Текст книги "Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

От этих слов орка стало только хуже, и теперь я ревела ещё громче и пыталась вырваться из его рук. Ведь я не его Лемна, не эльфийка и не смогу помочь Карате!

Ведьма ошиблась: на самом деле любовь – это не созидающая сила. Любовь разрушает, потому что когда ты теряешь того, кого любишь, то всё становится неважно, всё, что раньше казалось значимым, теряет смысл. Я смогла пережить и даже простить предательство бывшего мужа. Узнав о диагнозе нашей девочки, Павел признался мне, что его любовница беременна и вот-вот родит здорового ребёнка. Сказал, что ему нужно позаботиться о будущем сыне.

– Нашу девочку уже не спасти, смирись с этим, – сказал он, уходя.

Но я не сдавалась. Заграничные клиники, консультации, экспериментальные методики. Я продала свой бизнес и всё время проводила с моей девочкой. Мне приходилось изо дня в день улыбаться и говорить моему котёнку, что всё будет хорошо. Приходилось обманывать, когда она спрашивала, почему папа не приходит к нам.

– Он в командировке, малыш. Зарабатывает деньги, чтобы купить тебе лекарство, от которого ты выздоровеешь, и мы поедем домой.

Она верила, писала папе письма-картинки и ждала его. А потом я читала ей письма от него, и она, затаив дыхание, слушала их. Малышка и не понимала, что почерк мамин. Я же была счастлива в эти моменты, потому что была счастлива она.

Вся моя вселенная сосредоточилась в моём ребёнке. Я верила и надеялась, что моя любовь и доктора спасут её.

Но всё случилось так, как предвещал первый доктор, поставивший диагноз. Мы проиграли битву с болезнью. И в день похорон моей девочки я умерла, меня не стало.

И вот орк заставлял меня снова чувствовать, а это причиняло боль.

Это не Павел – он любил свою дочь. Не бросил её в Долине Смерти, не дал ей утонуть в Реке Жизни… Он, наверное, и сейчас защищал меня от ведьмы ради Караты. Он верил, что я смогу вернуть ей магию.

Но я же знала, что это не так!

И должна сказать ему это. Признаться, что я не настоящая эльфийка, что я ничего не знаю про магию и не смогу помочь Карате.

Лучше жестокая правда, чем лживые надежды!

Решение было принято, но почему-то я не спешила с воплощением его в жизнь. Мне нужно было успокоиться, вытереть слёзы, высвободиться из объятий зелёного громилы и желательно отойти подальше, прежде чем начать рубить правду-матку. Ну мало ли что придёт в его рогатую голову после того, как узнает, кто я на самом деле. Может, он не ведьме решит свернуть шею голыми руками, а мне? Всякое может случиться.

Но время шло, а я всё не решалась перейти от мыслей к действиям.

В руках орка было так надёжно. Поняв, что я потихоньку начала успокаиваться, мой орк тоже не спешил отпускать меня из объятий. Он нежно гладил и что-то тихо говорил. Собственные мысли не давали мне вникнуть в смысл слов, но голос орка успокаивал. И главным было не что он говорил, а как – с нежностью и заботой.

Только вот вечность мы так просидеть бы не смогли, и я это понимала.

Поэтому, собрав волю в кулак, чуть отпрянула от широкой, горячей мужской груди (зелёного цвета и с тёмно-синим рисунком татуировок), шмыгнула носом (выдавая себя, потому что настоящая эльфийка так бы не сделала), смахнула слёзы и, подняв голову, посмотрела вверх.

Тут же встретилась с тёмным взглядом орка и начала говорить:

– Я не твоя…

Но не закончила фразу, потому что Тар наклонился, выдохнул мне прямо в губы: «Ты моя!» – и поцеловал, подтверждая свои слова действием.

