Текст книги "Не в этот раз. Книга II (СИ)"

Автор книги: Максим Владимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 26

В травме было пусто.

Игорь пошёл по коридору вперёд, а мы втроём с ДНДшником и пораненным неловко тащились сзади: потрезветь-то Слава потрезвел, но всё же не до конца, да и травмы, похоже, давали о себе знать – ногами он перебирал еле-еле, и нам приходилось его фактически нести на себе. Ещё перед выходом как-то внезапно очень захотелось скинуть ношу на кого-то другого, я даже рот уже открыл, но всё же сообразил, что уляпывать кровью всех подряд – идея так себе. Пришлось отправить парней в общагу за вещами фигуранта, а потом сразу на опорник – время их патрулирования уже вышло, а нас троих на дебошира в его текущем состоянии точно хватит.

Приблизившись к двери, я услышал разговор внутри, и тон его мне не понравился категорически – судя по всему, Игорь ушёл в глухую оборону и шансов на приемлемое решение вопроса не имел никаких. Как бы нас сейчас не послали отсюда с позором! Однако, когда мы боком, с пыхтением и мысленными ругательствами заносили «бесчувственное тело» сквозь узкий проём, скандал в кабинете стих, никто не попытался нас выгнать. Свалив Славу на кушетку, я выпрямился, повернулся, и встретился глазами с той самой гороподобной тёткой, которая зимой угощала меня чаем. По другую сторону стола от неё сидела немолодая врачица в явно ушитом халате, который сидел на ней неправдоподобно хорошо. Я машинально ей кивнул и сказал одними губами: «Здравствуйте». Она кивнула мне в ответ, встала и двинулась к нам по просторной манипуляционной, но на полдороге её перехватила неожиданно шустро метнувшаяся медсестра и что-то коротко прошептала на ухо. Врач не отреагровала никак, подошла к травмированному и коротко объявила:

– Все посторонние могут подождать в коридоре.

Ждать пришлось довольно долго. Мы уже на сто раз успели шёпотом обсудить дальнейшие планы (а я – и пожалеть, что без секретаря райкома чаю тут не наливают!), когда дверь (не та, в которую заводили Славу, а соседняя) распахнулась, врачиха вышла и, коротко глянув на нашу троицу, пригласила:

– Кто старший? Пройдёмте, есть пара вопросов.

Я даже и не думал как-то реагировать – ясно же, что пойдёт Игорь, как старший патруля, старший по возрасту, размеру, солидности, опыту – да по чему угодно! Однако, он вставать и не подумал, а вместо этого пихнул своей ручищей в спину меня! И хотя я вроде и приваливался той самой спиной к стене, но дури у афганца было столько, что я птичкой вспорхнул с лавки. Устраивать препирательство в стиле «нет, ты!» было бы предельно глупо, и я, сердито хмыкнув, проследовал за врачом. За дверью оказался небольшой уютный кабинет, я уселся по другую сторону письменного стола, заваленного какими-то бумагами.

– А теперь давайте подробности, молодой человек. Кто такой этот пострадавший, почему без документов, что произошло и так далее.

И как-то так это было сказано, что у меня и мысли не было пытаться жулить. Ну что тогда, приступим, помолясь…

– Зовут Вячеслав Чередниченко. Студент из Свердловска. Документы у него в общежитии остались, если надо – можем принести, они сейчас… недалеко, в общем. Что случилось… – А врать-то нельзя. Да и чего она, дура что ли? Сама всё понимает наверняка. – Думаю, сами понимаете. Выпил, пошёл искать приключения… Нашёл. Парни из дружины его отбили, изолировали, вызвали меня.

– А ты в этой схеме каким боком? – и смотрит, словно Лаврентий Палыч.

– Ну… понимаете, эти студенты – вожатые в лагере…

– Лагере? – встрепенулась врачица. – Каком лагере?

– Математическом. Летнем. В первой школе. Это, понимаете, что-то среднее между школой и пионерлагерем обычным…

Она опять меня перебила:

– Это понятно, у меня внук туда ходит. – Вот тут я внутренне воспрял! Но расслабляться, конечно, ещё рано. – Непонятно только, кто здесь ты? В школе ведь учишься, насколько я понимаю?

