Текст книги "Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

В шатре было темно. Но орк легко ориентировался на местности. Мои глаза ещё не привыкли к полному отсутствию освещения, когда громила сделал несколько шагов и остановился. Показалось, он решает, что делать дальше. Не опусти он сразу шкуру на дверном проёме, было бы проще.

И только в этот момент я задумалась, а как же освещаются жилища орков. Ведь первоначально мне и в голову не пришла мысль озадачиться этим вопросом. Да и как было думать о лампочках или факелах, когда перед твоим мужем раздеваются всякие девки и предлагают себя ему в дар?

Но вот сейчас этот вопрос меня озадачил.

Только опять я не о том думала.

Мой орк чуть было не провернул повторно тот же финт: то есть чуть не уронил меня. Убрал руки и…

И я повисла на его шее, не доставая ногами до пола. Зато кончиками пальцев ног зацепила что-то знакомое – мягкое и…пушистое.

Мозг как-то медленно переключался с одной темы на другую.

В кромешной тьме я фактически висела, уцепившись руками за шею орка. Наши тела соприкасались, и я начала понимать, о каком голоде говорил вождь, несколько часов назад оставляя нас вдвоём в этом шатре.

В подтверждение мыслей огромные ладони мужа легли на мою талию, и, прижимая меня к себе ещё сильнее, этот гад наклонился и тихо сказал:

– Если ты хочешь начать стоя, то я не против.

Его руки начали двигаться: одна опустилась ниже, а вторая прошлась по позвонкам и снова была на моей шее. Что могло произойти дальше, я уже гипотетически знала. Если этот гад поцелует меня и прикоснётся к моим ушкам, то я пропала!

Вот тут я решила воспротивиться.

Кто-то может подумать, что во мне взыграла эльфийская кровь. Но вопрос был не в том, что мой муж – орк, а в том, что я ещё не готова была к близости с ним.

Да, мы вроде как уже давно женаты, и у нас уже есть дочь. Но почему-то казалось, что со мной… что между нами это происходит в первый раз. А первый раз я представляла себе как-то по-другому.

Поэтому, прежде чем он успел найти в темноте мои губы (а этот казанова с зелёной кожей был уже близок к этому), я успела повернуть лицо в сторону и, разжав пальцы, встать на кровать.

Точнее, я думала, что под моими ногами ложе со шкурами.

Только что-то пошло не так!

Мягкая и пушистая «кровать» вдруг ожила и сначала прогнулась под моими ножками, а потом поднялась вместе со мной и зарычала.

А уже в следующий момент меня почти цапнули за левую щиколотку чьи-то острые зубы.

– Ааааа! – закричала я, снова цепляясь за шею орка руками и обхватив его торс ногами.

В моих мыслях точно не было никакой романтики или желания близости – сработал чисто инстинкт самосохранения.

– Снежинка! – рыкнув орк.

В ответ я услышала сначала ещё один звериный рык, а затем какое-то слишком громкое мурчание, и, кажется, кто-то большой потёрся об ноги моего орка.

– Брысь! – отдал команду орк и, удерживая меня одной рукой, сам развернулся и сделал несколько шагов.

Свободно ориентируясь в чужом жилище, орк нащупал что-то на полке возле кровати, и шатёр осветился мягким светом. Потом-то я поняла, что это он убрал крышку с глиняного горшка – одного из многих, стоявших на полках и в специальных выступах на стенах шатра. Раньше я как-то не обратила внимание, что свет шёл именно из них. Но и сейчас у меня не было времени разбираться в строении этих «ламп».

Сейчас меня больше занимала пресловутая Снежинка.

А тут уж точно было на что посмотреть.

На нашем ложе поверх шёлкового покрывала развалилась огромная белая кошка с редкими черными полосками-пятнами на мягкой на вид шкуре.

– Снежинка, я кому сказал! – прорычал орк.

А эта кошка-переросток мурклыкнула, перевернулась на другой бок, вытянулась и выпустила коготки.

– Да, я тоже рад тебя видеть, – уже более мягко сказал громила и прижал меня к себе сильнее, когда в ответ кошка рыкнула и оскалилась, посмотрев на меня.