И ведь я должна была его остановить. Но как-то в тот момент эта мысль мне даже в голову не пришла. Ведь я уже знала, что его поцелуи мне нравятся, и отказаться от последних не могла. Он обращался со мной, как с фарфоровой куколкой, контролировал свою силу и при этом умудрялся пробудить во мне такие желания, о которых я и не подозревала. Тело эльфийки уже стало моим, я чувствовала его как своё собственное и позволила себе забыться, раствориться в поцелуе и ответить лаской на ласку. Вот тут орка понесло. Он остался нежен, но поцелуй и прикосновения стали более настойчивыми и откровенными.

А в моей голове тут же нашлось оправдание происходящему: он же мой муж, ему можно. Только вот почему-то не вспомнилось, что орк – муж эльфийки, а не мой. И вообще…

– Эй! Земля вызывает!

Ведьма прервала нас очень некультурно, нагло напомнив о своём присутствии. Она вставила между нами деревянную клюку и заставила отстраниться друг от друга.

Орк зарычал и повернул голову в её сторону. Видок у Тара был устрашающий. Он зло смотрел на ведьму, демонстрируя острые зубы. Руки его были заняты, поэтому он, наверное, решил нагнать на неё страху своим видом.

Только вот ведьма была не из пугливых.

– Ужин стынет! – заявила она и ткнула клюкой по руке орка. – А до источника ещё целый день пути! Так что рано ещё с неё рубаху снимать!

Орк, отмахнулся от кривой палки и зарычал ещё громче. Гримаса злости исказила его лицо, а клыки, казалось, стали больше.

А мне в голову пришла дурная мысль: «Может, они только с виду острые? Ну я же не поранилась, когда с ним целовалась». И, прежде чем подумала, что делаю, взяла и пальчиками провела по оскаленному нижнему ряду зубов.

Орк дёрнулся, разворачивая голову ко мне.

– Ой! – тут же отдёрнула я руку, но очередной эксперимент к этому моменту уже удался, и теперь я знала, что зубы у него очень острые.

Я попыталась спрятать руку и даже хотела попробовать исцелить сама себя. Ведь там, на берегу, я смогла остановить кровь и исцелить его рану. Орк же нашёл способ вылечить меня по-другому.

– Дай! Я сам! – сказал он и слизнул капельку крови с порезанного пальца.

Как зачарованная я смотрела на это и ловила себя на мысли, что, может, пока рано признаваться, что я не эльфийка. Может, стоит попробовать помочь Карате, а заодно и её папе. Надо только узнать получше у ведьмы, как им помочь. О том, что в это время мы с орком… что я и он… то есть мы…

Тар, кажется, прочёл по лицу все мои мысли и снова притянул к себе, наклоняясь, заставляя тонуть в его глазах и забывать обо всём.

– Так, я сказала СТОП! Эльфийка, шасть за мной! Я сказала: ужин стынет! Да к тому же Карата с дядями и белой кошкой-переростком уже на подходе.

– Карата?

– Карата!

Одновременно сказали я и орк.

– Таран, иди встречай их, а мы стол накроем, – начала командовать ведьма.

Только вот орк не собирался выполнять её приказы.

– Моя Лемна не останется с тобой наедине, ведьма! – поднимаясь с каменного выступа, сказал Тар и, уже обратившись ко мне, добавил: – Ты пойдёшь со мной!

Орк поставил меня на камень, поправил подол моей рубахи и снова надел халат.

– Ведьма, дай моей Лемне удобную обувь, – сказал зелёный муж, обратив внимание на мои голые ступни.

Я уже и не помнила, когда и где оставила свои тапочки на ремешках.

– А «пожалуйста» тебя не учили говорить? – недовольно прокряхтела ведьма, но пожелание орка выполнила.

Рядом с моими босыми ногами на камне появились балетки. Орк не стал возмущаться, что у этой обуви нет шнурков. Он быстро обул меня, а я чуть не грохнулась от переизбытка эмоций, смотря на зелёного громилу почти свысока. Всё же руки у него просто огромные!

