Текст книги "Двойка чаш. Приворот из гримуара (СИ)"
Автор книги: Мара Санкта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Кейн кивнул, соглашаясь, и подал знак Принцу приоткрыть дверь.
– Давайте продолжим внутри, – предложил он, – незачем нам толпиться у входа.
Казалось, что даже воздух тут стал тяжелее. Каждый шаг по мягкому ковру вестибюля, каждый взгляд на роскошные гобелены на стенах напоминал Эстер, что она здесь чужая, и что мир, в который она вступает, полон тайн и невидимых границ, которые не терпят посторонних.
Серена же, напротив, явно чувствовала себя, как дома, ее уверенность и приспособленность к роскоши поместья были очевидны. Это вызывало у Эстер странное ощущение, не желание соперничать, конечно же, а скорее… невинное желание произвести неизгладимое впечатление на новую знакомую. Именно так это и называется.
И только теперь гостья решает подарить одну из своих улыбок Эстер.
– Что же вы не представите меня своей новой спутнице, граф?
XI. Справедливость
– Конечно, где же мои манеры, – Кейн вежливо улыбается, встает чуть позади Эстер и кладет руку ей на плечо, мгновенно показывая новую расстановку сил в этой ситуации. – Миледи, это Серена Шварт, мой милый друг, одна из глав Гильдии Обсидиана. Серена, познакомьтесь с Эстер… – он вдруг запинается, осознавая, что ни разу не слышал ее полного имени, – целительницей из Флистана, самой талантливой светлой ведьмой из мне известных.
– Какая честь, – Серена подходит ближе и театрально три раза целует воздух у щек Эстер, застывшей в шоке, ожидавшей чего угодно, но не такой фамильярности. – Мы с вами будем лучшими подругами, не сомневайтесь.
– Разумеется, – скалится Эстер, призывая все свое самообладание, чтобы не устроить сцены.
А рыжеволосая уже упорхала обниматься с Ирви – Серена ущипнула парнишку за щеку, как обычно делают бабули с внуками, и взъерошила ему и без того непослушные волосы.
– А ты в какого красавца вырастаешь! – она обошла его по кругу, осматривая Ирви, как чудную зверушку. – Воистину, плодородны земли Исендора – каждого мужчину в этом замке как с картины в наш бренный мир забрали. Будет у меня сын, отдам вам на воспитание, чтобы из него человека сделали.
– Серена, – прошипел Кейн, предупреждая, что в эту тему разговор заводить не нужно; но та на него лишь взгляд кинула – неожиданно озлобленный, без капли былого флирта. – Веди себя прилично…
– Вам ли говорить о приличиях, граф Винтер, – девушка делает сильный упор на форме «вам», напоминая, что на «ты» она переходить не позволяла. – Вы отлично знаете, зачем я здесь. Не нужно строить из себя оскорбленную невинность, и прятаться за спиной своей новой светлой.
Пальцы Кейна на плече Эстер сжимаются, и та невольно дергается от неожиданной боли. Он потерял самообладание – но всего на секунду; тут же он отпускает целительницу и мягко говорит:
– Простите, миледи. Не сдержался. Вы в порядке?
Серена, увидев это, ухмыльнулась и одобрительно похлопала по плечу Ирви, который стоял, не смея вмешиваться в разговор старших некромантов. Она отходит на шаг назад, и ее взгляд становится холодным и расчетливым.
– Гильдия начинает играть по новым правилам, Кейн, и вы это отлично знаете, – теперь в ее голосе не было ни намека на шутку. – И мне кажется, что вы слишком поглощены своими… личными переживаниями, чтобы заметить перемену ветров.
Кейн, несмотря на все волнения, сохраняет внешнее спокойствие. Его взгляд пронзителен, и он направлен прямо на Серену.
– Тогда озвучьте, пожалуйста, ясно и прямо, – его слова отточены, как меч, – какие перемены в Гильдии вы считаете достаточно значимыми, чтобы явиться без предупреждения?
Эстер, стоя немного в стороне, наблюдает за этой дуэлью взглядов. В ее душу начинает прокрадываться подозрение, и это неприятное ощущение стягивает вокруг сердца петлю.
