Текст книги "Двойка чаш. Приворот из гримуара (СИ)"
Автор книги: Мара Санкта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Сможет ли она не замарать руки, спасая сердце проклятой земли?
***
Очень быстро Эстер начинает сожалеть, что к ней приставили слугу-скелета. Принц, конечно, очаровательный малый, незаменимый в хозяйстве, и великолепный слушатель, но может он, пожалуйста, не каждую секунду по пятам за ней следовать?
Похоже, нет.
Эстер никогда не страдала от страха в замкнутых пространствах, но здесь было что-то совсем иное – когда она снова спускалась в подземелья по крутой винтовой лестнице, и за ней следовал Принц, ей все же стало не по себе. Проходы будто стали уже, потолки ниже, потому что спутник ее занимал столько места, что на хрупкую ведьмочку уже его не оставалось.
– Можно, хотя бы внутрь я зайду одна? – язвительно спрашивает, застыв перед открытой дверью в камеру, откуда поползло проклятие.
Если так продолжится, она будет, вместо того чтобы пытаться распутать проклятье, таскаться за Кейном, чтобы он уж точно не волновался и все мог наблюдать. Сколько он так продержится, день? Может, поймет намек.
Легче дышать в камере не стало. От взгляда на подозрительно багровые мазки на стенах становилось дурно, и воображение тут же подкидывало различные неуместные вопросы. А ты уверена, что это только кровь Абрахама? Кто знает, сколько здесь еще людей погибло до него. Не зря же выбрал именно это подземелье, для темного мага здесь наверняка энергетическое раздолье. Что ты вообще тут забыла, никакие деньги такого не стоят, беги, беги, пока саму по камням не разметало…
Судорожно, тревожно Эстер делает несколько вдохов, ощущая, как затхлый воздух неприятным вкусом оседает на языке.
Она опускается на пол, складывая юбки под колени, чтобы не прикасаться кожей к колдовскому знаку лишний раз. Линии призыва алеют, будто их тоже кровью рисовали, и Эстер, разглядывая их, понимает, что не со всеми рунами знакома даже. Похоже, часть ритуала Абрахам создал сам. Рискованно.
Мерцающий изумрудный свет ее факела бросает на стены пляшущие тени, которые кажутся Эстер воплощением душ, заточенных тут в безвременье. Ее глаза скользят по мрачным символам. Каждое движение руки ведьмы наполнено концентрацией, каждый шепот звучит как плач земли, умоляющий об избавлении от мучительной боли.
Но чем глубже Эстер погружается в потоки магии, тем сильнее чувствует сопротивление. Оно отзывается в ее душе стальным эхом, отблескивает холодом в сердце. Искры колдовского света в ее глазах тускнеют, заклятие грозит сорваться.
Пальцы Эстер скользят по камню, нащупывая границы рун, и ее звонкий голос, полный силы и решимости, взывает к энергии исцеления. Однако тьма подземелья словно сгущается, образуя невидимую стену, за которой скрыта сущность проклятья. Ведьма почти слышит злорадное шипение невиданного зверя, который кормится этими землями, изводит их, оставляя лишь пепел в зубах своих неистовых врагов.
Ее сердце бьется в такт с магическими вибрациями, которые она пытается призвать к содействию, но беспорядок усиливается, превращаясь в хаос. Она ощущает, как каждая руна отвергает ее исцеляющее прикосновение, как каждый символ вместо спасения приносит еще большее отчаяние.
Дыхание Эстер становится прерывистым, а лоб покрывается каплями холодного пота. Сила проклятья непостижимо велика, и каждая попытка его разрушить лишь усиливает хватку. Надежда меркнет в ее усталых глазах, но сдаваться она не собирается – не сразу, слишком многое стоит на кону.
Эстер чувствует, как ее магическая энергия истощается, ускользает сквозь пальцы как песок. Каждый раз, когда она думает, что нашла ключ к оковам проклятья, его зубчатые края ускользают, оставляя лишь боль и разочарование.
