Текст книги "Игра Лазаря"

Автор книги: Максим Марух

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Дарения ударом ладони выбила газету из рук Лазаря.

– Эй, потише! Мне её ещё сдавать, – Сенсор поднял газету, бережно расправил и снова скатал в рулон. – Думаю, надо побольше разузнать про приют, куда так рвётся Энуо. Слушайте, а что, если это кладбище? То есть, могила Антона?

– Идиотская мысль, – отрезал Лазарь. – Думаешь, Лилит каждый день таскает мальчишку по тёмным зонам Морлоков ради закопанных под землёй костей? И зачем ей это? Нет, тут что-то другое…

– Может, вся соль как раз в катании? – предположила Яника.

– Поясни, – попросил Лазарь.

От идеи веяло свежестью.

– Может, Лилит старается сделать его жизнь невыносимой? Обратить весь мир в одну сплошную тёмную зону, кишащую Морлоками. Изолировать мальчика от людского общества и сделать из него Робинзона Крузо, как они делали со мной?

Мысль Яники, точно тронувшийся паровоз, сдвинула с места длинный мысленный состав Лазаря и потащила по рельсам, плавно набирая ход.

– На фотографии он очень одинок, – задумчиво проговорил Лазарь. Он пытался ухватить за хвост идею, порхавшую над головой, как воздушный змей – уже совсем низко, но ещё недостаточно для прыжка. – Но не всецело…

– Он и так одинок дальше некуда, – сказала Айма. – Осталось только прикончить его родителей, а самого закинуть в замок Иф.

– Думаю, если бы это не шло вразрез с договором о невмешательстве, Ведущий подготовил бы почву в реальности, – с нажимом произнесла Яника.

Она как бы подталкивала Лазаря к нужной мысли, подставляла лестницу, по которой он мог взобраться и поймать змея, но почему-то не хотела лезть сама. Что это – боязнь спороть глупость или, наоборот, умность? Но кто боится говорить умности? А может, она просто хочет, чтобы умности говорил он? Или это он хочет, чтобы она так хотела?

«Нет» – ляпнул Лазарь, стоило ей вступить в разговор. Бездумно ляпнул.

– Например, на меня он воздействовал извне, через отчима, и обошёл правила, не нарушив их, – продолжала Яника. – Что мешает ему проделать тот же трюк с Энуо?

Неожиданная идея заставила Лазаря выхватить газету из рук Сенсора, раскрыть на странице со статьёй и снова бросить на пол. В голове взорвался фейерверк, окатив всё горячими брызгами озарения.

– Какого хрена ты делаешь! – вскричал Сенс. – Её вообще-то занесли в формуляр!

– Что с тобой, Лазарь? – встревожилась Дара.

Лазарь без комментариев встал с дивана, не преминув наступить ногой на разложенную газету, и зашагал к выходу из комнаты.

– Ты куда намылился? – крикнул вслед Сенсор.

Лазарь выглянул из прихожей:

– Готовить маленький эксперимент.

– Не хочешь поделиться с нами для начала?

– Он не станет рисковать, Сенс, – Дара наградила Лазаря ядовитой ухмылкой. Было видно, что она всё ещё злится. – Побоится выставить себя идиотом, если окажется неправ. Это так на него похоже.

Чтобы оградиться от её ухмылки, Лазарю пришлось снова спрятаться за стену.

Выходит, это он тут боится спороть глупость? Заниматься психоанализом его поведения было излюбленным хобби всех домочадцев во все времена. На этот случай у Лазаря выработалось весьма жёсткое правило – отмалчиваться. Отмалчиваться, пока хватит сил. Отмалчиваться, чтобы сама группа контрольных вопросов, так необходимых этим ходячим полиграфам, всегда оставалась без ответов.

– Жду всех, кому интересно, на Стандартной через три часа. Даре быть обязательно, остальным по желанию. И ещё: Сенс, мне понадобится твоя тачка.

– А мы как добираться будем?

Лазарь снова выглянул из-за стены. Улыбочка Дары исчезла – стало быть, можно побаловать их своей:

– По суше, по морю, по воздуху, через гиперпространство – выбирайте сами. Через три часа!

