Текст книги "Двойка чаш. Приворот из гримуара (СИ)"

Автор книги: Мара Санкта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Эстер понимала, что сидеть сложа руки в ожидании неизбежного – это не о ней. Нужно возвращаться в город, пополнить запасы. Времени у нее было немного, и она решила не откладывать важное дело.

– Граф, я собираюсь в город за запасами. Составите мне компанию? – ее голос звучал без особого энтузиазма, она полагала, что он откажется, учитывая все, что произошло.

На удивление, Кейн кивнул.

– Конечно, миледи. Разве я могу вас оставить?

Ну, в последнее время у тебя с этим проблем не было.

В дороге они молчат, и Кейн будто пытается совсем с ней взглядом не пересекаться – каждый раз, когда она смотрит на него, тот отворачивается. Невыносимый. Что это, дурацкий тест ее преданности? Сколько ты продержишься на месте, пока я буду тебя отталкивать?

– Я так и не нашел времени спросить, – наконец подает голос он, когда Эстер мысленно его уже трижды прокляла, убила и воскресила, – я ведь до сих пор не знаю вашего полного имени.

Девушка хмыкнула. Хотя бы сейчас у него начала картинка складываться, и на этом спасибо.

– Нет у меня фамильного имени, граф, – вздохнула она, и зацепилась указательным пальцем за кольцо на шее, привлекая к нему внимание. – Мой род со мной погибнет… оба, – поправила себя же она. – У отца – двое дочерей, я свое имя уже променяла, и Лана вряд ли в девах долго останется. Мой супруг в своей семье был единственным ребенком, дожившим до свадьбы. И как вы понимаете… – она сделала паузу, истово пытаясь ладонями разгладить залом на юбке, – у меня детей нет. Поэтому просто – Эстер из Флистана. Без рода и без племени.

– Звучит фаталистично, – откликается Кейн. – Вы будете против, если я спрошу, как ваш муж погиб?

– А вы будете против, если я спрошу, зачем вы увели невесту у своего старшего брата? – ядовито ответила она. Каким-то невероятным секретом это не было – его ограбили и убили разбойники на дороге, а Эстер рядом не было, чтобы защитить и вылечить. Умом она понимала, что ее вины здесь нет, но когда это мешало сердцу зациклиться на самоненависти?

Некромант впервые за это время поворачивается к ней, сбитый с толку вопросом и тоном.

– Влюбился, – просто ответил он, нахмурившись. Было видно, что он о чем-то глубоко задумался – может, наконец начал складывать паззл нынешней ситуации. – В это так сложно поверить?

– Да, – огрызается Эстер. – Не думала, что вы умеете.

– Миледи! – Кейн пораженно вскинул брови.

Миледи, миледи. У тебя была такая великолепная возможность после речи про два умирающих рода предложить погубить еще один… Впрочем, что с некроманта взять. Сейчас лучше слишком сильно не переживать – раны могут снова вскрыться.

Ярмарка в Исендоре пульсировала жизнью, как оазис в центре увядших земель. Пестрый торговый ряд, словно радужные всплески на фоне тусклого городского пейзажа, изобиловал красками и ароматами, которые казались еще ярче на контрасте с окружающей увядшей природой. Здесь, среди прилавков с товаром из соседних графств, Эстер и Кейн искали необходимые ингредиенты.

Стойки продавцов были уставлены свежими травами, сухоцветами и банками с экзотическими смесями. Продавцы, чтобы поддержать интерес покупателей, расхваливали свои товары, каждый стараясь перекричать другого. Несмотря на обилие жизни и суету вокруг, атмосфера между Эстер и Кейном была напряженной.

Эстер, хмуря брови, не могла понять, почему Кейн ведет себя так холодно. Он шел рядом, как тень, ответы его были лаконичны и остры, как бритва. Она отчаянно искала в его загадочных глазах ответы на вопросы, которые терзали ее душу. Но лицо Кейна было непроницаемым, как маска, и каждый его жест казался выверенным до мелочей.

