Текст книги "Привет, я влип! (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

От избытка чувств, Ольга поднялась из-за стола и отошла к окну. И оттуда глухо продолжила:

– Мы с ней как-то в магазине пересеклись – от нее одни глаза остались, никакого огня. Она была как береза, обвитая ядовитым плющом. Я тогда как раз развелась с первым недомужем, Олега встретила. И мы вместе решили, что девчонку спасать надо.

Дальше продолжал Олег:

– Она смогла выкрасть свои документы, и мы помогли ей уехать. В прошлый раз она ошибку сделала – осталась в родном городе, а там особо не скроешься. Все друг друга знают. Но в этот раз она уехала в большой город, где затеряться – раз плюнуть. Прописка ей не нужна – она прописана там, с родственничками. Официальное трудоустройство тоже – она самозанятая. Новым людям она представляется, как Василиса Стрельникова. Соцсетями и прочей мутью не увлекается. Поэтому отследить ее сложно. Вернее, ничего сложного в этом нет – есть права, машина, прочие моменты, которые не обойти без полноценной регистрации и документов, но не для неудачников из деревни, не привыкших жопой шевелить и решать проблемы, это сложно.

До меня постепенно начало доходить, в чем дело. Почему она так перепугалась, когда узнала, что я ее физиономию перед целой толпой показал, да еще и Стрельниковой при этом назвал. Я на той презентации сам, своими собственными руками упросил жизнь этим персонажам. Дал прямую связь между настоящей Васькой и вымышленной Стрельниковой.

– Она так уже два года живет. Очнулась, улыбаться начала…

– Еще бы! Такой балласт скинула! – хмыкнул Олег.

– Я видела этих прекрасных людей в том году, когда к друзьям приезжала, – Ольга брезгливо поморщилась. – Он – обрюзгший, противный, как боров, и она тощая как палка и в рот ему заглядывает, боясь сделать лишнее движение. А сын их вообще на крысеныша похож. Неопрятный, грубый, наглый. Такой же как папаша.

Ее передернуло.

Я чем больше слушал, тем сильнее приходил в недоумение и ярость. Что это вообще за семья такая, где мать готова на все лишь бы удержать рядом штаны, какими бы хреновыми они не были, а дети, вернее один ребенок страдает? Неужели ничего и нигде не екало? Не ломило?

Судя по мрачным лицам Ольги и Олега – не екало. Все там было в порядке вещей и без зазрения совести.

– Она должна была на них заявить.

– Смеешься что ли? Это же ма-а-ама, какой бы хреновой она ни была. Это же семья-я-я, а семьей так нельзя, даже если о тебя вытирают ноги.

Сволочи. Охреневшие сволочи. Это все что я мог сказать в этой ситуации.

– Мы к чему тебе все это рассказываем… Если Васька так внезапно исчезла, бросив все, включая своего драгоценного, обожаемого Гошу, то скорее всего любимые родственники до нее снова добрались и уволокли в деревню. И судя по тому, что мы знаем, Васька снова не смогла дать им отпор и смирилась. Или не смирилась, но ничего не смогла им противопоставить и была вынуждена уехать.

– Думаете, из-за той дурацкой презентации они смогли ее найти?

Боже, на хрен я тогда полез с этой благодарностью?! Думал сделаю хорошее дело, а получилось говно, из-за которого у Васьки начались проблемы. И она была вынуждена вновь окунуться в то, от чего столько времени убегала.

Джентльмен, хренов.

– Сереженька тоже программист, хоть и убогий. Он вполне мог оказаться на том форуме, – предположила Ольга,

– Особенно если там кормили на халяву, – вставил пять копеек ее хмурый муж.

– Естественно. Жрать и глазеть по сторонам, открыв рот, – его любимое занятие. И если он был там, то увидел фото Васьки, и то, что она прячется под фамилией Стрельникова, и то, что прячется в большом городе.

– А еще, он узнал, что работает с нами… – закончил я за нее, внезапно вспомнив того неприятного паренька, который подходил к нам с Северным после выступления и настойчиво требовал Васькины контакты.

– Он вполне мог проследить за тобой, – согласился Олег, – ну а дальше – дело техники. Вы же встречались с Василисой в эти дни?

