Текст книги "Не в этот раз. Книга II (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Самое смешное, что мои «посреднические» услуги, можно сказать, и не понадобились: ещё только подъезжая к школе, я зацепил взглядом высокую фигуру Александрова, а рядом с ним обнаружился и Ян, ниже «афганца» на голову. Они о чём-то оживлённо беседовали, стоя лицом к лицу и глядя друг на друга: один вниз, другой вверх, выглядело это комично настолько, что на моё лицо сама собой наползла кривая усмешка, но я, опомнившись, тут же её стёр. Когда я, «припарковав» велик у кирпичного цоколя школы, поднимался наверх, Анатолий поприветствовал меня – совершенно обычной, не то, что моя – улыбкой:

– О, а вот и сводник наш, собственной персоной! А мы – видишь – познакомились уже. И, можно сказать, практически договорились!

– Не пойдёшь, значит? – разочарованно уточнил я.

– Почему это? – удивился Александров. – Наоборот, у меня чуть больше времени теперь. Давай, веди, знакомь – посмотрим, что у вас там за компания!

Я покачал пальцем:

– Не всё так быстро. Ещё один любитель подойти должен. Времени сколько сейчас? – Я как-то так и не надеваю свою «Амфибию», экономлю. – Без десяти? Вот, ждём ещё хоть минут пять. Ну, или ключ вам дать могу!

– Да ладно, чего там, пять минут рояли не играют, – успокоил меня Александров и повернулся к Яну. – Так вот, это ты зря так говоришь: билетов запросто может не быть. Я наоборот думаю – а не рвануть ли прям сразу в Свердловск? Вот хоть завтра! Боюсь, и так затянул… Лето, отпуска, а у нас же, если ты не знал, все дороги идут через Москву. Ну или будем у туалета трястись на боковухах! Можно в трансагентстве проверить, конечно сначала, но там, боюсь, хороших билетов просто так не купить. А переплачивать мне нечем, я бедный нынче.

«О-хо-хо,» – промелькнуло в голове: как-то сразу дворник на автостанции вспомнился…

– Да я ещё с родителями не разговаривал даже… – промямлил Ян.

Цыкнув в его сторону осуждающе, я дёрнул Анатолия за рукав.

– Кстати, о билетах. Если «последний из могикан» сейчас всё-таки появится, то про это можно будет спросить у него. Я тебе ничего не говорил, но там мама не последний человек в этих делах…

– Ничего себе! – удивился Александров, но развить мысль не успел.

– Гриха! – Непосредственный парень, однако. С другой стороны, что-то такое я и помню.

– Димка!

Мы даже обнялись, хоть и не принято пока, особенно среди салаг, которыми мы, по сути, и являемся. Дальнейшие вопросы Ильичёва я решительно отмёл:

– Давай потом – уже время. Там народ, наверное, уже упарился под дверью – ключ-то у меня.

Оказалось, что беспокоился я напрасно, никто под дверью не изнывал: Любочка в очках решила лично посетить первое каникулярное собрание почтенной публики, кабинет открыла и даже сама устроилась за учительским столом. Воспользовавшись этим, остальные члены клуба уже проникли внутрь и обсели одну из парт, негромко что-то обсуждая. Как-то их многовато, кстати. Ну ладно, Олежка добавился – это предсказуемо. Трое «отцов-основателей» – тоже дело ясное. Но их там… семеро сидит! И я даже в лицо знаю не всех. Ситуация…

Перетягивая моё внимание на себя, математичка демонстративно шумно встала и упёрлась в меня довольно-таки красноречивым взглядом.

– Здрассте, Любовь Егоровна! Это члены нашей районной команды по математике! Ну – бывшие, школу закончили, десятую. Поедут поступать в институт, в Москву! Уговорил поделиться с нами олимпиадным опытом. А Дима – из «трёшки», в одну группу в садике ходили. Потенциальный участник кружка!

– Прямо команды? – недоверчиво уточнила учительница, скользя взглядом вдоль длинномерной фигуры Александрова.

– Ага, – кивнул я, – вместе в этом году в Свердловск на область ездили.

