Текст книги "Зачет по личному делу 1 (СИ)"

Автор книги: Мари Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 15

Решение было принято, но до реализации нужно было время. Мы договорились, что признаемся после зимней сессии. Это даст нам месяц на подготовку – и нам, и родителям. Месяц, чтобы продумать слова, чтобы подготовить почву, чтобы хотя бы попытаться смягчить удар.

А пока – мы просто наслаждались друг другом. Без оглядки на страх. Без призрака будущего, который раньше висел над нами дамокловым мечом.

Этот вечер стал особенным. Он перевернул что-то в наших отношениях. Словно мы сбросили последнюю маску, за которой прятались от мира и от себя.

После разговора мы вернулись в гостиную, но сидеть у камина уже не могли. Слишком много энергии накопилось, слишком много чувств требовало выхода. Мы стояли посреди комнаты, и между нами искрило – физически ощутимо, как перед грозой.

– Иди сюда, – Марк потянул меня к себе, пальцами захватив подбородок. – Я хочу тебя поцеловать. По-настоящему. Без оглядки на то, что кто-то увидит.

Я подошла. Он обнял меня за талию, прижал к себе так сильно, что я почувствовала каждый миллиметр его тела. Поцелуй был медленным, глубоким, исследующим. Его язык проникал в мой рот, дразнил, ласкал, и я отвечала тем же, забывая дышать.

Денис встал сзади, и я почувствовала его губы на своей шее. Он целовал медленно, опускаясь к плечам, прикусывая кожу там, где бился пульс. Его руки скользнули по моим бёдрам, поднимаясь выше, к груди, и я выгнулась, вжимаясь спиной в его твёрдое тело.

Артём сидел в кресле напротив и смотрел. В его взгляде было что-то новое – не просто желание, которое я видела уже сотню раз. Голод, смешанный с нежностью. Животный инстинкт, приправленный чем-то более глубоким, почти религиозным.

– Раздень её, – приказал Марк Денису, не отрываясь от моих губ.

Денис не заставил просить дважды. Его пальцы, уверенные и спокойные, стянули с меня свитер. Я подняла руки, позволяя сделать это легко. Затем щёлкнула застёжка лифчика, и он упал на пол. Моя грудь выпала наружу, соски уже твёрдые от возбуждения, чувствительные к прохладному воздуху комнаты.

– Красивая, – выдохнул Денис, его дыхание обожгло шею. Он взял сосок в рот, и я застонала, запрокинув голову. Его язык кружил вокруг, дразнил, прикусывал, заставляя меня хватать ртом воздух.

Марк продолжал целовать меня, его руки гладили мою спину, спускались ниже, сжимали ягодицы. Я была зажата между ними, полностью обездвиженная, полностью их.

Денис опустился на колени. Я услышала, как расстегнулись мои джинсы, как он стянул их вместе с трусиками вниз, помогая мне поочерёдно поднять ноги. Я осталась совершенно голой, стоящей между ними. Свечи отбрасывали блики на мою кожу, делая её золотистой, текучей.

– Ложись на ковёр, – сказал Марк, и его голос был низким, с хрипотцой.

Я легла. Ковёр был мягким, пушистым, и я чувствовала себя королевой, лежащей на облаке. Шерсть щекотала спину, создавая контраст с жаром, который разливался по телу.

Марк встал у моей головы. Я смотрела на него снизу вверх, видела, как его кадык ходит, как он расстёгивает джинсы. Член выскользнул наружу – уже твёрдый, с влажной головкой, пульсирующий в такт сердцу.

– Открой рот, – приказал он.

Я открыла. Он вошёл не сразу. Сначала провёл головкой по моим губам, размазывая смазку, дразня, заставляя меня тянуться к нему. Потом медленно, дюйм за дюймом, вошёл внутрь.