Кейн, чьи мысли заняты борьбой с собственными эмоциями, чувствовал, как невидимые стены между ним и Эстер крепнут с каждой минутой. Он боролся с внутренними демонами, которых в последние месяцы стало как-то слишком много, можно было уже собрать маленький Легион. Его мучало, что прошлое уже не вернуть, а будущее туманно и неопределенно. Чувства Эстер казались ему загадкой, решение которой он не мог найти.

Когда Эстер останавливалась у очередного прилавка, Кейн переводил взгляд на ее лицо, пытаясь разгадать выражение ее глаз. Он видел, как она внимательно изучает каждую деталь, как нежно прикасается к лепесткам редких цветов, единственных свидетелей утраченной красоты их земель. Но когда их взгляды встречались, он непроизвольно отводил глаза, боясь, что его взгляд выдаст тот вихрь эмоций, что бушевал внутри него.

На мгновение Эстер позволила себе представить, что поход на ярмарку был не более чем прогулкой двух людей, свободных от прошлого и забот. Она вдохнула аромат свежих трав, позволив запахам отвлечь ее от груза недопонимания, который витал между ними. Кейн, в свою очередь, изредка позволял себе маленькую улыбку, когда видел, как Эстер восторгается очередной находкой, хотя и старался скрыть это, повернувшись к следующему прилавку.

Каждый раз, когда их пути пересекались между толпой, их руки чуть касались друг друга, и Кейн чувствовал, как ток проходит по его коже. Эти краткие моменты становились для него напоминанием о том, что он все еще способен чувствовать, несмотря на всю свою внутреннюю бурю.

Эстер стояла у прилавка, где было разложение множество засушенных диковинок с таинственными ароматами. Часть растений до этого она видела только в книгах по теории зельеварения, и пыталась понять сейчас, действительно ли ей нужно двенадцать корней ядовитого дерева из южной провинции, или просто ей хочется поиграть с новыми заклинаниями.

– Я боялся, что мы больше не встретимся, – прозвучал низкий голос откуда-то позади.

Нет. Нет, пожалуйста, только же все хоть немного успокоилось…

Рядом с ней стоял, возвышаясь, недавний знакомый. Статный, смуглый, с широкими плечами, он был одет в белую церковную робу, и его появление было настолько неожиданным, что девушка даже не успела услышать его шаги; шум ярмарки ему скрытности, впрочем, прибавил. Инквизитор Тристан, чье имя Эстер давно не произносила вслух, стоял перед ней, его глаза смотрели прямо в ее душу.

Эстер замерла, ее сердце стучало как бешеное. В голове начали вихрем кружиться мысли, она искала выход из этой внезапной ловушки. В прошлый раз она, искавшая поддержки и союзников, оказалась втянутой во внутренние игры церкви. Теперь же связь с Инквизитором казалась не просто ошибкой, но и затеей, которая и Кейну, и ей может стоить жизни. Потому что, когда она согласилась на предложение Тристана, она еще была полностью светлой. Теперь она из тех, на кого Инквизиция охотится.

– Не думала, что я вам еще интересна, – пробормотала она, желая провалиться на месте.

Она видела, с каким лицом на нее смотрел Кейн. Ситуация была до абсурда прозрачная – не получится выкрутиться дурацким «это не то, о чем ты подумал». Его ведьма связалась с Инквизицией и случайно прокололась, выдав свои связи раньше времени.

Предательница.

– Не волнуйтесь, мы с вас глаз не спускали, – елейно протянул мужчина, и повернулся к Кейну, склонил голову в приветствии. – Мое имя Тристан, милорд. Служитель церкви. Истребитель скверны.

– Граф Кейн Винтер, – глухо ответил некромант, фальшиво улыбаясь. От тона его голоса у Эстер сердце оборвалось.

Пожалуйста, только не делай поспешных выводов, пожалуйста…

– Благородный род, – уважительно кивнул Тристан. – Но как неблагодарны люди – вы бы знали, какие только клеветнические речи не витают в воздухе Исендора.

– Вряд ли они страшнее реальности, – он улыбнулся, но скорее – оскалился. – Истина всегда скрывается во лжи.