5

Лазарь уже порядочно замёрз. Он кутался в куцее пальтишко и пританцовывал на месте, разминая окоченевшие пальцы на ногах, но помогало мало. Зато Алому, казалось, мороз нипочём – он спокойно сидел на снегу и с любопытством поглядывал на прохожих, помигивая выразительными карими глазами.

Они спрятались за тем же самым домом, где ещё недавно прятались вместе с Марсом в инсоне Энуо. Дара, Сенс и Яника опаздывали на десять минут, и Лазарь начинал беспокоиться: как бы Энуо не опередил их. Впрочем, если он правильно всё рассчитал, до приезда школьного автобуса в запасе оставалось ещё минут десять.

Небо тяжёлой гранитной плитой давило сверху, предвещая затяжной снегопад. Глядя на него, Лазарь невольно вспомнил об инсоне Энуо с его тёмными зонами. Учитывая почти фанатичное отношение Лилит к работе, вкупе с поразительной трудоспособностью и задатками многостаночницы, не приходилось сомневаться, что за последние два дня она добросовестно «затемнила» если не весь город, то большую часть точно.

– И почему тебя нельзя взять с собой? – спросил Лазарь у Алого. – Ох, и пригодился бы ты мне в инсоне, напарник.

Чёрно-палевый пёс поднял на человека умные глаза и облизнул мочку носа. По улице поползли первые школьники. В дутых куртках, с ранцами на спинах, они напоминали мифических кобольдов, перетаскивающих из штолен набитые золотом тюки.

Сенса с командой всё не было. Ещё чуть-чуть – и придётся обрывать телефоны, чего Лазарь делать совсем не хотел: это испортило бы весь эффект от сюрприза. Однако для выполнения эксперимента ему необходима была Дара, так что рано или поздно звонить всё равно придётся.

– Ну, где они лазят? – Лазарь почесал пса за холкой.

Алый не знал, но, чтобы не молчать, лизнул Лазаря в руку. Пока они ждали, пёс ни разу не выказал неудовольствия, не шелохнулся с места и даже не гавкнул, когда мимо пробежала жирная чёрная кошка. Алый был выдрессирован, как не снилось ни одному школьному педагогу, радеющему о воспитании своих питомцев.

Сзади послышались шаги, и голос Сенсора сказал:

– Вон он стоит.

Лазарь обернулся. Посмотреть на загадочный эксперимент явились все, кто присутствовал при зарождении замысла: Сенсор, Дара, Яника и даже Айма.

– Ой, какой сла-авный! – умилились девочки, едва завидев пса.

Дара и Айма принялись тискать Алого, но Лазарь быстро пресёк эти телячьи нежности.

– Руками не трогать, – он шлёпнул Айму по запястью. – Ему нужна концентрация, а женщины этому не способствуют.

– Немецкая овчарка! – восхитился Сенс, всегда питавший слабость к этой породе. – Где взял?

– Одолжился у знакомого. Подрабатывает передержкой собак, пока хозяева катают свои богатые задницы на лыжах в Куршавеле. Пришлось согласиться приютить его на остаток срока у себя. Так что, девочки, вам ещё целую неделю подбирать за Алым его сла-а-авненькие фекалии по всему дому.

Инь и Ян эта новость ничуть не смутила.

– Куда интереснее не где ты его взял, а зачем? – прищурилась Яника.

Наверное, только за эту её способность всегда держать нос по ветру, стоило взять её в команду. Умеющий задавать правильные вопросы попадает в жилу куда чаще того, кто только и умеет, что на них отвечать.

– Именно это мы сейчас и выясним, – ответил Лазарь, завидев Энуо. Мальчишка только что появился на вершине холма рука об руку с матерью. – Дара, видишь нашего знакомца? Отлично. Когда он подойдёт достаточно близко для твоего всевидящего ока, внимательно следи за Алым. Желающие попасть на киносеанс покупают билеты и хватают Дару за руки.

Дара выступила из-за угла, отдавая друзьям свои руки, как поводья кареты. Энуо с матерью не преодолели и половины пути, когда она, а вместе с ней и все остальные, потрясённо выдохнули.

– Всё померкло, – объяснила Яника. Анимешные глаза бешено крутились в глазницах, мышцы лица затвердели. – Всё куда хуже, чем мы думали. Но я не понимаю… здесь повсюду Морлоки, но Энуо идёт спокойно, как будто рядом никого нет.