Я сосала его, чувствуя солоноватый вкус предэякулята, ощущая тяжесть и жар. Мой язык обводил головку, спускался по стволу, и Марк застонал, запустив пальцы в мои волосы.

Денис опустился между моих ног, раздвинул их шире. Я почувствовала его дыхание на самом чувствительном месте, и мои бёдра дрогнули. Он начал лизать меня – настойчиво, глубоко, с каким-то методичным упорством. Его язык входил в меня, выходил, обводил клитор, снова входил. Я застонала вокруг члена Марка, и вибрация заставила его выругаться сквозь зубы.

Артём подошёл сбоку. Я увидела его краем глаза – он смотрел на нас, и его член был твёрдым, прижатым к животу. Он взял мою руку и положил себе на член, обхватив мои пальцы своими.

– Помоги мне, – попросил он. Не приказал, как Марк. Попросил. И это почему-то завело меня ещё сильнее.

Я гладила его, сжимала, водила по всей длине. Он был горячим, твёрдым, пульсирующим. Моя рука двигалась в такт движениям Дениса, и я чувствовала, как Артём напрягается, как его дыхание становится чаще.

Три стимуляции одновременно. Марк во рту, Денис в киске, Артём в руке. Я чувствовала, как напряжение растёт, как приближается волна – огромная, неотвратимая, как цунами.

– Сейчас, – застонала я вокруг члена Марка, и слёзы выступили на глазах от переизбытка ощущений. – Я сейчас…

– Не смей, – приказал Марк. Его голос был резким, как хлыст. – Не смей без разрешения.

Я задержала дыхание, пытаясь отодвинуть оргазм. Это было мучительно – чувствовать, как волна накатывает и отступает, оставляя дрожь в ногах. Денис продолжал лизать меня, и это было невыносимо. Его язык двигался быстрее, настойчивее, и я вцепилась пальцами свободной руки в ковёр, чтобы не закричать.

– Пожалуйста, – взмолилась я, когда Марк вышел из моего рта. – Пожалуйста, дайте мне кончить. Я больше не могу.

– Не сегодня, – усмехнулся он. Его лицо было влажным от моей слюны, глаза горели. – Сегодня мы будем мучить тебя долго. Ты хотела быть нашей – будешь. Полностью.

Он подал знак Денису, и тот поднялся с колен. Они переглянулись. Что-то беззвучное пронеслось между ними – то понимание, которое возникает только у людей, давно знающих друг друга.

– Перевернись, – сказал Марк. – На живот.

Я перевернулась, щекой уткнувшись в пушистый ворс. Артём подложил под меня подушку, приподнимая таз, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу от этой позы – открытой, уязвимой.

– Сейчас мы тебя накажем, – сказал Денис. Его голос звучал у самого уха, хотя он стоял сзади. – За то, что заставила нас волноваться. За то, что сомневалась в нас. За то, что думала, будто мы можем тебя бросить.

Я почувствовала, как его пальцы раздвигают мои ягодицы. Потом – что-то холодное, влажное. Смазка. Он готовил меня к анальному проникновению, массируя, растягивая, и я закусила губу, чтобы не застонать.

– Ты будешь послушной? – спросил Марк, вставая у моего лица. Его член касался моих губ, и я чувствовала его запах – мускусный, возбуждающий.

– Да, – выдохнула я, глядя на него снизу вверх. – Буду.

– Докажи.

Я взяла его член в рот. С жадностью, с благодарностью, с той отчаянной благодарностью, которая кипела во мне после сегодняшнего разговора.

Денис вошёл в мой анус медленно, осторожно. Я застонала вокруг члена Марка, принимая его. Боль была короткой – привычное растяжение, потом осталось только давление, распирание, странное, запретное удовольствие.

– Хорошо? – спросил Денис, замирая.

– Ммм, – промычала я утвердительно, и Марк застонал от вибрации.

Денис начал двигаться. Медленно, глубоко, ритмично. Каждый толчок отдавался во мне вибрацией, толкал меня вперёд, на член Марка, создавая идеальный цикл.

