Текст книги "Не в этот раз. Книга II (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Кружок меня провожать не пришёл. С одной стороны – понятно: я ж не в Москву поехал, ничего эпохального и тектонически важного не предполагается – всего лишь лагерь, кто там не бывал? Пусть и с дополнительной нагрузкой в виде «сборов сборной». С другой – всё какая-никакая, а традиция. Могла бы быть. И даже не какая попало, а хорошая, пожалуй. Или это я уже придираюсь, от нервов?

Причина нервничать есть: провожать явилась Ира Лыкова! Нет, это само по себе неплохо, конечно, но она, естественно, пересеклась с мамой. И я с некоторой оторопью осознал, что раньше они никогда не встречались! И вот хрен его знает, во что это всё может вылиться. Во всяком случае, пару внимательных маминых взглядов – на себе! – я уже словил. Вот же запросто навыдумывает себе невесть чего… А ведь они ещё вместе пойдут потом, им почти до самого Иркиного дома по пути! Остаётся только надеяться, что Лыкова догадается сыграть в стойкого Мальчиша-Кибальчиша, удерживая маску не заглядывающей особенно-то далеко обычной одноклассницы.

Нервничать я перестал, когда из здания автостанции выкатилась тётя Таня. С мамой они обнялись, а в Ирку воткнулся ещё один внима-а-ательный взгляд. Это уже заведомо силы превосходящие, которые force major, а после отправки они ещё и чай пить пойдут своим женским коллективом, вот зуб даю! И будут там разгова-а-аривать. А я… что я? Я в автобусе трястись буду. Ничего поделать не могу. Значит, можно расслабляться! Тем более, что хотя бы часть кружка таки появилась: пусть и с некоторой задержкой, по следам своей мамы вынырнул Димка Ильичёв.

Мы успели сказать только «привет», как тётя Таня, деловито оглядевшись, взяла меня за руку.

– Пошли!

Ну, пошли так пошли. Обогнув здание, мы оказались в узком проходе между стеной и бортом автобуса, мне даже пришлось скинуть с плеча сумку с шмотками. Как я понимаю, он в Свердловск и отправится. Водитель, видимо, чего-то такого и ожидал, ибо двери открылись сразу же, как только мы к ним приблизились. Тётя Таня посмотрела на меня выжидающе, но я реагировать не стал: чего там, попрощались уже! Только помахал провожающим, которые в узость за нами не полезли и стояли у кормы автобуса.

Внутри меня пристроили у окна, рядом с каким-то старичком.

– Всё как договорились, Иван Сергеевич? – спросила моя провожатая.

– Однозначно, хозяйка, всё будет в лучшем виде! Проследим, проводим, сдадим с рук на руки, не сомневайся!

А я порадовался, что дедуля габаритами не богат – сидеть будет посвободнее. Впрочем, «свободнее» – это не про нынешнюю технику: даже несмотря на то, что в нашем автобусе уже есть полка над головой, и я даже свою сумку туда утрамбовал, внизу особенно-то не развалишься, тесно. Даже страшно подумать, каково было бы ехать в обнимку с багажом, а ведь многие именно так и поступают!

Тут водитель высунулся из-за своей перегородки, и проинформировал:

– Татьяна, время!

Та махнула ему рукой, улыбнулась мне и вышла на улицу. Во всём есть свои минусы. Лучше бы я тихо сам поехал, без всех этих кудахтаний над головой.

* * *

Когда мы приехали в Свердловск (по обыкновению, всю дорогу проспал), я, проводив взглядом последнего пассажира, ныряющего в проём дверей, дёрнулся было выходить из автобуса, заранее вытягивая шею в попытках определить, кто же меня встречает. Но не тут-то было: дедулька схватил меня за руку, и хват его оказался неожиданно цепким. Ничуть не хуже, чем у самых продвинутых самбистов нашего «афганского» клуба.

– Тихо, паря. Тебя встречают уже?

А что я мог сказать? Я ведь даже не знаю, кто будет – Дворников сказал только, что «встретит кто-нибудь из аспирантов». Я и самого-то его один раз видел десять минут – запросто могу в лицо не узнать, чего уж про совсем незнакомую молодёжь говорить! Да и аспирант – зверь известный, особенной пунктуальностью не отличающийся, запросто может опоздать или напутать, только если девочку пришлют какую, старательную… да только откуда на матмехе девочки?

