Текст книги "Не в этот раз. Книга II (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Знаешь поговорку про инициативу? Мне сын рассказал, как из армии вернулся. Так что, извини, просто так ничего не будет. Готов брать ответственность на себя – давай поработаем. Тем более, что похожие идеи на методобъединении уже не первый год обсуждают. Но то Свердловск, там ресурсов побольше, а у нас, думаю, можно для начала ограничиться урезанным вариантом, городской дневной детский лагерь называется. И, возможно, не всю неделю даже – три или четыре раза по полдня. Завод и районо я беру на себя, но вот вести группы придётся вам.

– «Нам» – это кому? – тупо переспросил я.

– Вам. У вас же работает кружок? Настоящий? Я приходила как-то послушать через дверь – ничего не поняла. Это хорошо, это значит, уровень у вас достойный уже! И Любовь Егоровна вас очень лестно характеризует. Вот и потренируйтесь! Знаете же: лучший способ понять трудный материал – объяснить его кому-нибудь другому! Сколько вас в «настоящем» составе? Семь человек? Восемь?

Я скривился.

– Четверо, но Тихонов выбыл – вы, полагаю, в курсе. Ещё пару человек половинками засчитать только можно…

– Ничего, на младшеклассников и их хватит, – отпарировала собеседница. – Ну что, договариваемся? Куда-нибудь число на десятое…

– Воу-воу, полегче! – вскинулся я. – Я сам-то ничего не решил ещё! А вы мне предлагаете за пацанов решать? Может, они откажутся наотрез! Тут думать надо!

– Ну думайте, – милостиво разрешила завуч. – Только недолго. Мне ведь надо ещё руководителя вам подбирать, из отпуска дёргать. Кого бы попросить…

– А можно Палыча? – с замиранием сердца спросил я.

– А ты уже всё обсудил и решил? – с удивлением, будто в первый раз видит, воззрилась на меня она. – Или давай, делай свои дела. Про мои я сама всё знаю.

* * *

Явившись в «семёрку» на тренировку, я с удивлением обнаружил «афганцев» слоняющимися перед зданием: внутрь никто почему-то не пошёл. Я спросил у Игоря:

– А чего за демонстрация? Закрыто, что ли?

Тот хмыкнул:

– А, ты ж не в курсе… Договорились с братвой, что одну тренировку будем проводить в естественной среде. А именно – Лёхе поможем. Там нагрузки – дай божé, подкачаемся малёх… Сейчас ждём опаздывающих – и айда!

Я оглядел присутствующих с каким-то новым чувством – наши орлы! Лоси! Бизоны!

Когда подошли ещё несколько человек, Игорь дал команду на выдвижение, я, подстроив шаг, спросил:

– А Костя где? Его не ждём?

– Нет, – мотнул головой «старший». – Он занят сейчас. Осваивает завоевания развитого социализма, – и подмигнул.

Ничего не понятно, конечно, но ладно. Потом сам у него спрошу.

А возле дома меня ждал очередной сюрприз: на лавке у подъезда маялся Дворников. Увидел меня издали, вскочил:

– Гриша, здравствуй! – за что удостоился внима-ательного взгляда от Игоря, бок о бок с которым мы так и шли всю дорогу.

– Игорь… – А отчества-то и не знаю! Ну и пофиг тогда, наглость – второе счастье. – Тренер по боевому самбо. Алексей – тренер по математике!

И – о, чудо чудное! – эти двое просто молча пожали друг другу руки.

– Вы идите тогда, я позже вас нагоню.

– А ключи? – укорил меня Игорь. Пришлось суматошно рыться по карманам.

Когда афганцы ушли, я повернулся к Дворникову:

– У вас ко мне какое-то дело? Вроде можно было позвонить…

– Я звонил, – откликнулся тот. – Но не дозвонился.

– Ну… У нас тут, понимаете ли, события из ряда вон… – я почувствовал смущение, и чтобы скрыть его, спросил даже, пожалуй, грубовато: – Здесь сидим или зайдём в дом?

– Лучше домой, если не возражаешь.

В квартире было пусто и тихо: папа так рано никогда не появляется, а мама сегодня отправилась инспектировать сад – как-то мы его содержали в её отсутствие? Однако, Дворников с мыслями так и не собрался, хотя времени у него было предостаточно: пока помыли руки, пока вскипел чайник… Это только утвердило меня в моих опасениях: что-то тут нечисто. Грамоты отбирать приехал, что ли? Или из сборной меня отчислили?