Кейн чувствовал, как напряжение в воздухе становится густым, почти осязаемым. Его глаза непрерывно скользили между Эстер и Инквизитором, словно искали разгадку в этом внезапном маскараде истин и лжи. Он пытался уловить мельчайшие нюансы их взаимодействия, думая, что понимает игру, которая разворачивалась перед ним.

– Истина, милорд, это то, что мы все ищем. К счастью, Церковь служит великому делу раскрытия её перед заблудшими, – его голос был уверенным, но в его взгляде мелькнула тень, когда он снова перевел его на Эстер.

Ведьма стояла, словно в ловушке, между двумя мужчинами. Её разум искал выход из положения, которое могло стать опасным. Она знала, что слова Инквизитора могли оказаться роковыми, если Кейн истолкует их неверно… и в обратную сторону. Не хватало некроманта еще и на костер отправить.

– Да будет благословлен ваш путь, – сдавленно прошептала она; под взглядом Тристана она ощущала себя, как под лавиной камней.

– Благодарю, миледи, – он улыбнулся, но выражение глаз у него было жестокое. – Я уверен, что всегда смогу рассчитывать на вашу помощь в этом нелегком деле.

– Мне нечего вам рассказать, – солгала Эстер, стараясь не опускать глаз. – Не произошло ничего, достойного внимания Церкви.

Обмануть его вряд ли получилось – Тристан прищурился на секунду, словно пытаясь прорваться сквозь ее душу. Благочестиво поклонился, чтобы показать свое смирение, и сказал:

– Чудесно. Это значит, что мы хорошо выполняем свою работу, и тьма со своими отпрысками медленно покидают Исендор. Радостные новости, воистину. Простите мне мою назойливость, миледи, но вы выглядите нездоровой. Вас ранили? – спросил Тристан, прямо посмотрев на Кейна. Обвиняя.

– Чахотка, – процедил граф, едва сдерживая порыв размозжить череп наглого святоши прямо здесь, на главной городской улице. – Мы и пришли за лекарственными травами.

– Благо, – кивает Инквизитор, делает вид, что поверил. – Что ж, не буду вас и дальше задерживать. Ждите вестей, миледи.

Тристан растворился в бурлящей толпе горожан, и Эстер с Кейном наконец остались вдвоем. Вокруг были люди – но они не имели значения.

От ужаса у Эстер пересохло во рту, она смотрела, как с некроманта спадает каменная маска безразличия; как он смотрит на нее глазами, полными боли, в неверии, что он снова пригрел на груди змею в надежде на искренность.

– Я должен был сразу догадаться, – он усмехается, и закрывает глаза ладонями, будто проверяя, не спит ли он, – что это ловушка. Вы были слишком хороши. Ну что, когда мне ждать крестьян с вилами у своего порога? Я успею хоть от предыдущей атаки прибраться?

– Кейн… – Эстер попыталась взять его за руку, но он отстранился. – Я все могу объяснить.

На последней фразе ее голос все же дрогнул, и девушка разрыдалась; Кейн отвернул голову в сторону, кусая губы, хороня в себе глубоко любые эмоции.

– Что ж, попробуйте.

XV. Дьявол

– Когда я ушла из замка той ночью, – сквозь слезы говорить сложно, выходит скулеж брошенной собаки, а не исповедь оступившейся союзницы, – то не уехала дальше, домой, потому что все еще хотела снять проклятие. Сделать правильный поступок… сделать все по-своему, сделать все по-светлому, – Эстер обхватила локти руками, стараясь успокоиться, сдержаться. – И Церковь предложила мне сотрудничество и защиту, в обмен на информацию о темных проявлениях… потому что я смогла снять проклятие с одного крошечного храма, где убили некромантку.

Кейн слушал, не вмешиваясь, позволяя Эстер говорить. Когда она в очередной раз громко всхлипнула, он не выдержал и протянул ей платок.

– Следующей же ночью я пошла с вами на кладбище, – она пожала плечами, – и больше никогда не говорила с Инквизицией. Выбрала свою сторону.

– И почему я теперь должен тебе верить? – срывается на полурык Кейн, и сцепляет пальцы в замок с такой силой, что белеют костяшки. – Тебе предложили самый светлый из возможных путь, а ты пошла за некромантом? Абсурд.