– В школе, – кивнул я. – Я – Гриша Литвинов, а в лагере – командир отряда. Всего лагеря, проще говоря. Так получилось, что я член областной сборной по математике, и у меня появилась возможность попросить нашего главного тренера помочь лагерю людьми в качестве преподавателей. Вот нам прислали этих студентов.

– Этих? Те двое тоже… студенты?

– Не, это мои… друзья. Из ДНД нашей городской, ну, дружины при милиции. Афганцы. Просто попросил помочь… Остальные студенты третий сон, думаю, видят, в общаге заводской – их туда поселили, – и добавил для солидности: – через профком Завода.

– Понятно, – после недолгого молчания протянула врачица и внимательно посмотрела на меня. – Следы побоев, нос разбит, на руке порез, пьяный… милицию вызывать надо вообще-то.

Но у меня «с собой было»:

– Так все свидетели отрицать будут – никакой драки. Просто шёл, упал… А что пьяный – так он и почти трезвый уже. А завтра мы его первым же автобусом в Свердловск…

– Ладно, – пожевав губами, согласилась врачиха и неожиданно предложила: – можем промыть его, чтоб уж наверняка.

– Очень благодарен буду! – прижав руку к груди, непроизвольно поклонился я.

В кабинете нашлась незамеченная мной ранее дверь в манипуляционную, куда моя собеседница и нырнула. А я принялся бороться со сном… Охх. Однако, это оказалось ещё не так плохо: вернувшись минут через 15, врачица принялась что-то писать у себя на столе, одновременно болтая со мной ни о чём. Я понимаю, на дежурстве скучно, а тут всё же новый человек… Мой вклад ограничился рассказом про лагерь (хотя её внука я, конечно, не вспомнил), всё остальное время пришлось слушать, отчаянно удерживать себя в реальности и поддакивать.

Примерно через одну вечность (за окном уже посветлело) в двери показалась голова медсестры, коротко провозгласившей: «Готово». Мы подхватились, прошли в соседний кабинет и обнаружили Славу, безмятежно дрыхнущим на кушетке.

– А… он что, спит? – задал я дурацкий вопрос.

– Ну да, – кивнула медсестра. – Это эффект такой от капельницы, всегда спят.

Чтоб удержаться от совсем уж идиотского возгласа навроде «а как же мы…», я выглянул в коридор. Мои добровольные помощники сидели на лавке, привалившись друг к другу, и откровенно дрыхли. Хотелось схулиганить, конечно, но… мало ли кто тут ещё спит, некрасиво выйдет. потому, будил я их осторожным потряхиванием за конечности. А когда мы уже совсем наладились выволакивать крайне слабо реагирующего Славу, врачица всунула мне газету, показав пару бумажек между листов:

– Вот справки и направления, не потеряй.

Оставалось только поблагодарить.

* * *

Беда не приходит одна.

Хорошо, что я, недолго поколебавшись, всё же решил не сворачивать домой по дороге с автовокзала, а двинул сразу в школу. Как чувствовал – я тут понадоблюсь. К нам едет ревизор! Точнее, уже приехал. И не ревизор, а инспекция, из РайОНО, в лице знакомой по олимпиаде тётки. А с ней в компании, конечно же, Раиса не-помню-отчество. Я всё же немного припоздал, потому срисовал их заранее, по разговору на повышенных тонах между Любочкой и инспекторшами. Замедлился, прислушиваясь – визитёры требовали документацию отряда, основания для временного трудоустройства вожатых и допуска их к работе с детьми, собирались инспектировать трудовую дисциплину и качество преподавания. Оччень интересно – это они так, на шару заскочили, или про вчерашний Славин залёт уже кто-то раззвонил? Впрочем, неважно.

Выступив «из тени», я громко поздоровался:

– Здравствуйте.

В коридоре на миг воцарилась тишина, а потом Любочка в очках сориентировалась:

– Вот командир отряда, он ответит на все ваши вопросы, а у меня занятие, – и улетучилась.

– Пройдёмте в кабинет, поговорим там, – предложил я и показал направление рукой.

– Мы для начала намерены проинспектировать состояние дел в данный момент. Сотрудников, детей, какие занятия идут. Беседовать в кабинете можно и позже, а реальную картину лучше всего составить сразу, – не без дипломатии, но довольно прозрачно наехала на меня инспектриса, а Раиса только фыркнула, отворачиваясь.