Нет, не грамоты. Такого даже я выдумать не мог! Оказывается, у тренера в Кедровом живёт дядя. И даже рядом совсем, соседний дом. Своих детей у дяди нет, и он очень любит внучатого племянника, соответственно, Жорика. Напрямую этого не было сказано, но я так понял, что и просто племянник (собственно Алексей Петрович) для дяди – человек не последний в этом мире… Но то уже не так важно. Важно то, что Жорика привезли на каникулы. А он давай капризничать, проситься на рыбалку. Сам он на пруд сходил уже дважды, но поймать ему там ничего не удалось, из-за чего ребёнок пребывает в состоянии чернейшей меланхолии. Вгоняя тем самым в такой же настрой всех окружающих.

– И вот я подумал… – наконец-то разродился Дворников: – ты же всё равно наверняка ходишь рыбу ловить? И как бы не каждый день! Не мог бы ты оказать мне услугу, примерно такую же, как на сборах? Возьми парня на себя, а? Пожалуйста!

И в глаза мне заглядывает. Но нас так просто не возьмёшь! Это, может, на занятиях по маатематике я тупил, а так-то соображаю быстро!

– Не могу сказать, что это будет так уж просто, – ответил я солидно, – но ничего невозможного нет. Но у меня будет встречная просьба!

Взгляд Дворникова сделался несколько обалделым. А ты как думал – в сказку попал?

– Мы тут пытаемся организовать математический лагерь. Летний. Дневной, чтоб полдня только в школе проводить, а ночевать дома. И у нас неизбежно будет дефицит вожатых и преподавателей. Даже не так, преподавателей и вожатых! Нет ли у вас там каких-нибудь должников или практикантов, кого можно было бы отправить в ссылку на две недели?

Доцент завис, его взгляд сначала затуманился, а потом стал холодным и цепким.

– Это ж вам продвинутые кадры нужны, для специализированного лагеря? Абы какие двоечники не подойдут, – уточнил он.

– Да не факт, – пожал плечами я. – Лично моя головная боль – толпа всяких дурных детей, которым почему-то летом на улице не бегается, решили в модную математику поиграть. Олимпиады для них пока звук пустой, им бы дробями с процентами уверенно оперировать научиться…

– Это проще, конечно, – задумчиво кивнул Дворников. – А есть какой-то шанс встроить этот проект в официальный план мероприятий?

Первым моим порывом, конечно, было выдать что-то залихватское, но, чуть подумав, я ответил осторожно:

– С завучем я говорил, она в принципе согласна. Даже заявила, что районо продавит, то есть, видимо, достаточно официально всё будет оформлено. Кормить нас всех будет заводской комбинат питания, полагаю, с жильём в общаге с ними же договоримся. Только, конечно, лучше мальчиков, бытовые условия там спартанские…

– Ничего себе, – хмыкнул доцент. – Где ж я тебе мальчиков найду!

– А разве на матмехе не они в основном? – непонимающе вскинул голову я.

– Их на такое дело вряд ли получится направить. Это педагоги вам нужны, а там как раз девочки по большей части, – объяснил Дворников. – Но то мои проблемы. Проект ты затеял, конечно, глобальный. Но, вспоминая некоторые нюансы… – тут он подмигнул, – верю, что всё получится. Когда начало?

– Десятого. Но там ещё очень сыро всё, конечно…

– Как всегда, как всегда. В общем, так. Я послезавтра возвращаюсь в Свердловск, отзвоню тебе оттуда. Ничего не обещаю! Но постараюсь, даю тебе в этом моё слово. Надеюсь, по первой части нашего разговора всё в силе в любом случае?

– Конечно, – заверил его я. – И в лагере парня поднатаскаем заодно!

– Да вроде не надо, у него с этим делом всё отлично пока, – засмеялся доцент.

– Значит, преподавать будет! – безапелляционно выдал я, и мы оба облегчённо засмеялись.

Глава 22

Утро красит… не, сегодня не красит – пасмурно. И вообще, как бы дождь не влупил, уж больно тучки с севера плывут нехорошие! Но не сидеть же дома из-за этого? Меня таким не остановишь. А вот спутник мой… так, противу собственного обыкновения, спутник даже не проспал: Жорик маячил возле своего подъезда, пусть и сонный с лица, но вполне готовый к труду и обороне. Тем более, его ещё и подпирал сзади крупный пожилой мужчина, совершенно седой, с лицом, словно рубленным из нашего, уральского, гранита. Когда я подошёл, он протянул мне руку.