– Мне больше нет места на светлом пути, Кейн, – Эстер готова была сорваться на крик, но ловила на себе озадаченные взгляды. Не то место они выбрали для выяснения отношений. – Из-за тебя.

Она сделала шаг вперед, и прикоснулась ладонью к его груди – там, где под тканью, под грузом прошлого, под слоем предрассудков и страха билось сильное и горячее сердце. От неожиданности Кейн не успел отпрянуть; и этого секундного замешательства хватило, чтобы сработало заклинание.

Изумрудная, пульсирующая в такт дыханию нить протянулась между двумя сердцами. Пораженный, некромант попытался дотронуться до нее – и от этого прикосновения у них обоих захватило дух; Эстер смотрела на него снизу вверх, слегка приоткрыв губы, и дорожки слез на ее щеках отражали зеленое свечение.

– Ты был на грани, – она говорила совсем тихо, но сейчас он ее не мог не услышать. – Просто лекарской магии оказалось недостаточно… и я просто выпустила всю силу, что была во мне. Вырвала твою жизнь из лап тьмы. Отдала тебе часть души…и свою замарала мраком, – она поджала губы, стараясь сдерживать слезы. – Как бы я посмела тебя после этого предать?

Она опустила руку и сделала шаг назад, не спуская взгляда покрасневших глаз с некроманта. Ощущалось, будто она выносит себя на суд – и решайте, что хотите, граф Винтер. Объятия или эшафот?

Кейн молчал, его взгляд проникал в самую глубину ее души, и в этом молчании было больше слов, чем могли бы выразить тысячи фраз. В его глазах смешались буря эмоций – боль, гнев, разочарование – и теперь они уступали место более тонким ощущениям: пониманию, прощению и, возможно, возрождающейся надежде.

Наконец, он остановился перед ней, их тела почти соприкасались, дыхание смешивалось, и в их глазах – отражение той же самой вулканической страсти и глубокого сочувствия.

Он протянул руку и осторожно обвил ее вокруг ее плеч, притягивая Эстер ближе к себе. Ее тело содрогнулось, когда она чувствовала его крепкие руки, волнение в сердце от прикосновения.

– Смешно признать, миледи, но я так тебя боялся, – прошептал он, его голос дрожал от невиданной ему ранее уязвимости. – Боялся признать, что без тебя мои дни – как безветренные ночи, пусты и неполны.

Эстер подняла свои руки, прикасаясь к его лицу, изучая его, словно в первый раз, ощущая тепло его кожи, следы времени и трудностей в залегшей между бровей морщине, тени под глазами, запечатлевшие моменты их разлуки.

– И я боялась, Кейн. Боялась, что мои чувства будут тебе в тягость, что они отвлекут тебя… Но я устала себя скрывать, – тихо сказала Эстер.

Кейн не стал больше ничего говорить. Он склонил голову и нежно коснулся ее губ своими. Поцелуй был мягким, но полным страсти – они оба понимали, что это прощение, это новое начало, это принятие всех тех темных уголков их душ, которые они так страшно боялись открыть.

На мгновение мир вокруг них отступил, оставив только их двоих, обернутых в магию момента, который, как им казалось, мог исцелить любые раны. Слезы Эстер, высыхая на щеках Кейна, стали символом их обновленной связи, напоминанием о том, что настоящая любовь, как и настоящая магия, всегда находит путь.

Мысли Эстер умчались в прошлое. Она вспомнила расклад, который когда-то, будто в прошлой жизни, получила от странной ведьмы с седыми волосами и одним прозорливым глазом: карты, которые шептали о предстоящем погружении в тень, соблазне и борьбе с прошлым, обещавшие триумф.

В ее воображении вновь всплыл образ Дьявола, та самая карта, которая в тот раз озадачила и напугала ее, но теперь, спустя время, Эстер понимала, как мудро и неожиданно карта предрекла судьбу. Она соединила их с Кейном тонкой, но прочной нитью, предвещая страсть и преодоление, и сейчас Эстер видела в этой карте не беду, а символ их необычной и сложной любви.