Иван Сергеич прочитал ответ на моём лице и причмокнул удовлетворённо губами:

– Вот и не спеши тогда. Мне сказали, тебя прямо у автобуса встречать должны? Вот и лады, сидим, ждём. Я обещал с рук на руки сдать – так и будет.

Обескураженный, я сел обратно. Правда, ненадолго:

– Это же из Кедрового автобус? – В дверях возникла голова… Та, что надо, голова! Дворников, сам приехал!

– Вот это за мной, – заявил я своему «конвоиру», однако тому моих слов показалось недостаточно.

– А вы, простите, кем будете? – дедуля встал и выкинул навстречу голове натурально строевой шаг. С левой!

– Дворников Алексей Петрович, доцент матмеха Университета. – Некоторые вещи в этой жизни ни фига не меняются. – А вы… о, вижу, Гриша! Отлично, отлично, поехали!

Но не тут-то было: въедливый Иван Сергеевич ещё и документы у него проверить не поленился, тщательно сличив лицо с фотографией в университетском пропуске. Впрочем, злиться на деда не хотелось, всё же, человек точно хотел как лучше, потому, попрощался я и с ним, и с водителем вполне дружелюбно. Но вот Дворников, вероятно, оценивал процесс передачи меня «с рук на руки» по-другому: предлагать подвезти моего провожатого он не стал, хотя вышли мы из здания прямиком к припаркованным невдалеке Жигулям. Копейка, зато ярко-красная и с виду вполне себе ухоженная. Но не такая блестящая, как у Кости.

Возможно, деда бросили на произвол судьбы потому, что в машине за рулём был не сам встречающий, а какая-то особа в легкомысленном летнем платье, ожидавшая нас возле машины. Когда мы подошли поближе, девушка лет двадцати пяти показательно нахмурила брови. Интересно, кто она ему?

– Фух, еле нашёл этот автобус! – предупреждая вопросы, отчитался доцент. – Но теперь точно всё, Лидочка, едем!

Лидочка, осуждающе качнув напоследок кудряшками, впорхнула на водительское сиденье. Я устроился за ней и пихнул сумку на правую сторону, предполагая, что встречающие поедут вместе на первом ряду. Однако, Алексей Петрович решил переиграть, отправив мои шмотки вперёд, а сам подсел ко мне. Я приготовился глазеть по сторонам, но Дворников меня обломал почти сразу, как только мы вырулили с парковки и встроились в не такой уж и редкий поток машин на улице 8 Марта.

– Должен повиниться перед тобой. – Лидочка еле слышно фыркнула. – У нас тут возникла неожиданная проблема. Лагерь, в который мы должны были ехать, комиссия не допустила к приёму детей. Вот как раз в выходные они работали, и что-то там у них пошло не так. Директор клянётся, что всё исправят в кратчайшие сроки, но сам понимаешь… Пока мы рассчитываем, что заезд всё же состоится, просто чуть позже. А пока мы решили начать сборы здесь, благо, кроме тебя, все остальные участники – местные, им почти всё равно.

– Так а как мне-то быть тогда? Я же не местный – каждый день на автобусе мотаться? – недоумённо помотал головой я.

– Нет, конечно, не каждый. Вообще никуда мотаться не надо. Есть альтернативное предложение: поселим тебя в нашем общежитии. Жить в комнате будешь один, талоны на питание в столовую выдадим. Экскурсию по Университету проведём! Интересно?

– Шутите? Конечно! А общежитие не женское, случаем?

Дворников только ухмыльнулся, а вот Лидочка резко развернулась, широко распахнув глаза и заливаясь хохотом. Прямо на ходу!

– Лида! – обеспокоенно вскрикнул доцент, но наша водительница уже сама сообразила, что момент неудачный, и повернулась обратно.

– Мальчик! – сдавленно, через смех, проговорила она. – Поверь, не надо оно тебе! Вот совсем не надо!

– Лида знает, что говорит, – с улыбкой подтвердил доцент. – К тому же, у нас нет женского общежития, у нас вообще на факультете мальчики преобладают. А тебя мы вообще поселим на аспирантский этаж, там почти все семейные уже, тихо, спокойно. Ты же у нас нормальный парень, к буйству не склонен?