Серена выдерживает паузу, словно выстраивая свои мысли в ряды невидимых фигур на шахматной доске, прежде чем сделать решающий ход.
– Перемены, о которых я говорю, скажем так, принесут множество возможностей для темных, – ее голос низок и полон тайн. – И я здесь, чтобы убедиться, что вы не останетесь в стороне от этой игры.
– Ради Тьмы, леди Шварт!.. – раздраженно восклицает граф, и трет ладонью уставшие глаза. – Мне не до ваших загадок, и уж тем более, у меня нет времени делать вид, что я верю, что без меня в Гильдии не справятся. Вы прекрасно вели дела столько лет без моего участия, зачем прерывать эту чудесную традицию?
– Обсидиану нужен хотя бы один Винтер в совете, – чеканит Серена, поджимая пухлые губы, не скрывая своего презрения и разочарования в ответе старого друга. – И если вы продолжите играть в отшельника, то после Трибунала шансов у вас будет все меньше.
Ирви громко ахает, и прижимает ко рту ладонь; его испуганный взгляд мечется между всеми присутствующими, будто парень надеется, что ослышался.
– Под Трибунал? За что? – его голос аж свистит от подкатывающей паники.
Некромантка морщится, и на секунду запрокидывает голову назад, будто собираясь с последними силами. Шепчет себе под нос что-то, что Эстер расслышать точно не может, но очень уж похоже на «сборище идиотов, за что мне все это», и возвращается в свое обычное, отрепетированно-идеальное состояние. Стреляет глазками в Кейна, чуть опускает взгляд на ведьму – и хитро прищуривается, улыбаясь одним уголком рта. То ли вызов, то ли…
– Душа моя, – томно тянет Серена, обращаясь снова к графу, – не заставляйте меня объяснять вам очевидные вещи. Последняя подсказка: в прошлый раз, когда я вас навещала, Винтеров здесь было аж в два раза больше.
Она по душу Абрахама – ну конечно же; эта догадка приносит Эстер неожиданное облегчение. Братец даже после смерти все продолжает пакостить младшему, и непонятно, когда наконец остановится.
– Абрахама погубила его собственная глупость и тщеславие, – закатывает глаза Кейн. – Вам ли не знать, сколько раз у меня был шанс его прикончить, с его же подачи – но тут он постарался сам.
– Разумеется, – ее слова пропитаны ядовитым удовольствием, – но не в том ли вся суть наших жизней? Стремиться, упасть, стремиться вновь – в бесконечном танце амбиций и поражений. И вот ваш брат… Он стремился, о да, и упал, но кто сказал, что танец окончен?
В глазах Кейна застыл лед, глубокий и тихий, словно под поверхностью скрывалась буря.
– Абрахама разметало тонким слоем по стенам семейного подземелья, – голос его был монотонным, но каждое слово казалось отточенным. – Я сомневаюсь, что нам стоит следовать идеям некроманта, неспособного укротить даже собственную смерть.
Звучит иронично, учитывая события на кладбище – Эстер невольно хмыкнула, удивившись такому высокомерию. Серена взмахнула рукой в воздухе, словно вычерчивая в нем невидимый знак.
– Я думаю, вы так и не поняли своего брата. Он был очарован идеей вечности. Вечная память, вечное влияние… – она приблизилась к Кейну, слишком близко – Эстер снова сжала зубы, чтобы сдержаться и случайно какой-нибудь лианой барышню от него не оттащить. – И кто знает, какие семена он успел посеять, прежде чем его собственная гордыня принесла его жизнь в жертву Тьме?
Эстер, наблюдавшая за этой сценой, поняла, что Серена играет в игру, цели которой гораздо масштабнее и опаснее, чем просто ревность или желание внести раскол в дом. Ее ледяные взгляды, ее манера держаться, все это говорило о том, что ставки в этой игре куда выше, чем просто сердце некроманта или краткий хаос.
– Я вновь прошу вас, – цедит сквозь зубы мужчина, не спуская взгляда с лица непрошенной гостьи, – отбросить загадки, недосказанности и театр – и сказать, ради чего Гильдия решила вспомнить о моем существовании.
