Текст книги "Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Меня разбудила Ли Юй – тихо вошла в ванную и замерла на пороге, увидев меня спящим на полу. Тревога мелькнула в её глазах, но тут же растворилась в мягком, любящем взгляде.

– Князь… – она опустилась рядом, осторожно коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми, ласковыми, и это прикосновение, словно солнечный луч сквозь тучи, пробилось сквозь остатки ночного кошмара.

Я открыл глаза и улыбнулся. Видение ещё тлело в памяти – гул туннеля, поток монстров, та чудовищная тень… Но теперь, глядя в любящие глаза Ли Юй, я чувствовал, как страх отступает.

«Надо готовиться, – мысленно повторил я. – Надо набираться сил и заканчивать эту войну за трон. Мне нужен надёжный тыл – Мишка на троне Российской Империи. Нужны союзники – сильные, верные. Княжеские рода… И сёстры. Камень всё ещё в шкатулке, но начать надо со встречи с Юнь Си».

– Князь, – снова позвала Ли Юй, чуть склонив голову. Её волосы, рассыпавшиеся по плечам, ловили свет, превращаясь в шёлковый водопад.

– Моя хорошая… любимая Ли Юй, – прошептал я, накрыв её руку своей. – Набери в ванну воды и позови Елену. Хочу полежать с вами, расслабиться.

Её лицо озарилось улыбкой – той самой, от которой в груди становилось теплее. Она кивнула, включила воду, а потом тихо вышла за Еленой.

Я поднялся. Регенерация не дала телу закостенеть от сна на холодном полу, но душа всё ещё была тяжёлой, словно пропитанной ночным ужасом.

Опустившись в тёплую воду, я закрыл глаза. Через минуту рядом оказались они – мои девушки. Их тела, нежные и тёплые, прижались ко мне, обвили, словно защищая от всего мира. Я почувствовал, как напряжение уходит, как каждая мышца расслабляется, а сердце бьётся ровнее.

Их руки скользили по моей спине, пальцы перебирали волосы, голоса – тихие, успокаивающие – сливались в нежную мелодию. Я снова уснул, но на этот раз сон был другим: глубоким, безмятежным, наполненным светом и покоем.

Просыпался я медленно, не спеша открывать глаза.

– Долго я спал? – спросил, чувствуя, как Елена нежно поглаживает меня по груди. Её ладонь была мягкой, движения – бережными, будто она касалась чего-то невероятно хрупкого.

– Минут тридцать, не больше, – ответила она, и в её голосе звучала та же нежность, что и в прикосновениях.

Я улыбнулся. Тридцать минут – а я уже чувствовал себя заново рождённым. Эти мгновения в объятиях любимых словно наполнили меня новой энергией, прогнали тьму, оставленную видением.

Открыв глаза, я посмотрел на них – на Ли Юй, чья улыбка всё ещё светилась изнутри, на Елену, чьи пальцы продолжали ласкать мою кожу. По очереди поцеловал каждую – долго, бережно, вкладывая в эти прикосновения всю благодарность и любовь, что переполняли сердце.

– Очень хочется есть, – признался я, крепче обнимая их обеих. – И не только потому, что голоден. Просто… хочу разделить с вами ещё один момент жизни.

– Мы тоже проголодались, – засмеялась Ли Юй. – Вчера так и не поели.

Они поднялись из ванны, быстро привели себя в порядок – движения лёгкие, почти танцующие. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри расцветает тихая радость.

Вместе мы отправились в общую гостиную – рука в руке, плечом к плечу. И даже в мыслях о грядущих битвах и сложных решениях я знал: пока они рядом, я смогу всё.

В гостиной, кроме Михаила и Ярослава, никого не было – все уже позавтракали и разошлись по делам. Великие князья склонились над развёрнутой картой, о чём-то тихо переговариваясь. Увидев нас, они приветливо кивнули.

– Что-то вы припозднились, – усмехнулся Мишка. – Опять ночью не спали, слонялись по разломам?

– Не совсем, – ответил я. Помедлил, взвешивая, стоит ли делиться, но решил: им и девушкам нужно знать. В деталях, не упуская ни одной жуткой подробности, рассказал о своём сне.