Марк двигался в моём рту в том же ритме, и я была мостом между ними, связующим звеном, центром их вселенной.

Артём встал сзади, рядом с Денисом. Я чувствовала, как его член скользит по моим половым губам, собирая влагу, которая текла по бёдрам.

– Я хочу войти в тебя, – сказал он. Его голос был низким, напряжённым. – Одновременно с Денисом. Можно?

Я замычала утвердительно, и Марк вышел из моего рта, давая мне возможность дышать.

– Да, – прошептала я хрипло. – Да, войди.

Он вошёл медленно, осторожно, давая мне привыкнуть к двойному заполнению. Два члена – в анусе и во влагалище. Одновременно. Полные, абсолютные.

Я закричала. Не от боли – от переполнения. Ощущение было невероятным – каждое отверстие занято, каждая клеточка тела принадлежит им. Я чувствовала их одновременно – Дениса сзади, Артёма внутри, Марка надо мной.

Они двигались синхронно. Денис и Артём – в унисон, входя и выходя одновременно, как будто одно существо с двумя телами. Марк – в моём рту, в том же ритме, и я сосала его, теряя счёт времени.

Я теряла себя. Растворялась. Исчезала.

– Сейчас, – простонал Марк, выходя из моего рта. Его лицо было искажено усилием, на лбу выступила испарина. – Я сейчас.

– Я тоже, – выдохнул Денис, его дыхание стало рваным, движения – более резкими.

– И я, – отозвался Артём, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри меня.

– Кончай, Алина, – приказал Марк, сжимая мои волосы в кулаке. – Кончай с нами. Сейчас.

И я кончила. Волна накрыла с такой силой, что мир взорвался белым светом. Я потеряла сознание на секунду – или на вечность. В ушах шумело, перед глазами плыли круги. Я чувствовала, как Денис и Артём кончают в меня одновременно, горячими толчками, наполняя меня изнутри. Как Марк кончает мне на спину, разбрызгивая сперму, оставляя горячие следы на коже.

Я рухнула на ковёр, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Вся мокрая – от пота, от слюны, от спермы. Внутри пульсировало, вытекало, и я не могла остановить эту дрожь.

Они легли рядом. Марк – справа, Денис – слева, Артём – в ногах. Ковёр был тёплым от наших тел, камин всё ещё горел, и комната пахла сексом, потом и воском.

– Ты как? – спросил Денис, убирая слипшиеся волосы с моего лица. Его голос был мягким, почти нежным.

– Я… я не знаю, – прошептала я. Губы распухли, горло саднило. – Это было… слишком.

– Хорошее слишком? – усмехнулся Марк. Он лежал на спине, глядя в потолок, и его грудь тяжело вздымалась.

– Лучшее, – призналась я, и они оба рассмеялись – тихо, устало.

Артём промолчал, но его рука легла на мою щиколотку, сжала, и это пожатие сказало больше, чем любые слова.

Глава 16

Мы лежали на ковре, глядя на огонь в камине. Тишина была тёплой, уютной, как одеяло. Полено прогорело, рассыпавшись красными угольками, и свет стал мягче, приглушённее.

– Я хочу, чтобы вы кое-что знали, – сказала я, глядя на пляшущие языки пламени.

– Что? – спросил Артём.

– Я никогда не была так счастлива, – слова выходили медленно, будто я пробовала их на вкус. – Никогда. Даже когда вы меня бесите, когда я ревную, когда мы ссоримся – я всё равно счастлива. Потому что вы есть. Потому что я просыпаюсь и знаю: где-то в мире есть вы трое. И это меняет всё.

– Мы тоже, – ответил Марк. Он повернул голову, и я увидела его профиль – чёткий, как вырезанный из камня. – Я думал, что знаю, что такое счастье. Дорогие машины, деньги, девушки на одну ночь. Я был уверен, что это оно. Но это всё ерунда. Игрушки. Настоящее счастье – это ты. Это мы.