– Ради восстановления справедливости, мой милый друг. О смерти Абрахама мы узнали всего несколько дней назад, когда один из информаторов сообщил о вашей трагичной… садовой ситуации, – Серена обводит пальчиком круг в воздухе, и цокает языком. – Когда вы планировали уведомить совет о смерти одного из его членов?
– Неужели я обязан отчитываться в Гильдию о потерях своей семьи? – Кейн нервно усмехается, его улыбка похожа на лезвие – холодное и острое.
– Вы обязаны хранить Обсидиану верность, а не скрывать всплески скверны и, – она взглянула на Эстер, – отношения со светлыми.
– Это просто нелепо. Гильдия всегда будет в курсе того, что она посчитает нужным знать. Может быть, совету стоило выполнять свои обязанности чуть лучше, и не допустить Абрахама к ритуалам воскрешения, – его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. – Я пытаюсь исправить ошибки моего дорогого братца, и миледи мне в этом помогает. Вы не смеете обвинять меня, выставлять меня перебежчиком.
Серена повела бровями, и ее губы изогнулись в искусственной улыбке.
– О, граф, вы не перестаете удивлять. Но пусть будет так. Гильдия желает, чтобы вы явились перед советом, чтобы обсудить вашу роль в судьбе Обсидиана. Мы не можем позволить, чтобы… неконтролируемые элементы… нарушили баланс, который мы так усердно стремимся сохранить.
– И что же случится, если я откажусь с вами пойти, леди Шварт? – он склоняет голову к плечу, картинно-заинтересованно прислушивается. – Вы великолепная ведьма, я отлично это знаю – но одна против троих магов и Принца? Будьте благоразумны.
Серена вздыхает, делает шаг назад. Рыжеволосая колдунья смотрела на Кейна с смешанным чувством уважения и раздражения. Он ухитрился поставить ее в тупик, и это было нечто, чего она, вероятно, не ожидала.
– Ваша правда. Если вы не последуете за мной добровольно, совет пришлет кого-то более убедительного. Я пришла с миром, Кейн, не превращайте это в войну.
– Тогда я буду ждать гостей, – сказал он, его голос был спокойным, но веским. – Я предпочитаю столкнуться с ними здесь, на моей территории, где я могу контролировать ситуацию. Тогда и выясним, на чьей стороне справедливость.
Эстер знала, что в этой игре каждое слово могло быть как кинжалом, так и щитом, и Кейн умело манипулировал ими, чтобы защитить и себя, и Ирви, и даже ее саму.
Серена кратко кивнула, признавая временное поражение в этом противостоянии.
– Понимаю, – ее голос звучал пусто, эхом откликаясь под высокими потолками. – Жаль. Я считала вас умнее, граф. В таком случае, я оповещу Гильдию о вашем решении – но ведь окажете старой подруге услугу, не выгоните босиком на мороз? Давно я в Исендоре не гостила. Все равно они меня сюда отправят подчищать улики, нет смысла уезжать.
Принц, уже застывший наизготовку у дверей, разочарованно заскрипел челюстями. Похоже, даже скелету было тревожно в присутствии этого сиятельного призрака прошлого.
– Разумеется, – выдавил Кейн, складывая руки на груди. – Надеюсь, обойдемся без банальщины, вроде кинжалов у горла, пока я сплю?
Серена окинула холл взглядом, слегка прикусила губу и хлопнула в ладоши, как счастливый ребенок, мгновенно сбрасывая образ посланницы Апокалипсиса, и возвращаясь к рыжей обворожительной бестии.
– Я придумаю что-нибудь поинтереснее. Как в старые добрые времена.
Интересно, если Эстер по стенам ее комнаты пустит ядовитую плесень, Кейн сильно обидится, что она испортила обои?
