Текст книги "Двойка чаш. Приворот из гримуара (СИ)"

Автор книги: Мара Санкта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Граф молчит какое-то время, взвешивает, насколько эта информация важна для лекаря; стоит ли делиться. Присаживается, согнув колени, прямо посреди выжженых линий губительного ритуала и с отсутствующим выражением лица проводит по ним пальцами, собирая пепел, задумчиво растирает его между подушечками. Пытается почувствовать, к чьему праху прикоснулся.

– Скажем так, в семье я был средним ребенком, – все же говорит он, косится на ведьму снизу вверх. – Недолго, правда. Довольно быстро обратно стал младшим.

Теперь и вовсе единственным.

Эстер прикусывает язык. Саван в воспоминании действительно на взрослого бы не подошел. Потянуло спросить еще и про родителей, но она вовремя остановилась. Ради собственного же душевного спокойствия, она вряд ли готова к историям о целой семейке чернокнижников. Вряд ли граф может поделиться трогательными воспоминаниями из детства.

– Будем честны, я слабо понимаю, как вы работаете, – Кейн резко встает и отряхивает ладони, – но, если нужно будет что-то достать – это не проблема. Книги, ингредиенты для зелий, артефакты. Жертвы?

Последнее предложение прозвучало почти игриво. Эстер едва глаза не закатила.

– Хотя, у Ирви какой-то набор юного алхимика имеется, так что, может, это и не понадобится, – продолжает он. – Вот и все, миледи, дальше штурвал исключительно в ваших руках.

Знать бы ей самой, с чего начать.

– Ирви?

– Подмастерье мой. Начинающий отступник и осквернитель, – ухмыляется Кейн, – забавный мальчишка. Способный. Не волнуйтесь, со всеми здесь еще познакомитесь.

У него еще и ученик имеется. Какое счастье.

***

В замке, оказывается, и живая прислуга имеется. Это граф решил сразу лучшим похвастаться перед новой целительницей – когда Принц, тот самый огромный скелет-дворецкий, начал переносить вещи Эстер из повозки, невольно промелькнуло желание все пожитки теперь просто сжечь. Еще и имя ему такое дали!.. Он, конечно, именно откликаться на него не мог – сложно говорить без голосовых связок и языка; но костяную голову на звук поворачивал. Эстер даже чуть испугалась, завидев в холле пожилую, но все еще полностью телесную служанку. Она с ведьмой общаться особенно не желала, отвечала сухо, но вежливо, не распространяясь совершенно ни по каким темам, кроме порядка жизни в поместье.

Что ж, у нее поподробнее про детство Винтеров выведать не удастся.

Зато у Ирви потенциал стать главным сплетником в замке был невероятный; когда Кейн их друг другу представил, Эстер не смогла пропустить загоревшийся в глазах юноши интерес. Он был ровесником Ланы, или даже чуть младше; высокий, худой и нескладный, болезненно-бледный, почти синеватый. Держался достойно и воспитанно, но это при наставнике; Эстер мысленно пометила, что нужно будет за адептиком понаблюдать в естественной среде обитания. Поймать как-нибудь за практикой на заднем дворе, когда он будет пытаться заставить дохлую крысу танцевать.

Само поместье пока казалось удручающе неуютным. Даже попробуй граф всех своих скелетов сначала спрятать в шкаф, скоро ведьма разгадала бы, с кем связалась. Мертвенным холодом тянуло из каждой щели, и это не про сквозняк: здание было в отличном состоянии, было видно, что граф заботится о сохранении отчего дома и прилежащих территорий. Но души здесь не было, казалось, будто даже время здесь застыло в непрекращающемся трауре.

Замок тянулся к небу своими острыми башнями, словно готовый пронзить облака. Его стены были толсты и темны, покрытые мхом и лишайником. За ними скрывались многочисленные комнаты, где веками жила аристократия, окруженная роскошью и изысканностью. В зале с камином стояли дорогие мебель, картины, ковры и вазы. В спальне, куда пригласили Эстер, была огромная кровать с балдахином и шелковыми простынями. В библиотеке хранились редкие и древние книги, некоторые из которых содержали тайные знания и заклинания.

