Текст книги "Зачет по личному делу 1 (СИ)"

Автор книги: Мари Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12

Я застонала вокруг члена Артёма, и этот звук – глухой, вибрирующий – прокатился по комнате. Ощущение было невероятным. Полным. Абсолютным. Каждое отверстие занято, каждая клеточка тела принадлежит им. Я перестала быть Алиной – преподавателем, женщиной, личностью. Я стала сосудом. Приёмником. Точкой, где сходились три линии желания.

– Двигайся, – приказал Марк, и его голос снизу прозвучал глухо, напряжённо. – Медленно. Вместе.

Я начала двигаться. Вверх-вниз на члене Марка, одновременно принимая Дениса сзади и Артёма спереди. Ритм сначала был неуклюжим – тела мешали друг другу, углы не сходились. Но постепенно, движение за движением, мы нашли общую частоту. Научились дышать в унисон. Стали единым механизмом, работающим на одно удовольствие.

Это было не просто секс. Это было что-то большее – полное слияние, когда границы между телами стираются, остаётся только одно целое. Четыре тела, дышащие в такт. Четыре сердца, бьющиеся в унисон. Я чувствовала их всех – внутри себя и снаружи, одновременно.

Я теряла себя в этом. Растворялась. Исчезала.

Марк ускорился снизу, и я застонала, чувствуя, как напряжение начинает нарастать внизу живота. Денис вошёл глубже, заполняя меня до предела. Артём сжал мои волосы, задавая ритм движениям головы.

– Сейчас, – прохрипел Марк снизу. – Я сейчас.

– Я тоже, – отозвался Денис, и его голос был прерывистым, сдавленным.

– Кончай, Алина, – приказал Артём, выходя из моего рта, чтобы я могла кричать. – Кончай с нами.

Я кончила. Волна накрыла с такой силой, что я закричала в голос, выгибаясь дугой, сжимая их члены внутренними мышцами. Марк кончил в меня, и я чувствовала, как горячие толчки наполняют влагалище. Денис кончил в анус, и тепло разлилось внутри. Артём кончил мне на грудь, и я чувствовала, как его сперма стекает по животу, смешиваясь с потом и моим собственным соком.

Мы рухнули в кучу малу на сбитые простыни. Я – между ними, вся мокрая, дрожащая, счастливая. Моё тело всё ещё пульсировало, сжималось, не могло остановиться.

– Ты как? – спросил Денис, убирая волосы с моего лица. Его пальцы дрожали.

– Я… я не знаю, что сказать, – прошептала я, глядя в потолок. – Это было… невероятно.

– Это было волшебно, – поправил Марк. Он лежал сбоку, прижимаясь ко мне бедром. – Ты – волшебная.

Артём промолчал, но его рука гладила мою спину, и этого было достаточно.

Мы лежали в тишине, глядя, как за окном темнеет лес. Золотистые сосны стали серыми, потом чёрными. Где-то ухала сова, шумели ветки. Идиллия.

– Что будем делать с универом? – спросила я наконец, когда дыхание выровнялось.

– Ничего, – ответил Марк. – Будем осторожнее. Но не будем прятаться.

– А если узнают?

– Не узнают, – уверенно сказал Денис. – А если узнают – мы защитим тебя.

– Как?

– Мы найдём способ, – пообещал Артём. – Не переживай.

Я хотела верить. Хотела верить, что мы справимся, что этот дом станет нашей крепостью, а их любовь – броней. Но где-то глубоко внутри, под слоем эндорфинов и усталости, поселился холодок тревоги. Он не исчезал. Он ждал.

Мы провели в доме три дня.

Три дня непрерывного, изнурительного, прекрасного секса. Мы пробовали всё, что только могли придумать. Связывали, развязывали. Использовали игрушки, которые Денис привёз в чёрной непрозрачной сумке, застегнув её перед входом в дом. Фотографировали, снимали на видео, смотрели потом вместе, возбуждаясь ещё больше.

Я забыла, кто я. Где я. Как меня зовут. Я была просто телом – открытым, доступным, ненасытным. Я пила их с жадностью человека, который боится, что это последний глоток. Каждое прикосновение казалось прощальным. Каждый поцелуй – последним.