Ну конечно, я немедленно подтвердил отсутствие склонности к буйству. Тут мы, впрочем, уже и приехали. Сумку мою Дворников взял на себя, мы прошли внутрь здания, я, конечно, изо всех сил озирался по сторонам – здесь я ещё ни разу не был. Но доцент с Лидочкой куда-то, видимо, торопились и почти бежали по коридорам быстрым шагом, шёпотом переговариваясь на ходу, так что, рассмотреть удалось немного. Обратил внимание только на то, что народу вокруг почти нет. Как и не сессия на дворе!

Зашли мы в дверь с табличкой «Кафедра вычислительной математики» (у меня что-то ёкнуло внутри), а потом сквозь ещё одну дверь – в совсем крошечную комнатку. Точнее, зашли только мы с Дворниковым, Лидочка незаметно куда-то испарилась. Внутри мой провожатый сначала пристроил сумку под стол, а мне махнул на него рукой:

– Располагайся. Извини, но придётся немного подождать – у нас заседание сейчас… Я думал, вообще не вырвусь, кого-то другого отправлять придётся, но видишь, повезло с машиной. Потерпишь? Это на час, максимум – пару.

– На пару или на пару часов, – спросил я, стараясь звучать как можно солиднее.

– Какие мы грамотные, – расплылся в улыбке доцент. – Пару, просто пару. Девяносто минут которая. А может, и быстрее обойдётся! Ну вот такая у нас авария приключилась, понимаешь… И поручить тебя кому попало не могу, да и не хочу, прямо сказать – под рукой одни обалдуи.

– Ещё научат нехорошему… – будто бы продолжил его мысль я.

Дворников секунду промедлил, потом до него дошло и он захохотал.

– С тобой не соскучишься! Ну ладно, давай, мне правда надо бежать. Если зайдёт кто, как меня зовут – знаешь, отругивайся, никого не бойся, всех посылай…

– Нахрен, – опять закончил я.

В этот раз он смеяться и отвечать не стал, только махнул рукой и умёлся прочь. А я принялся разглядывать обстановку кабинета, досадуя, что не сообразил прихватить хоть книжонку какую. Немецкий в сумке наличествует, но на самом дне, что вполне адекватно описывает моё к нему отношение – век глаза бы его не видали… В лагере если совсем уж тоска будет – ещё ладно, а вот так на ходу зубрить не тянет совершенно. Сейчас в самую жилу было бы почитать со вкусом! Чтоб эти «деловые» меня после заседания своего оторваться-то ещё и упрашивали! Да и потом книжка пригодится наверняка, вот уверен. С другой стороны… Уж неужели на цельной кафедре в университете художки какой не найдётся? Да не может такого быть! Скорее поверю, что тут самиздат запрещённый где-нибудь приныкан…

Уговаривая себя в смысле «мне же сказали – располагайся!», я нырнул в ящик письменного стола. И мгновенно был вознаграждён – прошлогодняя «Роман-газета» с «Реквиемом» Пикуля! Я, конечно, его читал в «той» жизни, но, ясное дело, успел забыть примерно напрочь. Ну всё, мне теперь ничего не страшно. Можете даже не кормить.

* * *

Насчёт «не кормить» я погорячился, конечно: когда доцент вломился с радостным криком: «А вот и я! Пошли обедать скорее!» – я не промедлил ни секунды, поскольку живот к тому моменту бурчал уже почти беспрерывно. Однако, не забыл бросить взгляд под стол и уточнить:

– Вещи брать с собой, или тут полежат?

– Потом вернёмся, заберём, – легкомысленно махнул рукой Дворников.

Потом так потом. Но «Роман-газету» я предусмотрительно бросил на сумку, чтоб не забыть случайно. А? Что? Да, конечно-конечно, «не забыть попросить почитать».

В столовой я задержался возле меню, заранее пытаясь выбрать, но Алексей Петрович понял меня по-своему:

– Не смотри на цены, я плачу, просто бери, что по душе. А после у тебя талонов на месяц будет, за неделю при всём желании потратить не сумеешь.

– Да я просто посмотреть, чем кормят, – попытался оправдаться я.