Эстер не могла избавиться от ощущения, что само поместье за ней наблюдает. Она не знала, что ее ждет в этих стенах, но она уже не могла отступить. Множество жизней зависело от того, сможет ли она распутать запутанный клубок проклятий в сердце Исендора.

Замок был полон противоречий. Его высокие потолки создавали ощущение простора и свободы, но в то же время она чувствовала, что задыхается от тяжести воздуха, наполненного тайнами и темными чарами. Когда она ступала по длинным коридорам, которые вились и разветвлялись, как змеи, Эстер не всегда знала, куда идет и что ищет. Сейчас она чуть не прошла мимо очередных закрытых дверей, но ей вдруг послышались шаги, стоны, смех и крики; подслушивать – не занятие для леди, но она здесь не для того, чтобы вести себя подобающе, а чтобы работать. Так что она замирает у входа, пытается выловить конкретные слова или фразы, но не может связать их в какой-то единый разговор; не выдержав, она магией чуть приоткрывает дверь и заглядывает в комнату. У нее в жилах холодеет кровь.

Когда-то это была детская спальня; кровать, укрытая белоснежным кружевом, шкаф с платьями, стол с куклами, полку с книгами и игрушками. Все аккуратно и чисто, как будто кто-то заботился об этой комнате, не давая ей покрыться пылью и паутиной. Но никаких следов жизни, никаких намеков, что здесь кто-то смеялся, плакал, играл или мечтал, Эстер не увидела. Эта комната была могилой, в которой хранятся воспоминания о той, кто ушла навсегда. Больше ничего и не осталось; маленькую хозяйку поглотил взрыв во время ритуала. Старший брат захотел воскресить младшую сестренку, а оставил среднего и без семьи, и даже без их тел.

Голоса умолкли, когда ведьма отперла дверь; мятежные духи этого поместья пока ее не приняли. Может быть, позже, когда поймут, что она пытается помочь Кейну, неупокоенные души смогут раскрыть ей свою историю. Мрачная, но волнующая перспектива; мысль об общении с призраками ее почему-то не так беспокоила, как о работе именно с телами умерших.

Осторожно, стараясь не оставить никаких следов своего присутствия, Эстер закрывает дверь и отправляется дальше. Исследовать.

Она спускается в сады и идет, чувствуя, как холодный ветер пытается забраться к ней под плащ. Оглядывается, чтобы ненароком своим отсутствием этикета не напугать какую-нибудь престарелую экономку, опускается и прямо рукой зачерпывает небольшую горсть земли и мелких камней. Пытается наладить контакт. Эстер сложно поверить, что это были когда-то роскошные сады, полные цветов и плодов. Теперь же все выглядит умирающим и проклятым. Деревья скрючились и склонились к земле, как будто пытались укрыться от чьего-то злого взгляда. Здесь так же, как на границе графства, из-под земли по стволам вверх поднимается тьма, словно черви, пожирающие древесину. Ветви стали сухими и черными, о появлении зеленых почек можно было даже и не мечтать. Не слышно ни пения птиц, ни шелеста ветра, ни журчания ручьев. Только тяжелое молчание, нарушаемое лишь шагами чужачки.

Эстер продолжает свой путь по умирающему саду, стараясь не обращать внимания на то, как тьма и разрушение оставили свой след на каждом цветке и кусте. Если бы не атмосфера непрекращающихся похорон, здесь можно было бы ходить на чудеснейшие прогулки, вдохновляться на поэзию и высокие рассуждения. За садами виднеется густой хвойный лес. Девушка замечает, что между стволами что-то находится чужеродное, рукотворное; небольшой склеп, окруженный невысокими надгробиями. Фамильное кладбище.

Место силы некроманта.

Смутившись, она медлит; стоит ли ей туда сейчас идти? Без сомнения, там скверной магией вся земля пропитана, и предки Кейна вряд ли будут гостеприимны.