Ли Юй задумчиво провела пальцем по краю чашки:

– С учётом того, что вы демиург, это очень похоже на пророчество.

– Ладно, жизнь покажет, – вздохнул я. – Елена, сообщи Маше, что нам нужен завтрак.

Не успел я допить первую чашку кофе, как амулет связи тихо засветился. Глава клана «Лунвэй» сообщил: десять тысяч солдат готовы к переброске. У каждого – провизия на две недели, палатки и всё необходимое для развёртывания крупного лагеря на долгий срок. Договорились: через час я открою портал к Восточному разлому.

– Решил усилить защиту разлома? – поднял бровь Ярослав.

– Да. Тревожит меня этот мой странный сон, – я обвёл взглядом Великих князей. – Надо быстрее заканчивать со взятием Москвы. Чувствую, что время поджимает. Тёмный маг этой войной отвлекает нас от настоящей беды.

Я откусил булочку – Маша, зная нашу слабость, испекла их специально для меня и Мишки. Тёплый, сдобный аромат на миг оттеснил тревоги.

– Подкрепление уже прибыло на московское направление, – вступил Михаил. – Надо решить, когда идём вперёд. Мы как раз с Ярославом обсуждали это и ждали тебя.

– Хорошо. После завтрака переброшу армию Вэй Чжэньлуна – и поговорим. Ещё нужны князья, отвечающие за это направление. Ли Юй и Елена откроют им порталы.

Через сорок минут я вышел из портала у Восточного разлома. Хару уже ждал – сдержанный, собранный, в безупречном боевом облачении.

– Как дела, Хару? Всё спокойно? – я окинул взглядом массивные ворота, запечатывающие разлом.

– Да, князь. Никакой активности монстров, – коротко ответил японец.

– Хорошо. – Я выбрал ровную площадку, чтобы солдатам было удобно выходить и открыл портал на территорию клана «Лунвэй». – Принимай пополнение, Хару. Надеюсь, вы всё обговорили с Вэем.

Хару почтительно склонил голову и направился к сияющему проходу. Из портала уже вышли командиры клана, за ними стройными рядами двинулись солдаты. Я расширил проход – теперь одновременно могли проходить до двадцати воинов.

Через два часа я вернулся в гостиную. Здесь уже собрались все князья – даже Голицын и Долгоруков прибыли.

Следующий час меня вводили в курс дела. Пришлось вызвать Лапу, чтобы он лично пояснил некоторые моменты по разведданным – картина вырисовывалась тревожная. Узурпатор, осознав бесперспективность обороны Санкт-Петербурга, перебросил все верные ему войска под Москву. Город опоясали мощные стационарные стихийные щиты, а численность его армии втрое превосходила нашу – даже с учётом пополнения из Владивостока.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на меня. В их взглядах читалось негласное: «Ты – демиург. Ты должен найти выход».

Все ждали от меня какого-то решения, так как прекрасно понимали, с таким количеством людей, мы Москву не возьмём.

У меня не было решения. Я снова попробовал открыть портал прямо во дворец – безуспешно. Хотя отчётливо чувствовал, какие руны и защитные артефакты блокируют путь. Мне всё ещё не хватало сил, чтобы прорвать эту защиту.

Я молча отпил кофе. В гостиной стояла напряжённая тишина: все смотрели на меня, не задавая вопросов.

Постепенно в голове складывался план – единственный, способный помочь нам захватить город. Но оставался нерешённый вопрос: что делать со штурмом дворца?

Я внимательно посмотрел на своих девушек, оценивая их текущую силу. Возможно, вместе мы прорвём защитные руны и артефакты ворот дворца… Но сомнения не покидали меня. Слишком много факторов требовалось учесть – особенно возможное вмешательство тёмного мага. Никто из них не был готов к прямому противостоянию с ним.

– Хорошо… – начал я и снова замолчал, всматриваясь в напряжённые лица князей.