– По улице идёт Петя, а не Энуо, – объяснил Лазарь. – Дарения показывает вам то, как оценивает Энуо окружающий мир, а не сам инсон. Бог его знает, что там творится на самом деле. Ладно, приготовьтесь.

Лазарь вынул из голенища ботинка небольшой кусок ветки, загодя отломленный от ближайшего дерева. Потом присел перед Алым на корточки и отстегнул ошейник.

– Хороший пёс, хороший, – он позволил Алому как следует обнюхать ветку. – Зрители готовы?

Все молча закивали, заворожено глядя вдаль.

– Алый, апорт!

Лазарь постарался выкинуть ветку как можно дальше на дорогу, но при этом сделать так, чтобы проходящий мимо Энуо ничего не заметил. Это оказалось нетрудно – как и полагается изгоям, голова паренька всю дорогу лежала подбородком на куртке.

Алый сорвался с места послушно, как пуля с курка. Едва овчарка показалась на дороге, Энуо тут же заметил её.

– Тихока! – вскрикнул он.

В этот момент «зрительский зал» выдохнул вторично.

Мальчишка рванулся вперёд, но мать удержала его за руку. В отличие от сына, она сразу заметила ветку.

– Наблюдайте дальше! – приказал Лазарь и выскочил из-за угла. Алый уже нашёл ветку и схватил её пастью. – Алый! Алый! Ко мне, мальчик!

Энуо взглянул на Лазаря, потом на ветку в зубах овчарки, соотнёс одно с другим, и «зрительский зал» выдохнул в третий раз.

6

– О Господи, я в жизни, в жизни не видела ничего подобного! – тараторила Дара – Когда Алый выскочил на дорогу, то есть, когда мальчик его заметил, пёс на глазах превратился из собаки в человека!

Лазарь и Алый вернулись за угол. Айма и Сенс тоже выглядели потрясёнными, а Яника с непривычки ещё и испуганной.

– В мальчишку, – уточнил Лазарь, хотя и так знал ответ. – В брата Антона, так?

– Да. Во всяком случае, он очень подходил под описание, – сказала Айма.

Японка находилась под впечатлением от увиденного, и на время позабыла о царящей между ними и Лазарем напряжённости.

– Но самое поразительное случилось, когда на дорогу выбежал ты, – сказала Яника. – Когда мальчик понял, что это чужая собака… Алый сразу превратился из человека обратно в собаку.

– Получается, всё это время Энуо искал приют, в который Тихоку могли упрятать ребята из службы по отлову бродячих собак, – задумчиво проговорил Сенсор. – Как ты узнал?

Для театрализованного представления Лазарь слишком замёрз, а потому решил объяснять всё быстро и сжато. Алого он отпустил немного погулять, и пёс уже вовсю метил территорию, солидно задирая заднюю лапу у каждого дерева.

– На нужную мысль меня натолкнула фотография. Мальчишка на ней показался действительно по-настоящему одиноким. А что делает одинокий человеке, чтобы хоть как-то скрасить своё одиночество? У Дантеса был Фариа, у Робинзона Крузо собаки, кошки и даже говорящие попугаи. Когда я увидел дворнягу на заднем плане фотографии, родилась идея. Когда я вспомнил, что Сенс встретил мальчишку в мясном отделе магазина, идея окрепла. Но без Яники она бы не развилась.

– Без меня? – захлопала ресницами девушка. Было видно, что она польщена.

– Когда ты упомянула о воздействии извне на отчима, я подумал: почему бы и нет? Почему бы Ведущему не придерживаться своей тактики и здесь? Мальчишка не просто потерял пса. Его у него украли.

– Кто украл? – не понял Сенс.

– Офицеры Ведущего, кто же ещё.

Уголки губ Сенса скептически опустились:

– С какого перепуга? Есть договорённость…

– Была договорённость, – поправила Яника и взглянула на Лазаря. Тот скупо улыбнулся ей в знак согласия. – Это я виновата. Дело в том, что Лазарь нарушил договорённость, когда вытащил меня с того света, вызвал скорую и спас, тем самым, жизнь. Офицеры Ведущего просто вернули должок.

Все напряжённо уставились на Лазаря. Сейчас они медленно поймут, в чём дело, и кинутся, как это принято, искать причину случившегося. А вместе с причиной и виноватого.