К черту; она здесь не преступница, не беглянка, а служительница света, и ей непозволительно даже думать, что темная история этих земель окажется сильнее нее. На ее стороне благо; и, стоит ей преисполниться храбрости и ступить в сторону кладбища, совсем рядом раздается мягкий, насмешливый голос.

– В правильном направлении думаете, миледи. В доме некроманта знакомство надо не с живых начинать. Пожалуй, я как раз вас родным и представлю. Простите только, они очень разговорчивые.

Намек понят. Эстер натянуто улыбается, глядя прямо в карие глаза мужчины напротив. Не вздумай ничего устроить – за тобой следят.

– Конечно, граф Винтер. Вы ко мне чудовищно добры.

Долг долгом, а он все же некромант.

Расслабляться не стоит.

IV. Хозяин

Эстер и Кейн по узкой тропинке приходят к последнему пристанищу семьи Винтеров – фамильному кладбищу в тени готического замка. Похоже, кто-то пытался разбить здесь маленький поминальный садик, чтобы на мраморной скамье часами разговаривать с ушедшими; деревья посадили недавно, стволы были тонкие и хрупкие, и оттого казались еще печальнее. Лишенные листьев и плодов, они тянулись к небу, как будто молились о пощаде. Тщетно.

Ворота были низкие, кованые, с искусными завитками и острыми шипами, и украшены гербом семьи. Эстер еще не успела его ранее нигде заметить, и только сейчас присмотрелась – и опешила. На черном щите серебряный череп, вокруг которого навечно зависли четыре символа: кубок, монета, посох и меч. Под щитом лента с девизом. «Mors magica est vita».

– «В смерти – магия жизни», – переводит граф, заметив, куда смотрит Эстер. – Пафосно, высокомерно, аристократично. Все, как любили мои старшие.

Эстер заходит на кладбище первой. Ее встречает тишина и ряды надгробий, свидетели истории семьи Винтеров. Некоторые были целыми и аккуратными, с именами и датами, которые говорили о достоинстве и почете. Другие – треснутыми и покосившимися, с неразборчивыми надписями, наследием страдания и позора. Несколько остались разбитыми и разбросанными, как будто кто-то их разрушил намеренно, чтобы стереть память о них. По всему кладбищу росли колючки и плющ, обвивая и закрывая камни, как будто хотели поглотить их.

В центре кладбища стоит фамильный склеп в готическом стиле, сложенный из серого камня. Ровно посередине фасада пролегает глубокая трещина, недостаточно глубокая, чтобы здание уже развалилось, но… это явно было всего лишь делом времени. Двери в усыпальницу приоткрыты, как будто кто-то изнутри захотел проветрить комнату; от такой ассоциации у Эстер по спине бегут мурашки.

Кейн поднимается на несколько ступенек и театрально ударяет по камню кулаком три раза.

– Стучаться надо, – поучительно говорит он, – а то вдруг заняты. Не услышали, как мы подходим.

– А вам весело, смотрю? – не выдерживает Эстер.

– Чего ж уже грустить. Тут несколько поколений отдыхает, по каждому времени скорбеть не хватит. Это для вас смерть – конец разговора с человеком, – он как-то хищно улыбается, – а я всегда могу к предкам за советом обратиться.

К тем, от кого осталось, что хоронить. Абрахам и пока безымянная сестренка тут уже не упокоятся. Может, после ритуала дверь и осталась не заперта – скорее всего, все происходило в спешке. Чтобы Кейн не успел все же помешать.

Эстер чуть наклонилась, чтобы присмотреться к надписям на надгробиях.

– И что же, весь род – некроманты?

– Нет, конечно. Просто титул заработали на работе с мертвыми солдатами во славу короне. Много было мелких темных колдунов со скверным характером, парочка пиромантов, дядя по материнской линии монастырем, вроде, заведовал. Все разные. Иногда рождались истинные сыны рода, способные поднять всех предыдущих, – в голосе проскользнула некая гордость. – То, что я и Абрахам подряд вышли одаренные, родители сначала сочли чудом. Потом уже было поздно кого-то по тетушкам ссылать.