– Неоднократно. И к ней ездили, и в парк, и к нам на работу я ее звал. Пфф, – я зарылся пятерней в волосы и покачал головой, еле справляясь с желанием убивать, – он мог полностью отследить ее маршрут. Где живёт, где работает, куда ходит, когда ходит.

Я принес им ее на блюдечке с золотой каемочкой. Приходи и забирай.

Чувствуя, как по спине идет морозная волна, я поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым в темноте кружились тяжелые хлопья снега.

В голове все это не укладывалось. Помог называется, поблагодарил…

Но я же не знал. Даже предположить не мог, что такой треш существует, и что Стрельникова…тьфу, Лаврова находится в бегах. И все равно чувствовал себе премерзко.

Я виноват, что снова столкнул ее с этой грязью. Мне и исправлять.

– Давайте адрес, – глухо сказал я.

– За ней поедешь? – пытливо спросила Ольга.

– Поеду. Надо вытаскивать ее из этого болота. Спасибо, что рассказали. Теперь многое встало на свои места.

Я двинулся к выходу, а следом за мной поднялся и Олег:

– Я с тобой.

– И я, – решительно сказала Ольга, выключая вновь закипевший чайник, – я ее с этими свиньями больше не оставлю. И вас одних не отпущу, мало ли что от этих придурков можно ждать.

Пока они собирались, я вышел на улицу. Внутри все как жерновами перемолото. Выворачивало от желания оказать рядом с ней прямо сейчас. Увидеть, убедиться, что с ней все в порядке. Защитить.

Уже в пути, когда мы вывернули с проселочной дороги на трассу, я позвонил Северному и рассказал, как обстоят дела с его потенциальной работницей.

Антон отреагировал жестко:

– Охренели что ли? Надо ехать, забирать.

– Уже в пути. Ты мне вот что скажи, помнишь после выступления к нам дрищ вонючий подходил? В стоптанных кроссовках с невнятными усами.

– Это который со Стрельниковой жаждал встретиться?

– Он самый. Это и есть ее братец. И скорее всего все это время он за нами следил, пытаясь выйти на сестру.

– А ведь я его видел, – задумчиво сказал Антон, – у нас в здании. Но не узнал. Просто морда показалась знакомой, но я прошел мимо и тут же забыл о нем. А теперь, после твоих слов вспомнил. Он стоял на втором этаже возле парапета, смотрел на елку…

На хрен ему елка не нужна. За лягушкой он наблюдал.

За моей. Мать вашу. Лягушкой!

– Нужны записи с камер. Если дойдет до суда, то нужны доказательства, что он выслеживал Василису.

– Понял. Сделаю. И о щенке этом справки наведу, наверняка, найдется повод за яйца его взять.

– Спасибо, Антон. Я твой должник.

– Ерунду не говори. Девчонке помочь надо.

– Спасибо, – поблагодарив еще раз, я завершил разговор.

Потом сделал еще пару звонков, подключая всех, кто мог быть полезен в такой ситуации, и остаток пути провел как на иголках – всматриваясь в темноту за окном и мелькающие остовы заснеженных деревьев, похожих на призраки, и молясь том, чтобы с Васькой было все в порядке.

Глава 18. Родственнички

Я знала, что этим все закончится. Как только Ванька сказал про то, каким был последний слайд в той презентации, я поняла, что все. Пока я пела и плясала в розовых облаках, грезила о любви и прочих глупостях, конец света неумолимо и коварно крался к моему порогу.

Крался, крался и, наконец, подкрался.

В четверг утром я еще надеялась на то, что все как-то обойдется. На то, что Сергея не был на том несчастном форуме. А если и был, то не слушал выступление Царева. А если и слушал, то не до конца.

В общем, всеми силами я пыталась успокоить себя. Убедить, что жизнь продолжается и никто не станет посягать на мою независимость. Два года ведь получалось оставаться незамеченной? Значит, и дальше получится.

И, тем не менее, после завтрака я не могла работать. Мысли были заняты совершенно другим.

А что, если брат все-таки был на форуме? Был на презентации Царева и слушал ее до конца. И видел мою физиономию во весь экран на последнем слайде. И понял, что надо искать не Лаврову, а Стрельникову. Или что еще хуже – понял, что надо искать в окружении Царева.