– Четверо, – добавил Денис. Он переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала тепло его ладони. – Одно целое. Не знаю, как это называется – любовь, безумие, судьба. Но это работает. И это единственное, что имеет значение.

Артём промолчал, но его рука сжала мою ногу – сильно, почти до боли. Я знала: он говорит, когда уверен в словах. Если он молчит, значит, он просто слушает. И этого достаточно.

Мы пролежали так до полуночи. Камин догорел, и в комнате стало прохладно. Марк встал первым, потянулся, хрустнув позвоночником.

– Пора в кровать, – сказал он. – Я замёрз.

– Ты всегда мёрзнешь, – фыркнул Денис, поднимаясь.

– Потому что я человек тонкой душевной организации, – парировал Марк, подавая мне руку. – А ты – быдло с периферии, тебе и снег по колено.

– Я из центра, придурок, – Денис подхватил меня с другой стороны, и они подняли меня на ноги, не дав упасть.

Мы перебрались в кровать – огромную, с белоснежным бельём, которое Артём менял каждую неделю, потому что «чистота – залог здоровья». Я улыбнулась, вспомнив, как он впервые сказал эту фразу, когда я застала его за сменой простыней в четыре утра.

В кровати мы не спали. Мы любили друг друга. Медленно, нежно, почти без слов.

Марк вошёл в меня сзади, лёжа на боку. Его руки обхватили мою грудь, пальцы играли с сосками, дразнили, щипали. Денис прижался спереди, целуя мои губы – мягко, лениво, смакуя. Артём гладил мои бёдра, спускался ниже, находил самые чувствительные места, заставляя меня выгибаться.

Это было не так жёстко, как обычно. Не так безумно. Не было приказов, не было гонки за оргазмом. Было только движение – плавное, как прилив, как дыхание.

Я кончила три раза. Медленных, тягучих, глубоких. Каждый раз я чувствовала, как они замирают, давая мне время, а потом продолжают – ровно, ритмично, как сердцебиение.

Они кончали в меня, на меня, друг на друга. Без спешки, без суеты. Просто завершая то, что начали, как дорисовывают картину последними мазками.

К утру мы были похожи на спятивших осьминогов – переплетённые руки, ноги, тела. Я спала в центре, как всегда, окружённая их теплом. Марк храпел в моё ухо, Денис прижимался к спине, Артём держал меня за руку, даже во сне не отпуская.

И мне было хорошо. Спокойно. Правильно.

Утром меня разбудил звонок телефона.

Сначала я не поняла, что это. Где-то далеко, сквозь сон, вибрировала мелодия. Я протянула руку к тумбочке, с трудом разлепила глаза. Тело было тяжёлым, налитым свинцом, мышцы ныли от вчерашней нагрузки.

На экране высветилось имя: «Лариса Петровна».

– Алло? – сонно пробормотала я, откашлявшись.

– Алина, ты где? – голос коллеги был взволнованным, срывался на высокие ноты. – Тебя декан ищет. Срочно. Он звонил мне полчаса назад, сказал, чтобы я тебя нашла любой ценой.

Я села на кровати, резко просыпаясь. Сердце ухнуло куда-то вниз, в желудок.

– Что случилось? – спросила я, уже понимая, что случилось что-то плохое. Такой тон не бывает по пустякам.

– Не знаю, – Лариса Петровна говорила быстро, нервно. – Но он сказал, чтобы ты приехала как можно скорее. Говорит, очень важно. Алина, он был… он был очень зол. Я такого не видела давно.

– Хорошо, я сейчас.

Я положила трубку и посмотрела на спящих парней. Марк заворочался, почувствовав моё движение. Его глаза открылись – мутные, сонные, но через секунду стали ясными.

– Что? – спросил он, садясь. Его рука легла на мою спину, пальцы вцепились в кожу.

