Текст книги "Привет, я влип! (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Да-да, – смиренно кивнула я, пряча усмешку, – временное.
В этот момент на крыльцо бара, мимо которого мы как раз проходили, вывалилась толпа веселых людей, а изнутри громыхнуло всем известным новогодним хитом.
– С новым годом! – прокричал кто-то и них, обращаясь к нам.
– С новым годом! – бойко ответил Иван, и мы двинулись дальше, – обожаю корпоративы. А ты?
– А я их не понимаю, если честно, – призналась я, – я классический интроверт. Больше люблю тишину, покой. А когда развлекается толпа людей – чувствую себя лишней.
– Мне кажется, ты просто была не на тех корпоративах.
– Все может быть, – я пожала плечами.
Мои корпоративы можно было пересчитать по пальцам одной руки. И все они проходили одинаково, я либо сидела в тени, наблюдая за чужим весельем, либо была «на подхвате», потому что все остальные на все забили. И тот, и другой вариант восторга не вызвал.
Был, кстати, еще третий вариант. На прошлой работе. Когда меня не позвали на этот самый корпоратив, потому что в офисе должен был оставаться дежурный, и коллектив дружно решил, что Василиса Стрельникова – идеальный кандидат на эту роль. Все равно от нее на празднике никакого толка.
Так что да, я могла совершенно определённо сказать, что корпоративы – это не мое. Поэтому совершенно растерялась, когда Царев предложил:
– Хочешь пойти со мной? В следующую среду?
– В каком смысле с тобой?
– В самом что ни на есть прямом, – усмехнулся он, указав пальцем сначала на меня, потом на себя, – Ты, я, ножками топ-топ…
– Про тебя, меня и ножки я поняла. Просто как ты себе это представляешь? На такие мероприятия собираются коллективом. Оно поэтому и называется корпоративом.
– А это уже следующий момент, – Ванька по-мальчишески улыбнулся, – мой начальник оказался впечатлен тем, как мы подготовили презентацию и выступление. И приглашает тебя к нам на работу.
Я аж чуть в сугроб от неожиданности не села:
– Но он же меня ни разу не видел.
– Еще как видел, – Царев расплылся в улыбке.
– В костюме лягушки? – уныло предположила я, представив в каком свете выставила себя перед возможным работодателем.
– В нем родимом.
– И хочет к себе такого сотрудника?
– Уверяю тебя, Северный не из тех, кто судит людей по внешности. Если ты посмотришь наш коллектив, то каких там только персонажей нет.
– И ты решил, что Царевна-Лягушка впишется?
– Уверен. Только не Царевна-Лягушка, а Василиса Премудрая.
Я смутилась:
– Приятно, конечно, что мои старания оценили, но это так неожиданно.
– Я тебя ни к чему не принуждаю, и на веревке в стойло тащить не собираюсь. Просто приглашаю. И да, я абсолютно уверен, что ты нам подходишь, и что тебе самой понравится работать в нашем дружном и немного безбашенном коллективе.
– Ну, не знаю, – протянула я.
В последние пару лет я работала дома и привыкла к тишине, спокойствию, отсутствию рабочей суеты и к тому, что сама планирую свою график. Но даже такому упырю как я, иногда отчаянно хотелось оказаться в обществе единомышленников. Так чтобы кипели общие идеи, азарт, и все дружно шли к одной цели.
На прошлых работах мне не везло, но что, если Ванькино предложение – это подарок судьбы? Что если я достигла той точки, когда уже пора что-то менять в своей жизни.
Страшно, конечно, но где-то внутри разгорался огонек и звучал воодушевленный голос: а что, если попробовать?
– Давай сделаем так, – сказал Царев, наблюдая за моими колебаниями, – мы идем вместе на праздник. Там я тебя знакомлю с Северным. Вы смотрите друг на друга, решаете нужно ли вам все это и дальше сами спокойно договариваетесь о полноценном собеседовании. Что скажешь?
