Текст книги "Привет, я влип! (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9. На все согласна
Под новый год у людей обостряется не только ожидание чуда, но и наглость. По крайней мере в моем окружении и по отношению ко мне.
Сначала позвонила Леночка. Та самая приятельница, благодаря которой я узнала, как сильно можно вспотеть в костюме лягушки и насколько большой, и неуклюжей может быть зеленая плюшевая попа.
– Васенька, выручай! У нас срочное собрание на работе, я никак не могу его пропустить. Сегодня! В шесть вечера!
– Лен, у меня дела… – я покосилась на открытый файл, в котором сиротливо жались несколько слов. Стыдно признавать, но я и сама не многим лучше Царева, и долго откладывала то, что можно было сделать давным-давно, поэтому сегодняшний вечер хотела потратить на то, чтобы продуктивно потрудиться и в конце года иметь полное право сказать себе, какая я молодец, – у меня работа…
Всем плевать.
– Вась, ну выручи. Мне очень надо. Понимаешь, будут обсуждать графики отпусков, премии, распределение клиентов на год. А еще мебель новую для офиса привезли и, если меня там не будет, Юлька-сучка заберет себе все самое хорошее, а мне придется довольствоваться тем, что останется и подстраиваться под ее хотелки. И слушать потом нытье, что ей нужнее.
А я сейчас чем занималась.
– Но…
– К тому же, что у тебя там за работа? По клавишам шлепать? Ты этим в любой момент можешь заняться. Хоть в ночь, хоть с самого утра. А у меня все серьезно и строго по времени.
– Так-то у меня тоже есть график и дедлайн.
– Пфф, я уверена ты все мигом сделаешь. Раз-раз и готово. Ты же умная. Да и сложного ничего нет. А у меня вопрос жизни и смерти. Ели не приду, потом весь год буду страдать.
– Но…
– Пожалуйста, Василиса! Мы же подруги, а подруги должны друг другу помогать!
– Лен, понимаешь… – я силилась вспомнить слова, которыми обычные люди отказываются от того, что им не доставляет ни пользы, ни удовольствия.
Слова не вспоминались.
Зато в трубке раздалось надрывное сопение:
– Вась, ну хочешь, я на колени перед тобой встану? Хочешь? – всхлипнула Лена, – Мне больше не к кому обратиться, ты моя последняя надежда. Спаси. Пожалуйста!
Я почувствовала себя злодейкой, толкающей несчастную девушку в пропасть отчаяния.
– Лен, ну ты чего…Какие колени.
Черт, как неудобно-то.
– Я тебя, умоляю, Вась. Всего один разок.
– Один разок будет на следующей неделе в пятницу, как мы и договаривались, – с трудом превозмогая смятение, напомнила я.
– Ну, еще один разок кроме того раза. Пожалуйста. Ты же знаешь, я в долгу не останусь и всегда выручу.
Я едва успела подумать о том, а как же именно она в долгу не остается и выручает? На моей памяти это было, по-моему… никогда.
– Ну, что Вась? Поможешь? А то обижусь…
Я очень не любила, когда на меня обижаются. Тут же становилось стыдно и хотелось извиниться. Вроде мозгами понимаю, что не за что извиняться, но в груди аж жечь начинает.
В общем, тяжко вздохнув, я сказала:
– Ну, хорошо. Но только сегодня.
– И на следующей неделе в пятницу, – тут же радостно напомнила Лена, внезапно растеряв все свои стоны, всхлипы и отчаяние, – спасибо, Вась. Ты лучшая. Костюм на месте, если что звони. Пока-пока…
– Лена…
Она не дослушала и отключилась, а я так и осталась с открытым ртом, уже позабыв, что хотела сказать.
А потом позвонила Марина Петрова. Еще одна подруга, при виде имени, которой у меня побежали мурашки по рукам.
Может, не отвечать? А вдруг случилось что? Да и неприлично вроде как. Может, она решила поздравить меня с Наступающим, а я проигнорирую. Нельзя так.
Я снова вздохнула и, преисполненная каких-то не самых радужных ожиданий, все-таки ответила:
– Привет, Марина…
– Васька, привет! Как дела?