А что? Правда ведь. Уточнять, что это относилось только к Яну, я не стал, и мне этот трюк неожиданно доставил неслабое удовольствие. И вообще, жизнь моя – сказка, что ни день – новый повод порадоваться! Хорошо живём. Вот только еда былого кайфа не приносит – даже и жареная щука прямо со сковороды была… не вах. Ну вкусно, да, и тины нет, за что я всегда щуку не любил, но и ничего особенного, совершенно. Начинаю утверждаться в мысли, что для таких удовольствий надо быть голодным, а стоит раз наесться до упора – как я в «российский» период, так больше уже никогда и не захочешь. Так и разделил всё оставшееся между спутниками – без сожаления. Но целую щуку маме привёз, конечно, она рыбу уважает.

– Ну, раз команда… ладно тогда, – расслабилась Любочка, двинувшись к двери прямо сквозь нашу поспешно расступившуюся компанию. – Как закончите, зайдёшь ко мне в учительскую!

– Обязательно, – торопливо проговорил я уже в её спину. Хорошо, не в дверь.

– Ух. – Александров смахнул со лба воображаемый пот. – Строгая!

– Это ты её ещё на уроках не видел, – подмигнул в ответ я.

А дальше пошло веселье. Для начала, мы познакомились. Новички оказались просто любопытствующими, из нашей школы, они представились, но я, к стыду своему, всё сразу же забыл. Ну да ничего, будут ходить – запомню ещё. Алгоритм нашего взаимодействия выработался легко, сам, и оказался совершенно – для меня, по крайней мере – неожиданным: Анатолий писал на доске задачу из своего сборника, Ян накидывал идей по её решению, остальные выкрикивали свои соображения с места. Поначалу народ стеснялся, особенно, новенькие, но лёд растаял быстро, и где-то через час чинно сидящих за партами не осталось – все уже стояли у доски. Я долго крепился – должен же в этом сборище хоть кто-то быть разумным и солидным, кому как не мне? Но сидеть, пусть и за первой партой, оказалось очень неудобно, когда перед тобой хаотично флуктуирует в азарте десяток активно спорящих школяров. Пришлось присоединяться.

Поэтому, мы все расстроились, когда в какой-то момент Александров глянул на часы и огорчённо произнёс:

– Так, пацаны, всё, моё время вышло.

Удерживать его никто не пытался: все понимали, что он не чета нам, пацанам – человек взрослый, со своими взрослыми делами, никаких тебе каникул. На ночную смену ему вроде поздно уже, но кто его знает, где он там работает сейчас… А после этого вот угара продолжать самим, конечно, уже нет смысла: ясно, что будет совсем не тот эффект. Даже жаль, что Анатолий не согласился прийти раньше, а теперь и вовсе уезжает. И совсем скоро ведь ему ехать, понятно, у него сейчас дел – выше головы. Справки всякие, документы… Тем неожиданнее прозвучали его слова:

– Но мне понравилось! Когда там у вас следующее заседание?

* * *

Только не говорите, что я не продуманный чел: держа в памяти возможное появление Димки Ильичёва, я заранее взял в карман полученную от мамы десятку. Сапоги-то нужны – сезон, рыбалка! И покупать их надо в спорттоварах – а у меня как раз и местный проводник под рукой. Димка пришёл в нашу школу пешком, поэтому он был только за то, чтоб доехать в свои «Камни» на раме моего «Урала». Но сначала мы с ним выехали на набережную напротив проходной мехзавода, уселись на лавку и два часа протрепались, компенсируя несколько лет совершенно, прямо говоря, невынужденной разлуки.

Уже через полчаса меня торкнуло: вот же я дурак! Ну чего стоило завернуть как-нибудь? Это ж Димка не знает, где я теперь обитаю (хоть и не факт, не факт), но я-то точно в курсе – сколько лет рядом жили! Сам не заметил, как замолк на полуслове, благо, приятель внимания не обратил и уже увлечённо рассказывал, как он продолжает бороться с какими-то «дебилами» в своей – бывшей нашей общей – школе. Всё-таки, совсем я не молодец, что в прошлом разбрасывался такими связями. Надо исправляться.

– Ну что, поехали? – спросил Димка, когда наш первоначальный запал несколько иссяк. – Ты не боись, у меня там всё схвачено! Да и ты пацан не чужой, а если кто забыл, так я напомню!