Но на четвёртый день Марк получил сообщение.

– Нам нужно вернуться, – сказал он, хмурясь, глядя в экран телефона. – Родители заметили моё отсутствие. Мать звонит в десятый раз.

– И мои, – добавил Денис, тоже сверившись с телефоном. – Отец уже подключил знакомых из охранного агентства. Сказал, что если через час меня не будет дома, он начнёт поиски.

– И мои, – кивнул Артём. – Придётся уехать.

Я кивнула, стараясь не показывать, как внутри всё обрывается. Пора возвращаться в реальность.

Они отвезли меня домой. Попрощались у подъезда – быстро, осторожно, чтобы никто не заметил. Марк поцеловал меня в губы – требовательно, собственнически. Денис – в щёку, нежно. Артём – в лоб, почтительно.

– Мы скоро вернёмся, – пообещал Марк, садясь в машину.

– Я буду ждать, – ответила я.

Но ждать пришлось дольше, чем я думала.

Прошла неделя. Потом две.

Они приезжали редко, урывками, на час-два. У кого-то были семейные мероприятия – дни рождения, юбилеи, которые нельзя пропускать. У кого-то – экзамены, зачёты, пересдачи. У кого-то – проблемы с родителями, которые вдруг решили заняться воспитанием взрослых сыновей. Мы виделись, но это было не то. Не то, к чему я привыкла. Секс стал торопливым, шёпотным, с оглядкой на часы.

Я начала сходить с ума.

Тело требовало их. Постоянно. Я просыпалась ночью мокрая, с пульсирующим между ног желанием, и не могла заснуть до утра, ворочаясь в пустой кровати. Кончала в душе, представляя их руки, их губы, их запахи. Не могла сосредоточиться на лекциях, путалась в темах, забывала имена студентов.

Я ждала. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. А на третьей неделе я увидела её снова.

Глава 13

Катя. Она выходила из машины Марка.

Я стояла у окна преподавательской на втором этаже, пила остывший кофе и смотрела на парковку. Марк припарковался у центрального входа. С пассажирского сиденья вышла Катя – поправила юбку, одёрнула блузку, поправила волосы. Она смеялась, запрокинув голову. Марк вышел следом, и я видела, как он улыбается ей в ответ. Как открывает перед ней дверь. Как его рука задерживается на её спине на секунду дольше, чем нужно.

Мир рухнул.

Кофе выпал из рук, разбившись о подоконник. Я смотрела на коричневые брызги на белом пластике и не могла пошевелиться.

Я не пошла на пару. Сказалась больной – бросила дежурную фразу в мессенджере и ушла домой. Дома я просидела в ванной до вечера, пуская воду и не чувствуя ни холода, ни тепла. Я смотрела, как вода стекает по пальцам ног, и думала о том, что он обещал. Они все обещали.

Но слова – это просто слова. Вечером в дверь позвонили.

Я сидела на кухне в одной футболке, смотрела в стену и не двигалась. Звонок повторился. Потом ещё и ещё. Кто-то барабанил кулаками.

– Алина, открой! – голос Марка. – Пожалуйста!

– Уходи, – ответила я через дверь. Голос был сухой, безжизненный. – Уходи к своей Кате.

– Катя? При чём здесь Катя?

– Я видела, как она выходила из твоей машины. Вы так мило смеялись. Я не нужна тебе больше?

Марк забарабанил кулаками с новой силой. Я слышала, как дребезжит дверь.

– Алина, открой дверь. Сейчас же. Или я выломаю её.

– Попробуй.

Он попробовал. Дверь была старой, деревянной, с рассохшимся замком. После третьего удара что-то хрустнуло, и дверь распахнулась, ударившись о стену. Марк влетел в коридор, следом – Денис и Артём.

– Ты что творишь? – заорал Марк. Его лицо было красным, глаза горели. – Мы же волнуемся! Ты трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь, в универе тебя нет!

– Волнуешься? – я засмеялась, и смех вышел истеричным, рваным. – Ты развлекаешься с Катей, а волнуешься?

– Какая Катя, мать твою? – Марк подошёл вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах пота и дорогого одеколона. – Я подвёз её до дома, потому что у неё сломалась машина! Она попросила, я согласился. Всё! Ничего больше!

