355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Сорокин » Восход Акроникса (СИ) » Текст книги (страница 1)
Восход Акроникса (СИ)
  • Текст добавлен: 29 апреля 2017, 16:30

Текст книги "Восход Акроникса (СИ)"


Автор книги: Максим Сорокин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 74 страниц)

Сорокин Максим
Восход Акроникса


Роман дописывается по мере голосования читателей. Новые главы будут сначала добавляться в отдельный файл, позже дополнять общий.

Дисклеймер:

Совсем недавно, никто из нас даже и не думал, что мы осилим такой объем текста. Была простая идея: донести свои посиделки по вечерам до читателя. Вовлечь его развивать мир, который мы придумали вместе. Мы новенькие в мире пера и чернил, много получается не сразу, но мы с понимаем относимся к критике и постепенно улучшаем качество.

А между тем позади уже 9 глав объемом добрых 20-25т. слов каждая, более 1350 участников открытого голосования отдали свои голоса за развитие сюжета каждой главы.

И это только начало ... Нам много есть что рассказать и мы хотим, чтобы те из Вас кого заинтересовала наша мечта, не стеснялись и делали свой выбор на сайте проекта. Каждый месяц выходит новая глава, каждый месяц Вы определяете герою цель. Как он поступит в следующий раз? Решать вам. Приятного прочтения! PS> В разработке финальная глава романа. Все голоса учтены. То, по какому пути пошел герой – ваша заслуга. Мы выпустим блог, в котором подробно разберем каждое голосование и приоткроем то, от чего вам, к сожалению, пришлось отказаться.

ГЛАВА 0. Тени Прошлого.

Желтоватый свет холодного осеннего солнца едва пробивался сквозь полог пожухлой, умирающей листвы. Ледяные лианы-паразиты уже крепко обвились вокруг чахлых стволов, изменённых магией деревьев. Скоро кроны скроются в гнилостно-розовых коконах этой новой 'коры' и настанет время собирать зимний урожай.

Кеплер или как его ещё называли, проклятый мир, был скуп на подарки и если уж он давал возможность накопить провианта на зиму, относительно безопасным способом, то это нельзя было упускать. Молодой человек, стараясь не касаться мутировавшей поверхности ветки осторожно сорвал несколько, случайно замеченных орехов и присев, стал изучать землю в поисках оставленных им ранее знаков. Камень-вдова, светящийся ядовитый мох, лесная трупоедка, он искал любую из меток, которые оставлял для себя и родни. Они позволяли не потерять в вечно меняющемся лесу важные места, вроде схронов, грибниц или даже старых гномских дозорных каверн.

Ничего, лишь свернувшиеся в сухие трубочки листья умирающего валежника. Последний раз окинув поляну взглядом и с грустью признав, что на этот раз природа его переиграла, парень, вздохнув, поднялся на ноги. Надо было двигаться дальше – оставаться на одном месте, значило привлечь к себе нежелательное внимание местных обитателей. Но если его отец или старший брат могли выйти против какой-нибудь твари вроде дьяволо-волка один на один и одержать победу, то ему о таком не приходилось даже мечтать. Подобные мысли часто посещали юного охотника, а от воспоминаний об отце начинало щемить в груди. Тот погиб больше десяти лет назад, но тяжесть утраты тяготила сегодня ни чуть не меньше.

Пробираясь сквозь поредевший подлесок, осторожно перешагивая гниющие остатки черведрева, чтобы не дай бог их не задеть и не побеспокоить живущих в этих стволах-ловушках колоний жуков плотоядов, Викар старался отбросить, так не вовремя нахлынувшие, воспоминания. Ему не посчастливилось родиться в мире, где нужно было быть начеку все время, а смерть была далеко не худшей судьбой для незадачливого искателя приключений, но по мимо его воли мысли все чаще возвращались к тому проклятому дню ...