***
Тень Серены падала на старинные гобелены, преображая каждый узор в историю о подлости и заговоре. Воздух в поместье стал тяжелым, наполненным подозрениями и сторонними звуками, которые раньше казались безобидными, а теперь внушали тревогу. Игры по новым, невысказанным правилам, начались сразу же после того, как Серена осталась, и Кейн нашел себе новое занятие. Со старой подругой – новой угрозой – ему было много, что обсудить, и их чувство юмора, похоже, совпадало. Искры в карих глазах сияли так ярко, что могли, наверное, спровоцировать лесной пожар.
Эстер чувствовала, как все в ней тихо кричит от неопределенности. Не могла она решить, что хуже: угроза, которую Серена представляла для всего замка, или то, как легко Кейн вступал с ней в диалог, как будто не было никаких прошлых схваток и битв между ними. Они словно танцевали вокруг друг друга – игра в кошки-мышки, где каждый следующий шаг мог быть как смертельным, так и изумительно ловким.
Эстер осталась наедине со своими мыслями, и каждый разговор, каждая улыбка Кейна в адрес Серены рождала в душе Эстер новую трещину.
Она ходила по своей комнате, слыша отголоски их разговоров из коридоров. Было слышно, что они через многое прошли вместе, что у них есть история, в которой Эстер не участвовала.
С каждым шагом сомнения копились в ней, как снежный ком, который катится с горы, набирая в пути величину. Она боялась себе признаться, что ее волнение не связано только с потенциальной угрозой для жизни Кейна или ее собственной безопасности. Ее сердце не на месте, потому что она боится, что Кейн может переметнуться на сторону Серены – в магическом плане… и, что еще хуже, в любовном.
В течение дня она наблюдала, как Кейн и Серена спорят, смеются и обмениваются молчаливыми взглядами, в которых было больше общего, чем, разумеется, успело накопиться между ним и Эстер. Целительница боролась с невыразимым чувством предательства, хотя головой понимала, что Кейн ничего такого и не сделал. Она знала, что не имеет права на такие эмоции, знала, что их связь была чем-то большим, чем просто чувства – они были союзниками, друзьями, волшебниками, сражающимися за общее дело. Никто никому ни в чем не признавался, никаких обещаний, кроме рабочих, не давал. Сама придумала, сама потратила на него часть души, чтобы с того света вытащить – а теперь недовольна, когда оказалось, что у него кто-то был в прошлом.
Сама-то до сих пор цепочку с кольцом с шеи не сняла. Носит напоминание о погибшей любви, и даже не упомянула эту ма-а-аленькую деталь в разговорах с графом.
Эстер пыталась занять себя чтением древних свитков и изучением зелий – всем тем, что могло отвлечь ее от мыслей о предательстве и потере. Приезд Серены был пощечиной от реальности – да, за тобой гонялись по всему Исендору, вели обольстительные речи, держали за руку в дороге, рассуждая о судьбе. Ради того, чтобы ты наконец выполнила свою работу. Не ради тебя.
Вечером, прислонившись к окну библиотеки, Эстер наблюдала, как закат окрашивает небо в кроваво-красные оттенки, символизирующие конец еще одного дня. В глубине души она знала, что не может вечно уклоняться от страха, который витал в ее сердце. Но как же поступить? Как встретиться лицом к лицу с тем, что может оказаться более разрушительным, чем любая магия Серены или Гильдии?
Эстер отвернулась от окна и подошла к столу, на котором стоял светильник и несколько разбросанных книг. Ее рука медленно скользнула по переплетам, и на мгновение ее пальцы задержались на кожаной обложке тома. Учебник Ирви, темное знание. То, к чему она не должна иметь совершенно никакого отношения… быстрый взгляд все же не повредит. Просто узнать, что такого он изучает все эти годы под строгим наставлением Кейна.
Эстер открыла гримуар, и ее взгляд невольно зацепился за строки, наполненные описаниями мрачных заклинаний и проклятий, которые казались живыми, словно они могли в любой момент соскочить со страниц и овладеть ее сознанием.
Каждое слово, каждый символ в книге был насыщен мощью, которая тянула Эстер все глубже. Она была поражена разнообразием и сложностью темных искусств, которые здесь были описаны. Но больше всего ее беспокоил собственный интерес к этому.