– Иван Иванович. Дед этого обормота, – отрекомендовался он мне.

– Очень приятно, Гриша. А вы с нами?

– Что? Нет, – хохотнул Жориков дед. – Я просто познакомиться. Ну и младое поколение вывести, а то никогда не знаешь: встал он уже, или снова спать залёг. Соня он у нас, – и потрепал Жорика по голове, отчего тот обиженно дёрнулся. Но куда там, из таких лапищ разве вырвешься…

Я окинул пацана придирчивым взглядом – ну вроде всё, как договаривались. Штаны длинные, сапоги резиновые, новенькие, плотная тёплая рубашка, а поверх – энцефалитка. И такая модная, скажу я вам! Сам бы от такой не отказался. И не было ведь в лагере у него ничего похожего! Неужели на каникулы специально спроворили? Но то ладно, зависть – это грех, я знаю.

– Ну, мы пошли?

– Давайте, удачи… – дед явно проглотил какое-то лишнее напутствие, навроде «не утоните там». Вот и замечательно.

Пошли мы, разумеется, сначала на Малку. И вот там-то, через полчасика, я и поймал ощущение того, что наконец-то всё складывается как надо! Чёрт, почему я раньше не попробовал брать в напарники не сверстников, а салаг помладше? Жорик встроился в схему просто идеально. Да, поначалу мне ещё приходилось его осаживать Голосом, но он очень быстро разобрался, что к чему, и мы заработали, что твоя машина: он пугает, я ловлю. Добычу в бидон выбираем вместе. Впервые за всё время такой охоты на живцов до горы идти не пришлось – норму по гольянам сделали уже на полпути. Это, конечно, не прям вдвое ближе – на дорогу с реки выходов немного, и до ближайшего всё равно придётся добираться по воде, но всё же экономия налицо.

– А почему они такие мелкие? – Жорик заглянул мне в глаза снизу вверх. – В лагере ты больше ловил…

– Потому что это живец. Наживка. Мы с тобой сегодня на хищную рыбу охотиться пойдём, это просто приманка.

Парень заметно повеселел, хоть и до того казался вполне себе довольным жизнью.

Добравшись до дома, я проинструктировал напарника на тему «что брать и как одеваться» и отправил его на ранний обед или поздний завтрак.

– У тебя ключ-то есть? – Как-то поздно я сообразил задаться этим вопросом… Хорошо, хоть не ушёл ещё.

– Не-а, – мотнул головой Жорик. – Но там баба Оля всегда дома.

– Ну и замечательно, – расслабился я. – Тогда встречаемся в одиннадцать – скажешь там бабушке, она тебя выпихнет, когда надо.

– Я и сам могу, – обиженно ответил салага. – У меня и часы есть, вот! Дедушка подарил.

Да я уже понял, что там дедушка – всем дедушкам дедушка.

* * *

Стоя в тени здоровенной липы, я пытался пронзить взглядом здание проходной Завода. Точнее, не проходной даже, а так, караулки – для массового пропуска работников эти ворота не предназначены, автобусами народ возят в другие. Центральная проходная вообще далеко, на набережную смотрит, ей пользуются, в основном, ИТРы и всякие прочие белые люди из заводоуправления. Здесь же, на задах, проезд обустроен для выпуска БелАЗов с шлаком, предполагаю, чтоб улицы городские не ломать. Но пешком пройти вроде тоже можно – сквозь пыльное стекло окна вижу типичную «вертушку» рядом с аквариумом вахты. Завод у нас почти гражданский (насколько это вообще возможно в СССР), не то, что Механический, или, тем более, Химзавод. Здесь даже форму допуска при трудоустройстве не требуют и школьников на экскурсии пускают, я два раза был. Другое дело, что школяров возят организованно, автобусом, даже от нашей школы, которая, считай, по соседству – минут пятнадцать идти. До центральной проходной если, сюда-то всяко дольше, конечно – тут половину периметра надо обогнуть, получается, и никакой цивилизации вокруг и близко нет. Как нет и асфальта – просто направления, отсыпанные шлаком. Но мне не страшно, у меня велосипед – вон, уже пристроил к приземистому зданию электрической подстанции, которую непонятно для чего вынесли наружу. На дело я пойду пешком.