* * *

– Пап! Постой, – крикнул запыхавшийся мальчуган, – тут слишком много веток. – Но не успел он договорить, как из-за высокой сосны, истошно вереща и размахивая маленькими щпальцами-вибриссами вылетел очередной белкогриб. Викар едва успел среагировать, подняв плетеную корзину и поймав рыжую добычу. Белкогриб влетел в корзинку, где с чавком был насажен на миниатюрные колья, вплетенные во внутренние стенки и дно. На этих деревянных 'клыках' уже истекали разноцветной кровью и ихором десяток разнообразных лесных животных.

Мальчик подождал, пока свежая добыча перестанет дергаться, после чего, аккуратно, обухом, подаренной старшим братом костяной дубинки, продвинул полосатое тельце глубже в корзину. Однако белкогриб оказался вовсе не мертвым и тут же хлестнул, по приблизившейся к нему ребристой рукояти оружия, гибкими щупальцами. Тонкие пурпурные канатики взбухли выпустив из себя ядовитые хелицеры. Мальчишка улыбнулся:

– Ишь какой хитрый, но я хитрее, – едва слышно прошептал он. Осознание, что даже мертвое может быть опасным, отец вколачивал в него с того момента, как парнишка начал понимать людскую речь. Уроки жизни сыпались на него и его братьев один за другим: все люди вне семьи враги, жить в городе значит быть бесправным рабом, жить на пустошах значит в лучшем случае умереть, а в худшем ... впрочем о худшем отец пока не рассказывал.

– Викар, что я тебе говорил о разговорах с самим собой? – раздался голос, глубокий, как корни окружавших его деревьев. В нем не было гнева, скорее тревога о том, что сын забыл уроки выживания. Вообще-то полное имя мальчика было Викариан, на нем настояла его мать, надеясь, что оно привлечет внимания Пантеона и дарует помощь тезке одного из сыновей Громовержца. Однако отец никогда не разделял этих шаманских взглядов своей жены чародейки и по старой воинской привычке называл сына Викаром, либо просто Виком.

– Есть охотник и его добыча, а разница между ними лишь в том, кто кого первый заметил, – тихо пробормотал виновник отцовского беспокойства.

– Именно сын! – мальчик все ещё не мог понять, откуда исходит голос, он будто бы звучал со всех сторон одновременно. Найти егеря в родном лесу было делом непростым. Внезапно то, что раньше было частью дерева, покрытого тонкими ветками с темной зеленью старой листвы, шевельнулось и направилось вглубь бора, а голос говорившего стал мягче – идем, мы должны добраться до дольмена раньше чем солнце войдет в зенит.

Бросив взгляд на песочного цвета небо, закрытое тяжелыми безводными облаками и поудобней перехватив корзину с добычей, паренек приладил дубинку к захвату на поясе и тут же устремился в след едва отличимой от окружающего леса фигуре. Сам он уже пытался делать 'камуфляжные нахлесты', постигая искусство скрытности, но все что пока у него выходило это зелено бурая мешанина, из постоянно норовивших отвалиться сучков, да мятых листьев. Это недоразумение скорее было постоянно шелестящей и неудобной помехой нежели надежной маскировкой. Отец лишь улыбался, глядя на него и изредка подсказывал как лучше приладить тот или иной элемент на меховую накидку.

Они шли вперед, пробираясь через чумной валежник. Пару раз отец останавливал его, указывая на участки, опасные для жизни, вроде лежки горбатого лицехвата или норки трупоедки. Это был небольшой зверек, едва ли с ладонь взрослого человека, но обладающий пастью занимавшей половину его туловища и усеянную маленькими острыми крючками зубов, истекающих густым зеленоватым ядом. Голова напоминала гриб гнилушку с десятками желейных усиков, каждый из которых оканчивался черной бусинкой глаза. Встреча с ним не сулила ничего хорошего.

Пробивавшееся сквозь перину грязных облаков солнце, было уже почти в зените. Многие опасные создания заснули или притаились, не желая выходить на освещенные участки, где их смогли бы легко заметить иные хищники. Именно поэтому охотники всегда старались дойти до злачных мест раньше полудня, так как возвращаться домой в потемках было делом во сто крат более опасным, чем даже повстречаться с ...