Если она находит эту сторону магии такой интересной, не говорит ли это о какой-то неисследованной темноте внутри ее самой? Или это губительное влияние Кейна, который, несмотря на все свои улыбки и ужимки, держал Эстер на грани между светом и тьмой?
Каждая страница гримуара обещала силу, знания, которые могли бы дать ей исключительное мастерство над жизнью и смертью, но какой ценой? Вспомнив слова Серены о справедливости и о том, как легко она упомянула о возможности изменить баланс мира, Эстер начала задаваться вопросом, не стала ли она, со своими светлыми намерениями, столь же опасной, как и те, кто откровенно идет по темным путям.
Эстер закрыла книгу, чувствуя, как ее пальцы горят от соприкосновения с таинственным знанием. Она отодвинула том подальше от себя, словно это могло помочь ей сбросить навалившуюся тяжесть. Но вопросы остались, пульсируя в ее голове, подобно тихой, но настойчивой молитве. В ее власти было использовать это знание… или отвергнуть.
Ирви вошел в библиотеку так тихо, что Эстер едва не выпрыгнула из кожи, когда услышала его голос.
– Миледи? Все в порядке?
С лицом, зардевшимся от стыда и испуга, Эстер отскочила от книги, словно от огня. Ее сердце бешено колотилось, и она ощущала, как кровь пульсирует в висках.
– Да, все в порядке, – проговорила она, пытаясь взять себя в руки, но ее голос дрожал. – Просто… решила прибраться на столе… такой тут беспорядок, куда только Принц смотрит.
Ирви подошел поближе, вглядываясь в ее лицо с некоторым беспокойством.
– Вы читали мою книгу? – его взгляд упал на захлопнутый том. В голосе мальчика не было обвинения, скорее удивление и некоторое любопытство. – Не думал, что она вам будет интересна.
– Не больше, чем любая другая книга в этой библиотеке, – ответила она, натянуто улыбнувшись. – Я всегда заинтересована в расширении своих знаний… во благо, разумеется.
– Конечно, во благо, – Ирви улыбнулся, но в глубине его глаз зажегся новый, непонятный пока целительнице огонек. – Просто будьте осторожны, Эстер. Некоторые знания могут быть опасны, если их использовать без умелого руководства.
– Спасибо, Ирви, – сказала она. – Можешь не волноваться за меня, я барышня взрослая, и могу о себе позаботиться.
Паренек кивнул, в его взгляде по-прежнему читалось беспокойство за нее, но он не стал больше ничего говорить.
– Ирви, – начала она, руки ее еще дрожали от испуга. – Расскажи мне, пожалуйста, как Серена и Кейн познакомились?
Ученик расцвел, как майская роза – сплетни, сплетни, ура! Все же, как бы они ни боялся своего мрачного наставника, возможность перемыть ему кости он принял с благодарностью.
– В Гильдии все друг друга знают, но тут была история поинтереснее. Серена когда-то была невестой Абрахама. Но помолвка развалилась… и никто толком не знает, почему.
Последнюю фразу он произнес нараспев, наслаждаясь ситуацией, понимая, что интерес Эстер только привнесет хаос в их жизнь.
– Ходили слухи, – продолжил Ирви, понижая голос до почти шепота, – что Абрахам застал свою невесту и младшего брата вместе… в очень неоднозначной ситуации. И, по всему видимому, пришел в ярость. Но что именно произошло между ними, и правду ли говорят эти слухи, неизвестно.
Ирви покачал головой, то ли осуждая, то ли просто пытаясь отгонять навязчивые мысли о скандале, который омрачал имя семьи его благодетеля.
– И после всего этого они до сих пор общаются? – удивилась Эстер, чувствуя, как в ее сердце растет смесь любопытства, ревности и волнения.
– Судя по всему. Они оба мощные волшебники, и их отношения… ну, они всегда были сложными, – паренек слегка пожал плечами.
Эстер отвернулась, погруженная в размышления. Она чувствовала, как ее воображение начинает рисовать сцены, наполненные запретной страстью и секретами, которые могли бы объяснить текущее напряжение между Кейном и Сереной. Тем не менее, она также осознавала, что прошлое – это запутанный клубок, и не все его нити следует распутывать. Возможно, некоторые секреты было лучше оставить в покое.