Я не отказалась. И вовсе не потому, что не умела говорить «нет». Мне действительно захотелось принять его предложение и что-то изменить в своей жизни.
Может, именно этого шага мне и не хватало, чтобы все наконец наладилось
– Хорошо, – неуверенно сказала я, и улыбнулась – давай попробуем.
Иван в ответ самым настоящим образом просиял:
– Вась, уверяю, ты не пожалеешь.
Мы пошли дальше, и я неожиданно для самой себя поинтересовалась:
– Кстати, а не тот ли это начальник, который придумал ваш прекрасный Стреломет?
– Тот.
Я фыркнула. Мне больше стрел не приходило… а Царев продолжал пользоваться приложением? Во мне снова вспыхнул ревнивый интерес, но я не стала спрашивать об этом вслух. Вот еще! А то вдруг подумает, что я все еще грежу о свиданиях. Вообще не грежу, даже не вспоминаю. Мне вполне хватает вот таких деловых встреч! Строго, по делу, и никакой романтики!
Уже оказавшись дома и укладываясь в кроватку, я улыбалась, как дурочка, вспоминая сегодняшний вечер, я обнаружила пропущенное сообщение от Марины.
Мало того, что весь вечер из-за тебя пошел псу под хвост, так ты еще и нажаловалась своему мужику! Подруги так не делают!
Я даже зависла. То ли от абсурдности претензий, то ли от стыда, то ли от того, что мне чертовски понравилось, как звучит «нажаловалась своему мужику».
Вот бы и правда был мой…
Такая вот я противоречивая.
Глава 12. Прогулка
На следующее утро мне пришло крайне странное сообщение:
Как ты относишься к конькам?
Спросонья я не поняла, что к чему, и кое-как набрала ответ:
Крайне отрицательно.
Был у меня опыт в детстве, когда за один поход на каток умудрилась наварить шишку на лбу размером с кулак, отбить копчик и обзавестись синяком во всю ляжку. Поэтому ледовые игрища и катания не вызывали у меня ничего кроме желания закутаться во что-то мягкое и безопасное.
Что насчет лыж?
Здесь дела обстояли немногим лучше – встать лыжа на лыжу и беспомощно размахивать палками, в попытке разобрать это нагромождение – мой особый талант.
Лучше не надо.
Сноуборд?
Я представила, как несусь с горы, сначала на доске, потом кувырком и втыкаюсь морковкой в какой-нибудь сугроб.
Сомнительное удовольствие.
Санки? Ватрушки? Ледянка?
Это можно. А с какой целью интересуешься?
Сегодня в три идем в парк.
Я прикинула список дел на сегодня и не нашла ни одного, которое нельзя было бы сразу сделать или отложить на потом.
Царев мое молчание воспринял как сомнение:
Если ты, конечно, хочешь… И если тебя отпустят.
Да кто ж меня может не отпустить? Я птица вольная.
Я согласна.
Спустя минуту я поймала себя на том, что по-прежнему держу в руках телефон и перечитываю нашу переписку, при этом глупо и умиленно улыбаюсь.
Сконфуженно кашлянула, потерла кончик носа и села на кровати. Времени не так и много, а дел невпроворот. И если я хочу нормально отдохнуть, а не мучаться от того, что остались хвосты и недоделки, то самое время приступать к работе.
Встала, заправила кровать, умылась. В приятной тишине сварила кофе и под пристальным взглядом Гоши позавтракала.
Потом покормила самого Гошу:
– Что-то ты насвинячил, дорой мой дружок, – сокрушенно покачала головой, заметив, насколько загажен террариум, – сегодня вечером будет генеральная уборка.
Ответом мне было басовитое «ква», которое можно было интерпретировать, как угодно. От «спасибо добрая девочка за то, что заботишься обо мне» до «поменьше болтай, побольше делай»
Я любовно погладила его по склизкой макушке и пошла работать, что было не так уж просто. Мысли постоянно расползались. Вместо того чтобы сконцентрироваться на текущих задачах и поскорее все сделать, я то и дело проваливалась в думы о Цареве.