Да, пасть у неё была под стать её размерам. Точно это не домашняя кошка. Но вела она себя, будто это так и есть.

– Это моя жена! – подходя к входу в шатёр, сказал орк. – Теперь она каждую ночь будет делить со мной ложе! Она мать моей дочери. Так что не рычи, а ступай в лес. Завтра я сам найду тебя.

Орк откинул шкуру, закрывающею вход в шатёр и кивнул кошке.

– Снежинка, иди!

Пока орк разговаривал с кошкой-переростком, я ошарашенно понимала, что мало мне орчанок, так ещё и какая-то дикая кошара решила улечься в нашу постель. Каково же было моё удивление, когда эта Снежинка с довольной мордой разворошила покрывала и шкуры и гордо достала оттуда трёх котят – одного беленького и двух чёрных.

– О, тебя тоже стоит поздравить?! – ухмыльнулся орк. – Да, ты меня обставила, у тебя уже трое, а у меня пока одна. Поэтому ты и должна уйти, чтобы я мог поработать над этим вопросом.

И этот гад чуть подкинул меня, сжал своей лапищей мою пятую точку и прижал теснее к своему паху. Я вот только не поняла, он ей демонстрировал свою готовность заняться продолжением рода или всё же мне.

Зато кошка всё поняла. Эта белая тигрица или кто она там вальяжно поднялась, выгнулась в спине, взяла за шкирку одного из своих котят и грациозно спрыгнула с ложа. Так же грациозно она дошла до нас и остановилась. Повернула голову, кивнула на оставшихся на ложе котят и вышла из шатра.

– Хорошо, я провожу тебя! Бабы! Все вы одной породы, что в шерсти, что без шерсти! – чертыхнулся мой орк и поменял меня местами с двумя котятами.

Я приземлилась на ложе, а котята оказались на руках у моего орка.

Говоря, котята, это я так мягко приуменьшала их размеры. По мне так эти детишки сами были в состоянии следовать за мамочкой. Но, видать, Снежинка и мой орк думали по-другому. Спорить с ними я не стала.

По взгляду, брошенному на меня белой кошарой, я поняла: та считала себя в этот момент победительницей. Увела моего мужа в лес, и ещё неизвестно, как далеко её нора или где она там растит своих детей.

В этом меня убедили и слова орка:

– Я отведу Снежинку до её логова, так что можешь не ждать меня. Вряд ли они поселились близко от посёлка. Шатёр защищён, и никто не посмеет войти без твоего разрешения – можешь не бояться. Тут ты в безопасности. Спи спокойно.

Полог опустился за ним, и я осталась одна.

Вот вроде бы всё хорошо сложилось, какая-то кошка дала мне отсрочку. Но опять же, получалось, что для мужа-орка эта кошка оказалась важнее жены. Хорошо, что эта мысль мне пришла уже после того, как орк ушёл. А то было бы смешно, начни я качать права и показывать свою ревность перед четырёхлапой пушистой соперницей.

Следующие, наверное, полчаса, а то и час я готовилась ко сну. Провела досмотр всего шатра. Три раза перебрала сундук с дарами от Второй Матери мужа. Лохань, в которой он мылся, давно унесли. Но оставили глубокую деревянную ёмкость и два кувшина с водой. Поэтому я смогла умыться, а потом переоделась – тоже трижды.

Проверила, что хранится в глиняных горшках, дающих свет. Оказалось, что в каждом из них лежал камень и именно он и светился. Один горшок давал слабое освещение, а вот если снять крышки сразу с нескольких, то становилось светло как днём. При этом сами камни и горшки не грелись – ни в открытом виде, ни в закрытом. Это точно была какая-то магия, но я пока не понимала, как это работало.

Впрочем, по мне главным было то, что свет этот безопасен, и если прикрыть крышку не полностью, то освещение получалось совсем слабым, но зато в шатре не становилось совсем темно.