Ведьма вздрагивает, когда неожиданно стены подземелья отзываются глухим ударом, будто само проклятье хохочет над ее беспомощностью. Ее голос слабеет, заклинания звучат все тише, пока не становятся почти неразличимым шепотом. Эстер осознает, что ее силы на исходе, что темнота побеждает.
Она собирается с последними остатками воли, пытаясь пробудить в землях искру жизни, но в ответ лишь ощущает растущий хлад. С каждым мгновением все больше казалось, что воздух в подземелье сгущается, становится как жидкий свинец, давящий на ее плечи. Нет, нет, нет, она же смогла победить тогда, на кладбище. Ее же приняли предки, что не так? Почему сейчас она беспомощна?
Энергетический всплеск сотрясает стены подземелья, но проклятье лишь поглощает его, как бездонный колодец, оставляя Эстер пустой и одинокой в обветшалом храме ее неудач. Она понимает, что битва проиграна, но и война еще не окончена.
Девушка сюда вернется. Здесь все началось, и разгадка к свободе от тьмы тоже находится здесь. Осталось только подобрать ключ…
Эстер пытается встать, но ее шатает; споткнувшись о собственный подол, она приземляется лицом вниз и испускает полный ярости и обиды крик, и чувствует, как в груди сжимается ком, и слезы подступают к глазам. Только не хватало разрыдаться. Только не хватало…
– Миледи? – звучит откуда-то издалека обеспокоенный голос.
В пылу битвы с проклятием девушка даже не заметила, как пропал Принц – а тот, вовремя посчитав, что целительница не справляется, ускакал за подмогой на своих костяных ногах. Граф Винтер опоздал на главное действо, и наблюдал только последствия – вокруг свернувшейся в совершенно неподобающей леди манере целительницы лучами расходились следы ее магии. Фигура вышла похожей на цветок хризантемы с Эстер в сердцевине. Линии разрывали старый ритуал, перечеркивали руны, из-под них стало невозможно разобрать изначальное заклятие. Ведьма по-детски тонко всхлипывала, лицом уткнувшись в рукав платья, и не сразу отреагировала на появление Кейна – у нее заложило уши, и она слышала его словно сквозь толщу воды.
– Миледи, – повторяет он, опускаясь рядом с ней, и медлит, не понимая, что делать. – Что же вы делаете…
– Уйдите, – почти рычит Эстер, не поднимая головы. Она не в состоянии выслушивать его саркастичные ремарки, ей нужно просто выдохнуть, просто смириться с первым поражением.
– И не подумаю, – Кейн вздыхает и дает Принцу знак: а вот тебе пора. Оставь нас. – Если вы перегорите, как свечка, в первые же дни, это никому добра не принесет.
– Почему… я не понимаю… – она снова всхлипывает и начинает плакать уже навзрыд, чувствуя, как от слез намокает и без того тяжелая ткань рукава.
Ее выпотрошило, выполоскало, в ней не осталось силы ни на искру – и все зря!.. Нарушен изначальный ритуал, но проклятье все еще висит над Исендором, в воздухе все еще чувствуется вкус мокрого пепла и плесени. Если это только первые шаги, она тут же поломала ноги, и не знает, как скоро сможет двигаться дальше.
– Не вините себя так, миледи. Вы уже за два дня сделали больше, чем я умудрился за несколько недель, – Кейн тихо усмехается, и осторожно, как к дикому зверю, прикасается к Эстер – кладет ладонь на округленную спину, и неловко пытается погладить, успокоить. – Всегда есть какой-то путь, особенно – в магии… может быть, мне нужно будет подобрать вам усилитель.
Он хмурится при этой мысли, будто перебирает в голове, какие еще у них впереди эксперименты – но озвучить их не решается. Начать нужно с тех, которые у светлой вызовут меньше всего сопротивления… колдовского и морального.
Эстер вздрагивает под его прикосновением, но не отталкивает, не пытается сбросить руку. Ощущение человека рядом оказывается неожиданно правильным в этой совершенно немыслимой ситуации. Девушка зажмуривается и на мгновение позволяет себе утонуть в этом тепле, успокаивающем ее лучше любых заклинаний.