Я криво усмехнулся: надо же, какой боевой! И не скажешь, что ботан-заучка. Впрочем, у меня, если что, и свои контакты найдутся, главное – «объявиться» успеть. Но тут мне местный как раз и в помощь. Поехали!

Вдвоём взобраться в гору по дороге в «Семь камней», конечно нечего было и пытаться – пошли ногами с полпути, как все. А вот вниз уже рванули на колёсах, за что и поплатились: работяги расковыряли проулок, уходящий от Ленина направо, засыпали его щебнем и так и бросили. Я про это не знал, а Димка не подумал, что стоило бы меня предупредить, в результате, мы влетели в мелкий и довольно рыхлый щебень на полном ходу. Я руль и так-то еле удержал, но Димка, пытаясь не слететь на полном ходу, неудачно качнулся и пнул по переднему колесу. Нечаянно и несильно, но колесо вильнуло и закопалось в щебне совсем, а мы с воплями полетели на землю. Чудо, не иначе, что мы не только не получили сколько-то серьёзных травм, но даже и одежду не порвали-испачкали! Наш щебень, уральский. Гранитный, чистый, ага. А что подорожник пришлось искать и лепить, так то дело привычное.

Вот с чем у нас нет (пока) дефицита, так это с резиновыми сапогами – завсегда пожалуйста. Одна проблема: нужный размер в наличии есть не всегда. Тем более, сейчас лето, горячий сезон – разбирают. Именно так мне ответствовала продавщица с философским выражением на лице, когда я попенял ей на то, что 38 и 40 есть, а нужного мне 39 нет.

– Да чо ты, – толкнул меня в бок приятель, – бери большие! Мы ж растём – долго ли ждать? А пока носки толстые подденешь, и нормально будет!

Да, пожалуй, есть такое дело. Хотя сапоги-то мне, конечно, прямо сейчас нужны, а какие летом шерстяные носки? Даже если лето уральское. Другое дело, что сколько там того лета? А уже осенью ехать на картошку, и там без толстых «бабушкиных» носков никак. Я повертел в руках сапог, повздыхал, прикинул – может, подождать? Вдруг привезут через неделю-другую-месяц? Только вот сапоги мне нужны прямо завтра – живца-то нету! В кедах в Малку лезть? Это соображение решило всё:

– Беру! – решительно сказал я.

И вот чёрт же меня дёрнул! Оглянувшись на отошедшего в соседний отдел Димку, которому надоело пережидать мои метания, я спросил, как-то воровато понижая голос:

– А ещё что на меня есть? Найди что-нибудь интересное! – и уставился на продавщицу немигающим взглядом.

Та вздрогнула всем телом, мелко кивнула и ушуршала куда-то в дебри магазина. Вернувшись минут через пять, она поманила меня в закуток, где была выгорожена примерочная, а когда я туда подошёл, открыла обувную коробку. Мать честная – кроссовки! Томис, это чешские, кажется. И, по-моему, у меня такие были, только позже. Красные, замшевые… по нашему климату – удивительно непрактичные, руку на сердце положа. Но сейчас, возможно, нет обувки желаннее для всей местной молодёжи. И я-местный не исключение, конечно.

Потому, засовывая ногу в красное марево мечты, я затаил дыхание. Тем не менее, факт, что кроссовок оказался мал, воспринял почти с облегчением: а нечего поддаваться мещанским соблазнам! Всё это лишнее. Сапоги реально нужны? Я их купил! А это вот чудо недоразумение… Но отказаться от вопроса «а сороковой?» всё же не сумел. Правда, значения это не имело: продавщица сразу мотнула головой, «последние».

И тут я скорее почувствовал тихий-тихий, на грани слышимости выдох за правым плечом: Димке надоело разглядывать всякую ерунду и он незаметно подошел сзади. И теперь смотрел на мои… да нет, не мои кроссовки, боясь дышать.

– У тебя размер какой? – Пацан явно замёрз, чтоб добиться ответа, Ильичёва пришлось толкнуть локтем.

– Т-ттридцать ввосьмой…

– Ну и давай меряй!