Подойдя к карте, я указал на точку, намеченную как отправная:

– Надо сосредоточить армию вот здесь. Ли Юй и Елена пойдут с вами. Я устрою прорыв в этой точке и расширю проход для нашей армии. Ваша задача – не отвлекаясь ни на что, идти на Москву и занять город.

Повернувшись к Арсению, командиру элитного отряда магов, я чётко произнёс:

– Арсений, что бы ни происходило вокруг, твои маги должны помогать Ли Юй и Елене, прикрывая нашу армию.

Арсений кивнул. Я перевёл взгляд на Голицына и Долгорукова:

– Вы должны решить, сколько солдат оставить для контроля Санкт-Петербурга. Остальная армия обязана в течение суток пройти через порталы и присоединиться к нам.

Князья молча кивнули, принимая приказ.

Вздохнув, я обратился к девушкам:

– На вас возлагается основная задача, с которой вы обязаны справиться. Сначала откроете порталы и будете держать их до тех пор, пока армия князей Долгорукова и Голицына полностью через них не пройдёт. Если потребуется, делайте это по очереди, чтобы отдыхать. Затем создадите големов и поведёте армию в прорыв, который я устрою. Арсений и его маги будут прикрывать фланги.

– Мы всё сделаем, князь, – твёрдо произнесла Ли Юй.

– Накопители маны большой ёмкости, которые для вас заказывал Бестужев, готовы? – уточнил я у Елены.

– Да, скоро должны привезти, – ответила она.

– Хорошо. Тогда начинайте. Елена, Ли Юй: отправляйте всех на места. Пока князья Долгоруков и Голицын решают вопрос с армией, дождитесь свои новые накопители. И даже в этом случае возьмите с собой запасные – пусть и малого объёма.

Я обвёл взглядом присутствующих:

– Я займусь организацией прорыва. Через сутки вы должны быть готовы войти в него и начать захват Москвы.

Поставив пустую чашку на стол, я открыл портал и покинул гостиную.

Оказавшись в километре от запланированной точки прорыва, я активировал поисковое заклинание и направился к оборонительным линиям армии узурпатора.

Мой план строился на неожиданной атаке: мне нужно было практически мгновенно проломить стихийные щиты, покрывавшие всю линию обороны. Для этого требовалось точно оценить их мощность.

Как только щит рухнет, мой мёртвый отряд – пока лишь замысел, а не реальность – должен обрушиться на солдат узурпатора раньше, чем они поймут, что защита пала. Ни секунды на раздумья. Ни мгновения на сбор сил. Только яростный, неудержимый натиск в первые же мгновения хаоса.

Иначе – провал. Опомнившись, они замкнут ряды, поднимут щиты, ответят огнём. А мне нужно, чтобы их первый крик был криком ужаса, а не боевого клича.

Обычные мертвецы для моего плана не подойдут: нужны воины и маги, закалённые в бою. Я знал, где их найти. Недалеко от Москвы давным-давно разыгралась грандиозная битва. Поле, пропитанное кровью и магией, стало последним пристанищем для тысяч бойцов. Именно туда я отправлюсь – сразу после того, как оценю мощь щитов. Через сутки я должен пробить проход. Время теперь летело стремительно, отсчитывая мгновения до решающего удара.

Я замер в шаге от стационарного воздушного щита. Его прозрачная пелена едва заметно мерцала, отражая лучи полуденного солнца. Солдаты узурпатора настолько уверовали в его несокрушимую мощь, что даже не выставили дозоров снаружи. Патрули – если их можно было так назвать – лениво бродили лишь внутри периметра.

В десяти метрах от меня, за мерцающей завесой, расположилась группа воинов. Они жгли костёр, жарили мясо и беззаботно смеялись. Аромат жареного мяса пробивался сквозь щит, дразня обоняние. Их слепая вера, что за щитом они в полной безопасности, играла мне на руку.

Я прошёл вдоль щита несколько километров – везде одна и та же картина. Солдаты спали, ели, пили, неспешно переходили между укреплениями или попросту дремали в палатках. Открыв портал, я переместился на противоположную сторону Москвы. Здесь ситуация оказалась идентичной: беспечность, граничащая с безрассудством.