Обхватив за талию этими огромными руками, он поставил меня на пол, затем взял мою ладошку в свою лапищу и повёл в сторону тёмной арки.

– Пошли, мы должны встретить нашу дочь, – сказал он мне, а проходя мимо ведьмы, остановился и обратился к ней: – Сувира, после ужина вы начнёте обучение – у Караты мало времени. Ко дню большой луны мы должны успеть.

– Как к Большой Луне? – опешила ведьма.

– Отец дал такой срок. Он уже отправил гонца к королю эльфов.

– Что?! Вот же старый дурак! – заругалась ведьма.

Но орк её уже не слушал. Он шёл к тёмному выходу из пещеры. Шёл вроде бы быстро, но руку мою не выпускал, а, наоборот, подстраивался под мою скорость. Мы уже начали спускаться по крутой лестнице, как я услышала за спиной голос Сувиры. И, кажется, её фраза была адресована именно мне: «Хьюстон, у нас проблемы!»

«Ещё какие!» – мысленно вторила я ей, ведь теперь не знала, как мне вести себя с Каратой…

Глава 28

Сложно сказать, кто из нас двоих больше боялся новой встречи: я или маленькая белокурая девочка с бледно-зелёной кожей и острыми длинными ушками. Теперь-то я знала, что Карата эльфийка благородных кровей, вылитая мать, да к тому же внучка короля лесных эльфов. Только вот цвет кожи ей достался от отца-орка.

Но встреча с ловцами душ на берегу Реки Жизни доказала, что для эльфов эта девчушка – простая полукровка. Даже хуже: тот благородный эльф, решая судьбу маленькой девочки, сказал, что «репутацию древнего рода она подпортит», и велел её просто убить.

В тот момент я и не знала, что сделала что-то особенное. И до сих пор не уверена, что именно мои действия, те слова на непонятном языке, стали решающими и помогли нам спастись.

Да и всё, что случилось потом в новой ладье и уже здесь на берегу, вообще было как будто не вчера, а вечность назад. Очередной водопад, ранение и лечение орка, встреча с его братьями, а следом нападение эльфов – слишком много событий.

Но если бы не Карата, всё было бы по-другому.

Поэтому, идя вслед за Таром по тёмным коридорам, я и хотела её увидеть, и боялась новой встречи. Карата, как любой ребёнок, обделённый материнской любовью, тянулась к эльфийке. Уверена в этом. Так как сама когда-то мечтала стать любимой дочерью. Но чем больше я старалась, тем проще все относились к моим достижениям и считали это само собой разумеющимся. Наверное, поэтому своего ребёнка я любила просто за то, что она у меня была. Любовь эта была взаимной, и тем больнее было её потерять.

Но сейчас меня ждала встреча с другой девочкой, которая вчера уже доверилась мне. Как она прижималась ко мне в лодке, как пряталась за моей спиной, когда на берег вышли три огромных орка – это доказывало, что девочка мне доверяет.

Но, в отличие от орка, она не ищет объяснений тем изменениям, что произошли с её мамой. По-детски доверчиво она радуется этому. А вот Тар за неё переживает, и его слова – это не просто угрозы. Что бы между нами ни происходило, как бы нас ни тянуло друг другу, за дочку он и мне шею свернёт голыми руками.

В подтверждение этой мысли, орк остановился и развернулся ко мне прямо перед выходом из тёмного каменного коридора в светлую гостиную почти игрушечного с виду домика ведьмы. Конечно же, я с лёту врезалась в него, не успев притормозить.

– Помни, обидишь дочь словом или действием, я… – Тар оборвался на полуслове.

То ли искал и не мог выбрать для меня самую страшную кару, то ли снова увидел в моих распахнутых глазах что-то, что заставило его забыть, о чём хотел сказать. Так мы и застыли на какое-то время, глядя друг другу в глаза. В итоге Тар так и не сказал, какая кара меня ждёт. Тут за его спиной раздался громкий мужской смех, и мы будто очнулись.