Ему, ясно, подошло. Может, чуть велико, но кого сейчас этим остановишь? Пару раз продавщица порывалась что-то сказать, но я фиксировал взгляд на ней и хмурил брови – пока хватало. Но всё равно я не понимаю, как Димыч собирается эту ситуацию разруливать…

– Слушай, а тебе и правда не надо? Можешь для меня взять тогда? – горячечно зашептал мне в ухо приятель, явно неохотно выпустив из рук второй кроссовок и вскочив прямо как был, в носках.

– Не надо. Взять могу, – так же тихо ответил я. – Но ты уверен? Они, небось, бешеных денег стоят? Да и держать их не будут, однозначно – полчаса, ну час, не больше.

– Тридцать один пятьдесят, я посмотрел! У меня дома есть, я ж рядом живу, пять минут туда-назад! У меня и мамка выходная сегодня! Побудь здесь, а? Подержи! Пожалуйста!

Я только пожал плечами.

Кажется, Ильичёв справился даже быстрее, чем обещал. Я только и успел пробить чек и получить свои сапоги, обмотанные обёрточной бумагой и перевязанные крест-накрест шпагатом, как входная дверь хлопнула, впуская страждущего. Ещё веселее, что с ним в торговом зале появилась и его маман, красная и потная – они реально бегом бежали, что ли? Димка, вытягивая вперёд руки со скрюченными пальцами, наивно ринулся к примерочной, где, конечно, ничего уже не было – кто ж такое просто так в зале оставит? А вот тётя Таня свернула к нам. Ну, я-то тут так, сбоку припёка – к продавщице, ясное дело. Дело было не только ясным, но ещё и вполне себе интимным, поэтому я счёл за лучшее отступить на пару шагов. И действительно: после недолгого разговора узнаваемая коробка была извлечена из-под прилавка и транзитом через Татьяну вручена подрагивающему от возбуждения Димке, а несколько свёрнутых купюр неизвестного достоинства перекочевали в обратном направлении. Никаких чеков никто не пробивал, что характерно.

Когда мы вышли на улицу, Димка сразу же усвистел вперёд, домой, мерить-любоваться – понятно. А вот мамаша его задержалась. Взяла меня за руку, помолчала недолго и, покивав, сообщила:

– Спасибо, Гриша. Если чего понадобится – заходи, должок за мной.

Ну, должок так должок. Зайду при случае, не сомневайтесь.

* * *

А я ведь думал – один буду! Но к утреннему автобусу, которым должны были отбывать на абитуру наши рекруты, собралась нешуточная толпа. Только Яна пришёл провожать целый выводок родственников, причём, у некоторых из них – понятно, женщин – глаза явно были на мокром месте, вряд ли парню было так уж легко своё решение продавить! Но он всё-таки справился, горжусь. А вот возле Александрова я не увидел никого. Кроме наших: кружок явился в почти… да что «почти» – в полном составе он явился! Меня только не хватало да Любочки в очках. Во прикол будет, если и она тоже возникнет! Забегая вперёд – губы закатываем, не пришла. Зато Димкина мама тут – надо будет не забыть её поблагодарить отдельно, всё-таки, она здорово помогла парням с билетами. Нет, конечно, они бы и сами уехали, но пришлось бы им потратить на это куда больше времени, а у Яна с этим делом было совсем туго: он и на выпускной-то не попал – отмечания во всех школах как раз сегодня, вечером. Ну, тут ничего нового: я, помнится, свой тоже пропустил в «той» жизни. И не сказать, что сильно жалею. А вот что будет в этой… посмотрим. Но варианты есть!

Анатолий заметил меня первым из гомонящей толпы, неудивительно – с его-то ростом! Шагнул вперёд, как ледокол, распугивая мелочь, протянул руку, сжал.

– Думал, уж не придёшь! – Улыбается.

– Я не мог не прийти. Кто ж ещё тебе удачи пожелает?

Публика возмутилась. «Я желаю!». «И я!». «Мы все!», – и всё такое подобное.

– Вот, слышишь? – уточнил я. – Все желаем. Запомни хорошенько! И только попробуйте там облажаться!

– Слушаюсь! – засмеялся он. – Я иногда забываю, кто тут у нас взрослый!