– А смех? – я ткнула пальцем ему в грудь. – Что смех?

– Что смех?

– Ты ей улыбался! Она смеялась! Вы так мило общались!

– Господи, Алина, – Марк схватился за голову, запустив пальцы в волосы. – Я ей улыбался, потому что она рассказала анекдот. Дурацкий, кстати. Про студента и профессора. Это ничего не значит.

– А что значит? – я уже плакала. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. – Что значит, Марк? Ты пропадаешь на недели, не звонишь, не пишешь, а потом я вижу тебя с другой… Ты обещал. Вы все обещали. А я сижу здесь одна, с ума схожу, дрочу в душе, представляя ваши руки, потому что вы меня бросили!

– Мы тебя не бросали, – сказал Денис тихо. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с болью.

– А что вы сделали? – я обернулась к нему. – Вы исчезли. Оставили меня одну. А потом я вижу это… – я махнула рукой в сторону Марка. – Вы не нуждаетесь во мне. Вы нуждаетесь в том, что я делаю. В моём теле. В моём… – голос сорвался.

– Я люблю тебя, – сказал Марк жёстко, перебивая мои рыдания. Он схватил меня за плечи, встряхнул, заставляя смотреть в глаза. – Только тебя. Одну тебя. Идиотку ревнивую.

Он схватил меня за плечи и поцеловал. Грубо, властно, так, что искры из глаз. В этом поцелуе было всё – злость, страх, желание, отчаяние. Я вцепилась в его футболку, чувствуя, как мои колени подкашиваются.

– Только тебя, – повторил он в губы, отрываясь на секунду. – Поняла?

Я всхлипнула. Слёзы текли по лицу, смешиваясь со слюной.

– А они? – я посмотрела на Дениса и Артёма, которые стояли в дверях, не решаясь подойти. – Вы тоже?

– Тоже, – ответил Денис. Он подошёл ближе и взял меня за руку. – Только ты.

– Только ты, – эхом отозвался Артём. Он не двинулся с места, но его взгляд – тяжёлый, тёмный – говорил больше, чем слова.

Я разрыдалась в голос.

Истерика выходила наружу, и я не могла её остановить. Всё, что копилось три недели – одиночество, страх, неопределённость, ревность – выплёскивалось рыданиями, судорожными вздохами, дрожью. Марк обнимал меня, прижимая к себе, гладил по спине, шептал какие-то глупости – «тише», «я здесь», «всё хорошо». Денис принёс воды, заставил сделать несколько глотков. Артём просто стоял рядом, но его присутствие успокаивало.

Когда я успокоилась, дыхание выровнялось, слёзы иссякли, Марк взял моё лицо в ладони. Его пальцы были влажными от моих слёз.

– Больше никогда не сомневайся в нас, – сказал он. – Никогда. Слышишь?

– Не буду, – пообещала я. И в этот момент я верила в это.

– А теперь, – он улыбнулся той самой хищной улыбкой, которая всегда предвещала что-то опасное, – я думаю, нам нужно закрепить этот разговор. Чтобы ты запомнила.

– Как? – прошептала я.

– Мы покажем тебе, кому ты принадлежишь.

Они раздели меня догола. Прямо в коридоре.

Марк стянул футболку через голову. Денис расстегнул джинсы, снял их вместе с трусами. Артём снял носки, которые оставались единственной одеждой. Я стояла перед ними, дрожащая, открытая, уязвимая. Холодный линолеум обжигал ступни, но я не чувствовала ничего, кроме их взглядов.

– На колени, – приказал Марк.

Я опустилась на колени. Холод линолеума впился в кожу, но я не пошевелилась.

– Ты наша, – сказал он, расстёгивая джинсы. – Повтори.

– Я ваша, – прошептала я.

– Громче.

– Я ваша! – голос отразился от стен коридора.

– И ничья больше. Никогда.

– Никогда, – повторила я.

Марк расстегнул джинсы, и его член выпрыгнул наружу – твёрдый, пульсирующий. Он подошёл к моему лицу, и я почувствовала запах его кожи, мускуса, желания.

– Докажи, – сказал он.