* * *

'Химера!' – Викара вырвало из мира воспоминаний, таких теплых и таких безопасных, где отец всегда был готов прийти на помощь и рывком бросило в длинные высушенные когти реальности. Задумавшись слишком сильно, он нарушил первое правило егерей: всегда будь начеку, иначе из хищника превратишься в добычу. Теперь, в каком-то метре от его лица колыхались под порывами ветра, будто водоросли в воде, множество тонких гибких веточек, чья напускная видимая хрупкость являлась весьма обманчивой.

Это были охотничьи сети. Они вырастали из туго натянутого каната мышц и сухожилий, цветом ничем не отличимых от окружавших охотника деревьев, и уходившего в ствол мощного дуба. Слева от дерева-носителя жутковатой поросли, возвышались ещё два его брата, не менее старых, увенчанных венцами ветвистых крон и золотом осенних жухлых листьев. Из дальнего вырастала ещё одна рука-силок, раскинувшая свою паутину в другом конце лесной прогалины, оплетая чахлые кусты красной горе-ягоды, видимо там была нора какого-то животного. Однако настоящий кошмар, буквально выплывал из поверхности самого могучего, с болезненно-почерневшей и отсыхающей, словно кожа от черной чумы, корой дуба.

Это была голова химеры. На короткой мускулистой шее, толщиной с предплечье взрослого мужчины, покоился огромный череп. Он был туго обтянут сухой коричневой кожей и увенчан тремя полуметровыми рогами, выходившими из висков и затылка твари. Рога выгибались симметрично. Они образовывали что-то вроде трехгранной костяной короны над гротескной головой и изобиловали черными наростами, из которых сочился тонкими струйками темно-фиолетовый дымок. Это нечестивое марево свивало причудливые, непостоянные узоры и распадалось на части так же легко, порождая всполохи энергий изменения. Чудовище было самим эфиром, квинтэссенцией ночных кошмаров, напоенное силой из ключей дикой магии.

По истерзанной коре несчастных деревьев, от рук и головы химеры, расходились темные концентрические круги, будто тварь 'выныривала' из их плоти. Даже самые безумные и пугающие мутации, о которых знали люди, никогда не создавали ничего столь противоестественного, нематериального и в то же время опасного.

Химера не была существом в обычном понимании, но являлась магическим созданием, сотканным из варпа демоном. И как любому демону ей нужно было облечься плотью, чтобы оставаться в реальности, охотится, пожирать тела и души незадачливых путников. Деревья, камни, металлы и даже давно мертвые кости – все могло стать вместилищем этой твари. Единственным критерием отбора 'сосуда' оставался его размер.

'Дыхание, надо задержать дыхание и ни в коем случае не двигаться. Оно чувствует малейшие колебания воздуха', – так всегда говорила мать, рассказывая о химерах. Викар перестал дышать. Тонкие плети-пальцы вздрогнули, будто почувствовали, что рядом находиться жертва, пытающаяся сбежать. Внутри груди начал подниматься липкий комок страха и лишь тихий вкрадчивый голос матери не позволял Вику сорваться в пропасть паники. 'Так, теперь создать воздушный поток обманку, чтобы отвлечь демона', – но как назло в руке не оказалось ни одной вещи. Выбора не оставалось и мысленно попросив богов о помощи, охотник как можно медленней начал тянуться к походным мешочкам на поясе.

Викара пробил ледяной пот, когда ветви химеры, будто связанные невидимыми нитями с его рукой, так же начали двигаться по направлению к ремню, но гораздо быстрее. 'Не успею', – пронеслась в голове истерическая мысль. Она начала роится внутри черепа, напрочь вымывая все остальное. Вик не мог ни вздохнуть, ни успокоится, а осознание того, что осязание Химеры оказалось столь невероятно чутким, ещё больше трепало и без того натянутые струной нервы.