– Спасибо, Ирви, – сказала она, стараясь звучать спокойно. – Это было… поучительно.
Графа Винтера ждет долгий, подробный разговор на эту тему.
И если он попробует убежать, Эстер всегда будет рада напомнить, как крепки объятия ядовитого плюща.
XII. Повешенный
Эстер медленно шла по извилистой тропинке, которая вела к фамильному кладбищу Винтеров. В отличие от остальных садов поместья, где присутствие смерти чувствовалось в каждом углу, здесь, над землей, где покоились предки Кейна, царила странная гармония. Это было место, где она сняла часть проклятия, и теперь, вопреки всему, кладбище представляло собой цветущий островок покоя и благоденствия.
Она прошла мимо аккуратно выстроенных рядов надгробий к разбросанным и разбитым. Эстер задержалась у одного из них, где ветер лишь легко колыхал вьющуюся зелень, и присела под дерево жасмина, ветви которого были усыпаны белоснежными цветами. Тихий шепот прошлого окружал ее, но Эстер не искала сейчас отголосков давних времен. Она пришла сюда разобраться в своем внутреннем мире, который был в таком же хаосе, как и окружающий.
Эстер закрыла глаза, вдыхая сладкий аромат жасмина. Он приносил утешение и успокоение, а вместе с прохладным весенним воздухом казалось, что даже сами мысли начинают проясняться. Здесь, вдали от интриг и властных игр, она могла позволить себе просто быть.
«Почему я так волнуюсь? Из-за того, что Серена может представлять угрозу для Кейна, или потому что он может выбрать ее?» – размышляла она. «Или это просто страх потерять нечто важное, что я еще не поняла, как ценить?»
Подумала она и о том, как странно, что среди всех ужасов и проклятий, о которых она только что читала, ее беспокоят собственные скрытые желания познать темные тайны. «Светлая ведьма, а тянет к темным заклятиям… Что это говорит обо мне? О том, кто я?»
Эстер позволила себе утонуть в этих вопросах, зная, что ответы не придут легко или быстро. Но здесь, на кладбище, где жизнь и смерть были так близки, она почувствовала, что каждый момент прозрения стоит тысячи моментов в неведении.
Поглощенная своими раздумьями, Эстер совершенно забыла о том, что не одна в этом уединенном уголке семейного усадьбы Винтеров. Она почувствовала чье-то присутствие только тогда, когда мягкий голос разрезал тишину:
– Не ожидала здесь найти компанию, особенно такую… миролюбивую.
Эстер вскочила, взглянув в сторону склепа, откуда вышла рыжеволосая женщина, чье присутствие было столь же ярким и непредсказуемым, как пламя. Серена. Она стояла перед входом в склеп, улыбаясь с непринужденной легкостью, которая казалась неестественной в таком месте.
– Серена, – Эстер собрала волю в кулак, стараясь скрыть свое волнение. – Я… я просто пришла поразмышлять в тишине.
Серена медленно подошла к Эстер, каждый ее шаг был наполнен грацией и уверенностью. В ее глазах играла веселая искра, и она казалась совершенно спокойной среди могил.
– Мысль хорошая, – улыбка Серены была теплой, тон – поразительно дружелюбным. – Кладбище – прекрасное место для раздумий. В конце концов, что может быть более мирным, чем место, где уснули те, кто уже прошел свои испытания?
Эстер поймала себя на том, что ее беспокоит именно эта дружелюбность, и ее реакция удивила ее саму. Серена не проявляла никакой агрессии, и тем не менее, в этой улыбке были скрыты глубины и загадки, которые Эстер не могла постичь.
– Не думала увидеть вас здесь, – настороженно проговорила Эстер. – Обычно кладбище не тот уголок, где можно встретить… собеседника. Особенно, угрожающего разрушить жизнь хозяина дома ради какого-то мистического баланса.
Серена вздохнула, и ее голубые глаза подернулись пеленой ностальгии.
– О, дорогая Эстер, моя связь с семьей Винтеров гораздо более сложна, чем просто дипломатические игры Гильдии, – она взглянула на склеп с легким пренебрежением. – Иногда я прихожу сюда, чтобы напомнить себе о прошлом… и о том, что некоторые вещи навсегда останутся погребенными здесь, под землей.
Пауза в разговоре затянулась, и Эстер поняла, что Серена приоткрыла перед ней небольшую часть своей души, пусть и невольно.
Серена медленно провела пальцами по холодному камню одного из надгробий, где мох уже успел оставить свои зеленые следы. Ее голос был тихим, когда она обратилась снова к Эстер:
– В любом случае, я не нашла здесь, кого искала.
Эстер почувствовала легкий холод в груди. Она понимала, что Серена говорит об Абрахаме, и возможно о погибшей сестренке Винтеров. Девушка не была уверена, встречались ли они когда-либо, Ирви об этом не рассказывал, и даже Кейн избегал разговоров о своей семье.
– Иногда судьба жестока, Эстер. Она сводит нас с теми, кому мы можем причинить больше всего вреда, даже не желая этого. – Она показала на трещину в стене склепа, словно сама плоть здания несла шрамы их семейной трагедии. – Я как будто слышу эхо их голосов, осуждающих меня за раскол, который я принесла в эту семью. Абрахам… он был талантливым магом, но его жажда знаний и власти привела к его гибели, – продолжила Серена, в ее голосе прозвучали ноты нежности, примешивающиеся к явной доле презрения. – Он проиграл свою жизнь, искушая судьбу темным ритуалом, который, как он считал, подарит ему силу, подобную божественной. Глупость, Эстер, даже для Винтера.
Эстер наблюдала за Сереной, видя перед собой не только могущественную волшебницу, но и женщину, потерявшую любовь вследствие ошибок мужчины, которого она когда-то желала назвать своим супругом. Видеть такие чувства в Серене было неожиданностью, но они добавили ей в глазах Эстер черт особой человечности.
– Так много ошибок, так много жертв… – прошептала Серена, шагнув к трещине и погладив ее кончиками пальцев. – Каждый из нас несет свою долю вины, и я не исключение.
Эстер молча рассматривала обветшалый склеп, и ей стало ясно, что и в этом месте, как и в жизни, каждая трещина и каждый шрам носили в себе истории, которые часто оставались нерассказанными. Истории о любви, страхе и катастрофах личных амбиций.
Помедлив, она все же нашла в себе смелость спросить:
– Серена, простите мою дерзость, но что на самом деле между вами и графом Кейном?
Серена ухмыльнулась, и ее глаза сверкнули; она нашла этот вопрос забавным и, возможно, была благодарна за прямоту.
– Ах, так вы уже в курсе сплетен, – с усмешкой произнесла она. Ее выражение лица стало задумчивым, словно она перебирала в памяти страницы давнего дневника. – Хотела бы я сказать, что ничего… но между нами с Кейном большое прошлое. Полное ошибок, за которые ни один из нас не захотел платить.
Ее слова повисли в воздухе, словно невидимые птицы, планирующие среди каменных надгробий, и Эстер почувствовала, как в них звучит эхо неисповедимой боли.
– Мы были молоды и горды, каждый из нас считал, что знает, что лучше для другого, – продолжила Серена, и ее голос стал мягче. – Когда произошло то, что случилось с Абрахамом и его сестрой, наши пути разошлись. Мы попытались найти утешение в магии, в должностях, в битвах… но никогда не нашли пути друг к другу.
Эстер внимательно слушала, понимая, что история Серены и Кейна была запутанной, как самые темные заклинания, которые они изучали. В каждом слове чувствовался вес прошлого, от которого нельзя было убежать, но которое можно было только принять.
– Я никогда не хотела ему зла, – Серена взглянула на Эстер с такой откровенностью, что волшебница на миг отвела взгляд. – Но, возможно, именно в этом наша ошибка. Мы не пытались понять и простить.