Я взяла его в рот. С жадностью, с благодарностью, с мольбой. Я сосала его – глубоко, ритмично, чувствуя, как он пульсирует на языке. Мои руки скользнули по его бёдрам, сжимая, царапая.

Денис встал сзади. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход – влажный, готовый. Он вошёл медленно, осторожно, давая привыкнуть к его размеру. Я застонала вокруг члена Марка, чувствуя, как меня заполняют.

Артём сел на пол передо мной. Я гладила его член рукой, дроча в такт движениям Дениса. Кожа на коже, ритм на ритме.

Мы замерли в этой позе. Я – на коленях, с членом Марка во рту, членом Дениса в киске, и рукой на члене Артёма. Полностью открытая, полностью их. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно было инструментом, сосудом, полигоном для их желаний.

– Теперь ты поняла? – спросил Марк.

Я замычала утвердительно, не в силах говорить.

– Хорошо. Тогда кончай.

Они ускорились. Марк трахал мой рот – глубоко, ритмично. Денис – киску, ускоряясь с каждым толчком. Артём двигался в моей руке, и я чувствовала, как его член пульсирует, наливается тяжестью. Я чувствовала, как напряжение растёт, как сжимается низ живота, как всё тело кричит о разрядке.

Я кончила первой.

Волна накрыла с такой силой, что я чуть не упала. Внутренние мышцы сжались вокруг члена Дениса, и он застонал. Марк кончил мне в рот, и я глотала, не переставая стонать, чувствуя, как горячая жидкость стекает по горлу. Денис кончил в меня, глубоко, обильно. Артём кончил мне на грудь, и я чувствовала, как его сперма стекает по животу, смешиваясь с потом, слюной и моим собственным соком.

Мы рухнули на пол в коридоре. Вчетвером, в куче-мале, тяжело дыша.

Я лежала на спине, глядя в потолок. Моё тело пульсировало, сжималось, не могло остановиться. На груди и животе подсыхала их сперма. Влажность между ног смешивалась с холодом линолеума. Вкус Марка всё ещё стоял во рту.

– Теперь ты поняла? – повторил Марк. Он лежал рядом, тяжело дыша.

– Поняла, – выдохнула я.

– Что ты поняла?

– Что я ваша. Только ваша.

– И мы твои, – добавил Денис. Он лежал с другой стороны, и его пальцы переплелись с моими. – Только твои.

Артём молчал, но его рука сжимала мою лодыжку, и его дыхание было ровным, спокойным.

Мы лежали на холодном линолеуме, голые, мокрые, счастливые. За окном давно стемнело, и в квартире было темно, только свет фонарей пробивался сквозь щели в шторах.

Я закрыла глаза и почувствовала, как их тела согревают меня с трёх сторон. Марк – справа, горячий, порывистый. Денис – слева, спокойный, надёжный. Артём – у ног, молчаливый, твёрдый.

Я знала – это только начало. Нас ждёт ещё много испытаний. Много слёз, много ссор, много примирений. Декан, Катя, родители, слухи – всё это не исчезло. Оно ждало за дверью, терпеливое, как хищник.

Но сейчас, в этот момент, всё было правильно. Потому что мы были вместе. И это было важнее всего.

Глава 14

Месяц прошёл в странном, тревожном ритме. Это было похоже на жизнь в бункере во время авианалёта: тишина ожидания сменялась оглушительным грохотом взрывов.

Мы встречались. Всё реже, но всё жарче. Каждая встреча превращалась в пожар – мы набрасывались друг на друга, как звери, срывая одежду на пороге, опрокидывая мебель, не находя в себе сил даже дойти до кровати. В этом безумии было что-то от отчаяния: мы вели себя так, будто это был последний раз в нашей жизни. Я перестала считать дни между встречами, перестала ждать сообщений. Я просто существовала в режиме ожидания – от вспышки до вспышки, как наркоманка, которая уже не надеется на дозу, но всё ещё жива, пока игла не вошла в вену.

Сегодня было что-то другое. В воздухе пахло переменами, и этот запах щипал ноздри острее, чем табачный дым.

Мы собрались в доме Артёма. Впервые за три недели – все четверо, на целый вечер. Без оглядки на пары, подработки и родителей, которые уже начинали подозрительно часто звонить своим сыновьям. Я приехала первой, воспользовавшись ключами, которые Артём отдал мне ещё месяц назад. Прошла в спальню – огромную комнату с панорамными окнами, выходящими на тёмный сосновый лес.