– Декан вызывает. Срочно. Лариса Петровна сказала, он очень зол.

– Из-за нас? – он сел рывком, резко просыпаясь. Лицо стало напряжённым, скулы заострились.

– Не знаю. Но мне нужно ехать.

Я вскочила с кровати, начала лихорадочно собирать одежду, разбросанную по комнате. Свитер нашёлся под стулом, джинсы – у двери, трусики – вообще в коридоре. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались.

Денис и Артём проснулись от шума. Денис сел, протерев глаза, и его лицо сразу стало серьёзным, когда он увидел моё состояние.

– Что случилось? – спросил он, спуская ноги с кровати.

– Декан. Срочно. Я еду.

– Мы с тобой, – сказал Марк, натягивая джинсы. Он двигался быстро, без суеты, как солдат по тревоге.

– Нет. – Я остановила его, положив руку на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось биение сердца – частое, неровное. – Не надо. Если это из-за нас, ваше присутствие только всё усугубит.

– А если тебя уволят? – спросил Артём. Он стоял у окна, голый, и свет утра делал его похожим на статую. В его голосе не было паники, только холодная, расчётливая тревога.

– Тогда пусть увольняют, – я посмотрела на них, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. – Но я не хочу, чтобы вы пострадали. Останьтесь здесь. Пожалуйста.

Я подошла к каждому. Марка поцеловала в губы – коротко, но жадно. Дениса – в щёку, чувствуя колючую щетину. Артёма – в лоб, как ребёнка.

– Я позвоню, как только узнаю что-то, – сказала я, уже стоя в дверях.

– Алина, – окликнул Марк. Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке ремень, и его лицо было мрачным. – Что бы ни случилось – мы вместе. Помни это.

Я кивнула и выбежала из дома.

Глава 17

В универ я влетела через сорок минут. Обычно дорога занимала час, но я превышала скорость, сжимала руль так, что костяшки побелели, и прокручивала в голове худшие сценарии.

Декан сидел в кабинете, бледный и злой. Я не видела его таким никогда – обычно спокойный, даже флегматичный, сейчас он напоминал сжатую пружину. На столе перед ним лежал конверт.

– Садитесь, Алина Валерьевна, – сказал он, не глядя на меня.

Я села. Стул был жёстким, холодным, и я вдруг остро ощутила, что одета неподобающе для разговора с деканом – вчерашний свитер, джинсы, волосы не расчёсаны.

– У нас проблема, – начал он, наконец поднимая на меня глаза. В его взгляде было что-то, что я не могла распознать – злость? Разочарование? Жалость? – Большая проблема.

– Какая? – спросила я, хотя сердце уже знало ответ.

– Кто-то прислал фотографии в ректорат, – декан взял конверт, но не открыл. Просто держал в руках, как бомбу. – Ваши фотографии. Компрометирующие.

У меня похолодело внутри. Я чувствовала, как кровь отливает от лица, как кончики пальцев становятся ледяными.

– Какие фотографии?

– На которых вы запечатлены с тремя нашими студентами, – декан поморщился, как от зубной боли. – Северцев, Романов, Соболев. В обстановке, не оставляющей сомнений в характере ваших отношений.

Мир рухнул.

– Это… это не то, что вы думаете… – начала я, но голос сел, слова застряли в горле.

– Я не думаю ничего, – перебил он. Его голос стал жёстче. – Я не имею права ничего думать, потому что я должен действовать в рамках закона и устава. Ректор думает. И родители этих студентов думают. Северцев-старший уже звонил, требует вашего немедленного увольнения. Угрожает исками, прокуратурой, всем, чем только можно.

– Но…

– Алина, – декан посмотрел на меня почти сочувственно. На секунду маска чиновника спала, и я увидела усталого, немолодого мужчину, которому искренне жаль происходящего. – Я не знаю, правда это или нет. Но фотографии очень… убедительные. Вы на них узнаваемы. Студенты узнаваемы. Скрыть это невозможно.