Я еще рта не успела открыть, чтобы ответить на этот вопрос, как в трубке затараторило:
– Подменишь меня завтра в магазине с трех до шести? Хорошо? А-то у меня дел перед новым годом навалилось, не успеваю ничего. Просто бегаю в мыле то туда, то сюда, не знаю, за что хвататься…
– Марин, я работаю.
– …Да-да, понимаю, но мне всего на пару часиков. Надо сбегать кое-куда, а напарница, сучка, не хочет войти в положение и посидеть вместо меня. Ей бы только домой свалить, а на чужие проблемы вообще плевать. Я в шоке от нее. Вообще не пробиваемая, как дровосек. Не то, что ты. Ты всегда подстраховать готова.
И сдается мне, что это не от большого ума…
Конечно, я согласилась. Кому еще кроме меня спасать чужой комфорт и экономить чужое время ценой собственных ресурсов? Конечно, же мне. А как иначе? У меня ведь на лбу надпись «Василиса – добрый лох, у которого никогда нет личных дел и планов, и на котором можно кататься, свесив ноженьки». Мне медаль надо за безотказность.
И это уже даже не смешно.
Отложив телефон, я подтянула к себе блокнот с наполеоновскими планами. В списке дел, которые я «обязательно (вот просто кровь из носа) сделаю в следующем году» появился новый пункт – сходить к специалисту, который научит меня говорить «нет» и отстаивать собственные границы. Вроде девочка большая, вполне себе обучаемая, должно же до меня рано или поздно дойти как это делается спокойно, ровно, без надрыва и без гадкого чувства вины.
Эти два звонка оказались не последними. Пока я суетливо и бестолково собиралась на очередное лягушачье дефиле, нарисовалась еще одна подруженция, которая имела потрясающую особенность звонить, когда ей что-то надо, и сливаться, если я обращалась с какой-то даже самой безобидной просьбой.
В умных книжках и роликах, которых полным-полно в сети, настойчиво советуют отсекать таких персонажей и не пускать в свою жизнь. У меня, к моему огромному стыду и сожалению, отсекалка еще не выросла. А может и не вырастет никогда, потому что даже сейчас, запутавшись в колготках и катастрофически опаздывая на подмену к Лене, я вместо того, чтобы отложить телефон в сторону и заниматься своими делами, все-таки ответила.
– Здравствуй, Юля.
– Васёна, как жизнь?
– Отлично, – пропыхтела я, утрамбовывая себя в джинсы.
– Какие у тебя планы на завтра?
– Работаю.
– Как всегда дома, в кроватке, с ноутбуком на коленях? – снисходительно усмехнулась она.
Да что у всех за манера такая, обесценивать удаленную работу? Почему все уверены, что если я дома, то у меня уйма свободного времени. Что я по дивану только перекатываюсь, ляжки тяну и чаи гоняю, и вся моя работа сводится к тому, чтобы пару раз ткнуть ctrl+c и ctrl+v? И что мне настолько нечего делать, что я только и жду, когда кто-нибудь обратится ко мне с просьбой и тут же брошусь исполнять, преданно виляя хвостиком и благодаря за возможность оказаться полезной? Беспредел какой-то!
Это я мысленно возмущалась, если что. Просто негодовала изо всех сил, ругалась, кипела, грозно потрясая чахлыми кулачками, а вслух:
– Меня попросили подменить на завтра в магазине, я согласилась.
Вот зачем я это рассказываю? Почему нельзя просто сказать «нет»? Кто-нибудь может мне это объяснить?
– Кто попросил? – тут же навострила уши Юля.
– Подруга.
– И во сколько ты ее будешь подменять?
Твое-то какое дело?
– С трех.
– А до скольки? – продолжала допытываться подруга.
Хотела сказать до шести, но вовремя прикусила язык. Не обязательно же все всем докладывать, так? Так!
– Не могу сказать точно. Как получится.
Какая Васенька молодец. Оставила себе поле для маневра. Могу же, если напрягусь.
В трубке послышалось напряженное сопение:
– Слушай…а ты можешь ей сказать, что не придешь?
– Зачем?
– Ну… – Юля замялась, пытаясь найти подходящие слова, – у меня к тебе дело крайней важности. Просто мега-важное. Помощь нужна, но тебе придется отказаться от магазина.