Я зажгла свечи. Много свечей. Расставила их на подоконнике, на прикроватных тумбах, на полу. Пламя задрожало, отражаясь в чёрном стекле, и комната наполнилась мерцающим полумраком. Хотелось романтики. Не дикого секса, от которого потом болят все мышцы, а чего-то тёплого, человеческого. Хотелось, чтобы этот вечер был особенным. Чтобы они смотрели на меня не как на объект вожделения, а как на… свою.

Марк приехал вторым. Я услышала звук его мотоцикла ещё за квартал – он всегда так громко въезжал, будто хотел предупредить весь мир о своём прибытии. Шаги в прихожей, звук закрываемой двери. Он вошёл в спальню, остановился на пороге, окинул взглядом танцующие огоньки.

– Ничего себе, – протянул он, усмехнувшись той своей ленивой, уверенной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. – Ты сегодня настроена на романтику? Или это ритуальное жертвоприношение? Я не понял, меня будут есть или сначала ублажать?

– Соскучилась, – призналась я, подходя к нему. – Очень. Так соскучилась, что начала забывать, как вы пахнете. Мне это не нравится.

– Я тоже, – он шагнул навстречу, обнял меня за талию, прижал к себе. Его руки были тёплыми и уверенными. Он поцеловал меня в макушку, задержав губы в моих волосах. – Извини, что так редко. У родителей проблемы. Отец опять завёл свою шарманку про семейный бизнес. Требует, чтобы я бросал универ и шёл к нему в контору.

Я подняла голову, заглянула ему в глаза – серые, с тёмной каймой, всегда внимательные.

– Какие проблемы? Он же вроде гордился, что ты учишься?

– Гордился, пока не узнал, что его партнёры смотрят на меня косо. – Марк поморщился и отпустил меня, проходя к окну. – Для него я всё ещё мальчишка, который должен выполнять приказы. А не мужик, который сам решает, с кем ему жить и что делать.

– А ты сам что решил? – спросила я тихо, чувствуя, как в груди разрастается холодок.

Он обернулся. Свечи отражались в его зрачках.

– Сегодня мы здесь. Это главное, – он подошёл, взял моё лицо в ладони. – Остальное – потом. Не порти вечер, Алин. Дай мне просто побыть с тобой.

Я кивнула, хотя комок в горле остался.

Денис и Артём приехали вместе на машине Дениса – тихой, дорогой, которую ему подарили на совершеннолетие. Я слышала, как они перешучивались в прихожей, сбрасывая обувь. Когда они вошли в гостиную, где уже потрескивал камин, я невольно улыбнулась.

Денис держал в одной руке бутылку дорогого красного вина, в другой – пакет с фруктами. Артём нёс коробку из кондитерской, которую я знала: там делали десерты, стоившие как мой недельный бюджет на еду.

Я рассмеялась, глядя на этот странный набор.

– Мы что, на свидание пришли? – спросила я, сложив руки на груди. – Конфетки-букетики? Мне ещё и розы не хватает.

Денис поставил вино на стол и подошёл ко мне. В его глазах всегда было что-то мальчишеское, несмотря на широкие плечи и серьёзный взгляд.

– А разве нет? – улыбнулся он. – У нас с тобой никогда не было нормального свидания.

– У нас с вами, – поправила я, но внутри что-то дрогнуло.

– Вот сегодня исправим, – Артём поставил десерт на кухонный островок и, проходя мимо, коснулся моей руки. Коротко, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по коже пробежали мурашки. Он всегда был самым сдержанным, самым молчаливым, но его прикосновения говорили громче любых слов.

Мы сидели в гостиной у камина. Огонь трещал, выбрасывая вверх снобы искр. За окном шумел лес – тяжёлый, зимний, усыпанный снегом. На столике стояли бокалы с вином, и свет камина делал его цвет похожим на расплавленный рубин.

Я смотрела на них. Трое молодых, красивых, сильных. Марк развалился в кресле, держа бокал на весу. Денис сидел на диване рядом со мной, пододвинув тарелку с виноградом. Артём стоял у камина, глядя на огонь, и отсветы пламени играли на его скулах.