Поняв, что заняться мне больше нечем, расположилась на спальном ложе и попыталась уснуть. Из всех вещей, подаренных Хальритой, я выбрала самую большую и самую закрытую рубаху для сна. Никаких украшений или вышивок, чистое полотнище из мягкой ткани белого цвета. И если на большинстве платьев рукавов вообще не было, то у этой рубахи имелись длинные рукава, а подол её доходил до щиколоток. Узкая прорезь горловины и никаких завязок или пуговиц. Ну чуть ли не монашеская одежда. Да и хранилась она на самом дне сундука.

Мой выбор пал на эту рясу именно потому, что в такой одёжке я вряд ли вызову у орка какие-либо сладострастные желания и фантазии. И свет оставила «включённым» именно для того, чтобы он увидел, что на мне надето.

Решив, что на эту ночь я себя обезопасила от посягательств орка на исполнение супружеского долга, я наконец-то уснула. Сон накатился на меня как снежная лавина: стоило лишь прикоснуться головой к свёрнутой в валик шкуре, как мозг мой отключился.

В голове успело мелькнуть лишь одно воспоминание, как, уходя, орк сказал:

– …тут ты в безопасности. Спи спокойно.

Ох, знала бы я, что за рубаху надела и что подумает мой орк, увидев её на мне!

Глава 19

Сон…

Сон без сновидений – это, как оказалось, спасение от реальности.

Реальности, которая представлялась слишком уж нереальной.

Именно поэтому первичное отсутствие сновидений даровало мне покой. Такой необходимый из-за стольких событий и переживаний, стольких противоречивых эмоций. Даже для эльфийского тела и разума это было слишком много!

Сколько продлилось блаженство полного забытья, я не знала, но всё равно этого было мало. А затем снова начали мелькать какие-то странные картинки. И вот вроде бы ничего такого ужасного я не видела, но на душе было неспокойно.

Снова я была на берегу той речушки или озера с компанией незнакомых мне людей в нормальной (для моего сознания) одежде, и они были реально просто людьми. Ни тебе длинных ушей, ни зелёной кожи, ни рогов, и вообще всё казалось простым и обыденным. Как будто это и была моя жизнь.

Саму себя я не видела со стороны, но знала, что на мне удобные штаны из мягкой ткани и туника с коротким рукавом. Я свободно общалась со всеми, шутила, смеялась и была среди этих людей как своя.

Вот от ватаги детей, что играла неподалёку, отделилась маленькая девчушка и подбежала ко мне. Малышка лет пяти, с тёмненькими, вьющимися волосами и зелёными глазами. Она подбежала и, повиснув у меня на шее, громко прокричала, повернув голову в сторону играющих детей:

– А моя мама самая лучшая!

В этот момент моё сердце будто остановилось.

Это была не Карата, а другая девочка, но мне казалось… нет, я знала, что это моя девочка, моя дочь!

Стоило это понять, как я снова оказалась на кладбище.

Уже знакомое видение, но теперь это была не просто картинка. В этот раз я не чувствовала холод и озноб от проливного дождя, нет, в этот раз я чувствовала боль! Душевную боль, которая разрывала моё сердце, душила меня и лишала желания жить. Из горла вырывались громкие рыдания и крики. Но ничто не могло выразить всю мою боль!

В этот момент мой странный сон резко оборвался.

Я снова была сама собой.

И рядом был ОН!

Мой большой и зелёный муж. Он обнимал меня и успокаивал, что-то тихо говорил и убаюкивал, как маленького ребёнка, прижимая к своей большой и горячей груди. Было темно, но я знала, что это он. Неосознанно я сама прижималась к нему, обнимала за могучую шею и шептала что-то. А он отвечал мне.

– С ней всё хорошо. Завтра я отведу тебя к ней. Спи, моя Лемна. Спи.

Затем он начал напевать какой-то мотив. Слов не было, лишь тихие глубокие звуки. Но они убаюкивали меня. Одной рукой он прижимал меня к своей груди и нежно, почти невесомо (что было невообразимо при его-то габаритах) гладил правой рукой по голове и спине. Его сердце билось ровно, его руки были надёжной защитой даже от плохих снов, и я сама не заметила, как уснула.

Никогда не думал, что спать на большом и зелёном орке – это так… приятно и удобно.