Дело у меня простое: намерен пройти на территорию Завода, используя Голос. Поскольку я там толком ничего не знаю, на первый раз задачей себе поставил дойти до столовки и пообедать. Это, на самом деле, не архисложно: местная шпана частенько так развлекается, только они ещё и забор штурмуют где-то в укромных углах. Благо, руки у заводского начальства до ограды доходят по глубоко остаточному принципу, местами она живописно обвалилась, где-то ещё вплотную растут деревья или навален какой-то мусор. Колючки нет, охраны на территории не предусмотрено, а вот сопляки похожего вида и свойства встретиться могут вполне: и ГПТУ наше на практику своих ученичков посылает, и при самом заводе что-то типа ФЗУ имеется, хоть и формальное: насколько я знаю, эти несовершеннолетние (чаще всего – дети взрослых работников из деревень) на Заводе просто вкалывают на общих основаниях, и всего делов, в учаге только числятся по малолетству. Конечно, если кто увидит на месте преступления – верхом на заборе – то быть ушам драным, а обладателю оных – выставленным за проходную с позором, но ничего такого людоедского. Вот мех или хим – совсем другое дело, там отделаться просто десятком пинков от патруля по заднице – великая удача, только если их старшему возиться лень. Но, скорее всего, дело кончится милицией и дальше по цепочке. Потому я и выбрал именно эту проходную для первого раза.

Глубоко вздохнув на дорожку, я скользнул к дверям караулки по дуге, чтоб на глаза охране раньше времени не попадаться. Заглянул в окно – есть контакт! Двое! А то были опасения: вдруг там толпа целая сидит? Пришлось бы выезжающей машины ждать, или какой другой оказии: я-то больше двоих не потяну.

– Смотреть на стол, вокруг ничего не происходит, – придавил я Голосом, открывая дверь.

И сразу же нарвался на засаду: вертушка! Она ж заблокирована по умолчанию! Секунду колебался: может, потребовать открыть? Но потом решил, что риск того не стоит: лопасть была задрана непривычно высоко, мне чуть ли не до подбородка, зато и снизу места осталось навалом. Поднырнуть – два вдоха, пусть и пришлось штаны изгваздать в шлаковой пыли, она тут везде. Здесь у неё родовое гнездо, как-никак. В два шага выскочить на улицу, аккуратно прикрыть дверь, спиной прижаться к прохладной кирпичной стене, выдохнуть… Получилось!

Долго отходить мне не дали: охранники внутри отмерли, задвигались. Мне, конечно, тоже стоило двигать телом, чтоб свалить подальше, вдруг выйдет кто, но я всё-таки чуть задержался: очень уж хотелось узнать, не заподозрили чего, случаем? Вроде ничего такого, нехарактерной суеты не слышно. Дождавшись обмена короткими репликами, я успокоился окончательно: кроссворд обсуждают. И это правильно – зря, что ли, столько времени на него пялились безотрывно? Должны были новые мысли появиться, должны!

Самое трудное позади, теперь – скучное передвижение, столовка-то далеко. Из-за угла непонятного строения вывернулся какой-то мужик в ветхой спецовке, и я на полном автомате скомандовал: « Голову вправо!». Ничего, всё путём, повернулся. Главное, не запнулся бы ещё, под ногами-то не Бродвей… Но вроде разошлись, а со спины я выгляжу… да даже приличней, чем он сам, а что не шибко крупный – так тощим быть не запрещено, даже на Заводе. И вообще, это мы ещё проверим сейчас, как тут кормят, может, здесь все работники тощие по умолчанию должны быть?

И тут ещё стоило бы подумать, а точно мне надо на территории всех подряд строить? Каких-то особенных опасностей по дороге априори нет, так что, можно расслабиться и поглазеть. Я тут уже бывал, но когда сам, в свободном полёте – это ж совсем другое дело! Никогда не любил организованный туризм, если вы понимаете, о чём я.