Но мы так тоже умеем. И даже лучше.

– Для начала разговора вы намерены предъявить основания для вашего здесь появления. Документы членов комиссии, предписание для администрации школы, решение контролирующего органа о назначении ревизии, о назначении ответственных с нашей стороны и всё такое. Это ведь не самодеятельность, правда? И, кстати, нелишним будет какой-нибудь документик о переводе уважаемого преподавателя школы номер 10 на работу в РОНО… ведь он существует, не так ли?

– Раиса Ивановна здесь на общественных началах! – с видом оскорблённой невинности выплюнула тётка.

– Сомневаюсь, что участие общественности применимо в случае инспекции трудовых отношений. К тому же, вы не с того начинаете. Вот совсем. Произнося слово «инспекция», вы обязаны для начала предъявить основания и полномочия. Для этого я и предлагаю пройти в кабинет директора школы и спокойно во всём разобраться.

Помявшись, районошная раскололась:

– Есть сигнал, что у вас занятия пьяные ведут!

– Сигнал… – понимающе кивнул я. – Не анонимный, надеюсь? Интересно было бы узнать, кто и когда увидел кого-то из наших наставников пьяным. Нам это тоже полезным было бы. Очень.

– Да что ты вообще с этим сопляком разговариваешь, Лена! Пошли, сами всё посмотрим! – и сделала шаг в мою сторону в расчёте, что я, как и положено школьнику, посторонюсь перед учителем, но не тут-то было! Я сделал наоборот: качнулся корпусом навстречу, пусть и не сходя с места, да ещё и приправил блюдо мысленным возгласом: « Брысь!», и она испуганно шарахнулась назад.

– Сопляк, для справки, может через одну минуту уже звонить в райком. Вы же не думаете, что РОНО – это это самая крупная рыба в нашем пруду?

– С… какой райком? – разом сдулась инспекторша.

– Что значит – «какой»? КПСС, ясное дело.

– А… при чём тут…

Слов подобрать она явно не могла, и я пришёл ей на помощь:

– Вы же не думаете, что это всё просто так? Что дети просто сами пришли в школу, открыли кабинеты, сами где-то в лесу собрали себе завтрак, обед и ужин, сами договорились со студентами нескольких вузов, столичных, в том числе, сами их где-то поселили? И никто на Заводе участия не принимал? И в УРГУ ничего не знают, и в исполкоме? Вы правда такие наивные? Я вот нет. Потому я и думаю, что вы просто не потрудились даже у себя в РОНО поспрашивать – а ведь с ними тоже согласовано, кстати! Зачёт практики для студентов, в частности. А вы вообще не в отпуске ли сейчас, случаем?

Роношная тётка обожгла меня взглядом и сухо уронила:

– Мы пойдём. – Раиса попыталась что-то вякнуть, но подельница довольно жёстко ухватила её за руку, дёрнула с неженской силой, вызвав сдавленный звук, и повторила с нажимом: – Пойдём!

Мне, конечно, очень хотелось сказануть что-нибудь им на дорожку, но я удержался. Я молодец. По уму – уже можно и уйти, но я стоял и вслушивался в тишину летнего школьного коридора, нарушаемую только перестуком каблуков, в готовности немедленно дожимать, если понадобится. Не понадобилось – каблуки затихли, глухо хлопнула дверь. Надеюсь, уж с чёрного хода они пробираться не станут…

Оказалось, ждал не я один: из коридорчика, ведущего к мастерским, вывернулся директор. Вот же гад! Нет, чтоб помочь! Да хоть просто рядом постоять, поддержать ребёнка своим взрослым авторитетом! Но нет, он просто затаился там, в темноте, в пяти метрах от нас, слушал, но ничего не предпринимал! Кинул мальчика на растерзание злобным акулам народного образования… Ну я это припомню!

Директор, однако, первым делом показал мне большой палец, что несколько примирило меня с суровой действительностью.

– Молодцом. Отлично отбился, я и сам бы так не смог, – совершенно серьёзным тоном заявил мне этот бесхребетник. – Но ты же не думаешь, что они успокоятся? С этим вашим дебоширом всё равно надо что-то решать!