Сердце переполнялось чем-то огромным, невыразимым. Я чувствовала это так остро, что заболела грудная клетка.

– Я хочу вам кое-что сказать, – начала я, и голос дрогнул, сорвавшись с привычного тона на что-то хрупкое, почти детское.

– Говори, – Марк тут же поставил бокал. Его внимание всегда было тотальным – когда он слушал, казалось, что он слышит даже биение твоего сердца.

– Я… я люблю вас, – слова выходили тяжело, будто я поднимала штангу. – Всех. По-настоящему. Не как преподавательница студентов. Не как женщина, которая просто спит с парнями. Я люблю вас как… как человек, который нашёл своё место. С вами. Я не знала, что так бывает. Чтобы просыпаться и не хотеть никуда убегать. Чтобы ждать встречи, даже если она через неделю, и это ожидание не мучило, а… грело.

Тишина повисла в комнате. Стало слышно, как прогорает полено в камине, рассыпаясь угольками. Денис перестал жевать виноград, застыв с рукой на полпути ко рту. Артём медленно поднял взгляд от камина и посмотрел на меня – долгим, немигающим взглядом.

Марк поднялся с кресла и опустился на корточки передо мной, взяв мои руки в свои.

– Мы тоже тебя любим, – сказал он. Голос его был низким, вибрирующим. – Ты же знаешь. Ты для нас не просто… это. Ты – центр.

– Знаю, – я сжала его пальцы. – Но я хочу… я хочу понять, что дальше? – я перевела взгляд на Дениса, потом на Артёма. – Мы будем вечно прятаться? Встречаться тайком, бояться, что кто-то узнает? Я уже боюсь собственной тени. Каждый раз, когда звенит телефон, я вздрагиваю. Думаю, что это декан или, хуже, кто-то из родителей.

– А что ты предлагаешь? – спросил Денис. Голос его был спокойным, но я видела, как напряглись его пальцы, сжимающие подлокотник кресла.

– Не знаю, – я выпустила руки Марка и встала, подходя к камину. Спиной чувствовала их взгляды. – Но так больше нельзя. Я с ума схожу, когда вас нет рядом. Я ревную к каждой девушке, которая на вас смотрит в универе. Я прокручиваю в голове сотни сценариев, где вы уходите. Где находите кого-то своего возраста, нормального, без этой… без этой грязной тайны.

– Ты нормальная, – жёстко сказал Артём. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста. – Не смей так говорить. Никогда.

– А кто я? – я резко развернулась. Слёзы уже жгли глаза, но я держалась. – Кто я для ваших родителей? Для деканата? Для той же Кати, которая пялится на Марка в столовой? Я – любовница троих студентов. Женщина, которая спит с мальчиками на десять лет младше.

– Прекрати, – Марк встал и подошёл ко мне. Его лицо было бледным, скулы заострились. – Ты – женщина, которую мы любим. Всё. Точка.

– Тогда докажите, – выпалила я. Голос сорвался на крик. Я уже не контролировала себя. Накопившееся за месяц вырывалось наружу, как лава.

– Как? – спросил Марк, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Растерянность. Страх.

Я посмотрела на них. Слёзы всё-таки потекли, и я не стала их вытирать. Пусть видят.

– Скажите это при всех. Признайтесь, что мы вместе. Перестаньте прятаться по углам. Перестаньте делать вид, что я для вас просто «препод», которую можно трахнуть после пар.

Тишина стала абсолютной. Марк замер, его рука, только что тянувшаяся ко мне, повисла в воздухе. Денис побледнел так, что его веснушки стали яркими рыжими точками на белой коже. Артём отвернулся к камину, и его плечи напряглись.

Марк опустил руку.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он медленно, как будто пережёвывал каждое слово. – Тебя уволят. Нас отчислят. Родители нас убьют. Это не фигура речи, Алин. Мой отец в буквальном смысле… он не простит.

– Понимаю, – мой голос стал тише, но твёрже. – Но я не могу больше жить в тени. Я не могу делать вид, что вы для меня просто студенты. Что между нами ничего нет. Я теряю себя, Марк. Я просыпаюсь и не знаю, кто я – женщина, которую вы любите, или преступница, которая должна скрывать своё счастье.