Почему он меня пригласил? Чисто по-дружески, наверное…
А может у него все заняты, и он за неимением лучшего, решил провести время с Василисой Стрельниковой? Все интереснее, чем дома сидеть и туда-сюда по дивану перекатываться…
В общем, я то радовалась и фантазировала, как мы, взявшись за руки, прямо из парка шагаем под венец, то жестко опускала себя на землю, спрашивая: где я и где Иван?
И вообще, мы уже все выяснили на трассе, когда я его полуголенького и с надписью на лбу забирала. Я не в его вкусе, ничего у нас быть не может, поэтому можно не тратить время на грезы и вести себя как обычно, не пытаясь произвести впечатления.
По этой причине я собиралась в парк, не как девушка, которая отправляется на прогулку с симпатичным молодым человеком, а как матерый ездок на санках, готовый к любым трудностям и преградам. Термобелье, двое носков, водолазка, свитер. Штаны на штаны, куртка, шапка, шарф. Пока одевалась – взмокла.
Косметику – к черту. Зная свою ловкость, могу с уверенностью сказать, что обязательно воткнусь моськой в сугроб и весь макияж растечется. Намазала щеки специальным кремом, чтобы не обветрили, губы – гигиенической помадой.
Все! Готова!
Дороги снова замело и к парку я приехала с некоторым опозданием. Царев уже был на месте, возле домика, в котором давали оборудование в прокат.
Когда я подошла, он смерил меня оценивающим взглядом и одобрительно кивнул:
– Хорошо подготовилась.
– А то! – я показала два больших пальца, не снимая толстые варежки, – к снежному беспределу готова.
– Отлично, – всучил мне ярко-салатовую ватрушку, а себе взял нейтрально серую и мы отправились в глубь парка, туда, где раздавались крики и смех.
В общей толпе кататься не понравилось – пока дождешься своей очереди или заскучаешь, или замерзнешь. Еще и дети, как мошкара, вокруг снуют, ныряют на своих ледянках чуть ли не под ноги.
Поэтому немного потолкавшись вместе со всеми, мы отправились искать более спокойное место и нашли его в глубине парка, на плохо раскатанном склоне.
– Вроде, хорошее местечко, – сказал Царев и скатился первым. Ватрушка лихо сделала вжу-у-ух в вершины склона, пролетела половину пути и закрутилась на изгибе, вынося своего наездника в высокий сугроб, – нормально!
Он махнул мне варежкой, и я покатилась следом. В лицо летел снег, ватрушка подскакивала на каждой кочке, и я, неожиданно счастливая, смеялась во весь рот, когда чуть не подбила Ваньку, возвращающегося наверх.
Он ловко увернулся и продолжил подъем, а я ушла в крутой поворот и тоже закопалась в сугроб.
Это был самые прекрасные два часа за эту зиму. Мы как дети носились по горке, хохотали, барахтались в снегу.
Я накаталась до такой степени, что варежки превратились в сплошные сосульки, физиономия обветрилась, несмотря на крем, ноги дрожали от постоянных забегов вверх по склону.
Снег был уже везде: в ботинках, в шапке, за шиворотом, и судя по тому, как холодило булки при каждом шаге – даже в трусах.
Под конец, я уже так устала, что в очередной раз скатившись, уткнулась в сугроб и не могла стать.
– Подъем, боец! – Ванька подхватил меня под подмышки и поставил на ноги. Отряхнул меня сзади, потом развернул к себе лицом, отряхнул спереди. Как-то по-свойски поправил на мне шапку, убрал прядь волос, прилипшую к щеке, – замерзла?
– Немного, – призналась я, глядя на его румяное, довольное как у сытого кота лицо, и искренне недоумевала, как меня угораздило оказаться здесь, на горке с таким шикарным мужиком?