Внезапно, яркий луч надежды ворвался в сознание, выжигая панику, уже почти полностью затопившую разум: 'Если эта тварь почуяла легкое движение моей правой руки, то более быстрое движение левой должно отвлечь её. Это даст мне пару мгновений, чтобы дотянутся до пояса'. Раскрыв ладонь, чуть быстрее чем следовало, парень двинул левую руку в противоположное от ремня направление, что заставило паутину уже почти дотянувшихся до него плетей-пальцев, резко сменить курс и устремится к новой цели. Лапа химеры проплыла в каких-то сантиметрах от лица Викара и тот сумел разглядеть её в деталях. Тенета, на самом деле оказались многосуставчатыми, побуревшими костями, унизанными бесчисленным количеством сильно изогнутых зубцов. Сеть из мельчайших пил, крючков и штопорообразных игл планировала по воздуху, раскрываясь будто жуткий цветок, пытаясь охватить как можно большую площадь и лишить жертву даже призрачной надежды на спасение. Тому кто не знал, как убивает химера, стало бы по-настоящему страшно, но беда заключалось в том, что Викар уже видел это оружие в деле. От подобных воспоминаний пот покатился с него градом, а сердце забилось так, что он буквально слышал гулкий бой барабанов, рвущийся из его груди.

Наконец ладонь коснулась заветного пояса. Онемевшими пальцами парень пытался развязать запутавшуюся тесёмку, с ужасом наблюдая, как силки химеры плыли все ближе и ближе к его левой руке. Ещё немного и он больше не сможет отводить её в сторону, что случится тогда, он не хотел даже думать. Поняв, что в таком состоянии, когда пальцы отказываются его слушать, а руки дрожат как при лихорадке, не в силах распутать проклятый узел, Викар схватил первый попавшийся мешочек и крепко сжав в кулаке рванул с пояса, разорвав подвязки. Не теряя ни секунды, он одним движением отправил его в полет параллельно, уже широко распустившейся сети.

Костяные звенья тут же, словно стая хищных рыб, развернулись к пролетевшему мимо мешочку и моментально, свернувшись тугим жгутом, выстрелили в сторону новой добычи. Через секунду, настигнув приманку, они разорвали в мельчайшие клочья как сам мешок, так и его содержимое, коим оказались ягоды и какие-то сушеные коренья для хмель-отвара. Внутри Викар ликовал – первый бой был выигран. Вновь потянувшись к поясу, он нащупал мешочек с дикими гикори, собранными им ранее и на этот раз, справившись с завязками, вынул их. Мелкая цель, но он надеялся, её хватит, чтобы отвлечь врага.

Сжав кулак, Викар, одним движением кисти швырнул орехи рядом с сетью химеры. Все повторилось и когти чудовища оказались ещё дальше. Наконец, охотник рискнул опуститься на корточки и подобрать увесистый булыжник, бросок которого уведет тварь ещё дальше, а ему позволит отступить за пределы её охотничьих угодий.

Все так же не дыша, он поднял тяжелый камень, что сразу же привлекло внимание находившихся уже в нескольких метрах от него смертельных ловчих и с натугой запустил его по дуге в глубь владений демона, спровоцировав очередную атаку шипастых плетей. Они моментально покрыли камень сетью подрагивающих жгутов и за пару секунд превратили его острыми, как бритва крючьями в порошок. Сам же Викар попытался быстро отступить за пределы досягаемости химеры.

Однако, это было проще сказать, чем сделать. Застарелая рана в левой ноге не позволяла двигаться быстро, а ужасающий цветок тонких костей уже вновь распускался. Но, что оказалось гораздо хуже, демон, кажется начинал понимать, что его водят за нос. Хотя, так вряд ли можно сказать о существе, чья вытянутая покатая морда, носа-то как раз не имела. Зато было кое-что другое. Шесть темных нор-глазниц попарно нависали друг над другом тяжелыми надбровными дугами. Они были наполненные маслянистой черной субстанцией, со зрачками, горящими кроваво-красным огнем. А ещё виднелась пасть, усеянная клыками, размером с ладонь, способная проглотить взрослого мужчину целиком. Могучий череп химеры начал подниматься – она явно желала лично лицезреть, что же происходит в её владениях.