Это уже новый уровень. Просто согласиться на ее супер-пупер-мега-важное дело – это уже не котируется. А вот «придется отказаться» – это да, это серьезно. Как будто на приеме у начальства, которое пытается внушить, что законные выходные – это глупость, блажь и вообще пережиток прошлого.
– Я не могу отказаться. Уже договорилась. – Ничего себе, какая я дерзкая. Просто р-р-р-р тигрица. Правда впечатление смазалось от слова «прости», которое автоматом вылетело следом.
– Может, все-таки получится? – продолжала наседать Юля. И по недовольному голосу было понятно, что на такой поворот событий она точно не рассчитывала, когда звонила самой безотказной на свете Василисе Предоброй, – объясни ей, что у тебя возникли непредвиденные обстоятельства, и тебе срочно нужно куда-то уехать. Или что-нибудь в этом роде.
Просто поразительный напор и ни грамма смущения.
Интересно, она со всеми так, или только со мной?
– Не могу. Прости.
Да блин, зачем опять это несчастное «прости»?!
Она досадливо цыкнула:
– Может, тогда хотя бы пораньше освободишься? Мне просто пацанов некуда деть. Мама простыла, у свекрови, видите ли, какие-то свои дела. Муж с друзьями в бане, а я как привязанная. Никуда не выйти.
– Найми няню.
– Пффф, смеешься что ли? У меня вообще-то денег лишних нет, – сказала Юля с такой претензией, словно я лично у нее из кармана последнюю тысячу вытащила, и продолжила гнуть свою линию. – Если ты закончишь часиков в пять, и сразу ко мне приедешь, то я успею ко времени…
– Юль, я не могу. Я уже обещала.
– Пусть войдет в положение. Это вообще-то дети. Они всегда должны быть в приоритете.
Конечно, должны. У родителей.
– Сомневаюсь, что получится.
– Но ты попробуй. Хорошо? – она продолжала напирать.
Я не собиралась пробовать, но и сказать напрямую не могла, поэтому ограничилась нейтральным:
– Посмотрим.
– Я на тебя очень рассчитываю, – тут же подхватила Юля, – в конце концов, можешь отказать ей своим волевым решением.
Надо же, я должна решительно отказать одной нуждающейся, чтобы тут же поскакать удовлетворять потребности другой. А чего надо мне – вообще никого не волнует.
М-да. Молодец я, ничего не скажешь. Уважают меня, берегут, считаются с моим мнением…
– В общем, жду твоего звонка, – резюмировала Юленька, явно не сомневаясь, что я наизнанку вывернусь, но просьбу ее удовлетворю.
– Угу, – только и сказала я, и поперлась на лягушачьи подработки.
Ладно хоть не бесплатно. И на том спасибо.
Глава 10. Спаситель
Я долго думал, куда бы сходить с Василисой. Почему-то поход в кафе казался чем-то банальным и совершенно не подходящим.
Прогулка в парке? Боюсь после похода по загородной трассе в чем мать родила и с каллиграфической надписью на лбу, я еще долго не буду любить зимнее прогулки.
Колесо обозрения? Еще одна банальщина.
Выставка? Сомневаюсь, что у нас в городе есть выставки лягушек.
В зоопарк? Каюсь, в жизни не было свиданий в зоопарке. Не уверен, что это интересно, тем более зимой.
Что еще?
Вот никогда проблем с этим делом не было, а со Стрельниковой почему-то озадачился по полной. Казалось, что нужно что-то особенное.
И вообще это даже не свидание, а просто небольшая встреча. Хотелось поделиться успехами на Форуме, с глазу на глаз рассказать, как все прошло, какие вопросы задавали, что за народ там был, о чем говорили. Поблагодарить еще раз и как-то заманить к нам на работу.
Да, ничего общего со свиданиями. Так что никакой банальщины.
Кстати, про Стрельникову помнил не только я.
Северный раз пять за день подошел и спросил, как продвигаются дела с вербовкой особо ценных кадров в наш дружный коллектив.
– Если ты ее не уговоришь прийти к нам, я лишу тебя премии.
– Это шантаж!
– Он самый.
– Давай его еще выходных лишим и сверхурочными завалим. Без оплаты, конечно, – поддакнула Диночка со своего рабочего места в приемной, – и все выступления, презентации и прочие перфомансы закрепим за ним. Пусть отдувается.