Я судорожно копалась в памяти, пытаясь найти какие-то признаки чужого присутствия, на которые не обратила внимания по причине беспечности. Может за мной кто-то ходил словно тень? «Заглядывал в окна»? Странные звонки? Письма?

В голову ничего не приходило. Даже если и были тревожные сигналы, я благополучно их пропустила. Не до них было.

Дурочка. Обещала ведь самой себе, что всегда буду начеку, что не позволю прошлому снова ворваться в мою жизнь и снова все пустить под откос.

Хотела уехать далеко-далеко, но так почему-то и не уехала. Все ждала каких-то благоприятных моментов, удачного стечения обстоятельств, вдохновения. Дождалась блин.

В этот момент, стратегия «спрятаться под самым носом» показалась бессмысленной и бестолковой. Надо было бежать сломя голову на другой конец страны.

– Но тогда бы ты не встретила Царева, – раздался робкий внутренний голос.

Да. Тогда бы я его не встретила.

И не сидела бы теперь, чувствуя, как сердце разваливается на осколки, не задыхалась бы от сожалений, что все могло быть иначе.

И я не знаю, что лучше. Никогда его не встречать, или встретить и потерять, так и не сказав о своих чувствах.

Мои медитации на тему «все будет хорошо» не помогали, и к полудню, окончательно растеряв желание работать, я занялась тем, что открыла сайт с недвижимостью и принялась искать новую квартиру. Мысль о том, что Сергей мог найти мое временное пристанище пугала до дрожи, поэтому я собиралась поступить так же, как и в прошлый раз – сбежать.

Вещей у меня мало – одежду можно покидать в сумку, остальное – во вторую сумку. Проблема только в Гоше. Ему условия нужны в трехлитровой банку не посадишь, в ванной держать не будешь, на свободный выгул по квартире не выпустишь. Ему террариум нужен. Это то, немногое на что я не жалела денег, но покупать новый при каждом переезде не могла себе позволить.

Если бы не это, я бы сбежала отсюда сразу. Растворилась бы как дым в полуденном свете и ищи свище.

– Не переживай, я тебя не брошу, – сказала я, наблюдая за тем, как лягушка отмокала в купалке, – вместе поедем.

Он посмотрел на меня как будто бы с осуждением и медленно ушел под воду с головой, а я продолжила поиски.

Мне была не важна площадь квартиры, не важен район. Все что мне нужно – это чтобы можно было въехать «прямо сейчас» с террариумом. Хотя нет, район все-таки важен. Чем дальше от того дома, в котором я жила сейчас, тем лучше.

Мне писал Ванька, но я не могла найти сил, чтобы ответить ему. И нет, я не обижалась. Я прекрасно понимала, что он хотел сделать мне приятное, без лишних мыслей и желания подставить. Но страх быть пойманной, перекрывал все остальное

Вот уползу в новую норку, выдохну, тогда и позвоню ему.

– А может стоит довериться и рассказать? – снова встрял тот же самый внутренний голос, – Он мужчина. Сильный и смелый. Он не станет стоять в стороне, не станет делать вид, что его это не касается. Он поможет, защитит…

Соблазн рассказать ему обо всем, боролся со стыдом.

Признаваться в том, как я жила, как ко мне относились и в каком болоте приходилось барахтаться – это стыдно. Это как будто признаться в собственной неполноценности.

Вдруг он отвернется от меня. Скажет: зачем мне нужна такая проблемная?

У нас и так ничего толком нет, а после такого «выхода из тени» велика вероятность, что и дружеское отношение останется в прошлом.

В общем я была на перепутье и в полнейшем раздрае, и не знала, как жить дальше. Чувствовала себя маленькой девочкой, которой очень нужна помощь, но стеснялась ее попросить.

Квартира нашлась на удивление быстро. Студия на северо-западе города, немного дороже та, которую я снимала сейчас, но по картинкам там было светлее и современнее. Мне в принципе, плевать на дизайн, ремонт и прочие мелочи жизни, но если уж есть возможность, то надо брать лучшее их доступных вариантов.

Я позвонила по телефону в объявлении и договорилась о том, что беру. Даже без осмотра. Главное, чтобы быстро. Перевела задаток, договорилась на время.

Потом написала нынешней хозяйке, за что была удостоена целого ведра помоев и криков на тему:

– Кто так делает перед Новым Годом! Я вообще-то на эти деньги рассчитывала. Переводи за коммуналку, за следующий месяц, раз уж решила съехать.