Викар затравлено оглянулся, приметив неподалеку овражек. Неимоверным усилием, стараясь двигаться так быстро как только мог, он устремился туда. Какой-то десяток метров отделял его от спасительной впадины, когда сзади раздался визг рассекаемого костяной сетью воздуха. Злость захлестнула неистово ковыляющего парня. 'Я не умру', – упрямо подумал он про себя,– 'не сегодня, к черту предосторожности и опасности, что могут поджидать на земле и в лесных норах, если я погибну мне будет уже все равно. Уж лучше получить пару укусов и порцию яда, но выжить, чем оставить попытки спастись и стать обедом для этого чудища'.

Викар прыгнул, вытянувшись во всю длину своего немаленького тела и приземлился, больно ударившись плечом. Перекатился дальше, подняв целый ураган из сухих листьев, остатков какого-то животного, да прочего мусора и из последних сил, оттолкнувшись здоровой ногой, скрылся в густом кустарнике, обрамлявшем склон оврага. За плотным пологом листы оказался крутой склон. Вик кубарем покатился вниз, когда сзади раздался хлесткий удар, похожий на щелчок хлыста – ловчая сеть остановилась, ей не хватило какого-то мгновения, чтобы поймать жертву.

Тем временем, перед глазами парня свихнувшимся калейдоскопом вертелся мир. Подскочив на плоском валуне, Викар, кувыркаясь в воздухе, пролетел ещё с десяток метров и вписался спиной в здоровенный камень, оставшись лежать вверх ногами и хватая ртом, выбитый из легких, воздух. Наконец, ему удалось снова вздохнуть. Вся его одежда насквозь пропиталась потом, будто он только что вылез из озера, сердце разрывало грудь, барабаня с неимоверной скоростью, нога горела словно в огне, а в голове стоял шум похожий на водопад. Но все это было мелочью – главное он жив и относительно здоров.

Вик завалился набок, а после, тяжело опираясь на руки поднялся. Далось ему это нелегко, колени предательски подкосились и парень едва успел облокотиться о камень, минутой назад остановивший его стремительный спуск. Быстрый взгляд вокруг не выявил никаких новых опасностей, лишь помятая трава, да раздавленный в густую желтоватую кашицу лесной перегной. Его падение прочертило легко различимую тропу с вершины на дно овражка, теперь сочащуюся гадковатым бурым паром. Видимо, пока он летел вниз, на пути попалось пара изменённых варпом растений или мелких животных, и их останки сейчас исходили дымкой остаточного эфира. Впрочем это было уже не важно, он избежал смерти в объятиях химеры, а подобное уже само по себе являлось едва ли не чудом.

Вся ситуация напоминала злую шутку Эншара – бога безумия и лжи, существо благодаря которому Викар выжил десять лет назад, едва не стало и причиной его смерти сегодня. Лишь невероятное везение, что рядом так удачно оказался спасительный овражек, позволило ему пережить их новую встречу. Весь это чертов мир был сплошным безумием и вечно полагаться на подарки судьбы не стоило. Его отец был настоящим егерем, хозяином леса и знатоком диких троп, коим когда-нибудь хотел стать и он сам. Но, пока что это так и оставалось мечтой, а неприятности случались с ним с завидной периодичностью, причем иногда эти неприятности были сродни только что пережитому ужасу. За это умение влипать в неприятности и каким-то неимоверным чудом выбираться из них живым, он получил от старшего брата это идиотское прозвище – 'Везунчик'. Пран, младший из братьев, любил поддразнивать Викара, за что совершенно законно получал подзатыльники, старший же, Саур, лишь ухмылялся и приговаривал:

– На что ты обижаешься Викариан? Ты действительно везунчик, другой на твоем месте уже десяток раз отдал бы Пантеону душу, а ты вон гляди же, среди живых до сих пор бегаешь! – Последнее было неправдой. Вик уже пару лет, как не мог бегать. Он вернулся мыслями к своей искалеченной ноге, боль в которой постепенно превращалась из полыхающего костра в тлеющий пепел, разлетевшийся от щиколотки до колена и прикрыл глаза. Парень пытался выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце, как учил его отец. Боги, как же сейчас не хватало его терпеливой мудрости и молчаливой силы...