– То есть Лазарь, можно сказать, собственными руками выдал врагу временную лицензию на нарушение договора, а виновата получается Яника? – с едкой усмешкой уточнила Айма. – Наверное, перелома ноги тебе было мало?

Они всё правильно поняли. Далеко не всегда между причиной и виной можно поставить знак равенства. В данной ситуации причиной разрыва договора послужила Яника, но виноват в её спасении был исключительно Лазарь.

– Жаль, Яника не сможет с тобой согласиться, – сказал он, активируя защитный купол сарказма. – Видимо, между «живой виноватой» и «мёртвой безвинной» она явно выбирает первое, раз уж до сих пор дышит. Но впредь я буду помнить, какой вариант предпочтёшь ты, если возникнет похожая ситуация.

– Ладно, завязывайте грызню, – вмешался Сенс. – Рассказывай дальше. Я замёрз, как собака.

– Собака с тобой не согласится, – Лазарь наблюдал за тем, как Алый увлечённо раскапывает что-то в снегу. – Дальше всё просто. Я приехал сюда и расспросил местных по поводу соседской собаки по кличке «Тихока». Дело в том, что наши проекции не только переименовывают себя на свой лад. Они дают имена, согласно их личному миропониманию, проекциям других людей. Упомяни мы в разговоре с мальчишками на лавке имя Тихоки, всё прояснилось бы гораздо раньше. Но кто мог подумать, что Тихока – не имя, придуманное Энуо для проекции брата, а кличка, данная собаке Петей. Соседи подтвердили – собака действительно была. Узнать породу и примерный возраст не составило труда. Я сразу же отзвонился знакомому собаководу. К счастью, какие-то богатеи три дня назад оставили ему Алого. Ну, а дальше вы знаете.

Сенсор одобрительно хлопнул Лазаря по плечу:

– Неплохо, дружище! И что будем делать теперь, когда мы такие умные? Точнее, что будет делать Лилит?

Все с интересом уставились на Лазаря. Кажется, со временем у них выработался условный рефлекс к тому, что на любой вопрос у него заранее заготовлен ответ.

– Едем домой, – сказал Лазарь. – Девочкам зело понравился наш мохнатый друг, так что они составят ему компанию на заднем сиденье.

Он посмотрел на Алого. Пёс как раз выкопал из снега что-то, очень похожее на окаменевший трупик белки, и теперь увлечённо вгрызался в эту падаль зубами.

– Да, и не забудьте прихватить его нямку, чтобы он не скучал в дороге.

Глава 6. Тёмная зона

1

Первым делом по приезду домой Лазарь отрядил Дару следить за всеми перемещениями Энуо в инсоне. Внутренний голос подсказывал: сегодняшняя встреча с Алым на Стандартной не пройдёт для мальчишки бесследно. Лазарь помнил, как издевательски захихикали проходящие мимо школьники, когда увидели, что Алый вовсе не Тихока, и это хихиканье не предвещало ничего доброго. Это хихиканье грозило стать для Энуо последней каплей, а по опыту Лазарь знал: последние капли редко выливаются во что-то хорошее. Оставалось понять, что конкретно повлечёт за собой эта капля, и когда ждать последствий.

Айма увела Алого на кухню, уже влюблённая в него по самые уши. Из гостиной слышалось, как она оживлённо беседует с псом, интересуясь, любит ли он куриный суп с сухарями. Сенс и Яника наблюдали за передвижениями Лазаря по комнате с дивана. Точно собаки Павлова, истекающие желудочным соком при виде мясной отбивной, они рефлексивно ждали, когда он заговорит, даже не пытаясь задействовать собственный мозг.

Если мозговая атрофия будет прогрессировать такими темпами, скоро придётся кормить их из одной миски с Алым, подумал Лазарь. Решив не потакать этой распущенности, которой сам же и способствовал, постоянно взваливая на себя роль паровоза, он остановился посреди комнаты и оглядел свои «вагоны».

– Думаю, всё дело в Тихоке, – проговорила Яника, вызвав в Лазаре волну душевного подъёма.

Очень уж хотелось, чтобы она заговорила первой, убедиться, что он выбрал её не зря, что нарушил договор не напрасно.