Кейн не знал о раскладе, о беспокойстве, которое он вызвал в ее сердце, об образах, которые роились в ее голове на протяжении долгих ночей. И сейчас, когда расклад сбылся, когда они нашли понимание и примирили свои темные и светлые стороны, уже не было необходимости делиться с Кейном этим давним волнением. Ведь все тени и свет, заложенные в арканах, уже ожили в их судьбе.

Эстер тихо вздохнула, уткнувшись носом в его шею и вдыхая запах крови и влажной земли, который всегда исходил от Кейна. Вместе они были силой, о которой шептали карты – темной и светлой, соблазнительной и могущественной.

Непобедимой.

***

Сумерки опустились на городок, пока ведьма и некромант добирались до таверны, скрытой под плющом и тенью старых, усталых деревьев. Свет из окон мягко пробивался сквозь ветви, словно приглашая уставших путников в уютное убежище. Сегодня они решили не возвращаться в поместье, а укрыться от мира в этом тихом уголке.

Владелец таверны, уже запомнивший их обоих, назначил им комнату на втором этаже. Там, в мягком свете масляной лампы, на широкой постели под тяжелым покрывалом, они нашли убежище друг в друге.

Обнимаясь в темноте, Эстер и Кейн позволили своим разговорам нести их через водоворот чувств и страхов. Эстер говорила о своей борьбе с одиночеством, о страхе предательства и об уязвимости, которую она так долго скрывала за маской уверенности. Ее слова были тихими, но каждое из них несло в себе вес тысячи миров.

– Я боялась, что если тебе станет известна вся правда, ты уйдешь и не вернешься, – прошептала она, едва касаясь губами его груди.

Его пальцы нежно скользили по ее спине, удерживая ее близко, как будто боясь, что она может исчезнуть; он сжимал ее крепче и шептал слова утешения, пока не нашел в себе силы признаться в своем собственном страхе.

– Знаешь… – начал он, его слова падали между ними мягко, как то самое облако от одуванчика, обещающее исполнение всех желаний. – Я даже думал попробовать тебя… приворожить. В темной магии есть ритуалы, которые могли бы сломать твою волю, заставить остаться со мной.

Эстер задержала дыхание, ее сердце участилось. Она знала, на что способен Кейн, какие тайны хранит его искусство.

– Но я не смог. В последний момент я понял, что хочу, чтобы ты осталась со мной, потому что ты этого хочешь, а не потому, что я тебя заставил, – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, сколько и самоиронии. – И сейчас я так рад, что остановил себя.

Эстер чувствовала, как ее страхи растворяются в его присутствии. Она подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом, в его глазах теперь горело нечто более глубокое и сильное, чем чары могли бы когда-либо создать.

– Я выбрала тебя, Кейн, – ее слова отдавались эхом в тишине. – Без всяких заклинаний и приворотов.

Обнявшись, они легли бок о бок, их тела плавно слились в одно. Таверна скрылась в тиши, вне времени и пространства, в то время как два сердца продолжали биться в такт – медленно, нежно, и синхронно.

Они устроились поудобнее, и теплая тишина комнаты укутала их, как мягкое одеяло. Эстер уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый аромат, который смешивался с древесным духом таверны. Кейн, чьи руки были вечно холодны от связи с тенями, находил тепло в ее коже, ее дыхании, ее близости.

– Интересно, догадался ли уже Ирви, – тихо сказал Кейн, его голос звучал задумчиво, но с ноткой иронии. – Какие у него теории, почему мы пропали и не вернулись.

Эстер подавила смешок, представляя себе, как бедняга носится по поместью, выдвигая все более абсурдные версии их исчезновения. От вампиров-похитителей до проклятий древних богов – Ирви всегда имел склонность к драматизму.

– О, я уверена, он уже собрал целое заседание с кухонной утварью, чтобы спланировать наше драматическое спасение. Возможно, ложки уже в полной боевой готовности, – шептала она, уткнувшись ему в шею и ощущая его смех.

Они засыпали так, не отпуская рук, их дыхание синхронизировалось, сердца бились в унисон, а души… души плыли в мире снов, где они были бесконечно свободны и вместе. И когда ночной ветер шептал через щели в стенах таверны, он несли с собой обещание нового дня, новых историй и новой любви, которую укрепила ночь в таверне под плющом.