* * *

В столовой было пусто. Почти – в дальнем углу два стола сдвинуты и заняты несколькими женщинами, причём, каких-то особенных тарелок не видать, это они что там – празднуют⁈ Ничего себе, не знал, что тут так можно. Однако, столовские тётки в белом двумя безмолвными башнями высились на раздаче, и за кассой скучала третья. Значит, функционирует. Ну-ка, чем тут кормят рабочий класс и примкнувшую к нему рабочую интеллигенцию? «Салат Витаминный» – 8 копеек. Ничего себе, берём! Борщ – 15. Вторые блюда почему-то в комплексе идут, пюре с котлетой за 17 или «Артек» с печёнкой за 16. Странно, а если я пюре с печёнкой захочу? Впрочем, с такими ценами можно брать и то, и то, а потом есть на выбор… Булки по 5 копеек, коммунизм натуральный! Даже интересно, почему нас на экскурсиях сюда не водили? Экономят? А ведь это, так если подумать, очень серьёзный аргумент в пользу трудоустройства, как офисные кофе-печеньки через много лет. Ничего в пиаре не понимает местный профком, или кто тут работой с подрастающей сменой занимается.

Взял борща, в который мне, не дожидаясь просьб, от души бухнули сметаны, котлету с пюре, салат, компот и 2 булки. На кассе тётка смерила меня взглядом сначала вдоль, потом поперёк, потом подмигнула и не стала считать борщ.

– Сорок копеек, – озвучила она сумму. И даже улыбнулась! Кто там клеветал, что у нас в Союзе обслуживать не умеют? Хотя, не исключаю, что это конкретно лично мне так, кому другому могут и зубы показать. И вовсе не улыбкой. А вообще, если у местных вдруг так и вечером поесть получается, под закрытие, то тут можно просто жить! И пофиг на магазины тогда.

Чудес, однако, не случилось: порции были большими и дешёвыми, но вот с качеством… упс. Борщ какой-то никакой, хорошо, что сметаны много, как я люблю. Пюре – жидковато. На водичке явно… Молоко и масло сэкономили для более важных дел, как я понимаю. Котлета вообще, считай, несъедобная – какой-то склизкий безвкусный хлеб. Лучше бы реально кусок хлеба обжарили в яйце… Никогда не мог понять, как так выходит: жареный хлеб – это очень вкусно, в любом виде, всегда любил. Но вот в советских столовских котлетах… бр-р-р. Надо было печёнку брать. Но это ещё ладно, привычно – в младшей школе когда учился, там своей кухни не было, с этого же комбината обеды привозили, с такими котлетками лично знаком. Но как можно было испортить булку⁈ К счастью, только одну, ватрушку с творогом – тупо не допекли. Просто булка «без никто» оказалась привычной, как везде сейчас – воздушная, мягкая, пышная, в меру сладкая… Вот то, о чём всегда потом скучал.

Кое-как дожевав то, что жевалось, выстроил миски обратно на поднос, донёс до окошка для грязной посуды, малодушно порадовавшись, что там никого нет, и никто не увидит моего отношения к местной кормёжке. Перед выходом почувствовал на себе взгляд, обернулся – тётка с раздачи смотрит. На автомате кивнул, сказал губами «спасибо» – кивнула в ответ. Вот и ладно. Ни к чему мне сейчас выделяться.

На улице сразу же поймал порыв холодного ветра с пруда, задёргался, не попадая руками в рукава штормовки. Глянул на небо – ну да, тучи, ползут, скоро здесь будут. Как бы не ливануло, а мне ведь ещё чёрт-те сколько трёкать до грузовых ворот, через весь завод, считай… пожалуй, хватит на сегодня.

* * *

Дождь, резко хлынувший, как из ведра, всё-таки поймал меня на полдороге, но уже, к счастью, в седле, в городе, поэтому повезло сильно не намокнуть – спрятался под навесом, где раньше хранили дрова. И даже не успел отдышаться, как сквозь мокрые кусты, обрушивая на себя буквально водопады, с руганью проломились две смутно знакомые фигуры. Опознав Дюшу, я даже не удивился, но вот второй… Миха! Только левая рука была согнута в локте и подвязана косынкой на шею.

– Ух ты, какие люди! Откуда такой красивый? Что с рукой? – сыпнул вопросами я, здороваясь за руку с парнями.

– Не сошлись… по вопросу… – Миха явно хотел понтануться, но запамятовал.

– Богословскому? – пришёл ему на помощь я. – Или поспорили по поводу одежды?

– Да морду ему там набили деревенские, и всё, – хохотнул Дюша. – Какие там вопросы? Разве только закурить спросят, чтоб под первый удар рука в кармане была.

– Да много ты понимаешь! – заспорил Миха. – Я их там пятерых уложил, пока не толкнули! А потом упал неудачно…

Дюша криво усмехнулся, но ничего говорить не стал, а пошёл вдоль стены, полуоборачиваясь своими широкими плечами, чтоб не попадать под частую капель с крыши. Миха стал рассказывать мне про свою жизнь в колхозе, но я почти не слушал, пытаясь понять, надолго ли зарядил дождь. В конце доклада я всё же вычленил главное:

– Семьдесят рублей вышло!