– Кто прислал? – я сжала подлокотники кресла. – Вы знаете?

– Не знаю. Анонимно. На электронную почту ректората. Пришло вчера вечером, в 23:15. – декан открыл ноутбук, развернул его ко мне. На экране было письмо – короткое, без подписи. Только тема: «Факты нарушения этики преподавателем Алиной Валерьевной Романовой».

Я закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, горячие, солёные. Я не могла их остановить.

– Что теперь будет? – спросила я, не убирая рук.

– Заседание учёного совета завтра в десять, – голос декана был ровным, официальным. – Ректор будет ставить вопрос о вашем увольнении. И об отчислении студентов.

– Нет, – я вскинула голову, смотря на него в упор. – Не надо их отчислять. Это я во всём виновата. Я старше, я должна была… я должна была быть разумнее.

– Вы ничего не должны были, – декан вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Но правила есть правила. Я ничего не могу обещать. Готовьтесь к защите. Если у вас есть что сказать в свою пользу – подумайте об этом сегодня.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Коридор был пуст, только где-то далеко слышались голоса студентов, смех, обычная жизнь. А я стояла посреди этого коридора, чувствуя, как мир рушится, как пол уходит из-под ног.

Телефон завибрировал. Сообщение от Марка: «Ну что?»

Я набрала ответ дрожащими пальцами, делая ошибку за ошибкой: «Нас сдали. Фотографии. Завтра заседание учёного совета. Говорят, могут уволить и отчислить».

Ответ пришёл через секунду: «Мы едем».

– Нет! – закричала я в пустой коридор. Голос эхом ударился о стены. – Не надо!

Но они уже ехали.

Через полчаса они влетели в холл университета.

Марк – первый, с развевающейся курткой, с горящими глазами. За ним Денис – бледный, сжатый, как пружина. Артём – спокойный, но его спокойствие было опаснее любой истерики.

– Где она? – спросил Марк у секретарши на вахте, и та испуганно вытянулась.

– В преподавательской, – пискнула она.

Они ворвались в преподавательскую, не обращая внимания на изумлённые взгляды коллег, которые пили кофе и обсуждали планы на выходные. Я сидела за столом, сжимая в руках пустую чашку, и смотрела в одну точку.

– Алина, – Марк схватил меня за руки, присел на корточки, заглядывая в глаза. – Что за фотографии?

– Я не видела, – мой голос был безжизненным. – Декан сказал, они… убедительные. Сказал, что ректор будет ставить вопрос об увольнении. И об отчислении вас.

– Кто мог? – спросил Артём, оглядывая преподавательскую. Несколько коллег поспешно отвернулись, делая вид, что не слушают.

– Я не знаю, – я покачала головой. – Может, Катя? Или кто-то ещё из студентов, кто видел… что-то.

– Катя здесь ни при чём, – вдруг сказал Денис.

Я подняла на него глаза. Он стоял у двери, и лицо его было белым, как бумага.

– Откуда ты знаешь? – спросил Марк, поворачиваясь к нему.

– Я знаю, кто это, – Денис сглотнул. Его голос дрожал, но он держался. – Мой отец. Он нанял детектива. Следил за мной. За нами. Я нашёл отчёт у него в кабинете на прошлой неделе. Он знал. Всё знал. Когда, где, как часто.

– И ничего не сказал? – Марк встал, и в его глазах появилось что-то опасное.

– Ждал момента, – Денис опустился на стул рядом со мной, уронил голову на руки. – Хотел сделать больнее. Чтобы удар пришёлся на самый неподходящий момент. Он всегда так делает. Сначала собирает компромат, потом бьёт наверняка.

Я смотрела на Дениса, и внутри всё обрывалось. Его отец – крупный бизнесмен, привыкший всё контролировать. Я знала его только по рассказам Дениса, но этих рассказов хватало, чтобы понять: этот человек не остановится ни перед чем.