– Смотри, – хохотнул доцент, – только имей в виду, мы и так припозднились, ещё чуть-чуть – и из еды только меню и останется!

Тут уж, понятно, тормозить я перестал и шустренько метнулся за старшим товарищем на раздачу. Он был прав: особенным выбором тут и не пахло. Видимо, основная толпа желающих уже схлынула, поскольку больше половины судков уныло зияли пустым нутром, а о том, что в них когда-то содержалось, можно было только гадать. Однако, первое народ тут, видимо, не очень жаловал: можно было выбрать из супа куриного или молочного с вермишелью – я, понятно, взял куриный. На второе мы оба безальтернативно получили по тарелке пюре с жареной печёнкой в белёсом соусе, я схватил ещё полстакана сметаны и подозрительно насыщенного цвета чай, а доцент – компот из сухофруктов.

– Пирожки бери обязательно, – посоветовал Дворников, цепляя сразу два с большого блюда, – они тут очень вкусные. Эти вот с капустой.

Меня долго упрашивать не пришлось, правда, я его выбор скорректировал в пользу максимального охвата ассортимента: взял попробовать всё, чем кормили! Все четыре разновидности, а с повидлом сразу три штуки. Не съем, так с собой заберу – именно на такой случай в кармане всегда «резервный» полиэтиленовый кулёк. Вряд ли тут и к ужину пирожки пекут, не в обычаях такое для советских столовых. А дальше раздача еды кончилась – кассой. Когда монументальная кассирша пробила мой поднос, доцент не дал мне дождаться ни итогового вердикта, ни даже промежуточного:

– Нам вместе посчитайте, пожалуйста, – попросил он тётку, а мне тут же выдал указание: – Гриша, ты пока стол незанятый поищи, лучше у окна где-нибудь.

Пришлось идти искать.

* * *

А я-то всё думал: чего это доцент так медленно компот пьёт, неужели он может быть таким уж вкусным? Даже почти собрался сходить взять себе, остановило только то, что мелких-то денег при себе нет. Но дело оказалось не в небесном вкусе напитка, просто Дворников, оказывается, выцеливал жертву.

– Серёгин! Миша, Серёгин! Подойди, дорогой, дело есть, – неожиданно выкрикнул он и призывно замахал рукой, небрежно брякнув на стол стакан с остатками чуть не обманувшего меня компота.

– Миша, ты всё помнишь? – задал он вопрос невысокому чернявому парню, когда тот подошёл ближе. «Помнишь»? Непонятненько, однако.

Зато студент всё понял прекрасно:

– Да, конечно, Алексей Петрович, что угодно!

– Угодно вот что: надо поселить молодого человека в вашу общагу. Ты же в «двойке»? – парень кивнул. – Ну вот. Там все уже в курсе, и комендант, и кастелянша, надо просто сопроводить по всем пунктам, чтоб наш гость не потерялся. До койки доведёшь! И вечером на ужин – ты же пойдёшь сам в столовую? Не будешь готовить? – Чернявый яростно замотал головой. – Вот и покажешь всё, объяснишь, что надо, чтоб спокойно у вас там несколько дней прожить. А завтра надо доставить Гришу – да, Гриша, Миша, знакомьтесь! – ко мне на кафедру к девяти, край – к 9:30, но не позже. Надеюсь, идея понятна. Считай себя своего рода куратором абитуриентов – на одни сутки. Или шефом подрастающей смены. Справишься? И в расчёте тогда.

– Не сомневайтесь, Алексей Петрович, всё будет тип-топ! – заверил старшего студент.

– Так, теперь с тобой, – Дворников повернулся ко мне. – Программа такая. На первый день придаю тебе человека, который тут всё и всех знает. Не стесняйся спрашивать! Я наслышан, что ты самостоятельней половины наших студентов, и много чего можешь… сотворить сам, но всё же надеюсь на твоё благоразумие, хорошо? Сегодня, к сожалению, ничего разумного сделать уже не получится, сам понимаешь, авария у нас, разгребаем. Тебе надо только поселиться, весь конструктив – завтра. Но зато там уже скучать будет некогда! Вот тебе талоны в столовую… – Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свёрнутую в несколько раз бумажную ленту. – Это с большим запасом, можешь не экономить. Одна проблема: действовать они начнут только завтра. Сегодня на ужин рубль найдётся? Больше не надо, вечером в столовой есть всё равно особо нечего… Или дать тебе?

– Не проблема, – уверил я его солидным тоном.

Сворачивая пачку талонов, чтоб засунуть их в нагрудный карман штормовки я поймал странный взгляд Михаила… Завистливый? Или просто голодный?

– Будешь? – просто спросил я, раскрывая ему мой «резервный» пакет с заначенными пирожками. Тот коротко взглянул на Дворникова, поймал его неопределённую усмешку и ловко выдернул один – вроде с капустой, я ещё не выучил. Странная у них тут мода, я бы вот ставил на повидло! Тем более, что их в пакете было три сразу, и форма узнаваемая – классический цилиндр с повидловым пупком на торце. Но вот почему-то с капустой здесь самые популярные – вон и на подносе их почти не осталось уже.

По дороге на кафедру я уладил вопрос с журналом, и доцент торопливо согласился, как мне показалось, с немалым облегчением. В принципе, мотив понятен: всяко лучше, если свалившийся на голову проблемный подросток будет сидеть в комнате с книжкой, чем пойдёт на огни большого города в поисках приключений. Хе-хе – это он ещё не знает, как быстро я читаю! Да и в общаге приключения найти – плюнуть раз, уверен. Но тут Дворников просчитал меня правильно: устраивать ему неприятности я не намерен. Главное, чтоб они сами меня не нашли.

Глава 11

Миша отнёсся к заданию максимально добросовестно – даже сумку мою у меня отобрал. Ну, а я что, не драться же с ним? Пошёл налегке, с одним журналом в руках.

– Далеко нам вообще? – довольно нагло спросил я, не поворачивая головы к своему провожатому. Но у меня была уважительная причина: мимо по улице нагло, вальяжно, неторопливо плыл, сверкая глянцем новой краски, совершенно невозможный автомобиль – зубила! ВАЗ-2108 который. Михаил ответил не сразу, и, всё же повернувшись к нему (но продолжая косить одним глазом на чудо советского автопрома!), я понял, что он тоже пялится на восьмёру во все глаза! Даже странно: ладно я, у нас в городе таких сто процентов нет ни одной, а в Свердловске-то уж всяко должны быть, не первый год выпускают! Или первый всё-таки?

Машина, конечно, выглядела решительно инопланетно. Даже для меня, уж всяко насмотревшегося на все мыслимые и немыслимые достижения автомобильного дизайна на 50 лет вперёд! Вот чего стоило делать такое миллионами, чтоб наш местный СССРовский рынок ими просто затопить? Плюс все соцстраны заодно. И все были бы счастливы… лет 10. Или 20 даже. Но нет, ресурс надо вбухать в миллион танков, большая часть которых никогда с полигона хранения даже носа так и не высунет, блин.

Проезжающий мимо ЛИАЗ перекрыл нам обзор, да ещё и обдал едким белым выхлопом на сдачу. Закашлявшись, Серёгин с выражением ненависти на лице помахал рукой, разгоняя дым, вздохнул и переспросил:

– Чего говоришь? – и тут же выпалил восторженно, не сдержав эмоций: – Видал машину? Красота же, правда?

– Красота, красота. Идти далеко, спрашиваю?

– А… – он почесал затылок, сделал виноватое лицо, но так, в меру. – Ну минут двадцать. Ты же не против? Можно на троллейбусе проехать, но его ждать… толкаться… я решил – прогуляемся! И не зря – какую машину встретили! 2108! Новьё! Ты такой и не видал, поди!

– Не видал, – подтвердил я. – И прогуляться не прочь. Тем более – сумку ты несёшь!

И, беззаботно посвистывая, двинулся вперёд, не дожидаясь реакции студента, каковой, впрочем, не последовало.

Добрались мы быстро. Казалось, времени прошло совсем ничего, когда мой провожатый махнул рукой, показывая на невысокий потемневший от старости бревенчатый домик:

– Там музей Бажова и остановка троллейбуса, который в университет везёт. А это вот уже и наша улица!

– А «наша» – это какая? – осведомился я, поискав глазами табличку. И, естественно для нынешнего времени, её не обнаружив.

– Большакова. «Большакова 77» точный адрес, «двушка». Общежитие номер два, то есть. Вряд ли тебе это пригодится, конечно, но можешь запомнить на всякий случай. Или даже записать!

– Запомню, – заверил его я.

* * *

Обстановочка в коридоре общежития несколько напрягла. Хорошо, конечно, что этаж последний, да и поспокойней должен быть, по идее, но на лестнице мы с «куратором» дважды молча разминулись с довольно опасно выглядящими компаниями, которые без зазрения совести смолили в открытые окна. В моей картине мира, человек, которого выбирают на роль «шефа салаг» должен знать – и здороваться! – абсолютно всех/со всеми. И быть всем если не другом, то уж хотя бы приятелем. А тут – такой молчаливый «расход бортами»… Впрочем, вопросов к нам не возникло – уже хорошо, не очень-то и хотелось.

На этаже прибило ностальгией: щиток – ровно такой же, какие у нас в общаге были! Сколько их перечинено… я даже ковырнул ногтем застывшую каплю краски на дверце – неаккуратненько, халтурно «отрабатывали» первокуры, я б такое – в бытность старшим отработки – однозначно не принял. Впрочем, в щитке главное – содержимое, но туда, чую, лучше и не заглядывать даже.

– Ну, где ты там застрял? – нетерпеливо позвал меня Серёгин.

О, он и дверь открыл уже. Не успел я зайти, как он распрощался и отбыл, ткнув мне в руки ключ и бросив: «Перед ужином зайду!».

Заселили меня в мелкую комнатёнку напротив туалета на 5 этаже. Наверное, в такой и жил СашБаш, когда тут учился. Или прям в этой! Вот будут ходить, дверями хлопать… как в последнем купе плацкарта. Хорошо, что я тут ненадолго. Зато живу один, хотя комната рассчитана на двоих – кровать стоит двухэтажная. Мебели – самый минимум: упомянутая кровать, один стул, стол письменный и ещё какой-то шаткий кухонный инвалид, покрытый изрезанной клеёнкой. Очень похоже, что его студиозусы на помойке какой-то подобрали! А клеёнку новую купить – лень. Или экономят… вполне возможно, кстати. Других стульев в комнате нет, и очень похоже, что кто-то ест, сидя на кровати и держа тарелку в руках. Ну, или по очереди… Пол – дощатый, краска изрядно ободрана, конечно, сроду немытый. Вот была охота жить в такой разрухе?

Помню, когда меня – уже в институте – в подобное заселили, я только вещи бросил и сразу двинул к коменданту, выяснять свои «права и обязанности». И оказалось, что у студентов всё есть! Кроме рук и желания. Мне с полнейшей готовностью выдали обои (и даже клей!), краску, растворитель и не до конца засохшую кисть, какие-то доски от развалившегося шкафа мы с соседом притащили с мусорки, и через неделю нашу комнату было не узнать. Под раковину я сколотил «мойку», которую мы оклеили обоями. У неё даже дверца была! И открывалась! Чудо мебельного самостроя из ничего. На «кухне» нарисовалась вполне симпатичная рабочая поверхность, крытая линолеумом, дверь в жилую комнату мы сняли и я потом на ней пару лет спал – вместо сетки. Мы даже на потолок обои поклеили, чтоб не морочиться с побелкой! А тут – жуть с ружьём. Но здесь я уж обои клеить не стану, тем более, в одно лицо.

Не успел толком распаковаться-застелиться – стук в дверь. Ну вот, началось.

Оказалось, впрочем, что ничего ещё не начиналось: это за каким-то хреном припёрся Серёгин.

– Ты как к современной музыке относишься? – едва войдя в комнату, осведомился он вкрадчивым голосом.

– Ну… хорошо. В целом. Что-то конкретное имеешь в виду?

– Конкретней некуда, – заверил меня «куратор». – У нас сегодня в «ленке» будет прослушивание. Концерт, можно сказать, только в записи. Наша группа, местная, «Наутилус Помпилус» – слыхал?