– Это в месяц или за всё время?

– Шутишь? – зыркнул он на меня исподлобья. – За всё время, конечно.

Я так задумался, как бы объявить свой вердикт потактичнее, что с трудом удержал себя, чтоб не хлопнуть его по плечу правой рукой. По его, соответственно, левой – сломанной. Но мне не пришлось брать трудную роль на себя, вернулся Дюша с каким-то ящиком в руках, и уж он-то не стал деликатничать:

– Пахал за копейки два месяца, да ещё и руку сломали на дорожку, – беспощадно резюмировал он.

Они, видимо, это уже не раз между собой обсудили, потому что Миха не стал спорить, только вздохнул и явственно повесил нос. Зато ящик, конечно, предназначался именно ему, и уже через секунду повеселевший болезный пристраивался с комфортом, а мы с Дюшей замерли по обе стороны почётным караулом. Миха, усевшись на своём троне, задрал голову вверх, видимо, возжелав рассказать мне что-то ещё, хрустнул шеей и жалобно спросил:

– Дюш, а там ещё нет? Ящика. А то неудобно так…

– Последний, – не поворачивая головы, ответил ему здоровяк.

Тогда Миха, кряхтя напоказ, начал вставать, опираясь спиной о стену, но Дюша, всё так же не поворачивая головы, бросил коротко:

– Сиди. Кончается уже.

И действительно – дождь сразу же сначала поредел, а через пять минут и вовсе кончился. Из-за туч вышло солнце, всё вокруг заискрилось россыпями бриллиантов, в кустах взвыли птицы, а какая-то бабка вывернулась из-за угла и принялась остервенело на нас ругаться. Какого-либо конструктива в её речах обнаружить мне не удалось, поскольку шамкала она совершенно безбожно, уверенно вычленил только фразу «ишь, шаштают тут!». Мы, впрочем, на продление пребывания после чекаута не претендовали и давно бы ушли сами, но бабка стояла как раз на том узком проходе, через который под навес проник я. Конечно, можно было воспользоваться опытом Дюши с Михой, но кусты оставались ещё очень мокрыми, и лезть туда не хотелось. В конце концов, Дюша протиснулся мимо меня, взял бабку под мышки и аккуратно переставил в сторону с прохода. Не скажу, что было легко удержаться от смеха, но, кажется, я почти справился.

* * *

Сегодня день встреч, не иначе: на входе в магазин столкнулся с Анатолием! Вот какова вероятность такого события, а? Мне далеко, он вообще в Москву поступать уехал! Но я завернул в тот вот «почти сельмаг» в глубине частной застройки в надежде снова ухватить муки, ну и прочего всего на пончики, если повезёт. Забегая вперёд – всё купил, и на этот раз про «кило в руки» даже и не заикались. А Александров уже, оказывается, приехал.

– Ну? Не томи! – потребовал я, даже толком не успев поздороваться.

– Всё хорошо, – улыбнулся Анатолий.

– Поздравляю! А баллов сколько? Факультет какой? Надолго домой? Задачников добыл? – Вопросов у меня ещё было много.

– Баллов 18, ФАКИ. Книжек вам привёз полную сумку. Когда там следующее занятие у вас?

– Завтра, в четыре, – на автомате ответил я.

– Ну вот и замечательно, я приду. И, насколько я понимаю, там ведь всё равно придётся всё в деталях докладывать, так? Потому, прошу, ты уж меня сейчас не мучай, лады? Завтра всем сразу и расскажу. А то я только с автобуса, жрать хочется – сил нет!

– Конечно, конечно… скажи только: а Ян как?

Анатолий мотнул головой отрицательно.

– Нет, у него не получилось. Забрал документы, в МИСИС подался. Там долго рассказывать… завтра, всё завтра!

Но так просто отпускать его я не стал, кинул затравку, руководствуясь внезапно возникшей идеей:

– Слушай, Анатолий, у нас должность образуется, прям для тебя: в школе лагерь планируется, дневной. Математический. Не хочешь подработать? Деталей я сам никаких не знаю пока, но ты прикинь, пожалуйста, ладно?

Александров молча кивнул, открывая тяжёлую деревянную дверь.