Мысленно поморщившись на словах «вашим дебоширом», я всё же достал из сумки одну из справок, полученных в ЦРБ. Врачица, и правда, сделала всё в самом лучшем виде. Мне от неё достались сразу две бумажки: одна – «по месту работы», и вторая – направление к терапевту по месту жительства. Первую я сунул в руки директору, и тот, вчитавшись, немедленно просиял. Вторая уже уехала утром вместе со Славой в Свердловск, он ей (и возможным больничным) будет отбиваться в деканате, причём, наш бывший вожатый тоже благодарил взахлёб, когда увидел, какое сокровище ему досталось. Написано в обеих справках было максимально обтекаемо: «бытовая травма». И «показано обращение к участковому терапевту в поликлинике по месту жительства».

– И где он теперь? – директор прервал вопросом мои размышления.

– Кто? Слава? Домой едет. Или… – я глянул на часы – надел свою Амфибию в кои-то веки, – не, не доехал ещё. У него тоже справка есть, своя. Это же у нас как-то оформить надо, наверное?

– Про это не беспокойся, – заверил меня Терентий Петрович, – а вот тамошних товарищей предупредить бы… Есть связь с ними?

– Есть. Сейчас наберу на кафедру, – и я сделал движение по направлению к кабинету завуча, но директор меня придержал.

– Оттуда не получится, там «восьмёрка» заблокирована, а на ноль семь ты полчаса пробиваться будешь. Давай ко мне в кабинет. Ты же в областной звонить собираешься?

Дозвониться по межгороду – это целое дело по нынешним временам. Но всё кончается когда-нибудь… вот и наши мучения завершились вполне узнаваемым откликом Дворникова в трубке:

– Алло. Алло! Кто это?

Обрисовав кратенько сложившуюся ситуацию, я заверил доцента, что тут шума никто поднимать не будет, потому можно спокойно спускать дело на тормозах. Правда, недолго поразмыслив после соответствующего вопроса, считать Славу невинно пострадавшим я отказался, и проголосовал за вариант «долг не списывать» – придётся «дебоширу» отрабатывать как-то ещё. А нечего!

Зато в процессе обсуждения возникла у нас креативная идея «просветительского десанта» – в качестве компенсации за выпавшую боевую единицу, Дворников предложил себя. И с аспирантами ещё.

– Найдёте же куда пару человек положить на ночь? Мне не надо, у меня есть где остановиться. А мы бы у вас олимпиадку провели, выездную. Как яркий финал многообещающего проекта!

Конечно, я согласился.

* * *

Дворников привёз не только аспирантов, но и каких-то вполне себе взрослых дяденек-тётенек. В количестве пяти штук. Признаюсь, у меня лицо вытянулось, когда я их увидел: договориться о выделении ещё одной комнаты в общаге, пусть и на одну ночь всего, вышло очень непростым делом. А тут ещё пятеро! Да разного пола, и взрослых – в одну комнату никак не упакуешь!

Заметив мою реакцию, доцент быстрым шагом подошёл вплотную, давнул косяка на своих сопровождающих и быстро проговорил вполголоса:

– Гриша! Не надо делать такое лицо – они без ночевой! После обеда уедут, это так, свадебные генералы из разных инстанций.

– Облоно? – оживая, предположил я.

– Вон та дама, с высокой причёской, – согласно кивнул Дворников. – Слева, что помоложе, комсомолец, рядом с ним – Лев Петрович из Дворца Пионеров. А вторая женщина – корреспондент «Уральского рабочего», статью про вас напишет. Мужик с кофром и камерой – фотограф. Что их всех покормить надо, догадываешься?

– У нас отлично кормят, – машинально ответил я.

В моей голове, однако, заскрипели все подшипники разом. Кормят – это хорошо. Но мало! Это ж, получается, надо им налить? По традиции? Ну, допустим, разорю я папин бар дома – поди, не убудет от пары бутылок? Простят же мне, если пояснить, на что потрачено? Да и позвонить можно, согласовать…

Я машинально огляделся в поисках телефона, но, конечно, безрезультатно: пока ещё рано, будку у нас тут поставят только ближе к концу восьмидесятых. А звонить надо сейчас, пока мы до школы дошкандыбаем, папа запросто куда-нибудь в тайгу на объект умотает, лови его потом! Эх, придётся без спросу… но на какие жертвы не пойдёшь ради дела!

