осип.

Мужчина, по кличке «банкир», обратился ко мне примирительно:

– Всё нормально, оставьте еду.

Спокойствие в голосе было обманчивым. По линии скул залегли желваки. И взгляд у него был внимательный, волчий. Я растерялась! Я словно попала в капкан. И поднос с чашкой кофе и супом с трудом удержался в руках.

– Сейчас принесу ваше мясо, – добавила коротко.

И быстро покинула тесную ложу VIP зала. В темноте коридора я прислонилась к стене. Ну, всё! Не видать чаевых! Хотя... что я такого сказала? Однако осадок остался. И ощущение риска дурманило ум.

Вероника меня отловила. Она как раз шла в туалет.

– Ты чего тут стоишь? – спросила сурово.

Дрожащей рукой я пригладила волосы:

– Да какие-то дурни в VIP зале сидят.

– Ты что, нахамила клиентам? – набросилась Ника.

В этом наряде, с зачёсанным гладким пучком, она излучала стервозность, похлеще меня. Весомая грудь безо всяких уловок смотрелась шикарно. Но что касаемо ног... Мои были точно ровней!

– Я не хамила! – принялась защищаться.

Тут дверь VIP зала открылась, и в коридор вышел тот... с волчьим взглядом. По росту он был выше среднего. По весу... значительно больше меня. Мы оборвали разборки, и улыбнулись ему по команде. Проходя мимо нас, он застыл на мгновение.

– Простите, вы обещали мне мясо, – напомнил «клиент».

– Ах, да! – я распахнула глаза и заверила, – Одну минуту.

– Надеюсь, – мне показалось, или он подмигнул.

Только Ника, когда он ушёл, окончательно чокнулась:

– Ты что, обалдела, Ловыгина? Это ж вип-зона! Тут надо бегом!

Я растерялась:

– Прости...

– Бегом, я сказала! – перебила она повелительным тоном.

И я побежала, забыв о своём внешнем виде. На кухню. Бегом! Лишь бы только успеть к возвращению из туалета вип-гостя.

Мясо я принесла, и даже снискала улыбку. Чаевые превысили щедрый лимит. Несмотря на проблемы. Так что день оказался успешным. Убирая тарелки, я тихо вздохнула. Досада – обычное дело! В то время как малоимущие слои населения только мечтают обедать вот так, толстосумы, навроде банкиров и всяких там жирных козлов, оставляют обед недоеденным. Рыба надкушена, от мяса осталась всего дна треть.

Всю свою жизнь я считала такую привычку – оставлять на тарелке еду, проявлением неуважения к повару. Выходит, тебе не понравилось, раз ты не доел? И, даже став в меру богатой, я всё равно доедала всегда и везде.

Вечером, после работы, я вышла на улицу. От весеннего воздуха чуть опьянела. Усталые ноги гудели, и даже в разношенных кедах ленились шагать. Я стала ждать тебя, сев на скамейку. Вероника умчалась с Женьком. Они предлагали меня подвезти, но я отказалась. Ты всегда заезжал, на машине, на байке. Мой лучший на свете шофёр!

В тот вечер ещё не стемнело. Апрель разморозил снега. Но кое-где, например, у скамейки, под елью, ещё лежали заметные кучки. Посеревший от грязи кусочек зимы.

Я, вытянув ноги, сидела и думала, как познакомлюсь с роднёй. Мы решили – пора! Были парой полгода. Достаточный срок для сближения наших семей. Правда, я больше боялась предстать перед тётей. Перед мамой, твоей. Она так смотрела, когда мы встречались в подъезде. Здоровалась сдержанно и напряжённо. Как будто боялась меня!

Мои же спокойно восприняли новость об этом. Мама, в своём неизменном цинизме, твердила, что нужно искать себе пару «на вырост», а бабушка только вздыхала, косилась на мой исхудавший живот.

Я вздрогнула, когда сбоку послышался шелест колёс. И решила, что ты наконец-то приехал! Но это была иномарка другого порядка...

Увесистый джип со значком Мерседес, выплыл из тени, как зверь из кустов. Окно с лёгким шорохом съехало вниз. И на водительском кресле я рассмотрела мужчину. Того самого, что не доел.

– Здравствуйте, вас подвезти? – предложил он беззлобно.

– А... нет, спасибо! – ответила я, – За мною заедут.

Он облизнулся, кивнул. И вдруг произнёс:

– Вы извините. Приятель мой был сегодня не в лучшем расположении духа. Обычно он так себя не ведёт.

Меня до того удивила подобная фраза. Его извинительный тон. Что я заморгала, пожала плечами и сделала вид, что совсем не расстроена.

– Всё в порядке, спасибо, – сказала как можно спокойнее. Пусть думает, мне всё равно!

Он посмотрел, склонив голову на бок. В полумраке салона его испытующий взгляд пробирал до костей. Чего он хотел от меня? Наверное, чтобы я села в машину. Мне стало не по себе.

– Вас точно не подвезти? Темнеет уже, – услышала сдержанный тон.

– Спасибо, не нужно, – ответила я дружелюбно. На лавочке было гораздо спокойнее.

– Ну, смотрите, – хмыкнул загадочный тип и окошко закрылось.

Ты подъехал спустя ещё пару минут, когда Мерседес растворился в тени наплывающих сумерек. Я, улыбнувшись, вскочила. Схватила рюкзак.

– Прости, малыш, задержался, – сказал, привлекая к себе.

От тебя пахло пылью, машинами. И этот коктейль был гораздо приятнее самых элитных духов! Я оседлала наш «мотик», прижалась к тебе и зажмурилась.

Когда покидали парковку, то мне померещилось, будто чьи-то глаза наблюдают за нами. Я стряхнула с себя эту блажь! Усталость и стресс отражались на нервах. Только ты, мой спасительный круг, не давал утонуть. Я обхватила тебя, ощущая покой. Оставляя у нас за спиной и сегодняшний день, и противного типа.