А главное – тепло!

Почему-то в моей голове была устойчивая ассоциация, что раз зелёный, значит, холодный. То есть хладнокровный. Ну как лягушки.

А мой орк оказался очень даже тёплым и… уютным.

Да, понимаю, что это слово как-то не очень подходило под описание большого, злого и зелёного громилы, но именно так и было.

Когда я проснулась, то какое-то время лежала и боялась пошевелиться и разбудить. Его грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Это создавало эффект волны, и было так приятно нежиться в его уютных объятиях и не спешить просыпаться окончательно.

Казалось странным, что, вернувшись в шатёр ночью, мой орк не попытался разбудить меня и потребовать исполнения супружеского долга. Мне и в голову не могла прийти мысль, что надетая перед сном ночная рубаха могла заставить его изменить свои намерения. Поэтому списала всё на то, что как раз в тот момент, когда он вернулся, я проснулась с криками, и ему пришлось меня успокаивать. Ну а потом он и сам уснул. Всё же выпитый грог взял своё, и сил на что-то ещё после долгой прогулки по лесу у моего орка просто не осталось.

Это навело на мысль, что нужно улизнуть до того, как он проснётся. А то вдруг с утра пораньше потребует исполнения супружеского долга? Да, он успокаивал меня ночью, но всё же ещё не была готова к близости.

У меня до сих пор в голове не укладывалось, как у нас могла получиться дочь?

Он такой большой! И к тому же он ОРК!

Пусть я не помнила всего, что было до того, как очнулась в той ладье, плывущей по Реке Жизни, но всё равно понимала, что наш союз – это что-то нетипичное. Достаточно было увидеть, как на меня смотрят жители поселения орков. Все они не доверяли мне, а кто-то даже и не пытался скрыть своей ненависти.

Всё это обостряло чувство тревоги и заставляло проявлять осторожность. Поэтому я очень аккуратно приподнялась, стараясь не разбудить орка. Одна его рука лежала на моей талии, а вторая – на спине. Когда я приподнялась, опираясь на его грудь, рука орка со спины опустилась на талию, а потом ниже. Я старалась не думать о том, что даже сквозь ткань ночной рубахи чувствую всю его пятерню на своей пятой точке.

Мысленно уверяла себя, что он большой и просто боялся меня задавить во сне, а так ему удобнее удерживать меня. Поэтому ничего такого в этом нет. Мы же муж и жена, и спать в одной кровати – это нормально. Наверное…

Пока раздумывала, как бы так быстренько выскользнуть из его рук, взгляд скользнул вверх, и я неосознанно зависла. Даже во сне орк выглядел злым. Присмотревшись, я поняла, что этот эффект создают шрамы, уродующие его лицо. На самом деле сейчас он мирно спал. Был расслаблен, тонкие губы из-за порезов на щеке не прикрывали острые ряды зубов, и поэтому создавалось впечатление, что он скалится. Нос был заострён, как будто его срезали, а рога…

Как только я увидела других орков, да ещё в большом количестве, сразу отметила, что ни у одного из них нет рогов. А у моего зелёного громилы были.

Это казалось очень странным.

Неосознанно я потянулась чуть выше и пальчиками правой руки коснулась кончика одного из них. Он был не острым, но твёрдым. Пальчики скользнули вниз, к голове. Кожа вокруг основания была не такой жёсткой, и я несколько раз провела подушечками пальцев по кругу, очерчивая контур. Потом снова скользнула пальцами по самому рогу и, обхватив его ладошкой, провела вверх – от основания до кончика.

Я так увлеклась своими исследованиями, что и не обратила внимания, когда изменилось дыхание зелёного громилы. Лишь его тихий стон заставил меня отвлечься от интересного занятия.

– Женщина, зачем ты соблазняешь меня, если сама надела белую рубаху Лемны? – задал вопрос орк, и его руки, ранее спокойно обнимающие меня, стали каменными.

Он прижал моё тело сильнее к своему, и этого было достаточно, чтобы я поняла: про соблазнение он не шутил. То, что находилось у него ниже пояса, было каменным и явно выражало степень его возбуждения.