– Зачем? – спросила я, хотя догадывалась. – Зачем ему это?

– Он хочет, чтобы я женился на дочери своего партнёра, – Денис поднял голову. Его глаза были красными, но он не плакал. – Ей восемнадцать, она из «хорошей семьи», она подходит по статусу. А ты… ты мешаешь. Ты меня портишь, как он считает. Делаешь слабым. Неуправляемым.

Марк выругался сквозь зубы. Такое я слышала от него редко – он вообще редко выходил из себя, предпочитая холодную злость. Но сейчас его лицо перекосилось.

– Значит, завтра заседание, – сказал он, прохаживаясь по комнате. – Нам нужно подготовиться.

– К чему? – я развела руками. – Всё кончено. Меня уволят. Вас отчислят. Ваши родители… Денис, твой отец добьётся своего. Это его игра, и он выиграл.

– Не отчислят, – жёстко сказал Артём. – Мы не позволим.

Я посмотрела на него. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

– Что вы можете сделать? – спросила я устало.

– Мы можем признаться, – сказал Марк, останавливаясь передо мной. – Открыто. Всем. Что мы любим тебя. Что это наш выбор. Что мы не дети, которых можно наказывать за чувства.

– Это самоубийство, – я покачала головой. – Вы не понимаете. Ваши родители…

– Это честность, – возразил Денис. – Ты же сама этого хотела. Помнишь? Вчера. Ты сказала: «Скажите при всех».

– Но не так же! – я вскочила, чувствуя, как паника поднимается из груди. – Не под дулом пистолета! Я хотела, чтобы вы сами пришли к этому. Чтобы вы были готовы. А сейчас нас просто прижали к стенке!

– А как? – спросил Артём, и его голос прозвучал громче обычного. – Когда будет удобно? После защиты дипломов? После свадьбы Дениса с дочкой партнёра? После того, как Марк уедет в Москву работать на отца? После того, как я стану таким же, как мои родители – разведённым, циничным и одиноким? Никогда, Алина. Если ждать удобного момента, можно прождать всю жизнь.

Я смотрела на них. На троих молодых, отчаянных, любящих парней, которые готовы пойти против всего мира ради меня. На Марка, который привык всё контролировать, но сейчас смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сердце разрывалось. На Дениса, который всегда казался самым слабым, самым мягким, но сейчас сжимал кулаки и готов был бросить вызов собственному отцу. На Артёма, который никогда не говорил лишнего, но каждое его слово было высечено из гранита.

– Вы с ума сошли, – прошептала я, и слёзы снова потекли по щекам.

– Возможно, – улыбнулся Марк. – Но мы ваши сумасшедшие.

– Что же делать? – я обвела их взглядом, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Страх уходит. Остаётся только решимость.

– Идти до конца, – сказал Денис. Он встал, подошёл ко мне, взял за руки. – Вместе.

Я посмотрела на Артёма. Он кивнул. Один раз, коротко, но в его глазах было что-то, чего я раньше не видела – уязвимость. Он, самый закрытый из всех, сейчас смотрел на меня так, будто от моего ответа зависела его жизнь.

– Вместе, – повторил он.

Я выдохнула. Впервые за этот день я почувствовала не страх, а облегчение. Как будто я несла на плечах тяжёлый груз, а теперь сбросила его.

– Вместе, – согласилась я.

Мы стояли посреди преподавательской, обнявшись, и нам было плевать, кто смотрит. Плевать, что скажут коллеги. Плевать на всё.

Завтра будет битва. Битва с деканом, с ректором, с родителями, с целым миром, который считает, что имеет право указывать нам, как любить и с кем быть.

Но сегодня мы были вместе. И это было главное.

Я подняла голову, посмотрела на Марка.