– Простите. За этот месяц у меня все погашено и аренда, и платежи. А в следующем меня тут не будет, так что платить я не стану.

– Я завтра приеду из деревни, тогда и поговорим.

– Завтра меня уже тут не будет. Ключи оставлю в почтовом ящике. Видео о состоянии квартиры сниму.

Разговор с хозяйкой не способствовал улучшению настроения, но было как-то плевать на ее возмущение. Как и на возмущение Лены, вспыхнувшее, когда я позвонила и сказала, что не выйду завтра скакать лягушкой под елочкой.

– В смысле не выйдешь? – недоверчиво переспросила она, – мы с тобой давно договаривались. У меня все запланировано на завтрашний день.

– Форс-мажор.

– Не-не, Вась. Никаких форс-мажоров. Отменяй их, переноси на другой день. Делай что хочешь, но завтра чтобы была как штык.

В свете того, что моя жизнь грозила вот-вот снова сползти в выгребную яму, чужие планы меня так мало волновали, что я даже спорить на эту тему не хотела.

– Я не выйду, Лен, – и извиняться лишний раз тоже не собиралась.

– То есть ты предлагаешь мне…

– Я ничего не предлагаю. Просто говорю, что не выйду.

– Ну спасибо, тебя Василиса. Спасибо огромное, за такой прекрасный подарок к Новому Году.

Как всем хочется устроиться хорошо перед праздником. Марине, Лене, Юле. Всем! Каждая попыталась оторвать кусок моего времени и сил, чтобы сделать себе подарок. А стоит только отказать и все – обиды, фырканье, попытки сыграть на совести.

Я устала.

– Мне, жаль, Лен, если это доставило тебе неудобства и проблемы, но ничего не поменяется. Завтра я не приду.

И сама, первая повесила трубку.

Надо еще Ивану позвонить, предупредить, что у меня переезд и попросить, чтобы извинился за меня перед своим начальником за то, что не смогу прийти на собеседование.

А мне хотелось, черт побери, на это собеседование! Хотелось наконец перестать прятаться в тени, и жить нормально. Работать нормально. Не скрываться под чужим именем, не пробираться обходными путями там, где другие идут напрямую и ничего не боятся.

Мало ли чего, кому хотелось… У жизни свои планы.

Перед звонком Царевы, я сделала себе кофе. Надо было собраться духом, найти слова, чтобы он не догадался о том, насколько Василиса Стрельникова – которая совсем не Стрельникова – на самом деле жалкая и убогая.

Надо найти в себе силы говорить бодро, весело и так будто не случилось трагедии мирового масштаба. Он и так уверен, что я не в себе, раз настолько остро отреагировала на банальную человеческую благодарность.

Кофе выпила, по щекам себя похлопала, настроилась.

Все. Звоню!

Но меня опередил другой звонок. В дверь.

И не знаю с какого-такого перепуга мне показалось, что это примчалась хозяйка. Вот честно, не знаю. Просто вдруг в голове щелкнуло – она! Пришла за ключами и с требованиями немедленно покинуть помещение, хотя у меня по факту еще есть несколько оплаченных дней до конца года.

И на этой волне, совершенно не задумываясь о последствиях, я распахнула дверь.

А там Сергей. В спортивной куртке, с рюкзаком за плечами, джинсах в облипочку, с торчащими на улицу тощими синими щиколотками, и самой премерзкой ухмылкой на свете.

– Ну здравствуй, сестренка!

Меня как пыльным мешком по голове шарахнуло.

Нашли! Они меня все-таки нашли!

Я попыталась захлопнуть дверь, но брат оказался быстрым, как понос – перехватил ручку, втолкнул меня в квартиру и сам заскочил следом.

– Что же ты такая негостеприимная? – а в глазах такое злорадство, что меня затошнило.

Я попятилась вглубь квартиры. На кухню. Туда, где на столе лежал телефон.

В голове пульсировала только одна мысль – позвонить Ваньке. Немедленно.

– Ну, давай, показывай. Как ты тут живёшь, – заправив руки в карманы, не разуваясь, он с видом ублюдского хозяина жизни пошел по моему пусть и временному, но все-таки дому.