– Я уволюсь, – хмыкнул я, прекрасно зная, что никуда из этой конторы не денусь, потому что тут хорошо, весело и та самая, офигенная атмосфера, которая превращает каждый рабочий день, если уж не в праздник, то в весьма приятное времяпрепровождение. Не без пиздюлей, конечно, но душевно.
– Не уволишься, – совершенно резонно заявил Антон.
– Не уволится, – поддакнула Дина.
Вот и как с ними разговаривать? Просто семейство троллей какое-то.
– Мне нужно подумать. Решить, как лучше…
– Я вообще не понимаю, чего ты тянешь? – Северный все никак не хотел закрывать эту тему, – ты же у нас за словом в карман никогда не лезешь. А тут надо подумать, решить… Не похоже на тебя.
Пока я соображал, что ответить на эти слова, ко мне подскочила Дина и, подозрительно прищурившись, принялась всматриваться в мою физиономию.
– Чего? – я аж попятился.
– Мне кажется…или Царев робеет?
– Что?! Нет!
– Точно робеет, – она удивленно всплеснула руками, – робеет и смущается.
– Я просто думаю, как все сделать по уму…
– Угу. Всегда как лось по кукурузе – напролом, а тут решил за ум взяться. Сказочник.
– Я просто… – пока я скрипел мозгами, пытаясь подобрать нужные слова, Дина закончила за меня:
– Ты просто на нее запал.
– Да нет же!
– Точно запал, – согласился Северный, сложив руки на груди, – я его таким румяным ни разу в жизни не видел.
– Я не румяный.
– Румяный, румяный. Зеркальце дать?
– Да ну вас, – я нервно поправил воротник свитера, который внезапно стал на пару размеров меньше и начал бессовестно душить, – я тут о деле общем радею, думаю, как лучше преподнести вакансию, расписать плюсы. Не так-то это и легко: заманить человека с удаленки на график. Они к свободе привыкли, к своему собственному распорядку, к тому, что никто над душой не стоит, никто вокруг не носится, не мешает… Что?
Теперь они оба стояли передо мной, сложив руки на груди, и размеренно кивая, мол да-да, продолжай, мы очень внимательно тебя слушаем. Еще и переглядывались между собой с таким видом, будто они одни все понимали, а я дурак.
– Все хорошо, Вань. Все хорошо, – улыбнулась Дина и похлопала меня по плечу, – когда-нибудь до тебя непременно дойдет.
– Но это не точно.
– Да ну вас, – буркнул я и развернулся, чтобы уйти, – работать пойду.
– Иди, Ванечка, иди. Работай.
Ворча, как старый дед, я сбежал от этой несносной парочки, действительно намереваясь вернуться на свое рабочее место. Но когда двое из сотрудников фирмы, попавшихся навстречу, спросили все ли в порядке, не заболел ли я, нет ли у меня температуры, а то уж больно румяный, стало понятно, что мне нужно пройтись и привести мысли в порядок.
Мысли эти скакали, как белки по соснам, с одного на другое, отдаваясь каким-то смятением в груди и раздражая своей сумбурностью.
– Ни на кого я не запал! – буркнул я, спуская на лифте на первый этаж и рассматривая свое и правда подозрительно румяное отражение в зеркальной стене, – вообще ни разу.
Оказавшись в холле, я по привычке направился к кофейной точке. Несмотря на то, что у нас в офисе была своя кофемашина, пройти мимо ароматного островка было просто невозможно. Сейчас как включу режим бунтаря, как куплю лавандовый раф с карамелью…
От бунтарства меня отвлекло странное мельтешение на улице.
Сквозь высокие окна и стеклянную вращающуюся дверь виднелось что-то зеленое, размахивающее то ли палкой, то ли чем-то еще.
Лягушка.
У меня екнуло. Даже шаг в том направлении неосознанно сделал, но потом вспомнил, что Василиса «лягушатничает» только на подмену, и следующий раз я увижу ее здесь не раньше, чем через неделю, и успокоился. Отвернулся, снова шагнул к кофейной лавке, за прилавком которой стояла улыбающаяся Марина и кокетливо строила мне глазки.