Однако, когда мы, перезнакомившись и раскланявшись двинули на выход с автостанции (Дворников на правах почти местного убедил приезжих не ждать автобуса и прогуляться пешком), я сообразил: тётя Таня же! Тут же выдернул Анатолия, быстро ввёл его в курс дела и рванул в здание вокзала.

Дальше – дело техники. Я вполне себе успел, хотя гостей посадили обедать, считай, первым делом, сразу после короткой экскурсии по «лагерю». Сам светиться не стал, аккуратно передав добычу – три бутылки крымского вина – директору. Тот сначала поднял брови, потом мотнул головой вроде как осуждающе, а потом до него дошло, и он расплылся в улыбке. План войны тут же поменяли, гостей отсадили от отрядовцев в «учительский» угол столовой, при этом сократив число участников банкета до минимума: директор и Любочка в очках с нашей стороны, Дворников и пятеро «свадебных» – с другой. Аспиранты и прочие вожатые остались харчеваться в общей куче насухую.

А я подумал, что если б не 13 лет, а 16 хотя бы… я не я, сидел бы сейчас там, за «боярским» столом! Ну и ладно, впрочем, не очень-то и хотелось. Зато на совместной фотографии отрядного актива с приехавшими гостями я в самом центре стою! И даже с грамотой и вымпелом от ОблОНО, каковые мне вручили заранее, спецом для съёмки. Ещё бы как-нибудь себе фотографию вымутить! Хоть беги домой за ещё одной бутылкой – специально для фотографа.

Глава 27

А вот в олимпиаде победить не удалось: задание мне выдали персональное. И писал я, хоть и в общем кабинете с остальными членами кружка, но своё, проверял мою работу Дворников лично, и результаты тоже разбирали один на один. Досталось мне, конечно…

– Не вижу прогресса! – выговаривал мне доцент, сурово поблёскивая стёклами очков. – Уж четвёртую ты всяко должен был осилить! Хотя бы общий ход решения написал, на худой конец!

– Времени не хватило, – вяло оправдывался я. – На второй завяз…

– Ничего не знаю! Олимпиада – это тебе не развлечение, тут надо тактику всегда в памяти держать! Хотя бы общие соображения должны быть написаны по всем задачам! Аксиома! Первым делом: сел, открыл, быстро все глазами пробежал! Прочитал! Запомнил! Тезисно выписал себе для последующей работы! После – кратко соображения. По каждой! На отдельном листе! И только после этого можешь выбирать задачу в работу. Лучше всего – самую лёгкую! Это самый эффективный способ.

Заметив, что я скривился скептически, Дворников тут же поправился:

– Ну, конкретный порядок уже не так важен. Но вот выход на поток – это уже аксиома! Хочешь чего-нибудь добиться – будь любезен, – и, помолчав, добавил негромко: – Ты и сам должен понимать, что у тебя есть гандикап. Отрицательный, к сожалению. И закапывать себя ещё сильнее ты права не имеешь.

– Да понимаю я, понимаю, – шмыгнув носом, буркнул я. – У меня просто от настроения многое зависит. Когда вот так подходить, индустриально, это школа уже какая-то получается – скучно…

– Ну, что поделать… да, скучно. Но все высокие достижения – это ведь всегда результат скорее труда, чем таланта. И да, чаще всего – труда долгого и скучного. Но тут ничего не поделать. Хочешь побеждать – раз в год! – будь любезен всё остальное время скучно пахать. Мы друг друга поняли?

Я кивнул.

– Так. Тогда по административной части. Ты, надеюсь, понимаешь, что это всё, – он описал рукой круг, – лига не твоя? И тебе за участие тут ничего не полагается. Грамот за олимпиаду не будет, другими словами. – Я кивнул опять. – Вот и отлично. Зато по самому проекту – всё прекрасно. Лагерь ваш всем понравился, и результаты неожиданно приличные, – заметив скептическое выражение на моём лице, доцент ткнул в меня пальцем и нажал голосом: – Да-да, зря кривишься – приличные! Что интереснее и важнее всего – даже в самой нижней части спектра! Мы вместе с вашими учителями сравнили результаты контрольной – давай называть вещи своими именами – с итогами года, и практически у всех хоть на балл, но выше. За две недели занятий!