Поведение зелёного громилы меня настораживало. Поэтому я мысленно сделала себе пометку, что нужно будет спросить у ведьмы: может, она знает, что там было между орком и эльфийкой. Что-то ведь было, раз дочь у них есть. И это точно было не из-за ревности, которая кольнула не моё, а эльфийское сердечко при этой мысли.

Впрочем, стоило Тару развернуться и почти волоком вывести меня из коридора, как всё моё внимание привлекла маленькая блондинка, сидящая на плече младшего брата моего орка.

Рзо хоть и выглядел меньше своих старших братьев, всё равно по моим меркам был высоким и широкоплечим. Вот и сейчас сидящая на его плече девочка спокойно доставала рукой до потолка. Она не просто так это делала, а пыталась сорвать какой-то цветок.

– Ведьма с вас шкуры сдерёт, если узнает, что вы тут творите! – грозно сказал Тар.

Но девчушка уже успела сорвать цветочек, а услышав голос отца, прижала трофей к груди и повернула голову в нашу сторону. Огромный орк загораживал собой выход из коридора, и девчушка меня не сразу увидела за его спиной.

– Это маме! – тихо сказала малышка.

Девочка выглядела такой растерянной, что мне стало не по себе, когда она ещё тише добавила:

– Мама красивая! И Вира разрешила выбрать самый красивый цветочек для мамы.

Ребёнок сказал это и умолк, опустив белокурую головку.

Ну вот чего Тар сразу начал ругаться?

Смутил малышку и сам стоит и молчит, не зная, что сказать. Даже шутник Рзо, участвующий в «преступлении», как-то растерял весь свой задор. Перестал смеяться и молча стоял.

– Маме очень приятно! – нарушила я молчание, вышла из-за спины мужа и пошла к статуе «орк с ребёнком».

– Мама! – прошептала Карата, и её глазки заблестели, когда я протянула к ней руки.

Рзо застыл в нерешительности, он не знал, отдавать мне ребёнка или нет. Наверное, Тар дал ему знак – я этого не могла увидеть, так как стояла спиной к мужу. Но вот Рзо перестал быть статуей и вручил мне ребёнка.

Осмотревшись по сторонам, я поняла, что это большая комната, в которой есть всё и сразу. Так что мест, где сесть, было хоть отбавляй: обеденный стол и низкие тахты, как в шатре у орков, и даже высокая, большая кровать с балдахином (тут ведьма переборщила, конечно, но не мне её судить). В общем, это жилище было что-то типа квартиры-студии но на старинный лад.

Не знаю, почему я выбрала обеденный стол и подошла к стулу с высокой спинкой. Малышка сначала молчала, но когда я села на стул и начала поправлять её волосы, выбившиеся из косички, опомнилась и протянула мне цветочек.

– Это тебе, – так же тихо и не поднимая глаз, сказала девочка, – тебе, мама.

В груди потеплело, я приняла из рук ребёнка цветок и ответила:

– Спасибо, но маме не нужен этот цветочек.

– Почему? – тут же удивлённо посмотрела на меня Карата и начала оправдываться: – Я не крала его. Вира разрешила.

– Потому, что у мамы уже есть самый красивый цветочек, – улыбнулась я и аккуратно вдела стебелёк в незамысловатую косу малышки.

– Но у Виры самые красивые цветочки, – не поняв мой намёк, начала спорить девочка и показала на потолок. – Посмотри – их много, но этот самый красивый!

Тут точно было сложно поспорить. Потолок комнаты был как клумба. Но я осталась при своём мнении.

– У Виры очень красивые цветочки. Но у меня самый-самый красивый – по имени Карата.

Глава 29

Вечер этого дня пролетел как один миг, и в то же время он был полон событий и открытий.

Сначала Карата не отходила от меня ни на шаг, стоило назвать её моим цветочком. Она очень боялась, что что-то случится и мама снова станет прежней, поэтому и старалась быть рядом, хотела показать мне всю свою любовь.