– Пожрать есть чего? – первым делом сунул нос в холодильник, – не густо. Бомжуешь что ли? Дела идут не так хорошо, как хотелось бы да?

Снова злорадство. Кажется, его так свои успехи не радовали, как мои провалы.

– А тут что? – нагнулся над террариумом и громко постучал по стеклу, – опять какое-то зеленое говно завела? Надо же здоровенное какое уродище. Такого через простую соломинку не надуешь.

И заржал. Мерзко, хрипато, демонстрируя десневую улыбку и выпирающие кривые клыки.

Пока брат упражнялся в остроумии я бочком, тихонько двигалась к столу, на котором сиротливо лежал телефон. Мое единственное спасение. Мне бы один звонок, только один.

Еще шаг. Встать боком, так чтобы закрыть брату обзор, если он вдруг решит посмотреть на меня. Дрожащими пальцами нащупать телефон…

К сожалению, пальцы не только дрожали, но и изрядно вспотели от страха. Поэтому я мобильник я со стола приподняла, но не удержала, и он с грохотом упал обратно, прежде чем я успела его перехватить поудобнее.

Брат тут же, как хищник, перекинулся на меня. В миг оказался рядом, и принялся вырывать из моих рук телефон

– А ну отдай, тварь! – больно сжал мое запястье, так что оно чуть не треснуло, и вывернул его.

Я вскрикнула и разжала пальцы, и телефон перекочевал к нему.

– Отдай!

– Ага, сейчас. Теперь это мой телефон, – заржал он, явно довольный трофеем. – ну-ка разблокируй. Гляну, что у тебя там. В секретиках твоих покопаюсь.

Я замотала головой, и прижимая к груди болезненно пульсирующее запястье, попятилась.

– Я сказал живо! Разблокировала!

– Нет.

В телефоне вся моя жизнь. Не только переписки, звонки, но и банковские приложения. Пусть я не миллионерша, но кое-что за эти годы мне скопить удалось, и если это попадет в руки брата или отчима, то все – я опять окажусь в самом начале.

– Что ты там промурлыкала? – грозно переспросил брат, приложив руку к уху, – я не расслышал.

И вот когда я уже думала, что хуже быть не может, случилось оно. Дверь распахнулась и на пороге появился отчим собственной персоной.

– Объявилась, мерзавка!

Я не объявилась, это вы снова влезли в мою жизнь, хотя я так старалась освободится и взлететь.

От его хрипатого, прокуренного голоса у меня привычно похолодело внутри и как-то разом онемели руки, ноги, сердце.

Если телефон окажется у них, то все пропало.

Понимая, что провоцирую еще большие неприятности я метнулась к Сергею. И он, отвлекшись на своего отца, не успел отреагировать.

Мне удалось выхватить телефон из его рук.

– Верни сюда, сука!

Понимая, что мне не отстоять свою собственность я сделала единственное возможное в этой ситуации – уничтожила ее. С размаху, в стену. Так чтобы треснуло и ошметки во все стороны.

– Совсем сдурела, – отчим отвесил мне оплеуху.

Он сам слабый – боец диванного фронта – но рука, натренированная на моей матери и на мне самой – тяжелая.

От удара голова дернулась, и я почувствовала соленый привкус во рту.

Брат бросился к поверженному телефону и принялся жать кнопки и елозить пальцем по стеклу:

– Сломала, сучка!

Я вытерла кровь тыльной стороной ладони и отступила на шаг, ожидая очередного удара.

– Симку вынь, вставим в другой телефон.

– У нее электронная. Без физического носителя, – Сергей выругался и отшвырнул от себя безжизненные обломки.

– В ноутбуке смотри!

В ноутбуке у меня ничего не было. Только рабочие документы, папки с заказами, какие-то фотографии. Никакого банкинга, никаких заходов в личные кабинеты.

– Дома разберусь, – Сергей схватил со стола мой ноутбук и принялся запихивать его в свой рюкзак, – там наверняка много полезного.

Отчим, разъяренный моей выходкой, шмыгнул злющим взглядом по сторонам.

– Это что за говно? Лягушка? Сейчас я ей башку проломлю и наизнанку выверну, – с этими словами он ринулся к террариуму, и я, перепугавшись до смерти, закричала:

– Не тронь его.

– Еще как трону. Пока мы там концы с концами еле сводим, она всяких тварей раскармливает. Мать до истощения довела.