– Там какой-то ненормальный кота от собак защищает, – раздалось где-то позади.
– Сейчас допрыгается, их обоих сожрут, – сокрушенно ответила какая-то женщина, – слабоумие и отвага. Кота, конечно, жалко, но…
Что там «но» я уже не слышал. Ноги сами понесли меня на крыльцо.
Снаружи крупными хлопьями шел снег и, как по закону подлости, ни души. Вот вообще никого, словно весь город вымер.
Один я Д’артаньян.
Вывалившись из вращающейся двери на улицу, я устремился лягушке, каким-то внутренним чутьем понимая, что это именно Стрельникова, а не кто-то другой.
На голове у нее, вцепившись растопыренными лапами в выпученные плюшевые глаза, истошно орал взъерошенный черно-белый кот, а вокруг крутилась целая свара псов. Штук семь, наверное. Невзрачные палево-серые, потрепанные, как моя жизнь. Припадая на передние лапы, они лаяли так, что в ушах звон стоял, и пытались ухватить Ваську, то с одной стороны, то с другой.
Зеленая не сдавалась. Сжимая в руках то ли швабру, то ли просто палку, она отчаянно ей размахивала, одновременно пытаясь отступать к дверям. Побег шел из ряда вон плохо, потому что собаки взяли ее в кольцо, и стоило только зазеваться, как те, что сзади, щелкали челюстями в опасной близости от пятой точки. В какой-то момент она поскользнулась, неуклюже взмахнув руками, и у меня сердце до самых пяток провалилось.
Не задумываясь, чем мне это грозит, я ринулся вперед с воплем:
– А ну пошли отсюда на хрен! – заодно снега прихватил и, на ходу слепив комок, запустил им в морду тому, кто особенно яростно гавкал.
Пес от неожиданности подавился, а его соучастники настороженно замерли, перекинув свое внимание на меня.
– Я кому сказал! Свалили живо, – сделал вид, что прихватываю с земли камень, и они как по команде дружно отскочили на пяток метров и снова залаяли, в этот раз еще злее, чем прежде.
Но я тоже не промах, голос у меня громкий и раскатистый, поэтому:
– Считаю до трех! Один, два. Три! – гаркнул так, что эхо по парковке прокатилось, и растопырив руки, так чтобы казаться внушительнее и грознее, бросился на них.
Они как-то даже растерялись от такой наглости. Пасти захлопнули, переглянулись и, прижав уши и хвосты, бросились наутек, истерично тявкая и оглядываясь на тот случай, если двуногий идиот решит и дальше их преследовать.
Метров через пятнадцать я остановился – бежать по снежной каше было неудобно, ибо ноги расползались – но для верности еще немного поорал и послал им вдогонку десяток снежных снарядов.
– И что б я больше вас тут не видел!
Тут я заметил, что из окон второго этажа за моим воинственным марш-броском наблюдают любопытные люди.
Я грозно ткнул пальцем в их сторону, намекая, что мужик я очень опасный и меня лучше не злить, иначе я сам за себя не ручаюсь, и поковылял обратно к лягушке.
Она стояла на крыльце и неуклюже пыталась оторвать от себя лохматую кошачью задницу:
– Пусти, я тебе говорю! Пусти! Они ушли.
Кот так ошалел от всего происходящего, что ничего не соображал, и изо всей дурацкой мочи цеплялся за лягушачью морду. При этом орал так, словно ему хвост дверью прищемило.
– Цыц! – сказал я, подходя к ним.
Замерли оба. И Стрельникова, беспомощно свесив свои зеленые лапки, и котяра, бешено сверкая огромными, словно плошки глазами.
Я бесцеремонно ухватил его поперек тела и оторвал от несчастной лягушки, невольно ужаснувшись тому, насколько он тощий. Под всклокоченной шерстью, отчетливо прощупывались ребра и острый позвоночник. А еще он был грязным, как черт и, наверняка, блохастым. Его бы отмыть и накормить…
Кот попытался вывернутся из моего захвата, но попытка не увенчалась успехом, и он, жалобно мяукнув, повис тряпкой. Сдался, бедолага. Василиса тем временем стащила варежки, расстегнула сетчатый клапан внутри лягушачьего рта и потянула ко мне свои бледные руки:
– Мальчик мой бедный, испугался, да?