– Да, может, отдохнули просто, – высказал гипотезу я.

– Нет, не отдыхают дети летом, поверь опытному преподавателю. Гораздо скорее все забудут всё, и придётся вспоминать чуть ли не с азов. Так что, результат, считаю, очень хороший. А если ещё и в течение учебного года эффект будет различим – жди желающих диссертацию написать…

– А вы? – усмехнувшись, спросил я.

– А что я? – доцент ответил вопросом на вопрос. – Я ж математик, не педагог. Не моя тема.

Но я не я – задумался!

* * *

А у меня вдруг откуда-то образовалось свободное время! Жорика Дворников увёз с собой в Свердловск, соответственно, на рыбалку теперь ходить стало необязательным, а сам по себе я, честно говоря, уже наловился, можно и перерывчик сделать. Ну или снизить интенсивность, хотя бы, всё не два раза в день, как с Жоркой ходили.

Георгий, кстати, победил в младшей группе, но грамоту ему не дали, мотивируя выступлением вне конкурса, на что он очень обиделся. Такая же ерунда вышла и с Димкой Ильичёвым – тоже не из нашей школы, «в списках не значился». К сожалению, время на разруливание этих вопросов было крайне ограниченным, да ещё и выходные – лагерь зафиналили в субботу, сделать я ничего не сумел. Рулили раздачей слонов уже набежавшие «на запах» чиновницы из РОНО, на них мои аргументы (и даже пара аккуратных попыток использовать Голос) не подействовали совершенно. Вот, спрашивается, какого хрена? Пожалели пару паршиво покрашенных бумажек? Будь моя воля – я б вообще всем по грамоте раздал, просто за участие… Но с Ильичёвым удалось хотя бы сжулить – против включения его в число отмечаемых за преподавательскую активность никто не возражал, потому совсем уж пустым он не остался. А с Жоркой – косяк… Ну да что поделать, пусть рыболовным туром утешается.

Получется, в кои-то веки могу себе позволить с утра поспать. Проснувшись во вторник часов в 10, я был просто шокирован, когда услышал разговор родителей с кухни. Да в выходные-то такого не бывало! Зимой только если. А тут – будний день! Выскочив в коридор как был, в трусах, я растерянно воззрился на непривычную картину: папа с мамой чинно сидели за столом и неспешно завтракали!

– Это что – отпуск? – растерянно вопросил я.

Папа только посмеялся и попенял, что я слишком уж погрузился в свои «лагерные дела». А надо было повнимательнее относиться к делам семейным! Типа, мне рассказывали, просто я всё пропустил мимо ушей. В такое я не поверил, конечно – в конце концов, лагерь кончился в субботу! Хотя… в воскресенье мы устроили отрыв на природе, вечером провожали Дворникова с командой и Жориком на последний автобус в Свердловск, вернулся я поздно. В понедельник я отсыпался утром… вечером тоже как-то сморило – папу не видел даже… А может быть, пожалуй!

– Ну скажи ещё раз, – попросил я.

– Мы с мамой едем в Омск. Самолёт вечером сегодня, на двухчасовом автобусе выезжать.

– Ничего себе! А я? – Вырвалось у меня.

– Это ненадолго, до конца недели всего, – утешила меня мама. – Мы пока так, осмотреться, прикинуть, что брать с собой. Протянешь же до выходных?

– Да конечно! – преувеличенно бодро переобулся я.

– Попрошу обратить внимание, сад – на тебе! – заметил папа, аккуратно вычищая кусочком хлеба желток с тарелки.

– В холодильнике суп, котлеты и гречка, – эстафету переняла мама. Тут я поморщился, тогда я ещё гречку не любил. – Макароны сваришь сам. Ну и вообще, ты у нас в этом вопросе приспособленный… Деньги на продукты где всегда. Веди себя хорошо! Если что – звони дяде Коле или Татьяне, я с ними договорилась. А сейчас – беги умывайся и приходи завтракать!

И что… всё? Нотаций, наставлений не будет? Да мне перед лагерем дольше выговаривали! Или это потому, что тут я вроде как дома остаюсь, пусть и один? Впрочем, я не возражаю. Взрослый уже. Главное – что я не еду в Омск! Не в этот раз.