Порог недоверия она перешагнула ещё там, в ладье, когда мы плыли по Реке Жизни. Наверное, впервые за её жизнь мама не оттолкнула её. Взрослый бы отнёсся к такой резкой перемене с опаской и подозрением. А вот маленькая девочка, всю жизнь мечтавшая о любви мамы, не задумываясь повторно открыла свою душу, впустила в своё сердце.

Тем ужаснее становилось от понимания, какое преступление по отношению к своему ребёнку совершила Эйтоуроса. Она воспользовалась любовью Караты, чтобы забрать у неё магию, как только та проснулась. До того момента она просто держала ребёнка на расстоянии и, как притаившаяся рядом змея, ждала подходящего момента.

Пусть я не знала подробностей их жизни в Долине Смерти, но и того, что успела узнать, вполне хватало, чтобы понять – они не были семьёй! Тар и Карата были близки, а Эйтоуроса лишь позволяла дочери любить себя. Она заставляла дочь учить законы эльфов, их историю и другие науки. Но при этом не скрывала от ребёнка, что она дочь эльфийки и орка, что она полукровка и из-за цвета своей кожи никогда не станет ровней чистокровным эльфам. А Карата гордилась своим отцом и безмерно любила его, что ещё больше злило эльфийку.

Нет, сама девочка ни словом не обмолвилась об этом. Но каким-то образом в моей голове начали всплывать мимолётные воспоминания, фразы и обрывки разговоров, картинки каких-то событий и даже чувства чистокровной эльфийки.

Эйтоуроса ненавидела своего мужа-орка. Она реально желала его смерти, но ритуал сплетения судеб и брачный браслет на её предплечье связали их узами, которые невозможно было разорвать и выжить.

Сначала это были кратковременные вспышки памяти прежней хозяйки тела. И я даже была им рада. Ведь они позволяли лучше понять прежнюю жизнь эльфийки, чьё тело теперь было моим.

Они шли как вспомогательный фон. Теперь я не мучилась вопросами, что и как. Я старалась не оценивать её поступки и мысли с точки зрения своих понятий хорошо или плохо.

Карата перетягивала на себя моё внимание, и я не зацикливалась на прошлом эльфийки. Того, что уже случилось, мне не исправить. Но и отречься от её прошлого не получилось бы. Я же видела, с какой недоверчивостью смотрят на меня братья Тара, да и его взгляд иногда темнел.

Муж будто бессловесно предупреждал меня снова и снова: «Обидишь дочь, пожалеешь, что не умерла в Долине Смерти»!

Наверное, поэтому я и согласилась прогуляться с Каратой после затянувшегося ужина. Лишь бы избавиться от тяжёлых взглядов трёх орков. Мясо под сырной корочкой они съели быстро и потребовали добавки. Мой фирменный рецепт им пришёлся по вкусу, но ведьме пришлось соврать, что это она придумала что-то новенькое, а я ей лишь помогла готовить. Орки бы не поняли, скажи она, что это моё любимое блюдо.

Потом на столе появлялись всё новые и новые блюда. Братья Тара уплетали всё, не сводя с меня своих глаз. Будто ждали какой-то гадости. Тар же хмурился, но молчал и на шутки братьев не реагировал.

Он даже сам предложил Карате погулять, а девчушка позвала меня за собой. Мужчины же остались с ведьмой. Ей Тар почему-то тоже не сильно доверял. Рзо ведьму побаивался, хоть и пытался это скрыть. Впрочем, тот облик, который принимала Сувира, мог испугать кого угодно.

Почему Карата её не боится, было загадкой. Но только сначала, а потом я поняла, что малышка видела ведьму не снаружи, не её облик, а то, что у Виры внутри. Девочка судила не по страшной оболочке, а по внутреннему миру ведьмы. Она ей доверяла. Могла, конечно, и ошибаться, но в Вире Карата видела что-то родное. Наверное, магия сближала их по духу.