Понятно, знакомство с родителями уже началось. Где-то здесь уже прислушиваются к ее тону и шагам. В поместье она больше ни на какую кареглазую старушку не наткнется.

Осторожно, опасаясь неожиданной реакции энергии на чужеродное присутствие, Эстер проводит пальцами по имени, высеченному на одном из памятников, собирает кожей пыль и все тот же треклятый пепел. Погружения в последние моменты, как в подземелье, не происходит – может, магом человек под землей не был, или просто его боль уже «выветрилась» из окружения.

Пытается сосредоточиться, закрывает глаза и тянется душой к многочисленным нитям силы, оплетающим каждый камень в этом месте. Это были следы не только волшебной энергии, но семейной и романтической любви, клятв и предательств; несколько нитей тянулись к стоящему неподалеку Кейну. Заплетались вокруг запястий и груди, светились и пульсировали. Связи с теми, что воспитывали, обучали и любили этого человека. К кому он сюда приходит.

Чьи голоса могут звучать в пустых комнатах замка.

Она чуть давит на камень надгробия, и по кончикам пальцев пляшут зеленые искры; она представляет себя хранителям этой земли, показывает свои силы, чтобы они благословили ее на работу. Сжав зубы в страхе, ждет реакции – боится, что сейчас ее оттолкнут, и дальше либо в каждый ритуал закладывать сопротивление рода, либо просто возвращаться к своему… но из земли между ее ботинок прорезается одинокий подснежник. Хилый, склонившийся сразу на тонком стебле, но – живой.

Наблюдающий за всем этим Кейн довольно хмыкает, лишь больше убеждаясь в правильности своего выбора.

Не открывая глаз, оставаясь в мире линий энергии, Эстер отнимает руки от холодного камня и складывает ладони, сжимает их вместе; контрастируя с черной паутиной проклятья, по земле от нее расползается пульсирующей волной изумрудный свет. Сначала мир сопротивляется, но все же подчиняется той, что ведает. Рахитичные кустики, спутавшиеся друг с другом колючими ветвями, распускаются розовым цветом; оживает засохший плющ, ползет по памятникам, как змея. На тонких деревьицах завязываются почки, набухают бутоны; в воздухе разливается сладковатый аромат.

– Жасмин, – тихо говорит Кейн и тянется к белым цветам. От неосторожного прикосновения темного мага лепестки тут же начинают осыпаться под ноги; он отдергивает руку.

Эстер разнимает ладони и открывает глаза; она чувствует неожиданную слабость во всем теле, будто потратила слишком много энергии сразу. Кружится голова. Она делает несколько вдохов через рот, стараясь найти баланс, и только после уже смотрит на графа.

– Впечатляюще, – даже не отрицает тот. Вокруг него, правда, тьма еще осталась – как обожженное пятно, черный след выделялся в пробивающейся молодой траве. Его заклятие Эстер просто обогнуло, свет не смог рассеять тени. – Забавно, что теперь наше кладбище – самое благое место в землях Исендора.

Иронично, не поспоришь; но ведьма почувствовала, что это было правильным решением. Она пытается противостоять чудовищной по масштабу силе, и поддержкой предков заручиться было совсем не лишним.

– Мне нужно… отдохнуть, – едва слышно произносит Эстер, побелевшая, будто вместе с силой у нее эта вспышка выпила еще и всю кровь.

Кейн понимающе кивает, и ворота раскрываются по его щелчку. Он подходит к девушке вплотную, и подставляет локоть так, чтобы она могла идти, уперевшись и не упасть по дороге. Она чуть мешкает, но помощь принимает с благодарностью.

Маленький жест уважения. Он все же джентльмен.

Не стоит этому придавать слишком большого значения.

***

В своей новой роскошной комнате Эстер сначала чувствует себя некомфортно. Не на своем месте; такой образ жизни часто мелькал у нее в мечтах, но она должна была сама до этого дорасти. Здесь и сейчас, уставшая и вымотанная ведьма не выглядела благородной барышней, и своим хмурым лицом распугала всю живую прислугу.