В этот момент площадь пришла в движение: ага, водила двери открыл. Билеты в автобусе у нас без мест, надо поспешать. Смысла, может, и нет особого, но почему-то принято торопиться, хотя, возможно, это просто я забыл какие-то важные резоны подобного поведения. Анатолий легко подхватил с земли довольно объёмистый рюкзак, поискал глазами товарища. Ян тоже уже приготовился к штурму, сжимая в правом кулаке ручки спортивной сумки с надписью «Олимпиада-80», а в левом – ремень школьной торбы навроде моей. Заплаканная женщина – это мама, наверное? – растерянно подвисла рядом с пухлым свёртком из кальки в руках, пару раз дёрнула головой туда-сюда и решительно всучила запасы еды Анатолию. Ага, значит, они уже познакомились, и в курсе, что парни едут вместе. Все готовы? От винта!

И только когда автобус уже неторопливо покатился к выезду с площадки, а в одной из форточек возникли сразу две узнаваемые рожи, наша банда выдохнула слитно: «Ни пуха!». Ответный посыл ко всем чертям потерялся в надрывном вое автобусного мотора: сразу за автостанцией дорога шла в горку с нашим, уральским уклоном.

Вот честное слово, ощущение – будто это мне поступать!

Глава 8

У нас тут событие: липа зацвела. Как-то в этом году она рановато, но у меня возражений нет: это сейчас я свободен, как ветер, живу свою лучшую каникулярную жизнь, а потом – мало ли что будет. Поеду куда-нибудь, например. А липа – она себе на уме, цветёт всего неделю, потом её уж не поймаешь! Так что, считаю, всё удачно сложилось.

В этом году я решил пользоваться накопленным в «той» жизни опытом, который гласил, что разделение труда и бригадный подряд кроют всяких там одиночек, как детей малых. Тем более, что мы дети малые и есть. И предложил участие единственному легкодоступному мне сейчас коллективу – математическому кружку! Удивительно, но отказавшихся не нашлось. Максимальный же сюр сложился, однако, когда на то же самое подписался и Дюша, который, получив аттестат, тоже лодырничал и шатался по округе без дела. Я очень вовремя столкнулся с ним на выходе из школы, но предложение поучаствовать делал чисто смеха для, а он возьми и согласись! Но это удачно, на самом деле: больше всего лип – в Старом Городе и на территории «заводских», и такая силовая поддержка в этих районах нам не помешает.

Обычно липовый цвет заготавливают в одиночку: берёшь небольшой мешок (к примеру, из-под школьной переобувки), лезешь на дерево, обрываешь, собираешь. Неудобно: за цветками тянись, до самых «вкусных» веток не достать, мешок цепляется, мешает, много в него не напихать, в самый неподходящий момент придётся спускаться вниз – опорожнять. И так далее. Но можно же разделить операции!

– Так! – придавил я голосом базарящую толпу на занятии кружка. – Кто хорошо умеет лазить по деревьям?

Хм. Кто б сомневался – ну не найти тут сейчас пацана, который бы признался, что он по деревьям лазить не умеет.

– Ладно, изменим вопрос: кто считает, что он лазит по деревьям лучше всех? Обратите внимание: сам руку не тяну!

Я, правда, и в первый раз не высовывался: как-то я с этими «афганскими» тренировками несколько окреп. Уже и на соседа справа в строю посматриваю – когда меняться? Не пора уже? А ведь он-то – взрослый! Расти уже больше не будет. А вот я – запросто! И вверх, и вширь. Так что, я на вещи смотрю трезво: в нашем будущем коллективе я самый габаритный после Дюши, мне на верхотуру рваться не резон.

А вот эти пионеры рвутся, все как один. Ну ты-то, толстый, куда лезешь, а⁈ И не скажешь ведь – обидится.

– Так, короче. Раз все хотят на дерево, и сознательных нет, тогда выберу сам. Вот ты, ты, ты… и ты!

– И я!

– Ладно, чёрт с тобой… ты тоже! Берёте дома ножницы! И прищепку! Обычную, бельевую. И суровой нитки хоть метр – чтоб была длиннее вашей вытянутой руки!

– А… зачем? – осторожно спросил Олежка.