– Дай нам время подумать, – попросил Денис. Он подошёл ближе, попытался взять меня за руку, но я отступила на шаг. – Это серьёзное решение. Нельзя просто прийти и сказать: «А мы тут все четверо любим друг друга». Это не про «маму, я хочу пирожок». За это могут реально… поломать жизнь.

– Сколько? – я посмотрела на него в упор. – Ещё месяц? Год? Пока один из вас не женится на какой-нибудь Кате, потому что «так надо родителям»? Пока вы не наиграетесь в свои игрушки и не найдёте нормальных девушек?

– Алина, – Марк шагнул ко мне, попытался обнять, но я отстранилась, вжавшись спиной в холодное стекло окна.

– Нет, – я покачала головой. – Сегодня. Я хочу ответ сегодня. Не завтра. Не через неделю. Сейчас. Потому что если я уйду сейчас, не услышав ответа, я просто… я сломаюсь. Я не смогу дальше притворяться, что меня всё устраивает.

Я вышла из гостиной, почти выбежала. Ноги несли меня по знакомому коридору, вверх по лестнице. Я влетела в спальню и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая ещё пахла Артёмом – хвоей и чем-то горьковатым, древесным.

Слёзы текли по щекам, пропитывая наволочку. Я знала, что требую невозможного. Знала, что ставлю их перед выбором, который может разрушить всё – их карьеры, отношения с семьями, будущее. Но я больше не могла. Не могла приходить в аудиторию и видеть их в толпе других студентов, делая каменное лицо. Не могла делать вид, что не замечаю, как Марк смотрит на меня с задней парты. Не могла.

Я разрушаю себя ради них, но я разрушусь быстрее, если это продолжится.

Скрипнула дверь. Я не подняла головы, но услышала три пары шагов. Марк, Денис и Артём вошли в спальню. Я чувствовала их присутствие – тяжёлое, но не гнетущее. Скорее, как одеяло, которое накрывает тебя, когда ты замерзаешь.

– Мы поговорили, – сказал Марк. Голос был ровным, без эмоций, и это пугало.

Я села на кровати, вытирая мокрое лицо. Свечи всё ещё горели, их свет плясал на их лицах, делая тени глубже, а глаза – огромными.

– И? – мой голос хрипел.

– Мы согласны.

Я не поверила своим ушам. Смотрела на Марка, на Дениса, на Артёма, пытаясь увидеть в их лицах обман, насмешку, что угодно. Но они смотрели на меня серьёзно.

– Что? – переспросила я шепотом.

– Мы согласны, – повторил Денис. Он подошёл и сел на край кровати. – Мы скажем. Всей группе. Всему университету. Всем. Пусть знают.

– Но… – я переводила взгляд с одного на другого. – Вы понимаете, что это значит? Марк только что сказал про отца…

– Мы подумали, – Артём сел с другой стороны. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём появилась новая, твёрдая нота. – Ты права. Нельзя жить в тени. Если мы любим – надо быть смелыми. Иначе это не любовь, а трусость.

– А родители? – я смотрела на Марка. Он стоял у изголовья, опираясь рукой о спинку кровати.

– С родителями разберёмся, – Марк усмехнулся, но усмешка вышла кривой, напряжённой. – Я уже взрослый. Имею право любить, кого хочу. Если они не готовы это принять… ну, значит, они потеряют сына раньше, чем планировали.

Я разрыдалась снова. Но на этот раз от облегчения. Слёзы были солёными, горячими, и я не могла их остановить. Марк опустился на колени передо мной, обхватил моё лицо ладонями.

– Ты чего? – спросил он, вытирая большими пальцами мокрые дорожки. – Мы же согласились. Всё будет хорошо.

– Я боялась, – прошептала я. – Я думала, вы… вы скажете, что я сошла с ума. Что это всё слишком. Что я разрушаю нашу… нашу семью.

– Наша семья, – тихо сказал Денис, – это мы. Не родители, не университет, не чьё-то мнение. Если мы вместе – это и есть семья.

Артём ничего не сказал. Он просто взял мою руку и поднёс к своим губам, поцеловав костяшки пальцев. И этого было достаточно.