Как бы не пришлось довольствоваться Принцем.

Честно, теория, что это граф так пытается ее быстрее приучить к местным порядкам и обычаям, казалась вполне логичной. Станется с него; попробует еще как-то напугать, скорее всего. Может, она шкаф откроет, а оттуда кто-то полуразложившийся выпрыгнет. Всегда надо быть настороже…

…говорит себе Эстер и просто лицом вниз падает на мягкую кровать. Из корсета и множества слоев свое бренное тело выковыривать нет просто сил; так засыпать – просто отвратительная идея, но она проваливается в сладостную тьму раньше, чем заставляет себя все же встать и вести себя, как подобает женщине.

Сны у нее соответствующие. Лихорадочные, воспаленные, полные невнятного буйного шепота и быстрых, обжигающих прикосновений. Хочется опуститься с головой в озеро ледяной воды, выдохнуть весь воздух, пока легкие не заболят, и схорониться на дне. Дать духам связать себя по рукам и ногам пресноводными водорослями, и никогда больше не ощущать духоты и жара. Но Эстер будто бы заперта в тесном пространстве с целой толпой, и они все давят на нее, держат толстые церковные свечи, с которых капает воск, и пламя танцует на фитиле. У людей нет лиц, вместо маскарадных масок они на головы надели целые бараньи черепа. Их речь нельзя разобрать, тон у них требовательный, приказной, и Эстер мечется, стараясь не обжечься, и кричит, вопрошая, что они от нее хотят. На ее языке они так и не отвечают. Они просто смотрят на нее провалами глазниц, и наступают.

Эстер пробуждается, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. На секунду теряется, не может вспомнить, где она и почему, и от этого лишь больше впадает в панику; медленно воспоминания возвращаются. Кошмары. Снова. Лана бы к этому моменту уже сидела рядом с ней на краю кровати с чашкой успокоительного отвара и бесконечным запасом теплых объятий. В груди тоскливо защемило. Как скоро новизна сотрется с приключения, словно позолота с фальшивой монеты? Как скоро ее начнет тянуть домой?

Взгляд невольно цепляется за посох, одиноко стоящий в углу. Подарок в дорогу от отца. Эстер никогда не была из тех, кто колдует через предметы – ни палочек, ни других амулетов ей не требовалось. Но от такого жеста как откажешься; отец никогда особенно не вникал в детали магической жизни дочерей, а они сильно и не распространялись – силу сложно объяснять. Есть, конечно, заклинания и зелья, для которых нужны рецепты, но чаще ведьмы действуют по стихийному чутью. Особенно, если воздействие требуется несложное; никто никогда не учил Эстер, как залатать рану, вырастить плодовое дерево или обратиться к духам за помощью и наставлением. Она все магические шишки набила сама, и потом уже передала так много опыта, как могла, Лане. Чтобы дорогая сестренка не совершала те же ошибки.

Потому что старшая уже ударов от судьбы нахваталась за двоих.

Привычным жестом Эстер прикасается к кольцу на цепочке, будто проверяя, не пропало ли. Скучает она не только по дому, семье, аптеке. Но не ко всему… не ко всем получится вернуться.

Ей самой от себя смешно даже. Вон как некроманта насчет его прошлого пытала в первый же день знакомства, даже на кладбище покопалась – вся в него; а сама свои скелеты в шкаф так глубоко прячет, что скоро места там хватать перестанет. Будет перенаселение.

К слову, о скелетах.

Эстер приоткрывает дверь из комнаты, решив проверить одну теорию; как и предполагалось, чинно-смирно у входа застыл Принц. Гигантская костяная зараза, то ли ее охраняет, то ли сдерживает. Когда скрипят петли, он тут же поворачивает в сторону девушки череп. Молодец. Не спит на посту.

– Если так и будешь тут стоять, я решу, что ты теперь мой личный слуга и буду гонять по поручениям, – не без смеха в голосе угрожает Эстер. Сама ситуация настолько абсурдна, что ее это уже не пугает, а веселит.