«Ты ждёшь другого» – подсказал внутренний правдоискатель. – «Ты хочешь в очередной раз убедиться, что не зря выгнал мальчишку по делу, так? Вот в чём причина».

– Продолжай, – сказал Лазарь.

– Может, прозвучит слишком напыщенно, но очень скоро весь мир Энуо сузится до маленького пятнышка света, исходящего от одного единственного софита по имени Тихока. Разбей софит, и Игра проиграна.

– А тебе не кажется, что это как-то слишком… инвазивно, что ли? – спросил Сенсор. Время от времени он вставлял в свою речь умные словечки вроде «инвазивно» или «фрустрация», как бы говоря тем самым: «смотрите, я тоже так умею». – Лазарь, конечно, грубо нарушил правила с тобой в прошлый раз, но просто тупо убивать собаку – это перебор. И уж точно далеко от канонов Игры.

К сожалению, в своём подражательстве Лазарю, он забывал исключать из речи словечки вроде «тупо», «типа» или «ёкарный бабай», чем портил всю пародию.

– Очень мило, что жизнь собаки ты ставишь превыше моей, – беззлобно заметила Яника.

Лазарь взорвался нарочито громким хохотом, и Сенс подпрыгнул от неожиданности. Широкие щёки залились румянцем.

– Я хочу сказать, для Энуо он не собака, а очень даже человек. Брат, которого он потерял полгода назад. Который защищал его, пусть локально, но это всё же лучше, чем одна сплошная «тёмная зона». Убить Тихоку сейчас – всё равно, что толкнуть Антона под колёса машины. И потому я говорю: это слишком круто, и на том стою.

– Слишком круто – не аргумент для Ведущего Игры. Уж мне можешь поверить, – мягко возразила Яника.

Её взгляд скользнул по запястьям, которые она отныне всегда прятала под одеждой с длинным рукавом, и Лазарь быстро отвёл глаза, чтобы она не заметила, что он-то как раз всё заметил. Впервые в жизни ему не хотелось смущать человека, отличного от его отражения в зеркале.

– Думаю, Лилит организовала эти псевдопоиски с одной единственной целью: довести мальчика до полного отчаяния, – сказала Яника. – Когда он дойдёт до нужной кондиции, они добьют его контрольным в голову. Тогда он сломается.

Сенс отклонился от Яники, и, поелозив пятой точкой, удобней утрамбовал себя в диван.

– Намекаешь, что у нас снова доведение до самоубийства? И то, что мы слышим это из уст самоубийцы, конечно, никак с этим не связано?

Обычно, Сенс язвит реже, чем комета Галлея возвращается к солнцу, а потому наблюдать столь редчайшее явление всегда интересно. Пожалуй, Лазарь даже насладился бы этим впечатляющим зрелищем, если бы оно не касалось Яники.

От такого прямолинейного выпада девушка смутилась, и Лазарь решил вмешаться:

– Да-да-да, а если бы её изнасиловали, она бы первым делом устроила мальчишке ректальный осмотр. Хотя постой… – он вопросительно посмотрел на Янику: – Почему ты до сих пор не предложила устроить осмотр?

Яника сделала вид, что вопрос адресован не ей, но Лазарь заметил, как напряглось её горло, и почувствовал укол совести, что случалось с ним ещё реже, чем приступы язвительности у Сенса.

«Нет» – ответил он Янике, когда она спросила его про Марса, хотя должен был ответить «да».

«Ты бы ни за что не сказал „да“» – услужливо напомнила всевидящая проекция. – «Они пригрозила съехать. Помнишь, что ты почувствовал, когда она заговорила об этом?».

Лазарь прекрасно помнил. У него сердце ушло в пятки – вот что он почувствовал.

– Права насчёт отчаяния, не права насчёт контрольного в голову, – сказал он Янике, а в сторону Сенса бросил: – Ты вообще кругом неправ.

– И почему же, о, Великий Соломон?

Лазарь устал расхаживать по комнате и присел на журнальный столик. Тот жалобно заскрипел под ним, недвусмысленно намекая, что очень скоро его терпение о четырёх ножках лопнет.

– Потому что повадками обладаете не только вы, мои маленькие ручные приматы – они есть и у Ведущего Игры. И я тщательно изучил их все. Поверьте, прикончить собаку Энуо ещё не слишком круто. По-настоящему круто – вернуть мальчику собаку в день, когда он будет нуждаться в ней больше всего на свете.