– Я не привыкла ощущать себя беспомощной, – тихо признается она, слова едва слышны, как шепот ветра в листве. – Это пугает – понимать, что твоя сила не бесконечна.
Кейн мягко улыбается, убирает руку с ее спины, но остается рядом, словно стена, за которой можно спрятаться от всего мира.
– Мы все сталкиваемся с этим, Эстер. Но беспомощность – не слабость. Иногда она просто напоминает нам, что мы – люди. И что вместе мы сильнее.
Он делает паузу, словно выбирает слова, и продолжает уже более уверенным голосом:
– А усилитель… я знаю пару заклинаний и артефактов, которые могли бы помочь. Мы найдем то, что будет работать для вас – безопасно и эффективно. Я понимаю, что вам хочется отделиться от меня, работать на некроманта, а не с ним вместе. Но я думаю, мы можем обойтись без этой глупой вражды.
Его слова звучали искренне, и в глубине души Эстер знала, что он прав. Этот тонкий мост понимания между ними был чем-то новым и неожиданным. Она осторожно распрямилась, села, опухшими глазами посмотрела на графа рядом – и кивнула.
– Все же привлекать артефакты рискованно, – медленно говорит, вытирая ладонью слезы с щеки. – Не хочется стать очередной пешкой в игре сил, которые я не могу контролировать.
– Мы не пешки, если играем сознательно и по своим правилам, – возражает Кейн, и протягивает шелковый носовой платок, чтобы девушка привела себя в порядок. – Не скромничайте, вы сильнейшая ведьма, и просто какой-то амулет волю вашу не сломит. Это инструмент, и только вам решать, сколько у него над вами власти.
Эстер неопределенно ведет плечами, не соглашаясь, не отрицая; она до этого никогда не слышала, чтобы светлые спокойно могли работать с темными амулетами. А другого Кейну и не удастся создать, слишком глубоко мрак пустил корни в его душе. В какой-то степени, она начинала понимать, почему проклятье его старшего брата приняло именно такую форму, и как иронично ее появление здесь. Попробуй-ка, маленькая ведьма, спасти не только оскверненную землю, но и потерянную душу.
И не потеряй себя в процессе.
VI. Влюбленные
Темные, насыщенные влагой тучи возвышаются над горизонтом, затеняя обширные земли поместья Винтеров. Ветер, который еще минуту назад лишь нежно шептал в листве деревьев, теперь нарастает, вскидывая пыль и листья в воздух, словно призывая к себе внимание всего живого. Первые капли дождя, большие и тяжелые, начинают падать на землю, создавая на поверхности луж маленькие взрывы.
Даже внутри поместья эхо грома дрожит, отдается в стеклах окон, и Эстер, занятая чтением древних манускриптов, вздрагивает, отвлекаясь. Она всегда любила дождь, его ритмичное звучание по крыше приносило ей чувство спокойствия и уединения, но сегодня гроза навевала беспокойство. Когда очередная вспышка молнии озаряет комнату, за окном мелькает что-то. Взгляд девушки мгновенно становится прикован к этой тени.
Секунду спустя, с неба на каменный подоконник с грохотом приземляется почтовая птица – влажная, дрожащая, с перепачканными бурой грязью перьями. В ее клюве зажато письмо, от воды явно защищенное каким-то заклятием. Эстер подходит к окну, позволяя гонцу укрыться от непогоды в тепле комнаты.
– Вот это тебя потрепало, – сочувствует она голубке, как будто та может это понять. – Перехватить пытались? Или просто ветром сбивало?
Недовольно курлыкнув, птица просто начала чистить перья, оставляя получательницу разбираться с конвертом. Эстер ощутила смутное, нехорошее предчувствие. Писать ей больше некому, это весточка из Флистана.
Осторожно она разрезала плотный конверт и извлекла оттуда листок, развернув его с некоторой опаской. Почерк был аккуратным и плавным – дело руки Ланы, ее младшей сестры. Слова танцевали перед глазами Эстер, рассказывая о жизни в родном городе, о небольших радостях и обыденных заботах. Лана упомянула отца, его здоровье, и на момент она почувствовала волну облегчения – все было в порядке, но сестра очень скучала.
Эстер вздохнула, сгибая письмо и кладя его рядом с работой, которая теперь казалась не столь насущной. В ее груди поднялась волна тоски по дому, которую сгладила лишь благодарность за короткое послание от Ланы. Она соскучилась по сестре, и чувствовала себя чуть ли не предательницей, пристыженной проявлением искренности. Эстер домой отправила только одно письмо, и в нем она старательно обходила краеугольный камень всей поездки. Да, родная, замок великолепен. Да, пока не получается снять проклятие полностью, но я уже работаю над этим. Да, граф очень мил и невероятно обходителен… и совершенно точно никак не связан с темной магией. Упущение – лучше лжи? Или она просто пытается себя в этом убедить?
Гроза, казалось, начинала утихать, и ритмичный звук дождя уже не казался таким тревожным. Она подошла к камину, в котором еще тлели угли, и бережно положила в него несколько поленьев. Огонь быстро вспыхнул, рассеивая прохладу и даря уют.
Почтовая голубка, чуть оправившись после битвы со стихией, теперь сидела на спинке стула, вздрагивая каждый раз, когда гром гулко отдавался вдалеке. Эстер протянула руку и ласково погладила ее по мокрой голове.
Эстер подошла к столу и взяла перо и бумагу. Она понимала, что не сможет ответить сразу – птице нужен отдых, а ей самой – время, чтобы собрать мысли и определиться со словами. Письмо Ланы тронуло ее, и она хотела сочинить что-нибудь, что сестру порадует, пусть даже и будет не совсем искреннее. Потом, когда она вернется в Флистан победительницей, можно будет и страшилки про некромантов рассказывать. А сейчас нужно семью успокоить, чтобы Лане не пришлось разбираться с нервными припадками старика-отца.
Собравшись с мыслями, Эстер начала писать, ее почерк был стремительным, смазанным, она несколько раз что-то зачеркивала и ставила кляксы. У нее тряслись руки, после провала в подземельях она восстановилась магически, но не эмоционально. Ей хотелось написать правду, знать, что кто-то разделит ее беспокойство, но все же она не решается. Первый лист она бросает в разгоревшийся камин, берет новый, мысленно настраивает себя на полумедитативное состояние. Нельзя, чтобы Лана что-то заподозрила. Она почти слышит хитрый голосок сестры у себя в голове: «Все же у тебя прекрасно, с чего бы тогда столько исправлений?». И правда. И правда… и правда не попадет в это письмо.
Закончив, Эстер вложила лист в конверт, который запечатала восковой печатью – и только тогда осознала, на что смотрит. Конечно, на печати со стола в библиотеке поместья Винтеров красовался их фамильный герб.
Тот самый, с черепом посередине. Символы таро вокруг него особенно четкими не вышли, а вот эти пустые глазницы ни с чем не перепутаешь; черт. Пришлось вскрывать, перекладывать в новый конверт и специально прокрутить печатку, чтобы вместо герба вышла уродливая лужица воска с щербинками и затеками. Лучше уж так.
Эстер оставила письмо на столе, решив, что отправит утром, чтобы голубка успела восстановиться после непогоды, и без магического воздействия смогла снова отправиться в полет. Девушка пока не решалась воспользоваться силой на живом существе – кто знает, не поломалось ли в ней что… а птичку жалко будет.
Призадумавшись, Эстер подошла к окну и выглянула наружу. Дождь уже прекратился, и сквозь расступившиеся облака пробивался свежий, чистый свет луны, отчетливо освещая промокшие поля и сады поместья. В воздухе повисла мирная тишина после бури, и мир вокруг вновь ожил после хаоса.
– Ведьмин час, – прошептала Эстер с полуулыбкой.
Пора тушить свечи и отправляться спать. Завтра снова спасать мир, как выражается граф.
Только вот героиней она себя уже не чувствует.
***
Планы мирно закончить день обрываются тут же, на выходе из библиотеки.
Принц, который, по обыкновению, должен был стоять около дверей, куда-то пропал – потому что на его месте оказался граф. Вот такое понижение в титуле.
– Вам незачем караулить меня у выхода, – удивляется Эстер. – Вы у себя дома.
– Решил дождаться, пока вы освободитесь. Вы в настроении прогуляться?
– В домашнем платье после бури? – уточняет она, красноречиво поджимая губы. – Конечно же. Мечтаю.
Кейн усмехается, и протягивает ей руку, как в приглашении на танец.
– Не волнуйтесь, всего лишь по замку. Решил, что не помешает показать вам один чудесный чуланчик.
Эстер с ироническим поклоном принимает предложение, и мягкий свет свечи, которую Кейн зажигает, создает на стенах замка причудливые тени. Они направились к главной лестнице. Шаги их отзываются в пустоте коридоров, а в воздухе еще повис свежий аромат после дождя, проникающий в замок через приоткрытые окна.
Узкая винтовая лестница ведет их все выше, к одной из старинных башен, чье присутствие на протяжении веков было свидетелем бесчисленных таинств. Кейн молча ведет Эстер вверх, и каждый их шаг вызывает скрип древнего дерева. Когда они достигают самого верха, лестница завершается проходом к небольшой двери, утопающей в тенях. Кейн щелкает пальцами, и со снопом алых искр скрипят старые петли.
Комната под крышей оказывается уютной и наполненной странным смешением ароматов старинных фолиантов и свежих трав. Из маленького, почти игрушечного окна открывался вид на заспанный лес и поля, теперь мирные после утихшей бури. Небо, очищенное дождем, казалось невероятно глубоким, и первые звезды уже мерцали на его фоне.
– Не совсем чуланчик, правда? – улыбается Кейн, закрывая за собой дверь.
– Вы удивляете меня, – отвечает Эстер, обводя комнату взглядом, – что здесь такого, что требует секретности?
Кейн ставит подсвечник на старинный деревянный стол, оставляя их в мягком багровом свете, который едва достигал углов комнаты.
– Это место – мое убежище, когда мне нужно уединение, – начинает он, в его голосе слышится неожиданная серьезность. – И мне нужно было поделиться с вами чем-то… личным.
Эстер чувствует напряжение в воздухе и, чтобы выиграть себе лишнюю пару секунд, осторожно подходит к столу с рядами запыленных бутылок с эссенциями, маленькими свертками бумаги, покрытыми странными символами и пустым кубком.
– Я все это время искал ключ к одному очень старому заклинанию, – продолжает Кейн, протягивая руку к одному из свертков. – Это заклинание, передававшееся в моей семье поколениями, но, к моему сожалению, последнее звено этой цепи было утеряно моим отцом. Ни со мной, ни с Абрахамом он не решил делиться таким знанием. Все, что осталось – это фрагменты, намеки, обрывки…
Он раскрывает сверток, и Эстер видит древние руны, пляшущие на пергаменте в тусклом свете свечи, как будто ожившие и готовые в любую секунду прыгнуть со страницы.
– И вы считаете, что можете восстановить его? – спрашивает Эстер, чувствуя, как ее собственное любопытство начинает пробуждаться.
Кейн кивает, и в его глазах появляется хитрый огонек, с которым он становится похож на настоящего змея-искусителя.
– Я не просто считаю, я уверен в этом. Но дело в том, что даже если я смогу его восстановить, я не смогу его использовать.
Эстер хмурится, пытаясь понять, куда он клонит.
– Почему?
– Потому что для его активации требуется нечто большее, о чем я когда-либо мог мечтать. Требуется два мага, два рода магической энергии, которые должны… сливаться, – он делает паузу, словно давая ей время на осмысление. – Это заклинание – своего рода магический союз, и я…
Кейн вздыхает, его взгляд становится мягче, когда он смотрит на Эстер.