– Значит, завтра в десять, – сказала я. – Мы идём на учёный совет. Все четверо.

– Все четверо, – подтвердил Марк.

– И мы скажем им правду, – добавил Денис.

– Всю правду, – кивнул Артём.

Я улыбнулась. Слёзы ещё не высохли, но улыбка была настоящей.

– Тогда, – сказала я, – нам нужно подготовиться. И, возможно, выпить кофе. Потому что разговор будет долгим.

– Я за кофе, – сказал Денис и вышел.

Марк взял меня за руку, повёл к дивану. Артём сел рядом, положил руку мне на плечо.

– Всё будет хорошо, – сказал Марк.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Не знаю, – он усмехнулся. – Но я в это верю. А если я во что-то верю, это обычно сбывается.

– Обычно? – переспросила я.

– Ну, почти всегда, – он поцеловал меня в висок. – А в этот раз – точно.

Я закрыла глаза, прислонившись к его плечу. Артём гладил мои волосы. Где-то в коридоре раздавались голоса, смех, обычная университетская жизнь.

А мы сидели втроём на диване, и мне казалось, что это – самое правильное место в мире. Неважно, что будет завтра. Важно, что сегодня мы здесь. Вместе.

Вечером мы сидели в квартире Артёма. Он жил один, родители были в командировке, и это было нашим убежищем – местом, где можно быть собой.

Мы пили чай. Обычный чёрный чай с мятой, который заварил Артём. Ели печенье, которое купил Денис по дороге. Обсуждали, что скажем завтра.

– Я начну, – сказал Марк. – Скажу, что это я был инициатором. Что я ухаживал за тобой, что я не оставил тебе выбора.

– Нет, – я покачала головой. – Не надо врать. Тем более так. Это будет выглядеть… как будто я жертва. А я не жертва.

– Ты права, – согласился Денис. – Мы не должны врать. Мы должны сказать правду. Всю правду. Что мы любим друг друга. Что это наши отношения, наш выбор.

– И что мы готовы отвечать за него, – добавил Артём.

– А ваши родители? – спросила я. – Что вы им скажете?

– То же самое, – Марк пожал плечами. – Если они хотят меня потерять – это их выбор. Я не буду выбирать между вами и ними. Потому что вы – это я. А они – это они.

– Жёстко, – сказала я.

– Реалистично, – возразил он.

Денис молчал, глядя в чашку.

– Денис? – окликнула я.

– Я позвоню отцу сегодня, – сказал он. – Скажу, что знаю про фотографии. Скажу, что завтра буду на учёном совете. И что если он хочет сохранить хотя бы видимость отношений – пусть не приходит.

– Ты уверен? – спросил Марк.

– Нет, – Денис усмехнулся. – Но я должен.

Он вышел в коридор. Мы слышали его голос – сначала тихий, потом всё громче. Потом он сказал что-то короткое, резкое, и наступила тишина.

Денис вернулся. Лицо его было бледным, но спокойным.

– Он придёт, – сказал Денис. – Сказал, что посмотрит, как его сын будет позорить фамилию.

– Денис… – начала я.

– Всё нормально, – он сел за стол, взял чашку. – Я ждал этого разговора десять лет. Наконец-то он случился.

Мы сидели за столом, и я смотрела на них. Трое парней, которые стали для меня всем. Которые завтра пойдут на баррикады ради меня. Ради нас.

– Я люблю вас, – сказала я просто.

– Мы знаем, – ответил Марк.

– Мы тоже, – добавил Денис.

Артём промолчал, но его рука накрыла мою.

За окном темнело. Завтрашний день казался далёким и страшным. Но сегодня был вечер. Тёплый, спокойный, наш.

Мы выключили свет, зажгли свечи. Сели на диван, как вчера, как сто раз до этого. Марк включил какой-то старый фильм, который никто не смотрел. Денис принёс плед. Артём поставил чайник.

Мы просто были вместе. И этого было достаточно.