– Вернуть? – недоуменно переспросил Сенс.

– Да, вернуть. А потом убить.

И Яника и Сенс воззрились на Лазаря с таким отвращением, словно смотрели в лицо садисту, который без спросу селится в головы людям и ваяет из сгущённого концентрата отрицательных эмоций свои уродливые скульптуры.

В гостиную ворвалась раскрасневшаяся Дарения.

– И этот день настал! – голос звенел на высокой ноте, сама выглядела так, словно готова была, наконец, порадовать окружающих явлением, сравнимым по редкости с «большим взрывом» – скупой женской слезой.

Но слезы не случилось. Приглядевшись внимательней, Лазарь понял – Дара не плакала. Она пребывала в остервенелой, неконтролируемой ярости.

– Я только что из инсона, – взахлёб принялась объяснять она, активно жестикулируя, – и там… там… короче, если я всё правильно поняла, Петю сейчас избивают на улице сверстники. Сильно.

Сенсор вскочил на ноги:

– Насколько сильно?

– Они его убивают, Сенс! Откуда мне знать, что там происходит на самом деле.

Все уставились на Лазаря.

Тот медленно поднялся со столика и галантно подал руку Янике:

– Вставайте, графиня, нас ждут великие дела!

2

Они стояли у подножия холма, поросшего бурьяном и тусклой пожухлой травой. Холм возвышался над городом, как скалистый шхер над океаном человеческих застроек: жилых, офисных, муниципальных, административных, торговых. Все здания выглядели одинаково диковинными, импортными на вид, словно эту часть города вырезали из зарубежной глубинки и пересадили сюда, как донорскую кожу. Даже холодное серое небо над головой казалось каким-то чужим, приезжим.

Пожалуй, местная архитектура отлично вписалась бы в провинциальный американский городок, но Лазарь не взялся бы утверждать это наверняка. Одно он знал точно: здесь инсон Энуо окончательно терял связь с реальностью и превращался в любимую компьютерную игру Малого – «Тёмную зону».

Вершину холма венчал громоздкий комплекс из трёх футуристических зданий, обнесённых невысокой кирпичной стеной с колючей проволокой поверху. От ворот КПП со шлагбаумом в красно-белую полоску в город вела единственная асфальтовая дорога. Вдоль обочин тянулись чёрно-белые столбики с красными светоотражающими наклейками.

С холма подул промозглый ветер, и Лазарь с Яникой покрепче запахнули куртки.

– Думаешь, это и есть приют? – спросила девушка.

Лазарь только пожал плечами:

– Если да, то какой-то он неуютный.

Яника зябко поёжилась. Она не скрывала своего страха, и Лазарь её понимал. Отсюда до окраины города было рукой подать, сам холм и дорога выглядели пустынно и вполне безопасно. И всё же даже его, повидавшего всякое, не покидало щемящее чувство тревоги.

– Это не тёмная зона, – сказал он, а сам подумал «но уже и не светлая». – Энуо в приюте, раз уж нас забросило сюда. Пойдём.

Они стали подниматься по склону, держась края дороги.

У самой вершины голос Дарении проговорил над ухом:

«Поторопитесь. Похоже, у нашего мальчика крутые проблемы».

Они приблизились к КПП. Железные ворота были открыты, посередине каждой половины шла надпись, выполненная кованой вязью. Сложив обе надписи, Лазарь прочёл: «DARK ZONE – RESEARCH CENTER». На левой половине ворот чуть пониже висела белая табличка в красной обводке: «Closed Area Permit Is Required Pass Is Available Only In-person At Entrances Or Visitor Centers»

Ассоциации с компьютерной игрой усилились.

В будке охраны не было ни души. Лазарь и Яника подлезли под шлагбаум и вошли на территорию центра.

3

– Ну, ничего себе… – вырвалось у Яники. – В концлагере и то уютней.