Может, это сон?
– Идем греться.
Едва переставляя ноги, мы поплелись обратно. Уставшие, довольные, насквозь промокшие. С красными шмыгающими носами…
Боже, что ж так хорошо-то, а?
Я такой счастливой себя уже давным-давно не чувствовала.
Сначала мы отделались от ватрушек, сдав их обратно в лавку с оборудованием, потом Иван повел привел меня на маленький пятачок, где полукругом стояли аккуратные домики-ларьки, торгующие хот-догами, сэндвичами, шаурмой и, конечно же, обжигаю-горячим безалкогольным глинтвейном.
Царев взял два стакана. Один себе, другой мне:
– Аккуратно, огонь.
Я, обхватила бумажный стакан замерзшими ладонями, сделала маленький глоток и сморщилась, потому что и правда было очень горячо, но зато вкусно. Терпкость ягод, пряность корицы и кардамона, игривая кислинка апельсина. Отличное завершение прогулки.
Вяло переговариваясь, мы направились к выходу из парка.
И чем ближе он маячил, тем все более хмурым становился мой сопровождающий:
– О чем задумался?
– О том, что я приду домой, а там кот…
– Доставляет проблемы? – участливо поинтересовалась я, но Царев проигнорировал этот вопрос и продолжил свою мысль:
– А ты придешь домой, и у тебя там Гоша.
– Ну да, – согласилась я, снова делая небольшой обжигающе-вкусный глоток.
– Он вообще знает, куда ты ушла?
Я вспомнила выпученные лягушачьи глаза, в которых отражалась вся скорбь лягушачьего народа.
– Конечно.
– И знает с кем?
Я чуть смущенно кашлянула. Вообще-то знает…
Перед уходом, я подробно объяснила куда иду, зачем иду, с кем иду и получила очередное надменное «ква» в ответ.
Не то, чтобы я стеснялась своих бесед с лягуханом, но признаваться в этом Цареву было как-то не с руки, поэтому я смиренно кивнула:
– Он в курсе всего, что со мной происходит.
– И ему плевать? – рявкнул он.
– В смысле? – в полнейшем недоумении я уставилась на Ивана.
– В прямом. Какой мужик спокойно отпустит свою девушку на горку с другим? Или позволит торчать у него ночами напролет «готовя презентацию»?
Я медленно моргнула, силясь понять, о чем идет речь. Потом поняла и чуть не засмеялась в голос.
Кажется, товарищ Царев приревновал меня к лягушке. Неожиданно, но приятно.
А еще глупо до невозможности, поэтому я не удержалась и подлила масла в огонь:
– У нас свободные отношения. Он не предъявляет претензий мне, я не предъявляю претензий ему, и у каждого есть своя личная жизнь.
– Фигня какая-то, – буркнул Царев.
– Это почему же? – я с трудом сдерживала улыбку, – очень удобно, знаешь ли. Никаких запретов, сплошная свобода.
– А ты уверена, что тебе такие отношения нужны? Уверена, что он тебя любит?
– О, да. Он меня просто боготворит. Можешь не сомневаться.
Иван стал мрачнее тучи, а я внезапно предложила:
– Хочешь, я вас познакомлю? Вы наверняка найдете общий язык.
– Я не собираюсь искать общий язык с твоим мужиком!
– Ну и зря. Уверена, вы бы поладили. Гоша у меня мужчина импозантный, сдержанный, солидный… с ним есть о чем поговорить.
Иван остановился так резко, что я налетела на него и чуть не расплескала содержимое своего стаканчика:
– Эй! Аккуратнее!
– А знаешь, что, – сказал, недовольно прищурившись, – я, пожалуй, соглашусь на это знакомство.
– Когда? – тут же подхватила я.
– Да хоть сейчас! – и вид такой упертый, как у пацана, который решил натворить глупостей, прекрасно зная, что ему за это достанется.