А вот Рвал? Несколько раз я поймала его странный взгляд, брошенный в сторону ведьмы. Он будто знал, какая она на самом деле. Потому и не боялся, но в то же время его что-то раздражало. Это было понятно по его скабрёзным шуточкам.

Неудивительно, что я согласилась пойти погулять с Каратой. Что-то атмосфера за столом в доме ведьмы начала меня напрягать. Будто каждый ждал чего-то плохого.

Мы бродили с малышкой по ведьминскому саду, она без умолку болтала, рассказывая мне о цветах и растениях. И снова нахлынули воспоминания: я вспомнила, как эльфийка заставляла дочь учить названия этих самых цветов и растений. Сада у них не было, и девочка учила батнику по книгам.

Некоторые названия и свойства тех или иных растений я и сама начала вспоминать.

Вот, например, Чёрный пастух – он опасен, и к нему нельзя прикасаться голыми руками. Вспомнила я это, зачарованно рассматривая красивый небольшой закрытый бутон на тонком длинном стебле, без единого листочка.

– Можно обжечься! – прозвучал в моей голове голос Эйтоуросы.

Это случилось в тот единственный момент, когда Карата отошла от меня. Рзо позвал её, и она побежала к домику ведьмы. Тар и Рвал принесли котят белой тигрицы и хотели показать их Карате. При этом было хорошо слышно, как ругалась ведьма. Сувире или Вире, как звала её Карата, жутко не нравилось, что творили орки в её тихой обители.

Услышав голос эльфийки, я решила, что это воспоминание, но ошиблась.

– Чёрный пастух защищает, его высаживают вокруг чего-то ценного. Узнай, что прячет проклятая ведьма. Это поможет тебе вернуться в твой мир.

Теперь я точно понимала, что это не глюки и не воспоминания. Эльфийка нашла способ общаться со мной. Нужно лишь было понять, зачем ей это. Чего она хочет добиться. Неужели Сувира права и она решила вернуться, чтобы снова навредить Карате и Тару?

– Уходи, я не буду с тобой разговаривать, – тихо процедила я сквозь зубы, отвернувшись от орков и малышки. – Ты больше не сможешь причинить ей боль! И ему тоже!

Смех сумасшедшего, казалось, разорвал мою голову. Попытки заглушить его, закрыв уши, были бесполезны: звук шёл не снаружи – эльфийка смеялась в моей голове. И её голос разрывал мои перепонки изнутри:

– У меня есть то, что нужно тебе, поэтому ты вернёшь мне то, что нужно мне! Моё тело. И магию моего дитя, взамен на жизнь твоего!

Глава 30

Как Тар понял, что со мной что-то не то, и смог так быстро оказаться рядом, только богам известно и ему самому. Услышав предложение эльфийки, я чуть не рухнула. Её смех и последние слова повторялись и ударялись о череп изнутри, разносясь, будто эхо по пустой пещере: «Взамен на жизнь твоего!»

В глазах потемнело, мысленно я будто снова оказалась на кладбище рядом с могилой моей девочки. Но почему-то была там не одна. Все уже давно разошлись, моросил дождь, а я всё никак не могла сдвинуться с места. И сейчас рядом со мной оказалась ОНА, повторяя одно и то же: «Взамен на жизнь твоего! На жизнь твоего! Твоего!»

И снова громкий смех, но сквозь него прорвался голос Тара:

– Лемна! – поймал меня в момент падения и поднял на руки зелёный громила. – Сувира, что-то опять происходит! Маленькая, очнись, открой глаза! Ты слышишь меня? Моя Лемна, вернись!

В этот момент я увидела нас со стороны. Орк нёс меня к домику ведьмы, прижимал к своей груди бесчувственное тело и умудрялся не только говорить, но и целовать моё лицо и волосы.

Смех эльфийки резко оборвался. Не знаю, видела ли она то же, что видела я, но точно слышала.