* * *

Родители вроде поначалу не хотели, чтоб я их провожал, но когда я всё же настоял и выволок верный «Урал» на улицу – замолкли, оценили идею. Всё ж автостанция не так-то и близко, и тащить сумку в руках – удовольствие ниже среднего.

– А Юра где? – спросил я у папы, подразумевая его водителя.

– Всё, отрезанный ломоть… – философски цыкнул зубом папа. – Начальник у него новый с этой недели, хоть и и.о. пока, да и не было бы ещё – какая разница? Время обед, по-любому «в полях» давно уже.

– Да мы специально, – вмешалась мама. – Погода хорошая, чего не прогуляться? Сам знаешь, кой у кого «сезон», мы в последнее время и в саду-то не каждые выходные встречаемся!

– Да ладно тебе, – папа смутился. – Ну не в первый же раз. Да и надо же было добить перед отъездом там всякое…

Чтоб отвлечь их от опасной темы, я принялся болтать о чём попало, о своём закончившемся лагере, в основном. И как-то так нам стало здорово вместе, что на автобус мы чуть не опоздали – пришлось им бежать буквально скачками и запрыгивать в закрывающуюся дверь. Я даже начал прикидывать, не стоит ли вскочить в седло и перехватить автобус перед выездом на трассу – не станет же он давить непутёвого школьника? Но всё обошлось, водитель заметил отставших пассажиров и притормозил, хоть и в самом конце площадки. А мне почему-то стало немного грустно, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот: я школьник! Остался дома один! Свобода!

Покатав немного в голове эту мысль, я поехал в школу – требовалось закрыть долги по документам на лагерь. Там на меня насели сразу со всех сторон: и директор, и вышедшая из отпуска завуч, и Любочка и даже старшая пионервожатая. Все скопом на бедного меня! И если часть вопросов была реально «моей» (и то – могли бы и помочь, халявщики!), то не меньше половины – какие-то чисто оформительские темы. Смысл меня спрашивать про какие-то там наглядные материалы к урокам? Стенгазеты? Откуда я знаю, где они? Мне они на что? Это всё к Зайцевой, так я им всем и сказал. Но поработать, тем не менее, пришлось, до самого конца дня. Рабочего, к счастью.

* * *

После почти двухнедельного перерыва, появился я и на тренировке. «Афганцы» вели себя как обычно, только Игорь коротко спросил, как в итоге разошлись со Славой. Я быстренько описал отлично тогда известную картину народного художника «Спуск дела на тормозах», про зачётные справки из ЦРБ тренер знал и сам – я успел похвастать ещё тогда, утром. Ну и поблагодарил его ещё раз, не без этого – если б не его инициатива и помощь, как пить дать – прихватили бы нас Раиса с подружкой своей РОНОшной на горячем!

Неожиданно, работалось легко. Я-то боялся, что растренировался за время заседания в кабинете, ан нет, наоборот – отдохнул. Даже заметил, не без некоторой гордости, что в вопросах физо я вряд ли от среднего по группе отстаю теперь! Да и в самбо – ну да, я полегче, а некоторых наших жлобов – и существенно полегче, но с такими я беру своё за счёт повышенной мобильности. Если по-простому – скачу вокруг, как блоха, и пинаю, может, не очень больно, зато часто. Если заловят – то сразу кирдык, конечно… ну, тут мне стесняться нечего, тот же Игорь – он и медведя врукопашную заломает, как мне кажется. А ещё меня в строю переставили! Двое парней ниже меня теперь. Берегись, Лёха, я иду к тебе!

В самом прямом смысле, кстати. Придержал Белого после тренировки, мол, дождись меня, вместе двинем поглядеть на текущее состояние твоей разрухи. Алексей, однако, сначала засмеялся, но не обидно а так, светло и радостно, после чего просветил, что начальник его раздуплился, выделил и материалы, и бригаду, они уже пашут стахановскими темпами от темна до темна, наша помощь больше не требуется.

– Думаю, в эти выходные новоселье справлять будем! Ты уже приглашён, кстати, в пятницу скажу точно, когда. И – спасибо. За всё! – добавил он, со значением покивав головой.