Смешной.
– Хорошо, – я кивнула и достала из кармана телефон, – мне надо позвонить и предупредить о нашем приходе.
Я отошла на пару шагов, сделала вид, что набираю номер и сказала в трубку:
– Гошенька, это я. Да, нагулялась. Сейчас домой приеду. Со мной гость будет, поэтому пожалуйста наведи дома порядок, пока мы добираемся.
Потом вернулась в необычайно сердитому Цареву, который наверняка слышал каждое мое слово:
– Ну все, можем ехать.
Главное не заржать и не выдать себя раньше времени, пусть пока бесится.
Хотя вопрос конечно интересный… С чего такая реакция. Как будто ему есть дело до того, с кем я живу…
* * *
Когда приехали к моему дому, я еще раз уточнила:
– Уверен, что хочешь подняться?
– Уверен! – ответил нахал, стрельнув в меня своими глазищами и первый вышел из салона.
– Ну, пошли, раз так хочешь, – усмехнулась я, распахнув дверь со своей стороны.
Мы зашли в подъезд, на лифте поднялись на мой этаж, остановились перед дверью. И пока я копалась в карманах, в поисках ключей, Ванька стоял рядом и пыхтел от праведного гнева.
– Вот они, – обрадовалась я, вытаскивая связку из внутреннего кармана. И отперев дверь, шагнула внутрь, громко объявив, – а вот и мы!
Царев зашел следом, настороженно глядя по сторонам.
– Разувайся, не стесняйся.
– Я и не собирался, – Иван стащил шапку, и я едва удержалась от того, чтобы запустить ладонь в смятые, торчащие во все стороны волосы. Аж кончики пальцев защипало.
Кстати, напомните, зачем я его к себе пригласила? Мы же тут вдвоем, совершенно одни. Гоша не в счет…
От неожиданно коварных мыслей стало сначала волнительно, потом горячо.
К счастью, щеки и так были красными после продуктивной прогулки, так что моего внезапного смятения никто не заметил.
– Ну и где твой Гоша? – деловым тоном спросил Иван.
– На кухне ждет.
Я пошла первая, Ванька за мной.
– Вот знакомьтесь, – сказала я, подведя его к террариуму, – Гоша. Он же Георгий Первый. Главный мужчина в моей жизни.
Увидев, как вытянулась физиономия у Царева, я не выдержала и все-таки рассеялась
– Лягушка? Твой Гоша – лягушка?!
– А ты ждал чего-то другого? – сквозь хохот спросила я.
– Эй! Так не честно! Ты меня развела! – возмутился он, но хмурая складка между бровей чудесным образом разгладилась.
Глава 13. Золушок
Словами не передать, каким идиотом я почувствовал себя в тот момент.
Я тут, понимаете ли, шел, готовил речь на русском матерном, чтобы донести до тупого Гоши, что свою женщину надо защищать, и не позволять кому бы-то ни было использовать ее в своих целях. Что надо с ней времени больше проводить, надо баловать. Надо, в конце концов, помогать ей в драке с уличными собаками за облезлого кота, и на горке с ней кататься тоже надо…если он не хочет в один прекрасный день остаться без нее.
И вот теперь этот Гоша сидит напротив меня за толстым стеклом, делает ленивое «ква» и смотрит на меня так, словно он – царь, а я – кусок не пойми чего.
И вот тут-то я вдруг вспомнил, что никогда особо лягушек и не любил. Тем более таких больших, толстых. Да еще смотрящих на меня не то свысока, не то с угрозой.
Помнится, в детстве, когда родители в принудительном порядке вывозили меня летом «отдыхать» на загородную дачу, мы с пацанами из соседней деревни ходили на реку. Они ловили головастиков, а я в это время предпочитал купаться. Потому что вода – это здорово, а лягушки – это склизко. Меня еще дразнили за это «городским чистюлей».