Рассвет пробивался сквозь занавеси в маленькой комнате таверны, обещая новый день, полный приключений и магии. Вчерашняя ночь оставила после себя сладкое эхо в сердцах Кейна и Эстер, собирались покинуть убежище их тайного уединения.

– У меня есть идея, – сказала ведьма. – Хочу проверить одну теорию.

Кейн, всегда готовый к новым загадкам и экспериментам, ответил улыбкой, увидев в ее глазах озорство и легкость, которых ей так давно не хватало.

Не тратя времени, они отправились к реке, чью мощную стихию Эстер предполагала использовать в своих целях. Спуск по глинистому обрыву оказался более неловким, чем они ожидали. Почва под ногами ускользала, а кусты, казалось, засмеивались над их неуклюжими попытками сохранить равновесие. Когда Эстер, пытаясь устоять на скользком склоне, внезапно почувствовала, что теряет равновесие, ее сердце на мгновение замерло в ужасе – в весенних водах искупаться, чахотки не избежать. Но Кейн оказался рядом и с ловкостью настоящего рыцаря перехватил ее в последний момент, предотвращая падение.

– Осторожно, мы не планировали утреннее плавание, – сказал он, подхватив ее на руки.

Ощущать себя под защитой – необычно, но… приятно.

– Теперь, когда я в безопасности, к моей гениальной мысли, – продолжила Эстер, собираясь с мыслями. – Ночью ко мне пришла идея… если мы зачаруем реку таким образом, чтобы она разносила светлую силу, это может смягчить проклятие.

– Мы? – уточнил Кейн, прицеливаясь камешком в речную гладь. – Миледи, даже с твоим влиянием от меня света, как от куска угля.

– Уголь когда-то горел и светил, – заметила девушка, усмехаясь.

– Твоя правда. Плохая метафора.

Эстер осторожно приблизилась к краю реки, где вода мирно плескалась о каменистый берег. Она прекрасно понимала, что предстоит сделать, и с серьезным выражением лица опустила руки в прохладную течь. Волны обхватили ее ладони, словно приветствуя старого друга.

С закрытыми глазами Эстер вдохнула глубоко, собирая вокруг себя тонкие нити магии. Они собирались вокруг нее, как невидимый туман, сгущаясь с каждым ее вдохом и выдохом. Она начала шептать заклинания, не имеющие определенной формы, но полные силы и намерения, которые родились из ее интуитивного взаимодействия с магическим потоком.

Вода под ее ладонями начала нежно сверкать, словно кто-то проливал в нее жидкое солнце. Тонкие струи света, едва заметные глазу, разливались по реке, разносясь по ее берегам. Целительница вплетала в поток светлую силу, нежно прося ее следовать течению, надеясь, что она проникнет в землю, освободит корни, коснется сердец деревьев и дойдет до самых отдаленных уголков их земель.

Закончив, Эстер открыла глаза и смотрела на реку, ища какие-либо знаки немедленного улучшения. Но поверхность воды оставалась неизменной, спокойной и невозмутимой, без видимых признаков ее воздействия. Ее плечи опустились, и в глазах появилось разочарование, глубокое и острое, словно она вложила в свое заклинание последнюю искру надежды.

– Не бывает весны за один день, даже с твоей чудесной подачи, – сказал Кейн, ласково обнимая ее за плечи. – Ты посеяла семена, миледи. Нам просто нужно дать время им взойти.

Эстер повернулась к нему, чувствуя, как его оптимизм и тепло успокаивают ее беспокойство. Он будто решил стать ее крепостью, ее опорой, и время покажет, это его истинное лицо или просто маска.

Они стояли рядом, глядя на реку, которая тихо несла свои воды дальше, храня в себе тайное заклинание Эстер – она знала, что начала что-то великое.

Ведьма наконец приближалась к своей первой цели.

***

«Драконья» таверна явно останется для них особенным местом. Ощущение приключения еще пульсировало в венах, и сегодняшнее утро казалось целительнице особенно ярким. Кейн поцеловал Эстер в лоб и отправился вверх по скрипучим ступеням таверны, забрать купленные вчера ингредиенты.