Я разъяснил. Идея состояла в следующем: «бегунки» лезут на липу, на самый верх, но цветки не собирают, а только срезают их ножницами. И оставляют свободно падать под действием, понятно, гравитации. Туда, где мы заранее заботливо расстелем принесённые из дома покрывала! А по мере спуска сверху вниз «бегунки» неизбежно будут ветки трясти, и застрявшие соцветия постепенно провалятся, а там уж наземная часть бригады их соберёт! Прищепка и нитка нужны для того, чтоб ножницы подвесить на «страховку» и не слезать на землю каждый раз, как выронишь. А ронять будут наперегонки, стопудов. Я сам, во всяком случае, за мешком по десять раз на дню спускался, проверено.

Идея не выглядела очевидно беспроигрышной, но пацаны, помявшись, решили дать ей (и мне) шанс. Теперь для нас главное, чтоб дождь не пошёл.

* * *

– А ты чего гуляешь-то? – спросил я Дюшу, когда наши мелкие (пусть некоторые и старше меня) наперегонки полезли на очередную липу. Как только последний сборщик, пока перетаптывающийся внизу, залезет, настанет наш черёд – будем покрывала разворачивать. Добычу ловить чтобы.

Оказалось, что Дюхина мама, впечатлившись триумфальным окончанием школы (как же: аттестат! Без пересдач! Без нервов, вместе со всеми!), даровала ему царский бонус: последние в жизни каникулы.

– Так и сказала: хоть ты побудь ещё чуть-чуть школьником, раз у меня не вышло! А с осени уже работать пойду.

Тут мы прервались: последний верхолаз никак не мог подтянуться даже за самую первую ветку, несмотря на то, что сверху ему помогали двое. Особо вложиться они не могли, впрочем: уж очень дерево было неудобное: и нижняя ветка высоко над землёй, и следующие от неё далеко. Пришлось помогать и нам тоже – мы, не долго думая, подставили под стоптанные сандалетки страдальца спины.

Это, кстати, уже и так прогресс: на первое-то дерево пацаны рванули всем кагалом, пихаясь и споря, кто будет первым. Естественно, никто и не думал помогать ближнему – пришлось мне включить русский командный и провести разъяснительную работу. У нас тут соревнования в личном зачёте нет, а есть задача набрать бригадный максимум результата за минимум времени. На цветках не написано, кто их срезал! И это всем всё равно, лишь бы их побольше было!

Даже такая корявая попытка подвести наукообразный базис сработала на ура, парни прониклись, и дальше помогали друг другу без напоминаний. Но иногда бывало неудобно, вот как сейчас. В принципе, и не нужен на этом дереве пятый, отсюда видно, но не будешь же сейчас человека ссаживать? После нескольких неудачных попыток? Сто процентов обидится, а этого нам не нужно. Лучше подумать, как задвинуть теорию по динамическому перераспределению ролей в зависимости от ситуации. Но это только вечером.

Или раньше: идея-то моя – сработала! И «мощности для хранения» (в виде трёх мешков из-под сахара) запросто могут закнчиться уже к обеду. Правда, тогда можно экспроприировать одно из покрывал и сделать из него узел… Но покрывал и так не хватает – и принесли их не все, и ветер цветки всё-таки сносит. Впрочем, всё снесённое по окончании обработки наверху мы споро собирали всей бандой. Но в целом – очень удачно всё складывается!

Оказалось даже удачнее, чем я предполагал: это внизу липа выглядела недружелюбной, а вот наверху! Совсем скоро я, глядя на настоящий дождь из жёлтых цветков с парашютиком в виде листочка, падающий мимо покрывала, предложил:

– Дюша, что-то много мимо летит! Давай мы с тобой возьмём вон то одеяло, там всё равно ничего нет почти, и растянем его за углы! А то смотри, сколько потом собирать в траве!

Так и сделали. И это оказалось настолько эффективно, что свободную пару я отправил искать какие-нибудь палки – и поднимем повыше, и держать удобнее. Плюс, оказывалось, что большая часть «улавливаемого» цвета оказывалась собранной в одну порядочную кучу – до чего богатая липа, однако!