– Не то, чтобы очень, – промямлил я, несколько смущенный таким ласковым обращением. Но шаг навстречу сделал.
– Я вообще-то не про тебя, – усмехнулось очкастое чудовище.
Кхм…
Аж стыдно стало.
Почувствовав, себя полным идиотом я протянул ей обмякшего кота, а сам поспешно отвернулся и сделал вид, что высматриваю кого-то в холле здания.
Ой, дура-а-ак. С чего я вообще решил, что это она меня мальчиком назвала? Какой я вообще к чертовой бабушке мальчик? Во мне почти сто девяносто роста и восемьдесят килограмм спортивного веса. Мальчик, блин…
– Спасибо, что спас, – прозвучало за спиной, – если бы не ты, они бы точно меня повалили.
– О чем ты вообще думала, ввязываясь в эти разборки?
– Ни о чем, – кисло сказала она, – я просто испугалась, что они разорвут несчастного кота, и у меня забрало упало.
Забрало у нее упало! Прибил бы!
– Надо было взять кого-то с собой.
– Я звала, но никто не откликнулся, а дожидаться добровольца было некогда. Поэтому схватила первое, что попалось под руку, – указала взглядом на швабру, – ну и рванула…
– Рванула она! – рассердился я, – Они же могли в тебя вцепиться. Ты понимаешь это? Разорвали бы и тебя и блохастого!
От одной мысли об этом по спине прошла волна холода. А что было бы, не возжелай я кофе и не спустись в холл в нужное время? Кто-нибудь пришел бы ей на помощь или так бы все и стояли, с разинутыми ртами наблюдая за бесплатным шоу?
Она ведь размером с воробья, ей много не надо. Один вцепился, второй вцепился – и все, повалили бы. А дальше даже представлять жутко.
И тем не менее воображение подкинуло жуткую картину: распотрошенный плюшевый костюм, разбитые очки…
Страх дикий, иррациональный и совершенно неожиданный полоснул по нервам. Я до одури испугался того, опоздай я хоть на минуту, и в моей жизни могло стать на одну маленькую бестолковую, но отчаянно храбрую лягушку меньше.
Аж сердце заломило:
– Черт, – я постучал себя кулаком по груди, пытаясь справиться с болью за ребрами. Потом кое-как выдохнул, – Обещай больше так не делать.
Василиса подняла на меня пронзительный, странный взгляд, и время как будто остановилось. Мы смотрели друг на друга не моргая. Вокруг неспешно падал ленивый снег, а перепуганный котяра тихо урчал и дергал кончиком хвоста.
– Обещаю, – кивнула она, отводя взгляд, – еще раз спасибо.
Я вообще не понял, что сейчас произошло.
Что-то странное, непонятное, и определенно неправильное, судя по тому, какая тишина повисла между нами.
Снег еще этот нелепый…
Кот дурацкий…
– Пора возвращаться к работе, – смущенно кашлянула Василиса, поудобнее перехватывая лохматого, – только надо придумать куда его деть. Отпускать – не вариант, замерзнет или опять нарвется на собак. Я бы его к себе пока забрала, но…Гоша будет против.
Пиздюк этот твой Гоша!
У меня полыхнуло, а Васька продолжала рассуждать вслух:
– Он ведь породистый. Наверняка, чья-то потеряшка.
Как она рассмотрела в этом всклокоченном нечто какую-то породу, я не понял. По мне так это самый обычный дворовый Василий, но спорить я не стал. И мало того, что не стал, так еще и неожиданно для самого себя ляпнул:
– Я могу пока забрать его к себе.
Чего, блин?!
Стрельникова тоже удивилась. Даже голову запрокинула и прорезь в костюме пошире растянула, подозрительно всматриваясь в мою физиономию.
– Ты уверен? Это животное, ему уход нужен. Время.
Вообще неудобно, но:
– Конечно. Накормлю, отмою, глистов выведу, причешу.
Вот же рыцарь недоделанный. Это все из-за Гоши. Выбесил козел.
– Хорошо, – с явным облегчением улыбнулась она, протягивая мне кота. Тот уже смирился со своей ролью переходящего приза, который кочует из рук в руки, и только вяло шевелил облезлым хвостом, – тогда я пойду. А то Марина мне потом претензии выставит, что я где-то брожу, вместо того чтобы развлекать народ.