Стационарные стихийные щиты и впрямь обладали колоссальной мощью. Если измерять их прочность в силах старших магистров, то даже одновременный удар сотни магов не смог бы пробить эту преграду. Потребовалось бы методично атаковать щит в течение долгого времени – времени, которого у солдат хватило бы на то, чтобы выпить кофе и неспешно подготовиться к битве.

Но я – не старший магистр. И даже не обычный демиург. Я – на пороге становления старшим демиургом. Моя сила многократно превосходит возможности прочих. И сегодня эта сила найдёт своё применение.

Я открыл портал и переместился в Москву. Мне нужно было понять, есть ли шанс начать атаку прямо внутри города. Попутно я решил перекусить – давно не пробовал столичных блюд.

Около часа я бродил по улицам, внимательно изучая обстановку. Наконец зашёл в ресторан, заказал жареного поросёнка, пару салатов и кофе. Устроившись в удобном кресле в ожидании заказа, погрузился в размышления.

Всё, что я увидел, наводило на мысль: нас словно приглашали открыть портал и перебросить войска прямо в город, минуя защитное кольцо армий. Но это была ловушка.

Пока я прогуливался, моё поисковое заклинание непрерывно работало на полную мощность. Оно ясно показывало: безмятежная атмосфера Москвы – лишь искусная иллюзия.

На самом деле город был начеку. Всюду обнаруживались скрытые точки наблюдения, специально настроенные на отслеживание порталов. Проникнуть внутрь могли лишь небольшие группы – незаметно и кратковременно. Но любая масштабная переброска войск тут же была бы обнаружена и с высокой вероятностью уничтожена.

Даже если мы с девушками прикроем портал и место прорыва своими щитами – что дальше? Нам не дадут развернуться. Армию перебьют, едва она появится. А втроём мы не сможем захватить огромный город. Да, мы могли бы бродить по нему бесконечно, но никакого контроля над ситуацией это не даст.

Значит, оставался только первый вариант: прорвать линию обороны, связать противника боем с мёртвыми воинами, дать основной армии подойти к городу и начать его занимать – зачищая улицу за улицей.

В этот момент принесли заказанные блюда. Поросёнок, покрытый хрустящей корочкой, радовал глаз. Аромат был великолепен. Я отвлекся от тревожных мыслей и с аппетитом принялся за еду.

Огромное поле, как памятник былых сражений, раскинулось неподалёку от Москвы. Прошло множество лет с последней битвы – и время сделало своё дело: земля, некогда пропитанная кровью, теперь была укрыта пышным ковром травы и буйным разнотравьем. Бурьян поднимался высоко, переплетаясь с полевыми цветами; ковыль колыхался на ветру, словно шептал забытые имена павших.

Я стоял на самом краю этого скорбного пространства, укрытый тенью могучих сосен. Их тёмные кроны шептались на ветру, словно пересказывали друг другу тайны погибших. Холодный воздух пронизывал до костей, но не от мороза – от тяжести места, где сама земля была пропитана болью и кровью.

Глубоко вдохнув, я закрыл глаза и сосредоточился. В тишине, нарушаемой лишь редким скрипом ветвей, я ощутил биение древней силы – глухого, мерного, как стук погребального барабана. Она таилась внизу, под слоем зелёной травы и холодного грунта.

Медленно опустив руки, я направил поток маны вглубь земли. Энергия потекла сквозь меня, словно раскалённая река, пробиваясь сквозь слои времени и камня. Я чувствовал, как она проникает в тёмные недра, где веками покоились забытые воители – герои и простые солдаты, павшие в битвах разных эпох. Их доспехи истлели, мечи покрылись ржавчиной, но души, скованные магией и незавершённым долгом, всё ещё томились в этой земле.

С каждым мгновением связь крепла. Я ощущал их – тысячи безмолвных свидетелей минувших войн. Их невысказанные крики, их ярость, их жажда возмездия пульсировали в ритме моей маны. Они ждали. Ждали того, кто пробудит их ото сна, кто даст им шанс завершить то, что не удалось при жизни.