Целительница не знала, как на это отвечать. Этот разговор не внес особой ясности в историю прошлого графа, лишь усложнил ее; и она опасалась задавать слишком провокационные вопросы, потому что это Кейну есть резон оставить Эстер в живых – а вот его бывшей гораздо проще будет ее сейчас просто похоронить, если та разозлится.
– Не волнуйтесь, миледи, – усмехнулась Серена, – мы все понимаем, что когда сюда доберется Гильдия, я и Кейн встанем по разные стороны баррикад.
Эстер почувствовала, как напрягается при этих словах. В воздухе витали запахи прошлого, но угроза будущего была гораздо более ощутимой.
– Для Совета он преступник, а я – часть Совета, – продолжила Серена, ее взгляд стал стальным, она уже готовилась к неминуемой битве. – Поэтому меня и выбрали посланницей. Знали, что у нас есть общее прошлое, думали, что он пойдет за мной. Но он остался защищать вас. Так что простите нам эти затянувшиеся прощания, и готовьтесь бороться, – она бросила красноречивый взгляд на возвышающееся вдалеке поместье. – Не за сердце графа Винтера, а за его свободу. Гораздо прозаичнее.
– Неужели вы не можете этого просто… не делать? Не нападать на Кейна всей Гильдией из-за действий его брата?
Серена повернулась к Эстер снова. Ее взгляд был проницательным и твердым, в нем читалась решимость, и в то же время – истинная печаль.
– Порядки для всех одни, Эстер, даже для одной из семей-основателей Гильдии, – ее голос звучал безапелляционно. – Личные чувства здесь ни при чем. Это вопрос баланса сил и законов, которые мы все должны соблюдать.
Эстер смотрела на нее, понимая масштаб ситуации, и это знание тяготило ее сердце. Но тогда Серена добавила:
– Если хотите помочь Кейну, уговорите его сдаться мирно. Имейте в виду, что Трибунал его к казни не приговорит, если он не совершил ничего непоправимого. Сейчас он нуждается в том, чтобы не натворить больше ошибок, и быть может, его дар и знания еще сослужат службу. Но это если он случайно другого некроманта не убьет в пылу битвы. Тогда ему никто не помощник. Постарайтесь не допустить этого, миледи, – девушка вздохнула и носком сапога пнула камень на земле, чтобы выпустить пар, – смерть последнего Винтера Исендор просто не переживет.
– Благодарю за совет, – сглотнула Эстер, чувствуя, как в животе распускается тугой узел тревоги и ревности.
Это было удивительно – но некромантка ее успокоила, что, по крайней мере, с ее стороны целительнице ничего, кроме чужих законов, не угрожает. Они не соперницы. Как к Серене относится сам Кейн – конечно, отдельный разговор, но… сейчас важнее сохранить ему голову.
Леди Шварт встала на носочки, чтобы осторожно обломить с деревца маленькую веточку жасмина.
– Чудесный садик вы здесь устроили, – одобрительно хмыкнула она, вдыхая аромат. – Кейну с вами повезло.
– А мне с ним? – полушутя спросила Эстер, и щелкнула пальцами, чтобы обломок тут же вырастил новую ветвь с почками.
Серена хохотнула и спрятала свою добычу в складках черного плаща.
– Правильные вопросы задаете, миледи.
Жаль, что риторические.
***
Эстер беспокойно шла по коридорам замка, ее шаги отдались эхом в пустынных залах. Она заглянула в каждую комнату, осмотрела все углы, где только мог находиться граф, но его нигде не было. Библиотека оставалась пуста, в мастерской царила пыльная тишина, она даже постучалась в его покои, но ответа не получила. Двери были заперты заклятием, которое она не решилась разбить сразу.
Ведьма задыхалась от растущей тревоги. Она почувствовала, что сердце бешено колотится в груди.
Она не могла отбросить мысль, что, пока она беседовала с Сереной, некроманты Гильдии, возможно, уже нашли путь в замок. Могли ли они просто выкрасть Кейна? Или сейчас, в эту самую минуту, разворачивается битва за его жизнь и свободу где-то в тайных уголках поместья или в его окрестностях? Она слишком рано открылась ей, нужно верить, когда люди говорят тебе прямым текстом, что вы враги… черт!