Марине бы этой самой не помешало претензии выкатить. Очень я сомневаюсь, что Васька напрашивалась на эту замену, скорее просто снова не смогла отказать.
Она застегнула молнию, снова спрятавшись в недрах плюшевого костюма, натянула варежки и пошлепала к дверям, а я, искренне недоумевая, как до такой жизни докатился, сокрушенно прошептал:
– На фиг ты мне сдался?
Кот ответил суровым, басовитым «мау», мол, понимаю мужик, у меня тоже жизнь не сахар, поэтому рот закрой и неси.
Я вздохнул, перехватил его поудобнее и двинулся следом за Васькой.
Стоило нам войти в холл, как со всех сторон раздались аплодисменты.
– Вы молодцы!
– Спасли бедное животное!
– Герои!
Да-да, мы такие. Хвалите нас, хвалите.
Мне было прикольно, а Василиса споткнулась, что-то промямлила из глубин лягушки и поспешила к елке.
Забавная все-таки она. Вроде дело хорошее сделала, а стесняется.
Когда я поднялся к нам в офис, мне навстречу попалась Дина.
– Это что? – спросила она, указав на кота.
– Не спрашивай, – я пытался сообразить, где мне держать это чудовище до конца рабочего дня.
– И все-таки? Мне очень интересно, Вань. Уходил один, вернулся с котом. Я бы еще поняла насчет девушки, но кот? Как так?
– А вот так. Его чуть собаки не разорвали.
– И ты его спас? – она тут же растеклась в умиленной улыбке, – какой же ты молодец!
Правду говорят, котиков все любят. Ну кроме придурка-Гоши…
– Мы с Василисой его отбили, – ответил я, непроизвольно поймав себя на том, что мне нравится на вкус вот это «мы с Василисой». – И я решил взять его к себе. Временно!
– Как можно взять его временно?! – жена босса бессовестно сбросила папку с документами на край стола и принялась тискать кота за щеки, а тот жмурился и терпел. – Ты посмотри, какой красавец.
По мне так ничего красивого. Обглодыш самый настоящий. Ладно хоть смирный и вроде как даже ласковый.
– Я его приведу в порядок, а потом пристрою в хорошие руки.
– Да-да, – усмехнулась Дина, – непременно. Все так говорят.
– Да ну тебя, лучше подскажи, куда его пристроить до конца дня, чтобы не сбежал.
Она на миг задумалась, потом просияла:
– У девочек в соседнем офисе была большая корзина!
Не дожидаясь моего ответа, она умчалась прочь, и через десять минут вернулась, неся на сгибе локтя действительно большую корзину, в которой лежали старые тряпки:
– Чтобы мягче было. И теплее, а еще Катенька дала пакетик с кормом, – она выудила из недр корзины пеструю упаковку, выдавила ее содержимое на блюдечко из-под кофейной чашки и поставила на пол.
Кот оказался не промах. Как только я поставил его на пол – он тут же ринулся к кормушке и урча от удовольствия буквально за раз слизнул все содержимое.
– Сколько же ты, бедолага, не ел? – спросил я, проведя ладонью по угловатой худенькой холке. – еще будешь? Только чуть-чуть, а то несварение заработаешь.
Наевшись, кот принялся умываться, потом крутился возле меня и мурчал, а затем забрался в корзину, которую мы поставили возле батареи.
Я же попытался вернуться к работе, но вместо этого завис на сайте, заказывая всякие необходимые штуки. Лежанку, лоток, миски. Записывался на прием к ветеринару. Выбирал корм, шампунь, чесалку и игрушки.
И да, я все еще верил, что это чудовище у меня временно.
Но на всякий случай написал Василисе, что мне нужна консультация, ибо опыт общения с животными у меня скромный. Поэтому завтра нам жизненно необходимо встретиться. Желательно часиков в семь.
Когда она без лишних вопросов согласилась, мне аж полегчало, и все оставшееся время я сидел за компом, напевая какую-то песню, изредка проверял как там лохматый в корзине среди тряпья, и почему-то улыбался.
И никакое это не свидание. Вообще ни разу. Чисто по делу.