Похоже, после смерти он стал не самым умным товарищем – ведьма заметила, что на реакцию ему всегда требуется некоторое время. Наверное, побочный эффект того, что мозг его давно стал ужином червей. Но, потянув немного, Принц все же кивает – к звуку скрипа костей придется попривыкнуть.

– Серьезно? Ты теперь моя горничная? Надо же, – хмыкает Эстер, складывая руки на груди. – Граф расщедрился. Тогда сможешь мне купальню приготовить? А то из чистого во мне сейчас, разве что, намерения…

Из вежливости Принц пару раз щелкает челюстью, имитируя смех. На лице без глаз, мышц и кожи эмоции считывать сложновато, так что ведьма решает, что ей достался лучший в мире собеседник – просто придумывай, что он там чувствует, и вуаля! Ты королева юмора, гениальная мыслительница и вообще женщина-подарок.

Гремя костями, Принц отправляется выполнять поручение; как хорошо, что он не сможет Кейну на нее наклеветать, нажаловаться на несправедливые рабочие условия. До смерти загоняла бедняжку! Вряд ли даже некромант способен с ним действительно общаться – только если здоровяк не начнет из осколков слова на полу выкладывать, как в старой сказке… полезно, конечно, когда нужно, чтобы твои тайны никому не разболтали.

Ну ничего. Эстер найдет еще, у кого информацию выпытать.

***

Жертву свою коварная ведьма вылавливает в библиотеке.

Завидев неумолимо движущуюся на него Эстер, бедняга Ирви бледнеет, краснеет, холодеет и просто хочет сбежать куда-нибудь в безопасность; но она не дает ему времени спастись, разве что за грудки не хватает, чтобы не вырвался. Присаживается напротив, подвинув себе стул, и крадет со стола одну из открытых книг. Пролистывает несколько страниц, будто никогда в жизни ничего более увлекательного не видела. Это – бестиарий, и она попала на раздел с бородавчатыми драконами.

– Каких только чудищ земля не породила, – замечает ведьма, ноготком тычет нарисованной рептилии в глаз, развернув книгу к Ирви. – Представляешь, такую морду в окне увидеть? Всю родословную сразу вспомнишь поименно.

– И вам доброго утра, – парнишка в таком ужасе на нее смотрит, что драконом его бы уже не удивили. – Учитель сюда редко ходит… Принца спросите, он вам дорогу в кабинет покажет.

– А я не к графу и пришла, – Эстер честно пытается выдавить самую свою очаровательную улыбку, но из-за натянутости выглядит даже немного маньячно. – С тобой-то мне тоже под одной крышей теперь жить. Решила познакомиться поближе.

Ирви чуть не подавился. В отличие от бессовестного, саркастичного и высокомерного графа, ученик его пока казался вполне приличным молодым человеком, даром, что тоже в могилах копаться будет; Кейна во главе какой-нибудь армии мертвецов Эстер представить могла легко, а вот Ирви… разве что воскрешающего собаку на заднем дворе. Чтобы с питомцем не расставаться.

– Я… я ничего, – бормочет он. – Я пока только учусь…

– Мне вот интересно, как такой интеллигентный парнишка оказался в подмастерьях некроманта, – Эстер складывает руки поверх несчастного дракона. – Я как-то не задумывалась даже, что разорять погосты тоже нужно учиться.

Он мгновенно дергается, подсобирается, готовится защищать свое поганое дело, явно какой-то подобный разговор с ним уже случался. Может, даже просто у себя же в голове. Пытался как-то оправдать собственный путь на скользкую дорожку темных сил.

– Попрошу со мной не фамильярничать, – злится, аж кулаки сжимает, – вы вообще… сторону сменили… чем вы лучше?

Эстер обомлела. Вот это он разогнался! Нахмурившись, она отклоняется на стуле, скрещивает руки на груди и несколько секунд просто смотрит парню в глаза; тот понимает, что перестарался, и, заикаясь, начинает что-то себе в оправдание лепетать.