– Теперь я не могу представить никого, кто был бы достаточно силен, опытен и при этом противоположен мне. Никого, кроме вас. Этот ритуал не смогут провести два некроманта, только темный и светлый… темный и светлая. Я уверен, что проклятие Абрахама, весь этот кошмар на самом деле вел нас к этому. К невероятному могуществу. Незачем ограничиваться спасением Исендора – не будет заклятия, которое будет нам неподвластно.
Так вот в чем дело. Мир мы будем не спасать, а захватывать. И он выглядит вполне уверенным, что Эстер согласится – с энтузиазмом безумца, с планами слуги тьмы. Вся человечность, что она себе в нем напридумывала, мгновенно перестала для нее что-либо значить. Все всегда сводится к одному. Власти.
– Вы готовы рискнуть со мной? Вместе мы можем совершить вещи, о которых даже не мечтали другие маги. Вы и я, Эстер, – произносит он торжественно, как будто это уже часть клятвы.
Он протягивает ей руку и застывает в ожидании, с лихорадочной полуулыбкой на губах. Они стоят в тишине, слышно лишь, как потрескивает горящая свеча, и оттого ответ Эстер звучит гулко:
– Нет.
Свет свечи бросает на стену длинную тень Кейна, делая его фигуру угрожающе гигантской. Он медленно опускает руку, блеск угасает в его глазах, уступая место холоду и расчету.
– Нет? – повторяет он, словно слово это ново для него, неведомо. – Вы отказываете мне?
Голос Эстер звучит твердо и без колебаний:
– Я приехала в Исендор ради благого дела. Я видела, как страдают ваши люди, как изменились звери в лесу, как даже небо будто покрылось пленкой. Вы пытались меня убедить, что некромант – не равно злодей, что вы просто хотите мира. Недолго же маска продержалась, – Эстер с отвращением указывает на свиток. – Как вы можете просить меня стать частью этого? Как вы смеете?
Кейн шагает вперед, его лицо вновь искажается улыбкой, но уже иной – без радости, без безумия. Полной разочарования и сожаления.
– Знаете, Эстер, магия – это инструмент, а как им пользоваться, зависит от владельца. Мы могли бы стать богами среди людей, управлять судьбами наций, изменять течение истории…
– Но зачем? – перебивает его Эстер. – Чтобы стать источником страха и ненависти? Чтобы вместо того, чтобы служить миру, мы поработили его? Ваше видение магии… это путь приведет вас прямиком к Абрахаму.
Кейн отходит назад, складывает руки на груди; алые отсветы пляшут на точеном лице, тени залегают глубже, и он становится поистине пугающим.
– Вы делаете большую ошибку, Эстер. Я думал, вы умнее…
– Не в интеллекте дело, Кейн. В моральных принципах. Вы предлагаете мне путь, по которому я идти не могу, – она не сводит с него глаз, и ее взгляд столь же тверд, сколь и ее слова.
– Тогда мы стоим по разные стороны баррикад, – наконец медленно произносит Кейн. Его голос звучит холодно и отстраненно. – Если вы не со мной, вы против меня. И я не могу позволить вам встать на моем пути.
Эстер едва заметно кивает, принимая его слова как неминуемый итог их разговора.
– Я никогда не была на вашем пути, Кейн, – спокойно отвечает она. – Я всегда шла своим. И буду продолжать идти по нему, независимо от того, куда он приведет.
Кейн медленно поворачивается, чтобы оставить комнату. Его фигура окутана сумрачным светом, прощающимся с теплым отблеском свечи. Он останавливается на пороге, не оборачиваясь:
– Будьте осторожны, Эстер. Выбранный вами путь может оказаться опаснее, чем вы представляете.
С этими словами он исчезает за дверью, оставляя Эстер одну в тускло освещенном чулане, полном тайн и недосказанностей. Она оглядывается вокруг, на пергаменты и бутылки с эссенциями, на мир, который они могли бы изменить вместе, и тяжело вздыхает, понимая весь груз ответственности, который теперь лежит на ее плечах.
Она знает, что выбор сделан, каждое движение с этого момента будет иметь гораздо более ощутимые последствия. Но она также знает, что ценности, за которые она готова бороться, стоят этого риска. Она не может поддаться соблазну, который предлагает Кейн. Ее путь – другой.
Эстер погашает свечу и остается на мгновение в полной темноте, собирая силы для того, что должно последовать. Теперь она знает, что ее путешествие будет одиноким, но она готова идти вперед, ведомая своими убеждениями, несмотря на бури и тьму, которые могут ждать ее впереди. И вот сейчас, когда предложение Кейна отозвалось в ее сердце, она вдруг ясно увидела карты таро, которые ведьма бросила перед ней еще во время пути в Исендор: Влюбленные и Дьявол. Влюбленные – символ выбора, моральных решений, переплетения путей, а Дьявол – представление соблазна, темных сил, страха, который сковывает и заманивает в ловушку.
Стоя в полной тьме, Эстер понимает, что гадалка с седыми волосами предупредила ее именно об этом моменте. Был выбор между светом, который означал верность своим принципам, и тенью, в которую могла затащить власть и жажда господства над другими. Кейн же представлял собой этот самый соблазн – мощную тьму, магнетизм власти, который так легко может обратить властителя в диктатора.
Ведьма ощущает, как внутренняя сила наполняет ее, как уверенность в своем решении укрепляется. Она не будет игрушкой в руках судьбы или пешкой в чьей-то грандиозной игре за власть. Нет, ее путь будет пролегать через правду и свет, который она найдет внутри себя и в тех маленьких делах добра, которые она может совершить в этом мире.
Эстер медленно шагает к двери, ее рука нащупывает ручку и поворачивает. Она направляется вниз по винтовой лестнице, чувствуя, что каждый ее шаг ведет ее к новому дню, полному возможностей и испытаний, которые она встретит с открытым сердцем и ясным умом.
И для этого ей придется покинуть поместье Винтеров.
Целительница решает не дожидаться официального приглашения выметаться – она понимает все и так; к тому же, теперь ей просто неприятно находиться в присутствии Кейна. Какая жалость, что у такого прекрасного, могущественного и влиятельного мужчины оказалась гнилая душа!.. Эстер ведь готова была дать ему шанс показать себя, как готового меняться, способного повернуться к свету.
Впрочем, это уже неважно. Ей нужно быстро собраться, желательно, не попавшись ни разу скелету-горничной, чтобы он не успел наябедничать хозяину. Хорошо, что она не потратила все деньги, которые Кейн ей изначально выплатил – на какое-то время хватит.
Тщательно выверив время, когда поместье вновь погрузилось в тишину и спокойствие, Эстер вышла из своей комнаты и направилась к заднему выходу. Принц, если и был где-то рядом, то, к счастью, с ней не пересекся.
Пробравшись по лестницам для прислуги, Эстер достигла двери, ведущей в сады поместья. Там, под покровом ночи, она смогла скрытно пройти мимо мертвой, неспящей охраны и выйти за пределы усадьбы, не привлекая внимания.
Оглядев последний раз поместье Винтеров, Эстер почувствовала, как ее сердце наполняется какой-то тяжелой грустью, но и облегчением одновременно. Впереди была неопределенность, но и свобода. Свобода выбирать и свобода быть самой собой, независимо от чьих-либо желаний и приказов.
С этой мыслью Эстер направилась в темноту, в ночь, которая обещала ей новый путь, новую жизнь и новые приключения. Мир был полон тайн, и она была готова их разгадывать, опираясь на свои знания, силу воли и чистоту сердца.
VII. Колесница
Таверна «Заснувший дракон» стала одним из символов жизни этих далеких земель, словно старый дуб, корни которого уходят вглубь столетий. Снаружи она выглядела мрачной и неприветливой, но внутри царила уютная теплота. Мягкий свет масляных ламп и запах свежего хлеба встречали путешественников, которые искали приют.
Эстер заняла уединенный столик в углу, где тусклое пламя свечи боролось с тенью. Она устало облокотилась о старую деревянную стену, позволяя мягкому сиянию огня исказить ее лицо. Находясь вдали от поместья Винтеров, здесь, в простом мещанском укрытии, Эстер наконец ощутила, как с ее плеч спадает тяжелая ноша.