– Лемна?! – заорала она в моей голове. – Он назвал тебя Лемнискатой, единственной истинной на все жизни бессметной души?! Тебя, человечку?! Ты осквернила…

Голос эльфийки резко оборвался. Что ещё хотела сказать Эйтоуроса, я так и не узнала. Хотя пусть и не дословно, но могла легко предположить содержание её речи. Дочь короля лесных эльфов, скорее всего, считала, что я осквернила её тело супружеской близостью с орком.

Но вот она исчезла. На один миг всё вокруг почернело. Будто я оказалась в месте, где нет ничего – ни времени, ни пространства, лишь темнота.

А в следующий момент я резко открыла глаза и увидела напротив личико Караты. Малышка спала. Я лежала на боку, а она – напротив меня, но не слишком близко, на расстоянии руки. На расстоянии вытянутой детской ручки. Она держала мою ладонь в своих ладошках. А поверх наших сплетённых пальцев лежала огромная ладонь орка.

Сам Тар лежал у меня за спиной и второй рукой обнимал меня за талию, прижимая к своему телу. Моя же свободная рука была прижата к груди, и, прислушиваясь к ощущениям тела, я поняла, что под ладонью на груди что-то нагревается. Не имея возможности пошевелиться и встать, чтобы посмотреть, что это, я нащупала нечто похожее на амулет, но не круглой формы, а в легко узнаваемой, знакомой форме восьмёрки. Металл и дерево нагревались быстро и почти уже жгли кожу.

Тут же появилось желание сорвать эту вещь с себя и выбросить.

– Если не хочешь слышать ЕЁ, то оставишь оберег, – тихо сказала ведьма.

Сувира стояла рядом с кроватью. Я видела её в образе не старой страшной старухи, а молодой, красивой женщины. Она не была эльфийкой, и цвет кожи не выдавал в ней орчанку. Она была человеком. Но я знала, что это Сувира, проклятая ведьма. И я прекрасно поняла, о ком она говорила, упоминая «ЕЁ».

– Он жжёт! – так же тихо ответила я ей.

– Так он реагирует на ЕЁ попытки пробиться сквозь защиту, которую я поставила. Нужно перетерпеть: она не может долбиться в закрытую дверь постоянно. Даже всей магии твоего человеческого сердца на это не хватит. Так что просто потерпи.

– Боль очень сильная, – стиснув зубы, прошептала я.

Дыхание сбилось, хотелось орать во всё горло. Но приходилось лежать, не издавая ни звука и борясь с желанием избавиться от оберега, выжигающего сейчас на моей груди горизонтальную восьмёрку. Казалось, что меня клеймят прямо наживую.

– Возьми силу Тарана, он открыт для тебя. Ты можешь черпать его силу, как из бездонного колодца. Ты его избранная, он сам так решил. Ты его Лемна. Теперь всё, что его – это твоё!

Думала возразить, что это лишь красивые слова. Но боль была слишком сильной, чтобы не попробовать воспользоваться пусть и бредовым, но единственным советом ведьмы.

Закрыла глаза, сильно-сильно зажмурилась, не обращая внимания на слёзы, и попыталась переключиться с боли в груди, на тепло, исходящее от мужского тела. Задумалась о ладони, которая накрывала наши с Каратой руки. Ладонь большая, тёплая, но вроде как не тяжёлая. Тар не придавливал наши руки к матрасу. Он именно накрывал, в защитном жесте.

И так было во всём. Тар прижимал моё тело к своему. Но мужская рука на моей талии не сдавливала, а поддерживала. Его тепло обволакивало меня. Его подбородок упирался мне в макушку, моя голова затылком прижималась к его груди, и я чувствовала его дыхание как своё. Вместе с дыханием я слышала биение его сердца и казалось, что оно бьётся в моей груди, а не в его. Боль действительно начала стихать. Вот я уже могла начать спокойно дышать и открыть глаза, чтобы осознанно осмотреться.