Я еле сдержался, чтоб его не поправить, только покрутил рукой неопределённо. Это ты, похоже, «слыхал», а я их как облупленных знаю! В смысле, заслушал до дыр в своё время. Только вот с хронологией у меня нелады – как бы не сболтнуть чего-нибудь ещё не свершившегося! Вроде все свои главные хиты они позже напишут, ближе к девяностым. Впрочем, Миша от меня никакого ответа и не ждал:

– Хотя – куда вам, откуда знать? Но дело стоящее, гарантирую! Они как раз новый альбом записали весной, «Невидимка» называется. Кто слушал – говорят, улёт полный! Только организаторы денег собирают, взнос рубль. Осилишь?

И вот тут я уловил какое-то напряжение в его голосе. Посмотрел внимательно… ничего такого вроде. Да и я ж из здания выходить не собираюсь? Неужели Дворниковского авторитета на университетской территории недостаточно, и приезжего школьника в общаге могут грубо кинуть? Была не была.

– Я б сходил. И рубль найдётся. Когда начало?

Ну и вот оно, момент истины: Серёгин только что пол ботинком не ковырнул!

– Слушай… а у тебя ещё рубля не будет? В долг, завтра стипу за лето должны дать, я верну! А то у нас пустые все, перехватить не у кого…

– И второй найдётся. Только… неужели братья-студни не поверят в долг благородному дону? – усмехнувшись, я катнул в Мишу шаром риторического вопроса.

– Спасибо! Я верну! – парень предсказуемо вычленил из моей фразы только главное для себя, но потом всё же опомнился: – Да это не наши организуют, а из ту́ры, я там не знаю никого.

– Ту́ры? Может, Туры́?

Есть у нас река такая, и вокруг неё куча всего одноимённого, только городов с «Турой» в названии два. Или больше даже.

– Не, – мотнул головой Миша. – Ту́ры. Это у нас Архитектурный институт так сокращают. А насчёт «в долг»… Они-то, может, и поверят, а вдруг нет? И что делать тогда – искать-то поздно будет! Но если они будут готовы подождать, то мне и не понадобится, я так, просто заранее договариваюсь…

– Да ладно, не проблема, – прервал я его торопливую скороговорку. – Когда идём? И куда?

* * *

В «ленку» (она же Ленинская комната официально) мы пришли едва ли не первыми: возле едва намеченной небольшим возвышением сцены толкались всего трое парней, внешне трудно отличимых от Миши Серёгина. Таких же невысоких, тощих и одетых… в Моссельпром. А вот на «сцене» священнодействовали персонажи совсем другого полёта: оба «архитектора» щеголяли электронными часами, джинсами, кроссовками и наполовину расстёгнутыми яркими рубахами, да и вообще выглядели… дорого. По нынешним временам, конечно. Рядом с ними вертелся кто-то местный, доверенный, но явно в статусе подсобника.

В зале негромко играла какая-то незатейливая забугорная попса, причём, явно из резервного источника: здоровенный бобинный магнитофон бездействовал (его-то, вместе с тумбой, «архитекторы» и кантовали), а на лениво дёргающем стрелками усилителе сверху примостился простецкого вида поюзанный кассетник. Колонки – обычные S-90, хотя… на эту комнату хватит, наверное.

Серёгин сразу же полез жадно разглядывать диковинную технику, а я, хмыкнув, оглядел заставленный разномастными стульями зал: куда бы мне сесть? Народу наверняка под завязку будет… И площадь тут квадратов 50, если не больше – значит, громкость придётся задирать, к бабке не ходи. Да и откуда там особенно эстетский звук у раннего Нау? Не «пинфлой» поди, труба пониже, дым пожиже. Решено: отсяду подальше, чтоб не затыкать уши весь концерт.

– А ты чего на зады залез? – недоумённо вопросил пробравшийся ко мне мой куратор. – Отсюда ж не видно будет ничего!

– А чего ты там смотреть собрался? – пожал плечами я. – Как бобины крутятся? Или за децибелами на усилке следить? А слышно тут должно быть не хуже.

Посопев недовольно носом, Миша не нашёл, что возразить, и сел рядом.

А народ-то идёт! Довольно скоро «ленка» почти заполнилась, и вдоль стенки назад протолкался студент с общей тетрадью в руке. Добравшись до нашего последнего ряда, он замер на минуту, шевеля губами, потом огласил вердикт:

– Последний ряд – одиннадцать человек! Деньги передавайте!