При всём желании Лазарь не смог бы найти контрмнения. Всю правую часть обширного двора занимали три разнокалиберных здания, соединённые друг с другом застеклёнными переходами. Самое высокое из них имело шесть этажей. Оно было выполнено из белого силикатного кирпича и заканчивалось куполообразной крышей из толстой листовой стали с рядами труб, испускавших струйки ядовито-зелёного дыма. Второе здание и вовсе целиком состояло из железа. Приземистое, в разлапистых антеннах и тарелочках радаров, оно походило на лунную базу из дешёвых кинофильмов про пришельцев. Третье здание напоминало больницу. Железные решётки на окнах недвусмысленно намекали, что лечились здесь не по доброй воле.

Левая сторона двора была отведена под одинаковые вольеры, два на два метра, забранные мелкой железной сеткой и накрытые сверху листами рифлёной нержавейки. В каждом вольере имелась дверь, оборудованная узким окошком для передачи подносов с пищей. Внутри вольеров на подстилках из соломы, сидели, лежали или стояли, прижавшись ладошками к жёстким прутьям сетки, по одному и по двое, гуттаперчевые дети.

При виде этих несчастных созданий Лазарю невольно вспомнился Пьер Буль с его «Планетой обезьян». Всего он насчитал шестнадцать пронумерованных вольеров, выстроившихся в два ряда вдоль дорожки, выложенной гранитной плиткой. Дорожка обегала кольцом территорию центра и соединяла вольеры с научно-исследовательскими зданиями. Под козырьком каждого вольера висела камера наружного видеонаблюдения, уставленная объективом на противоположный вольер. Не считая детей в клетках, двор центра был абсолютно пуст. Окна в зданиях были тёмными, свет нигде не горел.

Лазарь решил, что если это и правда эпизод из компьютерной игры, то за окружающим запустением обязательно должно что-то стоять.

Завидев его и Янику, дети оживились. Многие вставали с соломы, подходили к решёткам, просовывали между прутьями тонкие пальчики, и принимались следить за пришельцами тусклыми, ничего не выражающими глазами.

«Клетка номер тринадцать» – потусторонним голосом подсказала Дара.

Лазарь с Яникой пошли по дорожке вдоль вольеров. Лазарь ощущал себя посетителем гротескного зоопарка из какого-нибудь сатирического рассказа о внеземных цивилизациях. Тут он вспомнил, что на самом деле это вовсе не зоопарк, а приют для бродячих собак, извращённый обострившимся восприятием Энуо, и снова подумал о «Планете обезьян». Должно быть, приюты для бездомных животных там выглядели примерно так же.

Странно, но никто из детей не просил о помощи. Лазарь заглядывал в каждый вольер, в каждое лицо, но ни в одном из них не нашёл ни мольбы, ни хотя бы грусти. Пустые безэмоциональные выражения. Неизвестно, какие эксперименты над ними здесь ставили, но тягу к жизни они убивали с эффектом лоботомии.

Как будто прочитав его мысли, Яника указала пальцем на клетку номер восемь. Внутри было двое ребятишек – мальчик и девочка. Волосы обоих длинными сталактитами свисали с белёсого черепа почти до пояса, кожа на лицах была бледна, как творожный сыр. Однако ни на шее, ни на запястья, ни на прочих сгибах тела не наблюдалось характерных для Морлоков складок. Кожа сохраняла молодую упругость, глаза тоже были на месте.

Лазарь подумал, что лучше бы там зияли чёрные провалы. От этих кусков льда, бесстрастно следящих за каждым его шагом, кровь стыла в жилах.

Яника отвернулась от клетки восемь и прошептала:

– Они как будто недопревратились… Думаешь, из них делают Морлоков?

– Думаю, это точно не детский сад, – уклончиво ответил Лазарь.

Наконец, они дошли до тринадцатого вольера. Внутри сидел Энуо. Завидев знакомые лица, мальчишка вскочил с соломы и прильнул к решётке. Лазарь с облегчением отметил, что глаза мальчишки в полном порядке.

– Это вы! – радостно вскричал он. – Выпустите меня отсюда, пожалуйста!

Яника бросилась к вольеру.

– Как ты сюда попал?

– Она меня засунула!

– Кто? Лилит?

– Да. Не знаю, зачем она так сделала. Мы искали Тихоку… и не нашли. Тогда она сказала зайти в клетку, а сама ушла. А меня оставила. А вы как сюда попали? А вы не знаете, где Тихока? А вы не видели его? – вопросы сыпались из него, как картошка из пробитого мешка.