И вот я смотрел на Гошу. Гоша смотрел на меня.
Я нервно дернул глазом. Он вульгарно мазнул языком по широкой ряхе и надул горловой мешок.
– Я думаю, вы подружитесь, – умиленно сказала Васька.
Непременно. Станем лучшими дружбанами, будем сидеть вечерами на крыльце, смотреть на закат и дурными голосами орать песни на всю округу. Он будет спать на моей подушке и ночами собирать своим липким языком комаров, пытающихся присосаться к моей заднице. Идиллия!
– Угу, – нечленораздельно буркнул я.
Василиса приняла это за искренний и ничем не замутненный восторг, и тут же предложила:
– Хочешь подержать?
Что?! Подержать вот это?! Жирное и зеленое и в пупырышек? Да, ни за что!
А вслух:
– Ну не знаю… вдруг ему не понравится… у меня нет опыта общения с такими… красавцами.
– Не переживай, он не кусается и давно привык к рукам, – пока я надсадно пытался придумать, как бы вежливее обозначить, что я не фанат вот этого всего, воодушевленная Василиса вытащила лягушку из террариума и плюхнула ее мне на ладони.
Буээээ…
Твою мать…
Зачем мне это…
Откройте окно, я его выкину…
– Ну как? – спросила Васька, так искренне и радостно улыбаясь, что у меня язык прилип к нёбу, – здорово, правда? Он тяжеленький.
Сукин сын весил, наверное, полкило! Полкило слизи, зелени и гадких глаз, глядящих на меня с выражением: тебе хана кожаный!
– Дыа-а, – выдавил я из себя, – непривычное ощущение.
Кто еще из нас не умеет говорить «нет»?
– Можно почесать его за глазиком.
А можно не надо?
Лягух втянул оба глаза и медленно высунул их обратно.
Что там Васька говорила? Они так жратву внутрь себя проталкивают? Это намек?
– Во-о-от, – восторженно пыхтела она, натирая зеленую макушку, – видишь, как ему нравится? Почеши его.
Я кое-как подергал большими пальцами, неуклюже мазнув по жирным лягушачьим бокам.
В чудовище что-то то ли булькало, то ли щелкало, то ли перекатывалось. Грудь надувалась. Холодные лапы, цеплялись за мои пальцы.
– Хорошенький правда?
– Очень.
– А еще он умный. С ним можно разговаривать. Мне иногда кажется, что он понимает каждое мое слово.
– Невероятно.
Заберите его кто-нибудь…
Дайте мне лучше еще одного блохастого кота. Или двух. Собачку можно. Хомячка. Попугайчика.
– Раз уж вы так хорошо поладили, то подержи его пока, а я наведу порядок в террариуме. А то, что-то грязно.
Он еще и засранец. И почему я не удивлен?
– Мы вроде чай собирались пить, – беспомощно спросил я.
– Тут быстро. Вжик-вжик – и готово. – беспечно отреагировала Василиса и унеслась на балкон.
Я в панике ломанулся следом за ней:
– Ты куда?!
– За инвентарём. Ждите тут!
Я остановился, как вкопанный, а Гоша, проводив хозяйку преданный взглядом, развернулся ко мне.
– Ква.
Я аж вспотел.
К счастью, Васька быстро вернулась. Притащила с собой большой пластиковый ящик и пакет с лопатками, скребками и прочими орудиями пыток.
– Вы пока пообщайтесь, а я мигом. Так-то я вечером планировала у него убираться, но раз уж у меня появился такой прекрасный помощник…
– А давай я почищу? – внезапно предложил я.
Не то чтобы мне жуть как хотелось выгребать лягушачьи какахи, но это все-таки лучше, чем держать в руках производителя этих самых каках.
– Хочешь попробовать?
– Угу. Очень, – улыбаясь так, словно мне щеки свело, я вернул чудовище Василисе, а сам потянулся за салфетками, и стараясь действовать непринужденно и неторопливо, чтобы она не подумала, будто я не рад знакомству с ее сокровищем, вытер ладони, пальцы, между пальцев.
Потом взялся за лопатку и преисполненный дурных предчувствий уточнил:
– Нужен какой-то защитный костюм? Халат, перчатки, маска?
– И без них нормально.
Ну, ладно. Приступим. Быстрей начну, быстрее закончу.
Я подошел к террариуму, заглянул внутрь и мысленно присвистнул.
Это я конечно молодец…
Гоша был пацаном и гадил тоже по-пацански. Я почему-то думал, что лягушки, они как хомячки – горошка навалили в уголок и все, а вместо этого обнаружил цилиндрическое нечто коричневого цвета, размером с четверть Гоши.
Гоша младший, мля…
Это ж сколько жрать-то надо было, чтобы вот так?!
В общем, этот день навсегда останется в моей памяти днем позора. Когда Великий и Ужасный Айтишник Иван Царев был вынужден работать золотарём.
Зачем мне это?! Как меня вообще так угораздило?
– Все в порядке? – участливо спросила Васька.
Я вдохнул, перехватил поудобнее совок и ринулся в бой:
– В полном.
Отворачиваясь и старательно думая о прекрасных пляжах с белоснежным песком, я выгребал все эти лягушачьи сокровища.
– Получается? – участливо спросила Васька.
– Да-да, – бодро ответил я, с трудом сглатывая дурной ком, вставший поперек горла, – все супер.
Что это за женщина вообще такая? Как она умудряется заставлять меня делать такие вещи? И ведь все на добровольных началах, без принуждения. Сначала кот, потом вот это… Как будто мне на самом деле нравится выгребать эти авгиевы конюшни. А мне не нравится!
Я все это делаю чтобы… чтобы что?
Логического объяснения всему этому безобразию у меня не было. Кроме одного.
Я действительно запал в эту Царевну-Лягушку и пытаюсь сделать ей приятное вот таким заковыристым способом.
– Надо еще воду поменять и хорошенько помыть купалку, сполоснуть корягу, растения и стекла скребком почистить, а еще добавить нового субстрата взамен того, что он накопал, протереть лампу и хорошенько все увлажнить.
– Без проблем.
Вот лучше бы цветы подарил, честное слово…
Только что-то подсказывало, что от цветов она так умилительно улыбаться не станет.
Сокрушенно вздохнув, я продолжил уборку. Вылил мутную воду в унитаз, хорошенько пустой губкой без средства отмыл емкость для купания и всю остальную Гошину приблуду, прошелся по стеклам скребком с лезвием, тщательно снимая зелень и слизь, убрал ископанный субстрат и подложил свежего, и хорошенько все это дело побрызгал из пульверизатора.
Террариум ожил, капли сияли на прозрачных словно слезы стеклах, хорошенько промытая под струей воды коряга гордо растопырила корни. Пахло влажным лесом и дождем.
После этого я завязал мусорный пакет, в который свалил все добро, произведённое лягуханом, и с остервенелым облегчением вымыл руки.
Все! Все, блин! Отстрелялся! Молодец! Мужик! Победитель.
И тут где-то в прихожей глухо зазвонил Васькин телефон:
– О, погоди отвечу, – сказала она и, пока я бестолково моргал, наслаждаясь заслуженной победой, бесцеремонно плюхнула лягушку мне в руки, а сама унеслась прочь.
И снова я остался наедине с лупоглазым чудовищем, которое смотрело на меня без капли благодарности.
– Иди-ка ты к себе, – сказал я и шагнул к террариуму, намереваясь скинуть его туда.
И в этот самый момент Гоша вспомнил, что он лягушка, а лягушкам свойственны прыжки.
Вспомнил. Прыгнул. И растопырив лапы, плюхнулся на пол.
Меня аж пот холодный прошиб.