Так и пошло: сборщики перекрикивались сверху, предлагая друг другу не морочиться со спуском по веткам, а сразу прыгать вниз – всё равно там «всех ловят». Мы, высунув языки (стоять с вытянутыми вверх руками оказалось очень непросто), отслеживали ветер и падающую добычу, Толстый с Дедушкой (это, понятно, новый «кружковец» Дима Ильичёв) собирали пролетевшие мимо соцветия, уделяя особое внимание тем, что оказывались у нас под ногами. Хоть изначально это дерево и не выглядело чем-то из ряда вон, но мы точно набрали больше, чем на любых двух из ободранных ранее.

А скорее – даже трёх: когда верхолазы спустились и мы подбили бабки, выяснилось, что места для хранения у нас больше нет. И мешки полные, и самое большое покрывало завязано в здоровенный узел – такое только Дюше нести, народ пугать. В принципе, по времени мы запросто успели бы ободрать ещё пару-тройку деревьев, и можно было бы задействовать ещё одно из четырёх остающихся одеял для хранения собранного, потом ещё, и ещё… но ветер и так сносил немало невесомых цветов чёрт-те куда, даже наши с Дюшей героические усилия далеко не всегда помогали. А что, если покрывал на земле останется ещё меньше? Выбирать из травы? Вот была охота на карачках ползать. Да и стоит ли особо убиваться в каникулы? Оставим всё в статусе лёгкого приключения, не переводя в разряд работы. Вон, даже Андрею дали отдохнуть! Хоть на его мамку это и не похоже.

– Предлагаю на сегодня закончить – нам ведь ещё с сушкой разбираться. А завтра подготовимся получше, и соберём ещё больше!

Народ облегчённо загомонил – похоже, просто никто не хотел быть первым, кто это скажет, а так-то пошабашить на сегодня готовы были все. Вот и ладушки. Из дальнейшего экспресс-обсуждения выяснилось, что вопрос сушки у нас проработан недостаточно. Липу-то случалось собирать всем, но никогда и ни у кого её не было особо много, обычно хватало пары газет дома на полу. А у нас сейчас – мешки!

Я без особой охоты предложил чердак домика в саду. Почему без охоты – это ж туда телепать сколько! К тому же, на всю банду у нас всего два велосипеда, а мешков, считая покрывало, четыре. Это что, двое пешком пойдут? Да мы всё на свете проклянём. К тому же, не очень-то я понимаю, как этот мешок на велике крепить. Нет, если идти пешком и вести вел за руль, то и два мешка утащить можно – мы с папой так за опятами ездили: туда – он в седле, я на раме, а обратно – оба пешком и мешок или два навьючены на несчастный агрегат. Но идти в сад пешком… не вдохновляет.

Спас положение Дюша.

– Слушай, Гриша, а помнишь, мы весной по твоим делам ходили? Тут рядом один дом, где дед ещё прикольный дворником! Там чердак большой, точно знаю.

– Предлагаешь на постой попроситься?

– Ну а вдруг? Рядом же, давай спросим.

– Тогда веди – я и близко не помню, где это! – с кривой усмешкой предложил я.

* * *

– Здорово, дед Егор!

– Здравствуй, Андрейка, здравствуй! – явственно обрадовался дед, поднимаясь с лавочки возле дома, такой же ветхой, как и он сам. – Кто это с тобой?

– Друзья, – солидно ответил Дюша. – Знаешь, дед, у нас такое дело…

Сговорились легко. Ну, как сговорились: главную роль сыграл Андрей – я уж и отвык от такого, обычно я на линии огня. А тут вот так. Это, впрочем, хорошо даже – я же помню, что мне надо уходить от принципа «всё сам»? Вот и.

Даже газет старых (чтоб одеяла на чердаке не хоронить) у деда нашлась пачка – взаймы, как ни смешно!

– Не просто так лежат, зимой я ими дрова разжигаю, – извиняющимся тоном объяснил он.

Мы, конечно, заверили его, что всё компенсируем, газеты, слава богам, не дефицит – в любой семье обязательно выписывают хоть одну.

После короткой суеты носильщики с грузом гуськом пошли внутрь. «Внутрь» встретила нас полным мраком: окно на лестнице не было предусмотрено проектом, а единственная лампочка на стене лишь угадывалась, и то только пока была открыта дверь.

– Дверь подержите! – обернувшись, крикнул я оставшимся на улице товарищам. И уже деду: – А чего темно так у вас? Экономите?