Распрощались – Алексей был без машины, побежал к благоверной и ребёнку в общагу, пешком. С одной стороны – вроде хорошо, мало удовольствия – физически напрягаться в той гниловатой атмосфере. Надеюсь, хоть до заселения Лёхиного выветрится… или вытеснится – запахом краски! Здорово его припёрло, видать: сейчас запах краски – штука та ещё, стойкая, что тот оловянный солдатик. А с другой – вот и снова я вдруг свободен. На рыбалку не пойдёшь даже – поздно уже! Ладно, спать двину, вот что.

До дома я, однако, немного не дошёл: с «детской площадки» меня окликнули. Площадка в кавычках потому, что не очень-то она у нас обустроенная: качели на три сидушки да железная горка. У других, впрочем, нет и этого, так что, молодёжь чуть ли не со всего микрорайона тусует вечерами именно здесь. На качелях обычно восседают районные «звёзды» женского полу, а пацаны отираются вокруг, выпрыгивая из штанов в надежде на благосклонный взгляд.

Рядом расположилась агитплощадка – какая-никакая летняя сцена и несколько рядов лавок, на них кучками группируются компании ниже рангом. Больше всего меня удивило то, что Леночка Зайцева – а окликнула меня именно она – не сидела на самой престижной, центральной качелине, а вовсе даже выбрала дальнюю скамью агитплощадки. Впрочем, в остальном никаких сюрпризов – и Гуля рядом (хоть ей и далеко тащиться сюда гулять), и пара-тройка смутно знакомых мальчиков-девочек из числа «золотой молодёжи».

Я, понятно, не преминул первым делом «обрадовать» своего зама необходимостью хоть разок, но появиться в школе ещё до 1 числа, но она восприняла эту тему настолько спокойно, что мне даже стало немного стыдно – видать, всё-таки хотел я где-то в глубине души её уколоть. А за что, собственно? Работали мы вместе нормально, упрекнуть мне её совершенно не в чём, а что кандидатуру зама мне фактически навязали – так её вины в том никакой, да и я, понимая все плюсы такого решения, совершенно не возражал. Блин, да они даже с Лыковой практически не собачились! Хотя поначалу какие-то искры меж ними пробегали, это точно.

Потому я выкинул из головы все посторонние мысли и с удовольствием точил лясы, пока солнце не скрылось за крышами пятиэтажек. Выдвигаясь домой, я криво усмехнулся мысли: а ведь я возвращаюсь явно позже, чем мама посчитала бы приемлемым! Получается, кот из дома – мыши в пляс. Даже такие примерные, как я. Трудно взрослым с нами, ох, трудно! Даже если эти «мы» – сами давно взрослые.

* * *

Когда сам себе хозяин – это зашибись. Не, я люблю родителей (особенно – сейчас, по второму-то разу), но вот такой случай отдохнуть, на недельку, это тоже очень здорово. А если ещё и лето, тепло, обязанностей никаких… Жаль только, что так вот наслаждаться осталось уже недолго. Тем более, нужно брать от жизни всё, что она может дать! Поэтому, когда объединённая банда из нашего кружка пригласила меня купаться на скалы, отказаться у меня и в мыслях не было – рыбалка и дела в школе мигом оказались задвинуты на задний план. Встретиться решили прямо там: пацаны договорились с чьим-то старшим родственником на добычу чуда из чудес – камеры от КАМАЗа, и заходить из ПАТП за мной им было бы сильно не по пути.

Велосипед я на этот раз оставил дома – в тех местах он является скорее обузой, чем подспорьем, потому выдвинулся пешком. Точнее – бегом: как-то я в последнее время несколько подзапустил физкультуру, вот и наверстаю заодно. На опушке притормозил, осмотрелся – никого не видно? Но было пусто и тихо, решил ждать уже совсем на месте. Вбежал в лес. Первым делом надо вырезать палку в качестве «третьей ноги». Сейчас такой привычки ещё нет, а вот потом сформировалась, с моим-то привычным вывихом. Огляделся, нашёл лиственный молоденький побег. Всё равно он тут не вырастет – под такими-то соснами. Сейчас, впрочем, никто про такое не заморачивается вообще, никаких тебе «зелёных», красота. Выудил из кармана папин, ещё ССОшный складешок, надрезал стволик по кругу, отломил, подкоротил сверху до нужной длины. Комель вышел толстоватым для моей руки – подстрогал наскоро, потом доделаю.