* * *

– Викар! – Он снова был тринадцатилетним подростком, с трудом отодвигающим тяжелую ветку осенней витлицы, невысокого, но крайне широкого и раскидистого дерева. Осенью оно оборачивалось в свои собственные ветви, словно гусеница, в кокон, переживая лютую зиму в относительной безопасности. Иногда, среди заснеженного бора можно было наткнутся на лесную армию, состоящую из тысяч витлиц. Будто бы толстые, низкие колонны недостроенного здания, они стояли в ожидании когда вернутся нерадивые работяги и пиками своих скрученных ветвей грозили небесам.

– Быстрее сюда! – Громкий шепот отца слышался всего в паре метров и мальчик устремился на голос. Сзади раздался треск ломаемых деревьев и басовитое взрыкивание мародеров.

Он до сих пор не мог понять, как те нашили их стоянку, ведь не было ни костра, ни шума. Они уже добыли много дичи и были на пути домой, Викар самозабвенно грыз хрустящего мясного жука, которого дала ему мама перед выходом, а отец спокойно шел где-то впереди, не выказывая никакого волнения, как вдруг они услышали быстро приближающийся тяжелый топот нескольких верховых. Понять куда те направляются труда не составило – всадники пришли за егерем и его сыном. И вот теперь, на грани сумерек и ночных опасностей, Викар был вынужден бежать, чтобы не отстать от отца, пытавшегося запутать преследователей. Они выскочили на полянку, которую видели неделю назад, где в достатке росли дикие ягоды, грибы и было сразу две крупные колонии солчатников– маленьких, безглазых зверьков, размером с курицу, питавшихся магической порослью фосфоресцирующей травы, кореньями и варповыми лужами. Мама говорила, что это потомки кротов, сильно изменившихся из-за эфирных бурь и тумана искажений.

Мужчина припал на одно колено, склонив голову и сняв перчатку, прижал руку к земле. Из-за буро-зеленого раскраса, его плащ выглядел на фоне окружающего пейзажа, как заросший зеленым мхом валун и только пристегнутый к поясу тяжелый костяной, проклёпанный стальными стяжками серпомеч – гордость отца, позволил отыскать его.

Грохот копыт за спиной усилился, Викар побежал, нервно оглядываясь и стараясь не упасть – не хватало ещё зацепиться ногой за корень или угодить в яму. Егерь бросил быстрый взгляд по сторонам, задержавшись на кургане, сложенном из здоровенных серых плит, непонятно как оказавшихся посреди леса и образовавших нечто вроде дырявого каменного шалаша. Мальчик не помнил, что бы в прошлый раз на поляне было что-то подобное, но в мире, где правили балом вечно-меняющиеся материи, постоянство было редкой роскошью. Отец мотнул головой, будто бы отказавшись от какой-то мысли, встал, устремив взгляд за спину бежавшего к нему сына и не спеша отстегнул от пояса серпомеч. Вик увидев это, взглянул в лицо родителя и едва не остановился. В глазах того он увидел лед ненависти и каменную решимость, защитить свое чадо, во чтобы то ни стало. Что-то приближалось и чтобы это ни было, убежать от этого было уже невозможно, единственное, что им оставалось – сражаться.

Викар почти добрался до отца, когда из леса за его спиной разнесся громовой рык, перетекший в низкий булькающий смех. Гончие наконец-то догнали свою добычу и теперь рвались вперед к заветной цели еще яростнее. Деревья, ограждавшие полянку, вспучило и взорвало как мыльный пузырь, разметав кору и остатки ветвей в разные стороны, вызвав дождь из перемолотых опилок. Сквозь занавес, мешающих видеть щепок, на развороченную магией прогалину, вылетела бугрящаяся мышцами тварь, несущая на себе жуткого всадника.