– Разговор не про то, кто лучше, – все же говорит она, веско разделяя каждое слово, – а про то, что мне хочется понять, с кем я связалась. Как раз потому, что я уже согласилась работать на графа Винтера. На своей стороне и на своих условиях.

Со вторым она немного лукавит; она даже не пробовала как-то обсуждать договоренности между ними, потому что надеялась разобраться с проклятием как можно скорее и убежать с деньгами обратно в Флистан. Нет в ее планах длительных каникул в Исендоре под боком некроманта.

– Простите, – окончательно смущается Ирви и закрывает лицо книгой; Эстер успевает прочесть заголовок: «Проклятия, порчи, привороты и инструкции по применению. Том пятый». Вот это наборчик, еще и на несколько книг. – Я забылся. Могу я вас попросить не рассказывать об этой ситуации учителю? Он не обрадуется…

Вот так. Кейна боится. Неудивительно; вряд ли он ласковый наставник. Не то направление магии, чтобы с будущими практиками нянчиться. Забавно, парниша думает, что граф за нее вступится, или, по крайней мере, самому Ирви за неуважение к ней может прилететь. Хорошая мысль, не прекращай так считать, пожалуйста; неважно, насколько это правда.

– Можешь попросить, – с показным великодушием говорит Эстер, и хитро улыбается уголком рта – Ирви расцветает, заметив смену настроения. – Не волнуйся, незачем мне на тебя жаловаться. Я не собираюсь с вами здесь воевать.

Это ваша работа – силой и жестокостью пробиваться.

Ведуньи предпочитают методы поизящнее.

V. Иерофант

Эстер устраивается поудобнее, голову подпирает рукой, всем видом показывает, что готова выслушать самую дикую историю в своей жизни. Ирви нервно теребит уголок страницы, которую уже минут десять как не перевернет, и старательно ищет слова, чтобы и неожиданный интерес новой обитательницы замка не потерять, и потом не влипнуть в проблемы с наставником.

– Не то чтобы у нас есть выбор, – он лихорадочно оглядывается, то ли боится встретиться снова взглядом с девушкой, то ли за ее спиной заметить графа. – Если вы однажды поднимаете усопшего, особенно при свидетелях – дальше дорога только в гроб или в Гильдию. Любого мага-элементаля можно выучить так, чтобы и в бой, и в поле. Оборотня в армию отправить, или лесником работать. Вампиры и те, в каждой ложе, в каждом совете, при дворе короля. На вас, – он неопределенно повел плечом куда-то в сторону Эстер, – все чуть ли не молятся. Вы не только лекарка, но и природница, можете и город прокормить, и прямо в битве сквозь врага лес прорастить. Узнай про вас двор – предложение графа вам такой мелочью покажется…

– В Флистане лекари уже не ценятся, – вздыхает Эстер, все же польщенная этим неожиданным замечанием.

– Значит, и делать там нечего, уж простите, – возражает Ирви. – Ваше дело, конечно, но я об этом и говорю: вы можете выбирать. У меня дар проявился на похоронах, и большая часть семьи меня там и готова была закопать. Деда поднял прямо в гробу. Он головой крышку пробил… ну и куда мне было после этого податься? В монастырь, греховную сущность свою отмаливать?

Со стыдом ведьма понимает, что от представления такой картины ей на секунду стало смешно. Парень не уточнил, сколько ему было, но воображение сразу нарисовало рахитичного боевого семилетку, который топнул ножкой и разбудил умершего. Абсолютно кошмарная сцена… но отнестись к ней серьезно получается не сразу.

– Должен же быть, наверное, какой-то светлый способ использовать вашу силу, – откашлявшись в кулачок, чтобы улыбка все же не прорвалась, спрашивает целительница.

– Найдете – расскажите обязательно, все вместе посмеемся. Гильдия уже несколько веков борется за то, чтобы нас хотя бы не уничтожали, а тут… спасти, – последнее слово Ирви произносит с такой ядовитой интонацией, что почти звучит, как граф. – Все равно Инквизиторам покоя не дает наша свобода. Проще на костер возвести, чем смириться.