Земля под ногами содрогнулась – сначала едва заметно, затем всё сильнее. Поле пошло буграми, словно под поверхностью ворочалось нечто огромное, древнее. Трава вздыбилась, корни рвались, комья земли взлетели в воздух. Глухой рокот прокатился по полю, будто сама земля стонала, выпуская то, что веками хранила в своих недрах.

С треском разорвалась почва. Сначала показалась рука – костлявая, облепленная комьями земли. Затем вторая. Из-под пластов дерна и травы медленно поднимались фигуры – сперва лишь скелеты, едва скреплённые истлевшими сухожилиями. Их рёбра зияли пустотой, черепа безмолвно скалились, но в глазницах уже мерцал тусклый, мертвенный свет – как болотные огни в ночной тьме.

Я усилил поток маны. Энергия хлынула густым, пульсирующим потоком, окутывая восставших. И тогда началось преображение.

На костях нарастала плоть – не живая, тёплая, а серая, восковая, лишённая жизни, но крепкая, как закалённый металл. Мышцы обтягивали скелеты, кожа стягивала раны, оставшиеся с момента гибели. Доспехи, давно истлевшие в земле, начали восстанавливаться: ржавые пластины смыкались, пробитые нагрудники сплавлялись воедино, шлемы обретали форму. Мечи, копья, щиты – оружие, похороненное вместе с хозяевами, поднималось из земли, очищаясь от коррозии, вновь становясь острыми, смертоносными.

Глаза мёртвых воинов загорелись холодным светом – не огнём жизни, а призрачным сиянием загробного мира. Это был свет без тепла, свет, от которого стыла кровь в жилах. Их взгляды были пусты, но в них читалась железная воля – воля, которую я вдохнул в них своей магией.

Они поднимались молча. Ни стона, ни вздоха – лишь шорох земли, скрежет металла и тихий звон оружия. Десятки, сотни фигур вставали из могил, выстраиваясь в неровные ряды. Их движения были точными, выверенными, но в этой механичности чувствовалась неумолимая сила.

– Вставайте. Вставайте, чтобы завершить начатое. Исполнить свой долг воина и покинуть этот мир, – прошептал я, усиливая поток маны, охватывая всё больше и больше мёртвых воинов.

Энергия пульсировала в воздухе, заставляя волосы шевелиться, а кожу – покалывать от статического напряжения. Мёртвые продолжали подниматься – их ряды ширились, заполняя поле. Они ждали приказа. Ждали, чтобы снова пойти в бой – уже не как живые, а как воплощение воли того, кто пробудил их из вечного сна.

Я оглядел своё мёртвое воинство. Несколько тысяч забытых потомками воинов стояли передо мной – безмолвные, неподвижные, но полные холодной решимости. Их глаза мерцали мертвенным светом, словно далёкие звёзды в безлунной ночи. Они ждали лишь моего слова, чтобы вновь вступить в бой.

Солнце покатилось к закату. Алые лучи скользнули по рядам восставших, окрасив доспехи в цвет запёкшейся крови. Тени удлинились, превращая строй воинов в причудливую череду изломанных силуэтов. Поле, ещё недавно тихое и пустынное, теперь дышало незримой силой – тяжёлой, древней, неумолимой.

Пора.

Я развернулся и пошёл к точке запланированного прорыва. И тут же мёртвая армия пришла в движение. Беззвучно, как туман над болотом, она потекла за мной – не шагая, а словно скользя над землёй. Шлемы, щиты, копья – всё это едва слышно позвякивало, создавая странную, жутковатую мелодию, будто сама смерть играла на инструментах из стали и костей.

С каждым моим шагом их ряды смыкались плотнее. Мана, которую я продолжал изливать, пульсировала в воздухе, укрепляя связь между нами. Я чувствовал их – тысячи душ, скованных моей волей. Они не стонали, не говорили, не дышали, но в их молчании было больше угрозы, чем в боевом кличе живых армий.

Земля под ногами дрожала, будто пыталась отвергнуть то, что я пробудил. Трава увядала, касаясь их сапог. Воздух сгустился, пропитавшись запахом железа и тления. Это было не войско – это была кара. Кара, которую я направил туда, где её ждали меньше всего.