Но только муж не спешил что-то предпринять, лежал и пытался совладать со своим желанием, а у меня возник вопрос: «Что такого в этой рубахе, и Лемна – это кто?»

Глава 20

Попытка быстренько улизнуть и сделать вид, что я вообще ничего такого не делала, провалилась. Руки зелёного мужа не дали и на миллиметр сдвинуться. Я упёрлась двумя руками в его грудь и укоризненно посмотрела на лицо, прошипев:

– Пусти!

А он, не открывая глаз, заявил:

– Продолжай, я сделаю вид, что сплю. Это мне нельзя, пока ты в рубахе, а тебе можно. Продолжай! – почти приказал орк и, удерживая меня одной рукой, второй взял мою ладошку и заставил обхватить пальчиками один из двух рогов.

Ошарашенная, я сначала не поняла, что опять происходит.

Что ему нельзя, а мне можно, и при чём тут его рога и моя ночная рубашка?

От этих мыслей меня отвлёк следующий тихий, протяжный стон орка.

Я посмотрела на свою руку, на пальчики, которые по инерции опустились к основанию рога и касались сейчас тонкой кожи по ободку. Вы не подумайте, я просто решила проверить одну догадку и намеренно сильнее погладила кожу. Орк промолчал, лишь, кажется, затаил дыхание, но во мне снова проснулся исследователь-испытатель, и я повторила это движение уже обеими руками с двух сторон. А в следующий момент, чуть не задохнулась.

Лицо громилы исказила страшная гримаса. Он с такой силой прижал меня к себе, что, кажется, переломал все косточки, а потом мир перевернулся, и я оказалась на спине, а зелёная гора мышц навалилась на меня сверху.

Думала, раздавит!

От резкой смены положения у меня закружилась голова, а может, просто не хватало кислорода. Мои руки плетьми повисли, лишь кончиками пальцев ещё цепляясь за его рога, но в итоге упали на постель вдоль головы. Я пыталась сделать вдох, но не получалось, а из горла вместо слов вырывались лишь какие-то сиплые звуки.

Я пришла к мысли, что орк просто решил меня так убить.

Но вот тяжесть его тела перестала быть такой удушающей, орк опёрся на руки, согнутые в локтях, и уткнулся своим лбом в мой. Он тяжело дышал и не давал мне пошевелиться.

– Не двигайся, а то я забуду про рубаху на тебе и завершу то, что ты начала, но уже по-своему.

Инстинкт самосохранения заставил послушаться. Но если телесно и вообще внешне я смогла сохранить спокойствие чисто потому, что сил на какие-либо действия у меня не было, то вот в голове табуны мыслей метались из одной стороны в другую:

«Это я начала?! Да я просто… А он! Он же сам заставил! А я же ничего не знаю! Ну подумаешь, потрогала рога, это же не…»

Вот тут я мысленно осеклась.

То, что и до этого было каменным ниже живота у орка, сейчас…

О Боги Межмирья!

Мы же не?..

Я же…

Зажмурив глаза, я физически почувствовала, как заалели мои щёки.

Он же прямо так и сказал: «Ты соблазняешь меня»!

Следующие несколько минут мысленно корила себя за тупость и запретила себе вообще прикасаться к большому и зелёному мужу. Вот вообще, не говоря уже о его рогах!

А муж тем временем справился и со своим дыханием, и… со всем остальным! Но чего ему это стоило, я не представляла. Своим лбом почувствовала испарину, капельки пота скатились с его лба на мой.

Я же старалась дышать ровно, чтобы не провоцировать. Даже губы сжала в тонкую линию, чтобы случайно не соприкоснуться с его. Ведь его лицо было так близко, мы дышали одним воздухом. И почему-то в этот момент вспомнила, как он вчера целовал меня. Из-за этого у меня самой начались сложности с дыханием: я приоткрыла губы, хватая воздух. И не успела опомниться, как зелёный громила, нашёл их.

Поцелуй был коротким. Но в том нет моей заслуги. Нас прервали.