А успешный бизнес «архитекторы» придумали, однако! Я не считал, конечно, но как бы не сотку рублей они отсюда увезут! Ещё одна статья дохода – запись. Каким-то качеством никто не заморачивался, несколько разнокалиберных магнитофонов тупо стояли на сцене и записывать намеревались с микрофона. «Тряпку» в просторечии. Владельцы этих агрегатов рассчитывались с оргами отдельно, и вряд ли это им стоило дешевле рубля, дополнительно к плате за посещение. А вон народ ещё и со своими стульями подтягивается, наш проход у стены уже полностью заставлен… Теперь и не выбраться отсюда, если приспичит, жди до конца концерта! Ладно, понадеемся на лучшее.

«Прослушивание» меня впечатлило не особо – было очень мало похоже на то, что я привык считать музыкой Наутилуса. Конечно, кроме двух песен в самом конце: «Князь тишины» и «Последнее письмо», которое все привычно называют «Гудбай, Америка». «О». Ещё и аранжировка довольно непривычная, и не скажешь, что так лучше. Но, в целом, я ничуть не пожалел: здесь пока это ещё самое настоящее событие. Дома хвастаться можно! Да и окружающие, конечно, воздействуют, заражают своим энтузиазмом – народ чуть ли не подпевал! Вот откуда что берётся, спрашивается – альбом-то новый, песни неизвестные пока. И большая их часть таковыми и останется. Но никого это не смущало – публика принимала всё на ура! Жаль, что сами музыканты до нас не добрались, уверен, заряд позитива они бы получили просто колоссальный, а что может быть лучше для творческого человека в качестве мотивации? Другое дело, что тогда эту несчастную «двушку» по кирпичику бы разобрали, чего доброго, тут зал побольше нужен.

Вот тоже ещё сфера, где поведение властей видится решительно иррациональным. Что стоило бы приписать все эти команды к филармониям и устроить грандиозный чёс на всю страну? Чего такого в этом «Князе»? Абсолютно же песня диетическая, никакой политики совершенно! Стихи, сколько помню, какие-то средневековые, перевод, официально у нас изданный. Остальное – вообще буги-вуги, наш ответ клятой америке, слова слушать не обязательно, пиши любые. Зато сколько можно было бы денег вывести из теневого оборота, сколько людей разом превратить из маргиналов-подпольщиков в уважаемых членов общества… Но нет: «сегодня он играет джясс, а завтра Родину…». Дурь, короче.

А в столовую мы вовсе не пошли, разделив с Мишей пакет пирожков по-братски. Почти: их было пять, и «третий лишний» куратор брать постеснялся. А я стесняться не стал: жрать хотелось не по-детски, пирожки вообще-то мои, роста-комплекции мы почти одинакового, а studiosus ordinarius, полагаю, к здоровому чувству голода должен быть привычным.

* * *

И вот это они называли «семейный этаж»? Хорошо, залечь я ещё не успел. Плохо – в дверь стучали. Настойчиво, и явно не в стиле моего куратора. Пришлось открывать – я ж не тварь какая дрожащая, верно?

– О! Пацан. – В проём толкнулась массивная фигура. Но не влезла! Не все тут страдают от недокорма, ой, не все. Тут одна рожа чего стоит… бородища, как у основоположника. Марксизма.

– Чё надо на ночь глядя? – довольно борзо осведомился я.

– Да думал знакомых найти… И какая ночь, собственно? Светло ещё.

– Оно всю ночь светло будет, и что теперь, спать не ложиться? – попенял я ему, а поскольку никаких поползновений убраться с порога бородач не сделал, прозрачно намекнул: – Ночь – есть, знакомых нет. Жрать тоже нечего. Что-то ещё?

Понимать мои намёки визитёр, однако, не захотел.

– Я чего, собственно, пришёл: в го играешь? А то у нас народу мало. И пожрать найдётся, кстати – картоху девки жарят!

– Да вы озверели! – восхитился я, выталкивая эту человеко-глыбу в коридор. И – да, выходя вместе с ним. – Ночью? В го⁈ С девками? Да ещё и с картохой? И жарите, небось, на маргарине? Конечно, буду!