– Да лампочку спёрли! – со смехом проговорил Дюша.

– Какой! —фыркнул дед. – Сопри у меня, попробуй! Вмиг по хребтине получишь! На месте ланпочка. Поломалось что-то в електричестве энтой! С утра нету! Главное, у соседей горит везде, только мы впотьмах сидим.

Выяснив, что электрика уже вызвали, но он «не идёт, паршивец», я хмыкнул и предложил свои профессиональные услуги. Не то, чтоб я рассчитывал на успех, но почему не попробовать? Шансов, конечно, мало, банально – инструмент где взять? Дед, однако, загорелся и приказным тоном потребовал у Дюши взять мой мешок:

– Ничего, ты лось здоровый, тебе только в радость будет!

А мы с ним спустились обратно. Когда дворник на ощупь открыл дверь в свою каморку, и коридор хоть как-то осветился окном, я увидел на стене архаичный электрощит и не утерпел – полез смотреть. Щиток закрывался на поворотный замок «под ключ», и дед глядел хитро: что-то делать буду? Но нас на такое не возьмёшь: сколько таких открыто-закрыто… На крайний случай – в кармане есть монетка, но если механизм не совсем заржавел, то можно и пальцем, главное дверь прижимать-отпускать… вот так! Уважения во взгляде хозяина явно прибавилось. Так, что у нас тут…

В щитке царил мрак. Хаотично переплетённые провода – люминь, конечно. Все одинаковые, где вход, где выход… Контакты обгорели, изоляция чёрная, пробки доисторические. Одна пробка была установлена ниже ряда из четырёх других и на ней призывно торчала отжатая кнопка включения. Неужели⁈

Щас, ага. Кнопка нажалась плавно, только вот зафиксировать её во включенном положении не вышло, выскакивает. Попробовал придавить ещё раз, два – с тем же результатом. Сгорела значит, зараза. Оглядел пробку с разных сторон, попробовал покрутить – крутится. А вот сбоку что-то блеснуло красным, вывернул посильнее – понятно. «Жучок». Неважно, в каком положении кнопка, эта пробка тупо закорочена куском медного провода, её, можно сказать, тут и вовсе нет. Провод целый, дело не в нём. Повернулся – дед смотрел на меня с сочувствием.

– Ну что, дед Егор, лёгкого решения не получилось. Пошли смотреть твой инструмент.

Пока я ковырялся в допотопном деревянном инструментальном ящике в поисках хоть чего-то подходящего, пацаны уже раскидали цвет по газетам, спустились и обступили нас полукругом. Кто-то даже впёрся между мной и окном, и я чуть не рявкнул раздражённо, хорошо, вовремя прикусил язык. Злиться было с чего: выбор инструмента богатством не поражал. Отвёртка нашлась, и даже ручка у неё выглядела довольно прилично, а вот манипулировать оказалось нечем. Единственные относительно пригодные плоскогубцы были цельнометаллическими, с обмотанными древней, многократно продранной изолентой ручками. А провода-то – под напряжением! И пробника нет, проверить нечем. Вход определить не могу, где отключать не знаю. Ещё и теснота в щите страшная, не «рабочий» провод цепанёшь, так соседний!

Всё это я в какой-то момент озвучил, вставая и намереваясь положиться на удачу, но Дюша удружил снова, показывая куда-то в сторону. Я присмотрелся: на полированной тумбе стоял старенький телевизор, чёрно-белый наверняка. Ручка переключения программ давно пала смертью храбрых, от неё остался только торчащий из недр аппарата металлический штырь. А вот рядом… рядом лежали прекрасные, идеальные новенькие пассатижи с зелёными пластмассовыми накладками на рукоятках. Живём!

Поскольку света не было во всём доме, я предположил, что проблема где-то на входе. И, с немалой вероятностью, за это та самая отдельностоящая пробка и отвечает. Номинал разглядеть я сам бы не сумел – без очков, да ещё и в пыли всё! – но, к счастью, у меня были зоркие добровольцы под рукой. С их помощью выяснилось, что нижняя пробка при жизни держала 16 ампер, а верхние – все по шесть, кроме одной десятки. Ну что, вырисовывается схемка?