В чем парень прав, так это в том, что Эстер, как ведающую чуть ли не самой безопасной ветвью магического знания, Инквизиция никогда не беспокоила. Не за что им было приглядеться к колдунье за аптекарским прилавком, она не представляла угрозы. Эстер сильно религиозной не была, ей хватало общения с матерью-природой и редких праздников в местной церквушке. Инквизиторы в мирных городах были скорее советниками, чем охотниками, и спокойно могли после обязательной миссионерской поездки так и пустить корни в полюбившемся месте. Истории про пытки и пылающие костры были так далеки и редки, что появления мужчины в белой рясе в доме не боялись – но, конечно, за некромантами они должны были следить… хоть корона и признала, что просто их существования для приговора недостаточно. Нужно уличить в настоящем преступлении.

Гильдию Обсидиана некроманты создали, чтобы друг друга защищать, делиться знаниями и не позволять из себя делать козлов отпущения. По крайней мере, больше, чем уже есть. Легенды об этом тайном обществе отступников ходили по магическим кругам, но мало кто мог похвастаться, что вживую встречал одного из них. Чаще всего темные предпочитали работать поодиночке, или, как Винтеры – семьями. С миром живых старались лишних связей не иметь.

– Матушка только тогда призналась, что знала человека из Гильдии. Он был настолько благороден и добр ко мне, что позволил стать его учеником и делить кров, – Ирви красноречиво разводит руками, показывая: и вот я здесь. – Граф Винтер – один из самых могущественных членов Гильдии, при желании вполне мог бы ее и возглавить. Особенно теперь, когда погиб Абрахам… он все же был искуснее… опять же, прошу: между нами.

То, как он боится, что Эстер проболтается, но при этом продолжает с ней сплетничать, ее очень забавляло.

– Граф не выглядит пораженным скорбью, – она шепчет, даже чуть наклоняется над столом, – и брата, и сестру так потерять. А его будто это совершенно не волнует, он шутки на могилах отпускает.

– Ева умерла больше года назад, – поправляет ее ученик. – Совсем ребенком еще. Конечно, все были поражены и подавлены, но Абрахам и вовсе потерял рассудок, начал искать способы ее воскресить. Восстановить тело, вернуть душу. Изначально провальная идея, от которой мы пытались его отговорить. И все это время настроения в семье были ужасные, они ссорились, Абрахам его даже на дуэль как-то вызвал, но Кейн решил, что лучше прослыть трусом, чем братоубийцей, и отказал.

Взвешенное решение. Вряд ли кто-то стал бы графа за такое презирать. Не Эстер точно, для нее выбор между «убить родного человека» и «обесчестить себя» тоже был бы очевиден.

Так что получается, что трещина в семье пошла еще раньше, чем по фундаменту склепа. Проклятие могло получиться таким сильным не просто потому, что Абрахам был некромантом, а потому, что он перед смертью уже желал зла Кейну. В каком-то смысле пытался утащить младшего за собой, похоронить род Винтеров прямо здесь и сейчас. Интересно.

– Так наслушаешься ваших трагичных историй, и забудешь, что вы темные, – полушутя говорит она. – Начнешь сочувствовать дьяволу.

– Для вас это так важно, – хмурится Ирви, наконец закрывая несчастный учебник. – Не волнуйтесь. Если это так, вы действительно светлая до глубины души. Никто другой об этом даже бы не подумал.

Эстер сглатывает ком в горле, услышав эту фразу. Удивительно, но он попал в очень важную больную точку. Неужели ее так просто считать?

Да, Кейн и Ирви – темные, она все еще презирает и их магию, и их методы, и без общей светлой цели ни за что бы больше минуты в этом замке не провела; размышления об их морали вводят Эстер в ей самой пока непонятное состояние. Но больше ее волнует, что для ее собственной сущности значит этот неожиданный союз.

Их-то уже ничего не исправит и не спасет. Как бы ни были очаровательны речи змея, они ведут к падению.