Чтобы концы с концами сводить, надо не с лягушками бороться, а работать! Не только толстым задом по дивану елозить и ждать пока кто-то наварит жратвы и вложит ложку в руку, но и что-то делать самому! И мать не я довела. А вы!

Жаль, что снова не хватило смелости сказать это вслух. Рядом с ними я чувствовала себя слабой, беззащитной, не способной ни на что.

– Значит так. Ты сейчас выходишь со мной, садишься в машину. Молча! И если хотя бы пикнешь, или попытаешься что-то выкинуть, я это зеленого уебка посажу на сковороду и зажарю, а ты будешь смотреть на это. Поняла?

– А потом еще и жрать его заставим, – хохотнул Сергей, явно забавляясь происходящим.

Они могли, запросто. С превеликим удовольствием. Что угодно, чтобы сделать мне плохо, указать на то место, которое я должна занимать по его мнению, обломать крылья.

И я…сдалась.

Вот так да. Из-за нелепой лягушки, которая таращилась на нас испуганным взглядом.

Мозгами понимала, что у них нет никаких прав вынуждать меня к чему либо, что я не рабыня, не собственность, не прислуга и не станок по производству денег, но ничего не могла сделать.

* * *

– Жаль, эта телефон разбила, – досадливо сокрушался Сергей, когда мы уже тряслись в его замызганной провонявшей куревом и потом колымаге на загородной трассе, – я бы сейчас покопался в грязном бельишке.

– Хер с ним с бельем. Меня больше деньги волнуют. Наверняка накопила достаточно за это время.

– Я не копила, – просипела я, не отводя взгляд от окна, – знала, что вы рано или поздно заявитесь и попробуете отобрать.

– Врешь! – отчим обернулся с переднего сиденья, дыхнув мне в лицо гнилыми зубами, едой и еще хрен знает чем, – Все у тебя есть. Просто ты, жадная тварь, прячешь бабло, а семья должна на пособия выживать!

– Так идите и заработайте! – не выдержала я, за что тут же поплатилась, он схватил меня за грудки и дернул к себе, так что я буквально воткнулась коленями в спинку.

– Я смотрю, осмелела за это время? Язык из жопы достала?

Я попыталась вырваться. Но он держал так крепко, что ворот впивался в горло, мешая нормально вдохнуть:

– Я тебя мигом научу уважать отца.

– Я…

– Напомнить, кто тебя растил, поил? Кто тебя содержал пока ты была маленькой?

Сергей за рулем мерзко заржал.

Содержал? Я не помню какого-то прекрасного содержания, за которое хотелось бы отблагодарить. Синяки помню, вечера, проведенные носом в угол, помню, стыд за то, что хуже всех помню. А отцовского участия, содержания и прочих прелестей – нет. Не помню.

– У, блин, – замахнулся отчим, но не ударил. Вместо этого оттолкнул так, что впечаталась в спинку сиденья, – тварина неблагодарная.

К горлу подступил ком, а глаза начало жечь от слез.

– Если так отпирается, значит точно баблишко имеется.

Я снова возвращалась в этот ад!

– Надо было лягуху с собой забирать, – досадливо сказал Сергей, – не сообразил что-то. На палку ее насадить и над костром держать. Эта, – кивок в мою сторону, – все свои секреты, коды и прочее выложила бы как миленькая.

– Так надо было не жопой думать! – рыкнул на него отчим, – но ничего посидит на голодном пайке, мигом все вспомнит. Тем более дома мать – от нее воспитательный эффект покруче, чем от лягушки будет.

От мерзкого намека меня затошнило. Ублюдки. Какие же они все-таки ублюдки.

– Дай сюда, – отчим снова перегнулся назад и, выхватив у меня сумку, принялся в ней рыться. – Так это что? Паспорт, права? Забираю. Карты – тебе они больше не понадобятся. Что еще?

Наличка – немного, всего рублей пятьсот, исчезли в карманах отчима.

Жвачка – он выдавил полпачки себе на ладонь и мигом закинул в рот.

На карте, к счастью, денег практически не было. Я буквально на днях получила плату за заказ и перевела на счет под проценты. И пока родственники не забрались в мой банковский кабинет – этот счет в безопасности.

Вот только надолго ли?