Оставшись одна, Эстер обвела взглядом клумбу, усыпанную цветами, разбившуюся под окнами таверны. Эстер огляделась, чтобы убедиться, что хозяин таверны не видит ее, и быстро, но аккуратно, выкопала одну луковицу, спрятав ее в кармане своего плаща. Это не воровство, а перераспределение. Она посадит ее под поместьем.

Как только она выпрямилась, внимание ей привлекла маленькая темная фигура, мелькнувшая на периферии зрения. Это была лиса с темным, почти черным мехом, та самая, которая недавно вывела ее из разрушенного храма, где она распутывала древние проклятия.

– Ну здравствуй, подруга, – произнесла Эстер, улыбаясь и приседая на корточки перед животным. Лиса с изящным движением подошла поближе и остановилась, ее глубокие глаза устремились на ведьму. Взгляд был столь понимающим и проницательным, что девушка не удивилась бы, если бы лиса заговорила.

Эстер протянула руку и погладила лису по мягкой шерсти. Животное потерлось мордочкой о ладонь, словно выражая благодарность и признательность за распутанные чары. Целительница на мгновение забыла о всем остальном, она была рада присутствию посланницы от матери-природы – значит, она все делает правильно.

Тишина была внезапно нарушена шагами, раздававшимися с необычной тяжестью. Обернувшись, она увидела Ирви, выходящего из-за угла дома. Его появление здесь, так далеко от поместья и без всякого предупреждения, было более чем странным.

– Ирви? Что ты здесь делаешь? – ее голос был полон удивления, а в сердце пронзила острая игла тревожности.

Глядя на него сейчас, девушка не могла отделаться от ощущения, что его здесь быть не должно.

– Я… я беспокоился, – произнес он с взолнованным видом, но его глаза не отражали привычной искренности. В них теперь сверкало что-то холодное, расчетливое.

Сердце Эстер застучало быстрее в предчувствии чего-то недоброго.

– Ты уверен, что только из-за этого? – ее тон оставался мирным, но взгляд стал осторожным.

Ирви сделал еще несколько шагов вперед, и свет из окон неожиданным узором упал на его лицо, выделяя все острые черты. И тогда Эстер увидела это – стальной блеск, неприкрытую угрозу, которой не место в глазах ученика Кейна.

– Мне было интересно… Интересно увидеть, сможет ли великая ведьма Эстер справиться с маленьким, но… смертоносным испытанием.

Его рука медленно поднялась, и целительница застыла, ощутив зарождающуюся магию, темную и зловещую, исторгаемую этим мальчишкой, который, казалось, перестал быть самим собой. Весь мир затаил дыхание в ожидании бури.

Взгляд парня был настолько неестественно холодным, что в воздухе, казалось, можно было почувствовать призрачный скрип мороза.

– Ирви, что происходит? Кто заставил тебя прийти сюда? – ведьма старалась звучать спокойно, но лихорадочно обдумывала, как она может сейчас обезвредить паренька, ничего ему не сломав.

Ирви сделал еще шаг вперед, и его рука начала слегка дрожать.

– Они… они сказали, что если я не сделаю этого, то… – его голос сорвался, и на мгновение в его глазах мелькнуло отчаяние, но он вновь утвердился в своем решении. – Извините, миледи. Я должен это сделать.

Слова рассекли воздух, и Эстер поняла, что ситуация выходит из-под контроля.

Ирви резким жестом метнул в сторону Эстер магический удар – поток темной энергии, который сложно было предвидеть и еще труднее отразить. Ведьма, слишком поздно осознав опасность, не успела поднять защитный барьер. Она все еще надеялась, что Ирви отвергнет свои темные намерения, но ее вера в его невиновность была ошибкой.

Заклятие ударило ее напрямую, и она почувствовала, как сила пронизывает ее тело холодом и болью. Ее колени подкосились, и она упала на землю, пытаясь собрать волю в кулак, чтобы противостоять дальнейшему нападению. Но боль оглушила ее сознание, лишая возможности сосредоточиться на магии.

Ирви стоял неподвижно, его лицо было белым как полотно, и казалось, что в этот момент он сам удивлен своему поступку.

А потом он расплылся в улыбке.

– Я об этом мечтал с самого нашего знакомства, – прошипел он, и щелкнул пальцами.

Тьма, живая и осязаемая, поползла из земли и обвила тело Эстер, особенное внимание уделив запястьям, чтобы пленница не смогла колдовать. Девушка попыталась закричать – но мрак заполнил ее рот, горло, запечатал губы энергетическим кляпом.

Тем временем лиса, которую Эстер ранее считала своим фамилиаром, вдруг подняла голову и издала низкий, хриплый звук. В ее глазах не было больше узнаваемого тепла, а вместо этого там блестела холодная решимость и коварство. Животное повернулось и побежало в сторону густого, мрачного леса, и Эстер поняла, что это был сигнал.

Мгновение спустя тьма начала ее подталкивать, принуждая последовать за лисой. Эстер, отчаянно сопротивляясь, пыталась найти способ освободиться, но магические оковы были слишком крепки. Ее ноги, подчиняясь чужой воле, двигались в направлении леса, в то время как ее разум оставался ясным и трезвым, полным страха и ужаса перед неизвестностью, которая ждала ее там.

Взгляд Эстер поднялся к таверне, и она увидела тень Кейна в окне на втором этаже. Внутренне она кричала, пытаясь привлечь его внимание, но ее тело продолжало движение, непреклонно уводимое темной силой и лисой-проводником в глубину леса. Она отчаянно желала, чтобы он услышал ее, почувствовал ее отсутствие, но знала, что уже слишком поздно – а тени леса поглотили ее целиком.

XVI. Башня

Лес был полон теней, которые казались живыми и злобными. Деревья были скрюченные и облезлые, как будто они страдали от неизлечимой болезни. Листья лежали черные и сухие, а ветви напоминали костяные пальцы, жадно хватающие воздух. Земля была покрыта гниющими растениями и животными, которые источалии противный запах. В воздухе витало что-то тяжелое и душное, что затрудняло дыхание. Эстер чувствовала, как ее горло сжимается от удушья и страха.

Она пыталась не смотреть на Ирви, который шел впереди нее, держа в руке черный посох. Он не произносил ни слова, но Эстер слышала, как он шептал какие-то заклинания, усиливая свою власть над ней. Он шел с уверенностью и равнодушием, как будто он не знал, что делает что-то ужасное. Не оглядывался на Эстер, которая боролась за свою жизнь. Он не испытывал ни жалости, ни совести, ни любви.

Эстер вспомнила, как она встретила Ирви впервые, он показался ей милым и скромным мальчиком, которому совсем не подходили его темные силы. Он был по-своему добрым и внимательным, и Эстер полюбила его, как младшего брата. Девушка не подозревала, что он скрывает от нее свои истинные намерения. Она не знала, что он был предателем, который работал на врагов Кейна, или сам и начал плести интриги. Не догадывалась, что он использовал ее доверие, чтобы вывести на нее лису, которая была его шпионом и проводником. Она не могла поверить, что все это было правдой. Не могла принять, что Ирви был злым и жестоким. Она не могла понять, как он мог изменить Кейну, которого он называл своим учителем и другом.

Она смотрела на лису, которая бежала впереди них, и чувствовала, как ее сердце разрывается от горя и обиды. Как наивно с ее стороны было решить, что лиса была ее другом, ее фамилиаром, ее защитником. Все же воспитание в ценностях светлых не давало ей преимущества в обществе темных.

Она смотрела на лес, который окружал их, и чувствовала, как ее душа тонет в отчаянии и безнадежности. Лес был проклят и опасен, полон тьмы и зла. Но никакая скверна, насланная Абрахамом, не могла сравниться с волей людей, с их жаждой власти и преимущества. Лес был лабиринтом, из которого нельзя выбраться, где можно заблудиться и сойти с ума, но лишь потому, что он подчиняется воле предателя. Стоит Эстер освободиться от магических оков, и все вернется на свои места – природа примет ее сторону в битве.