Я шёл вперёд, а за мной, как тень, неотступно следовала армия мёртвых. И с каждым мгновением расстояние до цели сокращалось.

Глава 15

Я остановился в ста метрах от воздушного щита. Солнце практически село, и моя армия мёртвых, стоящая позади меня, была полностью скрыта в тени высоких деревьев. Лишь изредка мерцающий отблеск – то ли от заходящего солнца, то ли от потустороннего света в глазницах воинов – пробивался сквозь сумрак.

За мерцающим стихийным щитом ничего не изменилось. Всё та же беспечность. Всё те же расслабленные силуэты солдат, лениво переходящих от поста к посту. Они по-прежнему верили в мощь защитного купола – верили слепо, безоговорочно. Их костры горели, доносился смех, запах жареного мяса смешивался с вечерней прохладой.

Я медленно провёл рукой по воздуху, ощущая вибрацию щита – плотную, упругую стену стихии, отделяющую меня от цели. В ответ на моё движение позади раздался едва уловимый звон – негромкий, но зловещий: это тысячи мёртвых воинов одновременно чуть сдвинулись, готовясь к атаке. Ни шага, ни шороха – лишь металл, едва касаясь земли, издавал этот странный, почти музыкальный звук.

В моей ладони вспыхнул сгусток маны – холодный, сине-фиолетовый, пульсирующий в такт биению невидимого сердца армии за спиной. Я сосредоточился, собирая энергию в единый поток, и почувствовал, как связь с мёртвыми становится осязаемой: их воля слилась с моей, их жажда боя превратилась в мою собственную.

Щит мерцал, играя бликами угасающего света. Он казался несокрушимым – переливающаяся стена стихийной магии, воплощение чужой воли и мастерства. Но даже самые мощные чары имеют предел. Особенно когда против них встаёт сила, которой нет равных в этом мире.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как в груди разрастается ледяной огонь маны. Воздух сгустился, затрещал от напряжения, а за моей спиной мёртвая армия замерла в безмолвном ожидании.

– Пора, – произнёс я тихо, но отчётливо.

В тот же миг поток маны рванулся вверх, пронзая сумеречное небо. Над воздушным щитом, словно из самой ткани реальности, начал формироваться огненно-воздушный голем. Сперва – лишь вихрь раскалённого воздуха, затем – очертанья могучего тела, сплетённого из пламени и ветра.

Его контуры становились всё чётче: вытянутая шея, крылья, развернувшиеся с грохотом, подобным раскату далёкого грома, глаза – два пылающих омута чистой энергии. Мой дракон. Мой помощник. Моё оружие.

Он взмахнул крыльями, и волна жара прокатилась по воздуху, заставляя его дрожать, как над раскалённой кузницей. Щит под ним затрепетал, будто живой, отражая первые удары стихийной мощи.

Я чувствовал связь с драконом – незримую, но прочную нить, сплетённую из маны и воли. Он ждал моего приказа, готовый обрушить ярость небес на то, что стояло между мной и целью.

Солдаты узурпатора подняли головы и замерли, ослеплённые багровым заревом. Над щитом, словно воплощение древнего пророчества, парил мой дракон – исполинская тень, сотканная из пламени и вихрей. Его чешуя переливалась алым и золотым, крылья рассекали воздух с грохотом разорвавшейся бури, а в глазах пылали два солнца, холодные и беспощадные.

На мгновение воцарилась мёртвая тишина – лишь треск пламени да тяжёлое дыхание чудовища. Затем я произнёс одно-единственное слово:

– Бей.

Дракон извергнул струю огня – не просто пламя, а саму суть разрушения. Огненный вал ударил в щит, стекая по его поверхности, словно расплавленное стекло, ослабляя его для следующего, более мощного удара – моего. Мерцающая преграда задрожала, по ней побежали трещины, источая клубы едкого дыма.

Концентрированный поток маны, превращённый мной в плотное, острое воздушное копьё – невидимое, но смертоносное, – пронзил щит с резким хлопком, похожим на раскат грома. Преграда лопнула, как мыльный пузырь, разлетевшись осколками мерцающей энергии.

Дракон спикировал вниз, его крылья взметнули вихри пепла и золы. Он продолжал извергать огонь – не сплошной поток, а короткие, точные залпы, превращающие солдат в обугленные фигуры. Пламя лизало землю, пожирало палатки, плавило доспехи. Воздух наполнился криками, запахом горелой плоти и металла.

В образовавшуюся брешь ринулась армия мёртвых. Безмолвная, неудержимая, она хлынула, как чёрная река, разливаясь по полю. Мёртвые воины двигались с механической точностью – ни страха, ни сомнений, лишь холодная решимость. Их мечи сверкали в отблесках пламени, щиты сталкивались с глухим стуком, а глаза горели холодным светом, словно звёзды на ночном небе.

Солдаты узурпатора попытались организовать оборону. Они смыкали ряды, поднимали мечи, но их усилия были тщетны. Мёртвые не знали усталости, не чувствовали боли. Они пробивали бреши в строю, рубили без разбора, их удары были быстры и точны.

Один из старших магистров, облачённый в позолоченные доспехи, выкрикнул приказ. Несколько магов атаковали дракона. Воздушные копья взмыли в воздух, но развеялись, не долетев и половины пути: пламя моего голема поглотило их, как соломинки.

Дракон взмыл вверх, затем резко обрушился вниз, ударив хвостом по группе солдат. Те разлетелись, словно сломанные игрушки в руках разгневанного ребёнка. Его когти вспороли землю, оставляя глубокие борозды, а крылья создавали вихри, сбивающие с ног.

Мёртвая армия продвигалась вперёд, шаг за шагом отвоёвывая территорию. Они не шли в атаку – они поглощали её. Каждый павший солдат узурпатора через мгновение поднимался, вставал в ряды моей армии и становился ещё одной трещиной в обороне противника, ещё одним шагом к победе.

Я стоял в тени, наблюдая за хаосом, который сам же и породил. В воздухе витал запах победы – горький, металлический, смешанный с гарью и кровью. Битва только началась, но исход её уже был предрешён.

В моей руке вспыхнул родовой клинок, магическая кольчуга заиграла яркими красками, переливаясь алыми и золотыми отблесками в свете пожара. Я вышел из тени деревьев и направился к группе магов, которые окружили себя стихийными щитами и успешно отбивались от натиска мёртвых воинов.

Дракон был занят – с рёвом уничтожал очередную установку для создания стационарного щита. Я периодически смотрел его глазами, отслеживая ситуацию на правом фланге, где основную ударную мощь нёс мой огненный союзник.

Мне же предстояло действовать на левом фланге. Сейчас нужно было устранить спонтанно организованную оборону – группу магов узурпатора, ставшую оплотом сопротивления.

Я не спеша приближался. Спешить было некуда: время теперь работало на меня. Маги, поглощённые отражением атак мёртвых, не обращали на меня никакого внимания. Досадно, что они упорно не замечали своего главного противника.

Воздушные серпы с пронзительным свистом врезались в стихийные щиты, разрывая их на куски. Мгновение – и толпа мёртвых воинов уже обрушилась на магов. Те даже не успели осознать, что произошло: мечи мертвецов сверкнули в воздухе, и последние защитники пали, не успев произнести ни единого заклинания.

Тишина, наступившая после их гибели, казалась почти осязаемой – словно тяжёлый бархат, опустившийся на поле боя. Лишь треск пламени да отдалённый рёв дракона напоминали: битва продолжается.

Я оглядел поле боя. Ряды мёртвой армии неумолимо продвигались вперёд, их шаги глушил пепел, покрывший землю. Вдалеке, за завесой дымной пелены, проступали очертания городских окраин – тёмные, призрачные, будто нарисованные углём на сером холсте неба.

Но мне туда не надо.

Туда утром пойдёт наша армия – во главе с Ли Юй и Еленой. Они войдут в город под звуки победных труб, с развёрнутыми знамёнами, в лучах восходящего солнца, занимая каждую улочку, выискивая и уничтожая оставшихся врагов Великих князей. А я… Я должен расчистить им путь. Должен уничтожить как можно больше солдат врага, чтобы их триумф не обернулся новой кровью.

В воздухе витал запах гари и озона – след моей магии, пропитавшей каждый клочок этой земли. Мёртвая армия двигалась словно единый организм: без криков, без суеты, лишь тихий звон оружия да шелест истлевших плащей. Они не знали страха, не ведали усталости – только волю, которую я в них вдохнул.

Дракон взмыл над полем, его крылья взметнули вихри пепла. Он издал протяжный рёв – не угрожающий, а словно подтверждающий: «Мы на верном пути». Я кивнул ему, хотя знал – он не видит. Это был жест скорее для себя, чем для него.

Пора было двигаться дальше. Впереди ждали новые щиты, новые заклинания, новые жизни, готовые оборваться. Но исход был предрешён. Я чувствовал это в каждом ударе сердца, в каждом ручейке маны, текущей по энергетическим каналам.

Город ждал. А я ждал момента, когда смогу наконец опустить клинок. Но не сейчас. Ещё не сейчас.

Чем дальше мы продвигались, тем ощутимее нарастало сопротивление. Армия узурпатора окончательно очнулась от шока первой атаки – командиры взяли ситуацию в свои руки, солдаты перегруппировались, а маги выстраивали многослойную оборону.

Мои мёртвые воины больше не могли беспрепятственно идти вперёд, сметая всё на своём пути. Раньше я восполнял потери за счёт павших противников, но теперь враг сжигал погибших, не позволяя мне поднимать новых бойцов. Каждый шаг давался всё тяжелее: то укреплённая позиция с группой магистров на возвышенности, то малый стационарный стихийный щит, сквозь который не пройти без разрушения, то умело расставленные ловушки, выкашивающие первые ряды.

Мне всё чаще приходилось вмешиваться лично. Родовой клинок сверкал в моих руках, рассекая щиты и плоть, потоки маны превращались в смертоносные клинки и вихри, срывающие защиту. Я пробивал бреши, через которые устремлялись мои воины, но цена каждого прорыва росла.

На правом фланге ситуация складывалась схожим образом. Дракон по-прежнему наводил ужас – его огненное дыхание выжигало целые участки обороны, а когти и хвост крушили укрепления. Но и ему приходилось трудиться без передышки: чтобы сломить сопротивление, он вынужден был полностью уничтожать противника, не оставляя ни единого шанса для пополнения моей армии.

Атака постепенно замедлялась. Ряды мёртвых редели, а восполнить их было неоткуда. Я ощущал, как темп боя падает, как каждый следующий рывок требует всё больших усилий.

Но это уже не имело значения.

План сработал. Враг был вынужден стягивать резервы, выводя их из города. Наши основные силы, ведомые Ли Юй и Еленой, получат именно то, ради чего я здесь: ослабленную, дезорганизованную оборону, измотанного противника, растратившего запасы маны и понёсшего потери среди самых опытных бойцов.

Я опустил клинок, давая себе короткую передышку. В воздухе висел густой смрад гари и крови; пепел кружился в тусклом свете луны. Где-то вдали слышались крики и грохот – битва продолжалась, но исход её был предрешён.

Пусть моя атака захлебнётся. Пусть мёртвая армия падёт до последнего воина. Главное уже сделано: путь расчищен.

Я достал амулет связи и вызвал Ли Юй.

– Как у вас дела? – спросил я уставшим голосом.

– Всё по плану, князь. Армия уже пришла в движение, через тридцать минут мы подойдём к точке планируемого прорыва, – тут же ответила Ли Юй.

– Хорошо. Можете ускоряться. Путь расчищен, – я отключил связь и пошёл вперёд, чтобы уничтожить очередную группу обороняющихся, где застопорились мои мёртвые воины.

Ближе к обеду мои атаки полностью заглохли. От армии мёртвых не осталось и следа – лишь пепел да обрывки истлевших плащей, развеваемые ветром. Солдаты узурпатора, потеряв большую часть стационарных щитов, отступили от границ города и заняли глухую оборону под оставшимися воздушными щитами. Их ряды уплотнились, солдаты выстраивали новые баррикады, а магистры заняли позиции на возвышенностях.