«Пробегусь, поищу нашу меченую подругу» – сказала Дара.

Лазарь огляделся. Не считая их с Яникой, да подопытных детей в клетках, на территории центра царствовала кладбищенская неподвижность. Даже завывания ветра остались где-то за обводом кирпичной стены.

Яника подёргала ручку вольера.

– Энуо, ты знаешь, как открыть дверь?

Шестое чувство – то самое, что сейчас вовсю било тревогу – подсказывало Лазарю, что мальчик знает.

– Там, в самом конце есть какая-то будка! – парень махнул пальцем вдоль дорожки. – Лилит заходила туда и что-то включала.

– Никуда не уходите, я сейчас, – приказал Лазарь.

Он побежал по дорожке и вскоре увидел то, о чём говорил Энуо. В конце вольерной аллеи примостилась к кирпичной стене небольшая постройка, похожая на будку путевого обходчика. Окна в домике отсутствовали, массивная железная дверь была чуть приоткрыта. Перед тем, как войти, Лазарь осторожно заглянул в узкую щёлку. Пусто.

Он скользнул внутрь и нащупал на стене выключатель. На потолке заморгала и с гудением зажглась люминесцентная лампа. Помещение залило белым светом. Изнутри комнатка напоминала пультовую охраны. Слева дребезжал маленький холодильник, справа просиженное кресло на колёсиках было задвинуто под массивный стол с длинным металлическим коробом. В короб было вмонтировано шестнадцать маленьких мониторов, передающих изображение от камер видеонаблюдения. Столешница представляла собой пульт с рядами подписанных переключателей, поделённых на разноцветные зоны.

Лазарь нашёл зону, отвечающую за камеры, и дёрнул рычажок с подписью «Кам.13». Один из мониторов ожил. На экране появился вольер Энуо, Яника, стоявшая к объективу спиной, и часть аллеи. Лазарь поискал глазами переключатели, которые отвечали за двери в клетках, и нашёл маленькую жёлтую зону в самом низу панели. Металлический рычажок, обозначенный «Кл.13», был отломан под самый корень.

Лазарь досадливо усмехнулся. Лилит…

В нижнем углу жёлтой зоны торчал ещё один, четырнадцатый переключатель.

«Все Кл.» – гласила маленькая серебряная табличка.

Лазарь снова усмехнулся: вряд ли Лилит могла её не заметить. Чувствуя себя актёром, играющим по писаному чужой рукой сценарию, он передвинул пальцем рычаг. Из динамика на улице послышался характерный для тюремного блока гудок, лязгнули электрические запоры. Двери всех шестнадцати вольеров одновременно открылись.

Лазарь вернулся к вольеру Энуо. Мальчишка уже выскочил из клетки и сжимал Янику в сыновних объятиях. Девушка сконфуженно улыбалась и неуверенно поглядывала на Лазаря.

– А ты потеплел к нам с последней встречи… – заметил Лазарь.

Гуттаперчевые дети медленно выбредали из вольеров. Они шатались по дорожке, как сомнамбулы, не знающие, куда применить такое огромное количество свободы, в одночасье свалившееся на их головы.

– Спасибо, Лазарь! – Энуо отпустил Янику. – Я так рад, что вы пришли!

С этим мальчишкой что-то явно не так.

– Как ты сказал? – медленно переспросил его Лазарь. – Ну-ка, повтори…

– Я рад…

Договорить Энуо не успел – Лазарь крепко ударил парня кулаком по лицу. Мальчишка отлетел на решётку вольера, отпружинил обратно и Лазарь встретил его ударом в живот. Худое тельце повисло на кулаке, как тряпичная кукла, и Лазарь с ненавистью сбросил его на землю.

4

– Ты что делаешь! – вскричала Яника.

Энуо скрючился на боку и закашлялся. Кровь из разбитой губы обильно закапала на серую плитку дорожки.

– Ну-ка, малыш, скажи: «Карл у Клары украл кораллы», – потребовал Лазарь, потирая костяшки пальцев.

Вместо ответа Энуо неприятно рассмеялся с земли. Смех был настолько «не его», что у Яники отвисла челюсть. Мальчик приподнял голову над дорожкой, сплюнул кровь и сказал:

– Поцелуй меня в мою прыщавую волосатую жопу, бродяга.