Он был похож на тень, распахнувшую руки, которые казалось оканчивались не кистями, а вплавленными в плоть жуткими орудиями войны. Викар не успел набрать в грудь воздуха, чтобы спросить кто это и что ему нужно, как над ним, разрывая воздух, просвистел один из отцовских метательных клинков. Белоснежная кость, как хищная птица, метнулась прямо в голову незнакомцу и со стороны жуткого гостя послышался чавкающий звук пронзаемой плоти, а сам он начал заваливаться назад, со вставшей на дыбы мутировавшей лошади. В ту же секунду, из-за спины сражённого, вылетела сеть, с привязанными к её концам округлыми камнями и устремилась к ним. Сильная рука резко дернула Викара назад, швырнув того почти через всю поляну к замеченной ранее груде камней. Мальчик, ударившись о землю, крякнул и прокатившись ещё немного, вскочил на ноги, благо жирный, травяной покров смягчил падение. Отец же, ястребом нырнул в другую сторону, без труда уйдя от ловчей сети.

На краю поляны первый всадник окончил свой полет из седла тяжелым ударом о перепаханную взрывом землю. В тут же секунду, перескакивая своего павшего товарища, сквозь уже редеющую пелену опадавших щепок, влетели ещё двое преследователей. Они дико завывали, мехами могучих легких распаляя свою нечеловеческую ярость. Кони, взрывая когтистыми копытами гнилой ковер опавших листьев, неслись во весь опор, но всадники даже не касались поводьев, без труда балансируя на спинах могучих животных. Так могли ездить лишь люди, всю жизнь проведшие в седле. Викар никогда не считал себя богатырем, высокий и жилистый, он был противоположностью своим широкоплечим отцу и старшему брату, настоящим воинам от рождения. Но то, что сейчас вырвалось на поляну, размерами больше напоминало медведя-оборотня верхом на кошмаре. Скакун был три метра в холке, отдаленно напоминал лошадь, но имел не умещавшийся в пасти частокол длинных, острых зубов, мощные ноги, тяжелую гриву и хвост, украшенные черепами и руническими камнями. Хребет зверя с выпирающими, словно луки седла, костями позвоночника коромыслом выпирал из необъятной спины.

Всадник, осмелившийся оседлать этого монстра, оказался ему под стать. Ловчий был более десяти локтей росту, а в плечах, едва ли меньше полутора метров, обвитый пучками, чудовищно вздутых, переплетенных венами, мышц. Торс накрест перехвачен двумя кожаными перевязями, унизанными костяными щитками, с вырезанными на них чародейскими письменами, сочившихся иномирным сиянием. На ногах были меховые сапоги и такие же поножи. Голову венчал огромный, глухой шлем из настоящей, пусть даже сильно заляпанной грязью и бурыми пятнами, стали с узкими прорезями для глаз. В руках же это создание, которое язык не поворачивался назвать человеком, держало два здоровенных двуосных топора с шипастыми лезвиями. От них тянулись темные, будто от запёкшейся крови, цепи, вплетенные в наручи, которые охватывали запястья великана. Его товарищ, был одет почти так же, разве что на груди у него были не ремни, а тяжелая, круглая, рифлёная кость какого-то огромного животного. Из ее гладкой поверхности по бокам вырастали два полуметровых изогнутых рога с железными колпаками-бойками на концах. А в левой руке, он сжимал оружие отдалено напоминавшее тяжелую длинную пику, но со сдвоенным, изогнутым наконечником, которым можно было не только колоть, но и рубить.