Мы лежали на большой кровати – той самой, с балдахином. Но даже под ним над нами была перевёрнутая клумба с цветами.

Карата лежала напротив нас и улыбалась во сне. Но что-то в её улыбке было не так. Девочка была чем-то озабочена или напугана. Тут же захотелось успокоить её. Что-то подсказывало, что ребёнок винит себя в том, что случилось со мной там, в ведьмовском саду. Нужно было успокоить её, сказать, что она ни в чём не виновата, что мама любит её.

Пусть и ненастоящая, но…

Смотря на спящего ребёнка, я поняла, что действительно уже полюбила эту девочку. За её открытость, за её преданность, за веру в доброту и…

Просто полюбила. И пусть говорят, что для настоящих чувств нужно время. Неправда: эту малышку я полюбила, ещё даже не зная, кто она и кто я.

Забыв об обереге на груди, который уже не причинял боли, хоть и был обжигающе горяч, я протянула руку к лицу Караты и убрала белую прядку за ушко.

Мой орк крепко спал. Но стоило мне сдвинуться, как обе его руки потяжелели, и я услышала над головой тихий рык. Замерла. Как-то не готова я была сейчас к его пробуждению. Мне нужно было ещё время на то, чтобы осмыслить случившееся, да и от ведьмы я получила ответы не на все свои вопросы.

Через какое-то время хватка Тара чуть ослабла. Он не проснулся.

– Это цветы Айюлы. Их пыльца в новолуние действует на некоторых, как сильное снотворное, – показав на цветочный потолок, пояснила Сувира причины крепкого сна моего зелёного великана. – Но не стоит пытаться высвободиться из его рук. Даже Айюла будет бессильна, если твой муж почувствует, что снова теряет тебя.

– Он не мой муж, и ты это знаешь! – резко ответила я.

– Официально он твой муж уже десять лет, – присаживаясь на край кровати, ответила ведьма.

Видать, она решила, что наш разговор будет долгим, а в ногах правды нет. Я же молчаливо ждала, что же она ещё скажет. Долго ждать не пришлось.

– Но тогда оба, вступившие в брак, – и принцесса эльфов, и первый сын Вождя орков, – лишь исполняли волю своих отцов. Ну а по своему желанию и разумению вы стали мужем и женой, когда ваши сердца начали биться в одном ритме. Когда ваше дыхание стало единым.

– Глупость это. Мы даже обряд в источнике не провели – тот, о котором говорил Тар. Так что я не его Лемна ещё, – напомнила ведьме.

Пусть я и не столь сильна в знании их обычаев, но умела внимательно слушать и делать выводы.

– Ты уверена? – усмехнулась ведьма и сменила образ.

Почему-то в этот раз она выбрала образ уже знакомой мне рыжей орчанки. Явно на что-то этим намекая.

– Знаешь, как проходит обряд? – вдруг спросила ведьма, тряхнув рыжими кудрями. – Обряд снятия рубахи и восхваления богини плодородия Лемны?

– Точно нет, но это происходит в воде, и думаю, что под «восхвалениями» подразумевается близость между мужем и женой. Ну и раз это происходит в источнике, то значит – в воде, – рассуждала я.

– Ты почти всё верно сказала, – кивнула рыжая и пояснила: – Источник – это небольшой водопад и естественный бассейн под ним. Двое ныряют с вершины, и в этот момент их дыхание соединяется.

Договорив, Сувира снова приняла свой образ и сложила две ладошки вместе.

– Их дыхание становится одно на двоих! – повторила она то же, что говорила и раньше, но при этом её сложенные ладошки начали расходиться в середине, будто она надувала их изнутри. – Вдох – выдох, одно дыхание, два сердца!

– О боги Межмирья! – прошептала я, когда до меня дошёл смысл слов Сувиры. – Это моя вина, но я не хотела! Я? Я ведь не знала…