Она подумала о Кейне – о том, как его голос колебался между мягкостью и стальной решимостью, как его глаза – темные омуты с потайными течениями – искали в ней отражение своих амбиций. «Мы могли бы стать богами среди людей», – его слова эхом звучали в ее голове, но Эстер была уверена в своем выборе.
Она вспомнила последний взгляд, который бросил ей Кейн, прежде чем покинуть треклятый чуланчик в ту ночь – их последнюю ночь под одной крышей. Думать о нем, как о предателе, коварном искусителе почему-то было больно. Как будто она не знала этого с самого начала!.. как будто стоило чего-то иного ожидать от некроманта.
Разочаровываться страшно. Сама виновата, что очаровалась.
Эстер взяла в руки стакан с теплым напитком, позволяя аромату яблок и специй успокоить ее разум. Вокруг нее разговоры других посетителей сливались в неразборчивый гул, создавая иллюзию анонимности, защиту от внешнего мира.
Глядя в пламя свечи, она планировала свои следующие шаги. Утро принесет новые возможности – поиски забытых заклинаний, встречу с новыми людьми и, быть может, даже столкновение с духами прошлого. Необходимо было собрать все свои знания и опыт, чтобы разгадать проклятие, от которого она так поспешно ушла. Да, она больше не хотела работать на графа Винтера – но ведь люди Исендора не виноваты! Целительница все еще может попробовать им помочь.
Таверна начала пустеть, и тишина угнездилась в укромных углах зала. Эстер еще раз проговорила в уме план на предстоящий день. Она смогла разговорить хозяина таверны, и тот поделился, что на границе с лесом есть старая, заброшенная церквушка, к которой приближаются только люди, которые хотят нажить проблем. Местные легенды предупреждают, что там пару веков назад зарезали ведьму, и оттого здание в нескольких местах обрушилось, часовня полностью ушла под землю. Пожалуй, она оттуда и начнет. Если это история о смерти некроманта, и все живое уже восстановилось, Эстер может найти там важную подсказку. Или просто познакомиться лучше с энергетической изнанкой этого несчастного места.
Эстер опустошила кружку и встала, оставив на столе несколько мелких монет для хозяина таверны. Уже направившись к выходу, она вдруг услышала краем уха, как за столом позади нее разгорелся разговор, где домысли и правда переплетались, как лоза винограда.
– Неудивительно, что сейчас появилась эта девица, – сказал один из посетителей, – после смерти старшего Винтера графу Кейну досталось целое состояние. С такими деньгами какую угодно невесту можно выбрать.
– Свадьбу, говорят, на равноденствие и сыграют, – присоединилась к нему женщина, ради такой сплетни оторвавшись от похлебки.
– Может, она сиротка какая? Чего ж до венца и переехала, срамное это дело…
Эстер застыла на мгновение, охваченная смесью удивления, недоверия и настороженности. Свадьба? С графом? Не про нее ли уже успели новости разнести? Это было столь же абсурдно, сколь и забавно. Исподтишка оглядев сплетников, она решила исследовать их поближе.
Пройдя несколько шагов назад к столику, она присела на ближайший стул, вслушиваясь в их разговор.
– На такую свадьбу-то уж нужно будет посмотреть, – включилась она, ловко подбирая тон к их беседе, словно актриса, вливающаяся в роль.
– О, да! Вы только представьте, юная барышня в белом и наш мрачный граф. Как в сказке! – одобрительно кивнул один из собеседников, весело подмигивая. – Красавица и чудовище.
– Хм, интересно, – протянула Эстер, прищуриваясь, словно пытаясь вспомнить лицо из давно забытого сна. – И много про эту новую графиню известно?
– Ее видели только издали, знают, что блондинка, и держится, как благородная. Что странно, приехала совершенно одна, ни маменьки, ни папеньки, ни своры фрейлин… вот и думают, что граф в блаженную какую-то влюбился.