– Убьёшься, дурак! – хотел его схватить, но мерзавец скакнул под кухонный уголок, – а ну иди сюда!
– Ква, – раздалось откуда-то из-за мебели.
– Я тебе сейчас дам ква. Иди сюда, жопа зеленая, – я встал на четвереньки и попытался дотянуться до Гоши, – ну? Долго мне тебя ждать?
Вместо ответа, он развернулся ко мне спиной, наглядно демонстрируя эту самую жопу, и пошлепал дальше.
– Да чтоб тебя!
Василиса все еще с кем-то разговаривала, а я продолжал попытки поймать лягушку.
Хитрый такой оказался, пронырливый! И скользкий сволочь – только схватишь, а он словно сквозь пальцы просачивается!
– Стой, сучоныш!
Гоша наградил меня презрительным взглядом и юркнул под шкаф.
Откуда в этом чудовище столько прыти?! Сидел же как кулек, не шевелился даже, пока хозяйка была рядом, а терпеть распрыгался гад.
Где-то под шкафом раздалось шлепанье липких пяток по линолеуму.
– Я сейчас тебя поймаю и сожру! – прошипел я, окончательно выходя из себя.
– Ква, – ответил он мне, как бы говоря «кто еще кого сожрет!»
Из-под кухонного шкафа я выгнал его лопаточкой для жарки, но на этом проблемы не кончились! Он решил, что скакать по полу ниже его достоинства и ринулся покорять высоты.
Сначала на табуретку, потом словно ниндзя увернувшись от моих рук, переметнулся на стол. Потом не кухонный гарнитур.
Кухня была такой маленькой, что ему без труда удавалось перескакивать с одного предмета мебели на другой, не смотря на собственные внушительные размеры.
– Георгий! Не буянь!
Кажется, пучеглазый решил самоликвидироваться, потому как недолго думая, устремился к горячей плите.
Васька меня убьет, если с этой тварью что-то случится!
Отбросив в сторону всю осторожность, брезгливость и прочие глупости, я принялся ловить. И поймал! За долю секунды, как он отправился на раскаленную поверхность.
– Попался! – я ухвати его за жирненькую ляжку и поднял в воздух.
Лягух начал барахтаться, взглядом обещая лютую расправу, и басовито возмущался:
– Ква! Ква!
– Я тебе сейчас такое «ква» устрою!
Я вернулся к террариуму, неся это трепыхающееся неугомонное чудовище на вытянутой руке.
Бросил его на мох и прикрыл сверху стеклянной крышкой.
Мля, аж трясло. Манал я такие развлечения.
– Ну как вы тут? – спросила Васенька, вернувшись после разговора.
– Чудесно! Лучшие друзья!
На вертел насадить и зажарить гада…
– Вот и отлично. Теперь я знаю, кому его оставить на досмотр если вдруг куда-то уеду. Сейчас еще научу тебя его кормить…
Я тебе уеду. Я тебе так уеду…
И вообще после таких извращенных пыток и издевательств, она должна меня не только чаем напоить, но и согласиться на полноценное свидание!
И к черту все это деловое общение. Кого я вообще пытаюсь обмануть?
Где еще я найду вот такую? Чтобы и хрен со лба оттерла, и презентацию сделала, и животных любила… даже таких неказистых.
Тем временем, она принесла полупрозрачный контейнер и пинцет. И принялась кормить Гошу какими-то толстыми, жирными то ли червяками, то ли личинками.
– Давай, Гошенька. Открой ротик, – ворковала она, вкладывая жуткий деликатес в широко разверзнутую лягушачью варежку, – зофобас за маму. Зофабас за папу…
Наверное, это меня и добило.
Она была настолько омерзительно прекрасна в этот момент, что я смотрел на нее, как баран на новые ворота и восторженно улыбался, чувствуя, как в груди растекается блаженное тепло.
Это же не девушка. Это мечта. Богиня!
И кажется, я только что безнадежно в нее влюбился.