Я ничего не услышала, зато мой орк прервал поцелуй и резко поднялся. Не смотря на меня, он поднял с пола покрывало и накинул его на ложе, накрыв меня с головой, а сам пошёл к выходу из шатра.

И только когда мой орк откинул в сторону шкуру, прикрывающую вход, я услышала знакомый голос Рвала:

– Полдень уже, мать отправила меня с завтраком к вам!

– А что, женщин не осталось, раз ты теперь разносишь еду? – спросил мой муж у брата, пропуская его внутрь жилища.

Опустив покрывало до подбородка, я наблюдала за мужчинами и не спешила покинуть кровать или вступить в диалог. Брат мужа держал в руках большой поднос, и ещё у него на локте висела какая-то корзинка.

В одной из частей шатра было что-то похожее на ворох подушек и валиков. Но мой орк раскидал их, очистив низкий столик, на который Рвал и поставил поднос. А вот корзинку он отставил в сторону.

– Ну после того, как сегодня утром дочерей Гонфилорна остригли и отправили к болотникам, все боятся! – заржал Рвал и плюхнулся на ворох подушек. – Ну а я чё, с меня не убудет! Да и позавтракать второй раз не откажусь!

Днём освещение в шатре было естественным – солнечные лучи пробивались сквозь дырочки в потолке. Но ложе было установлено так, что на него не падал свет, и гость не знал, что я за ними наблюдала. Точнее, он не видел меня. Поэтому его следующий вопрос был резонным, правда, не совсем приличным, но, кажется, я уже начала привыкать к их чувству юмора.

– Брат, жену будить будешь? Может, она тоже голодная, или ты её за ночь так укатал, что проспит до самого вечера? – Уже жуя что-то, Рвал опять заржал в голос. – Жаль, летние ночи короткие! Да, брат?!

Муж мой почему-то не спешил с ответом. Но потом всё же принял решение и громко сказал:

– Жена, вставай! Садись за стол и прими с нами пищу, дар моей Второй Матери!

Что-то было не так, как-то с неохотой произнёс мой муженёк эти слова. Может, на самом деле не хотел делиться со мной едой? Другой причины я не видела. Даже если бы он и был ревнивым и не хотел, чтобы его брат меня видел, так рубашка на мне скрывала всё – от шеи до пяток. Даже рукава пришлось подвернуть, чтобы не мешались.

Откинув покрывало, я поднялась и подошла к месту, где сидели мужчины. Увидев меня, Рвал аж поперхнулся, потом закашлялся и, хлебнув что-то из кружки, сочувственно посмотрел на брата.

– Прости, я и не думал. Рубаха чистой Лемны – это… сильно. Ну, надеюсь, не…

– Три дня! – резко ответил мой муж. – Трёх дней хватит, а потом в источнике я сниму её. Обычай будет соблюдён, и Лемна благословит наш союз!

– Ну три дня, это ещё нормально, – согласно кивнул Рвал. – И мать будет рада, что не пренебрегли обычаем, и боги будут умаслены, и ты не озвереешь с голодухи!

На последнем слове Рвал снова усмехнулся. Он явно говорил не о том голоде, который легко можно утолить едой, что лежала сейчас на столике перед ними.

И снова я, кажется, начала краснеть.

– Мне нужно умыться и переодеться! – нашла я себе важное дело и отошла от мужчин.

Пока умывалась, заметила, что мой орк провёл ревизию в сундуке с дарами от его матери и уже подготовил мне, что надеть. Только вот халат, который он дал, был, конечно же, красив, но слишком открыт: без рукавов, с широким вырезом от шеи до пояса, так ещё и с разрезами по подолу. Удивлённо посмотрела на мужа, а он, будто прочитав мои мысли, ответил:

– Надеваешь поверх рубахи, и всё! А рубаху сниму я, когда повторно буду брать тебя в жёны, но уже по нашим обычаям. Ты сама так решила, но запомни: больше трёх дней я не буду ждать! А сейчас одевайся и садись есть. Нас уже заждались. А дорога к ней неблизкая.

– Кто? – на автомате спросила, натягивая на плечи халат поверх ночной, как я ошибочно думала, рубахи. – Куда? Точнее, к кому?