После, Викар узнает, что этих людей называли мародеры или ловчие Великой Пустоши – те, кто добровольно решил уйти из городов и стал жить в диких землях, за пределами Равнин Натриара, промышляя работорговлей, бандитизмом, или охотой на редкие артефакты. Они были не просто людьми, это были те, кто принял судьбу жестоких, вечно алчущих силы и новых изменений в себе самих наемников, и убийц. Мародеры пили воду из источников, проклятых туманом искажения, охотились на животных, что были подвержены мутациям, таким образом они накапливали внутри себя крупицы сырого, дикого эфира, что рождался в местах прорывов завесы. Там появлялись самые ценные реликты и невообразимые чудеса. Ловцы преображались по воле нематериальных энергий, прорвавшихся в истерзанный войнами умирающий мир, становясь созданиями, живущими ради получения пущего могущества. С годами в них пропадали последние человеческие черты: Физически они превращались в жутких монстров и какими чудовищами они становились снаружи, такими же они были внутри. Сила, насилие, самые темные примитивные желания, эмоции, все что оставалось в них. Угоняя рабов, добывая артефакты они получали огромные деньги от магов и царей городов-государств, которые были вдосталь раскиданы на пустошах. Ловцы любили полностью спускать заработанное либо на кровавые развлечения, либо на обретение ещё большей силы.

И сейчас двое мародеров, перескочив через упавшего товарища, который как оказалось не погиб, неслись к егерю. За ними уже виднелась ещё пара фигур на измененных магией скакунах. Но если один из них был похож на первых трех ловчих, то последний, кажется, внушал ужас даже своим спутникам и те старались держаться от него подальше. Несмотря на то, что мальчика знобило от страха, он вытянул шею, заинтригованный тем, что же может напугать этих огромных воинов. Однако резкий окрик заставил его отказаться от этой глупой затеи:

– Вик, быстрее прячься под камнями! – гаркнул егерь, неуловимым движением отражая несущийся на него сверху рубящий удар всадника с двумя топорами. Оружие сошлось с гулким стуком просмолённых и прошитых железными штифтами костей. Второй топор не достал до отца и тот, воспользовавшись моментом, резко крутанул лезвие, сначала потянув на себя, так что мародер на долю секунды потерял равновесие, едва не разжав пальцев, а потом резко навалившись всем телом, вогнал острие меча прямо под ребра нападавшего. Оружие, бережно хранимое в семье уже не раз спасавший жизнь им всем, не подвело и на этот раз. Пронзая кожу и мышцы, меч вышел из спины врага. Мощным рывком назад, с полным поворотом корпуса, отец зацепил лезвием косы плоть ловчего, вырвав оружие из его тела, при этом разорвав живот и кожаные перевязи, оставив на своем клинке, сочащиеся черной кровью остатки органов. Лошадь попыталась укусить того, кто напал на её хозяина, но егерь, заканчивая разворот, резко поджал колени, уходя от опасности и со всей силы полоснул по морде животного. Что-то противно хрустнуло и голова твари распалась от холки до удил. Скакун всхрапнул, мышцы мощных ног сократились в конвульсии, выбросив, уже не способное держаться тело на полметра вперед. Оно грузно рухнуло на мокрую траву, скинув умирающего седока. С ним было покончено. Однако первый нападавший, выбитый из седла ещё в самом начале боя, уже поднялся и сейчас направлялся к Викару, кажется даже не замечая торчащей из скулы рукояти кинжала.

Вновь свистнул метательный нож, белой рыбкой скользнув из руки егеря к живучему мародеру, поразив того в правый глаз. Острие почти на палец вышло из затылка жертвы – на этот раз, тот не произнес ни звука, колени подогнулись и убитый ловчий, завалившись назад, больше не шевелился.

Мальчик начал медленно отступать к каменному шалашу, лаз под который был прикрыт крупным, идеально отполированным булыжником. Ловчий с копьем развернул скакуна и уже несся на отца. Ещё один мародер тоже пустил своего коня в галоп. Он был с ног до головы укутан в шкуры, укрепленные тяжелыми костями крупных животных и со странной стальной защитой, полностью закрывавшей всю левую руку от плеча до кончиков пальцев, разделённых так, будто конечность оканчивалась не кистью, а клешней краба-людоеда. Лицо его полностью скрывал глубоко надвинутый капюшон. Но когда на поляну неспешно выехал последний мародер, Викар застыл как вкопанный.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю